The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Глава 20 Раш Всё не так. Не получается. Всё наперекосяк. Каждый новый эскиз, каждая новая идея, каждый новый стежок на ткани, который кажется недостаточно хорошим, вгоняют меня во всё большее разочарование. Я расширяю лацканы, добавляю лишнюю пуговицу, ушиваю талию и снова выпускаю её, удлиняю перед, потом спинку, но ничего не выходит, не выходит, не выходит. Что я упускаю? Я подпрыгиваю, когда горячая жидкость попадает мне на рубашку, и поспешно ставлю кружку, пытаясь стряхнуть липкую массу с кожи. Она противная, и когда я опускаю взгляд, то вижу грязные пятна, украшающие перед моей рубашки. Есть ли у меня здесь запасная? Мне казалось, была. Я перерываю горы ткани на рабочем столе, нагроможденные вокруг швейной машинки и наброшенные на стул в углу. В груди нарастает рычание, потому что край моего красного велюра, конечно же, придавлен ножкой стула. Я ни за чем, черт возьми, не могу уследить. Как только закончу с этим костюмом, выделю минутку, чтобы составить список. Чтобы обустроить ателье более рационально. Может, полки на дальней стене и стеллажи для рулонов хлопка, хороший большой верстак в центре комнаты вместо этого длинного, притиснутого к стене, ящики для пуговиц, иголок и булавок, и целая стена для ниток. Это сделает процесс гораздо более упорядоченным. Мне просто нужно дошить этот костюм, и тогда у меня будет время всё организовать. — Ты всегда так говоришь. Я вздрагиваю от голоса и оборачиваюсь: Мэдден сидит у одного из больших окон. — Когда ты пришел? — В который из разов? — Разов? — Мой мозг почти коротит, пытаясь поспеть за разговором. — Я не знал, что ты здесь. — Я догадался, когда ты подскочил на метр. Я бы предложил тебе свою рубашку, но… — Он обводит рукой свой голый торс. — Наверное, я не самый подходящий человек для этого. — С чего бы мне хотеть твою рубашку? Он смеется. — Потому что я неотразим. Все чего-то от меня хотят. Я выстукиваю ритм на столешнице, пытаясь сообразить, куда, черт возьми, делся черный шелк. Может, я слишком всё усложняю? Пытаюсь быть «другим». Но ведь в этом и был смысл отказа от таблеток, верно? Мало того, что от них мне было хреново, они полностью блокировали мой творческий потенциал. Моя работа становилась стабильной, но, боже мой, то, что я производил, было скучным до одури. Я не мог пробиться сквозь эту творческую стену, где всё было сухим, хрупким и бесплодным, как пустыня. Теперь моё вдохновение на свободе, но я не могу поймать идеи за хвост. Они — ураган из беспорядочных импульсов. Чувств. Общее видение того, что я хочу, ускользает прежде, чем я успеваю его рассмотреть. Я знаю, что оно там. Так же, как знаю, что всё, что я сейчас рисую и примеряю, даже близко не стоит с изысканностью оригинала в моей голове. — Я знаю, что это бесит, — говорит Мэдден откуда-то издалека. — Но ты готов уже поспать и поесть? — Когда закончу. — И когда же ты закончишь? Зачем он задает такие абстрактные вопросы? — Когда доделаю. Я пытаюсь думать. — Может, сон поможет с этим. — Может, твое лицо поможет. Мэдден смеется. — Что? — Что? — Просто пей свой кофе. Я тут же перевожу взгляд на эскизный стол, где меня ждет кружка. Слава богу. Кофе. Кофеин. Мозговая деятельность. — Думаешь пойти на работу на этой неделе? — спрашивает он. — О чем ты вообще? — Мои глаза закрываются под воздействием восхитительной горячей жидкости, которая, надеюсь, поможет мне прийти в себя. — Тебя не было на работе три дня. Надеюсь, они не уволят твою задницу. Мои глаза распахиваются. — О чем ты говоришь? Я зашел сюда только вчера вечером. — Ну да, конечно. И кто из нас двоих сейчас рассуждает логичнее? Я фыркаю. — Ну уж точно не ты. — Проверь телефон. — Мой телефон… Мэдден вскакивает, ныряет под швейный стол и появляется с моим телефоном в руке. — Ты его спрятал, — ворчу я. — Нет. — Да. — Нет. Я ворчу на его инфантильность и проверяю экран. Суббота. Я хмыкаю. — Вот видишь, мне даже не нужно на работу, потому что сейчас выходн… Подождите. Субботы быть не может, потому что сейчас среда. Я ужинал с Иэном во вторник вечером. Прошел день. День, когда я, признаю, должен был быть на работе, но… Черт. Сегодня суббота. Я пропустил не один день — я пропустил три. Хантер сказал, что мне больше не нужно приходить вовремя, но он никогда не говорил, что мне можно не приходить вообще. Мэдден прав. Меня уволят. Единственная работа, где я чувствовал, что понимаю, что делаю, где Тед любил меня, и где я мог вести битвы за опеку над растениями с парнем, который умеет доводить меня до оргазма рукой как никто другой. Жизнь практически удалась. Сценарий мечты. Добавьте к этому мои креативные решения проблем Отем с её чаем — и мне больше нечего желать. Мне нужно это исправить. Я выхватываю телефон и открываю почту, чтобы отправить Хантеру самое быстрое сообщение, на которое я способен, затем хватаю пальто с пола и направляюсь к двери. — Ты куда? — спрашивает Мэдден, следуя за мной. — На работу. — В субботу? — Да. — В десять вечера? — Очевидно. У меня нет ни минуты лишней. Если я хочу сохранить работу и доказать Хантеру, что я не окончательный раздолбай, я должен притащить свою задницу туда, сесть за стол и переделать все дела. Я обзвоню клиентов, оформлю претензии, проверю котировки и заработаю больше денег, чем кто-либо когда-либо зарабатывал для этого заведения. Ладно, это звучит излишне драматично, но я собираюсь выполнять свою гребаную работу так, как должен был делать всю неделю. Я впихиваю ноги в первые попавшиеся у двери ботинки и ухожу. Я — человек с миссией. Человек, решивший доказать свою состоятельность. Если бы это было кино, это был бы момент монтажной склейки под бодрую музыку. Я возьму это место штурмом и покажу Гейтсу, как выглядят по-настоящему исключительные показатели. Черт. Следующий автобус только через час. Час. Еще даже не полночь, твою мать. Они хотят, чтобы я сидел на скамейке целый гребаный час, когда я мог бы разгребать завалы. Мой банковский счет мне за это спасибо не скажет, но я достаю телефон и заказываю машину. Это напоминает мне о той ночи, когда я встретил Хантера и как он позаботился о том, чтобы я добрался домой в безопасности. Такой джентльмен. Теперь моя очередь быть джентльменом и сделать так, чтобы ему не влетело по первое число за мои паршивые цифры. Вот такой я романтик. Только когда меня высаживают и я оказываюсь перед огромными, наглухо запертыми дверями, до меня кое-что доходит. У меня нет ключа. Раздражение вскипает во мне, я трясу двери, надеясь на какое-то чудо, которое заставит их открыться. Единственное чудо, на которое мне отвечают — это пронзительный визг сигнализации. Я вскрикиваю и зажимаю уши руками, бросая свирепый взгляд на мигающий красный свет. Ну где справедливость? Как это возможно, что меня сорвала простая электронная панель и эта невыносимо громкая система безопасности? Перестарались, блин. Желание пнуть что-нибудь становится невыносимым, пока я игнорирую звук, насилующий мои барабанные перепонки, и жду приезда охраны. Они появляются довольно быстро, и я узнаю симпатягу, с которым иногда флиртую, но им требуется целая вечность, чтобы отключить звук. Тишина восстанавливается, я убираю руки от ушей. — Всё закончилось? Красавчик Кэмерон посмеивается. — До следующей попытки взлома. — В свою защиту скажу, что в этот раз я не пытался совершить взлом. Я просто, э-э, пытался открыть двери. Без ключа. — Хм… ну да, существенное различие. — Благодарю. Другой охранник кивает в мою сторону: — Ты знаешь этого парня? — Да, он нормальный, — говорит Кэмерон. — Он часто задерживается допоздна. Второй охранник одаривает меня любопытным взглядом. — Этот-то? Я фыркаю и награждаю его своим самым невозмутимым видом. — Я здесь единственный парень, кроме вас двоих. — Это точно. — И я здесь работаю. — С твоих слов. Красавчик подталкивает коллегу локтем: — Перестань к нему приставать. Иди наверх, и, кстати… — Он лезет в карман и достает визитку. — Позвони мне, если снова застрянешь. Вместо того чтобы наводить суету. Я перевожу взгляд с карточки на него. — Но на входной двери есть номер службы охраны. — Не заставляй меня объяснять на пальцах. — Что объяснять? — Он дает тебе свой номер, — поясняет второй охранник. — Чтобы встретиться как-нибудь потом. — Оу. — Я смотрю на визитку еще минуту, пытаясь понять, собираюсь ли я ему звонить. Флирт — это приятная подпитка для уверенности в себе, но я всегда знал, что это ни к чему не приведет. — Нет, спасибо. Лицо Кэмерона вытягивается. — Это не личное решение. Просто не представляю, когда бы я им воспользовался. — Я вообще-то надеялся пригласить тебя на свидание. — Не думаю, что меня это интересует. Кэмерон кивает. — Справедливо. Дай знать, если возникнут проблемы на выходе. — Он подмигивает. — Номер на двери. Они уходят, а я направляюсь к лифтам, гадая, как вообще можно не заметить номер на двери. Он правда сказал мне это, несмотря на то, что я сам ему на него указал? Или подмигивание означало шутку? Мой мозг слишком занят тем, что просачивается сквозь воображаемое сито для картошки, чтобы вникать в такие тонкости. Кофе немного расслабил меня, как я и надеялся, и по пути на наш этаж руки становятся всё тяжелее и тяжелее. Но это ничего, потому что в ящике моего стола припрятана пачка Твиззлерс (лакричных палочек), а в холодильнике у Гейтса наверняка завалялась диетическая газировка — так что я справлюсь с усталостью. Моя работа несложная. Я смогу разгрести горы дел за эту ночь, и к понедельнику всё вернется в норму. Им не за что будет меня увольнять. Я достаю бутылку полувыдохшейся газировки и пачку палочек, расставляя всё на столе. Крышка от бутылки станет моим таймером — каждые пятнадцать минут я буду делать глоток газировки, а Твиззлерс будут наградой за каждое выполненное дело. Я набрасываю список самых важных задач, а затем включаю компьютер. Я здесь. Я готов. Пора показать этим парням, на что я способен.