Глава 24
26 апреля 2026 г., 18:02
Раш
Сводить Хантера со своими друзьями — это лучшая часть моего дня. Ну, если не считать секса. И разговоров об отношениях. Это определенно в разы лучше, чем сообщения от Иэна и просьбы Хантера больше с ним не видеться.
А я и не хочу.
Иэну самое место в моем прошлом, и я уже неплохо продвинулся в этом направлении. Но после того, как он выкинул всё это дерьмо с Хантером, я не могу это просто так оставить. Не могу. Я хочу, но это как иголка в затылке: она покалывает в короткие паузы и впивается сильнее, когда что-то напоминает мне о ситуации.
Каждый раз, когда это всплывает, я приказываю себе забыть. Отпустить. Но чем больше я заставляю себя двигаться дальше, тем крепче мои мысли цепляются за это.
— Что мы тестируем на этой неделе? — спрашиваю я Мэддена, стоя у двери кладовки с хламом.
— «Easy Feet». Э-э, тапочки? Ну… те штуки, рекламу которых мы смотрели на днях.
— Ты их купил?
Пенн, лучший друг Мэддена, хихикает рядом с ним: — Как ты умудряешься до сих пор удивляться?
— Турбо-швабру я еще мог понять. Но тапочки для чистки ног? Это новый уровень падения.
Мэдден пожимает плечами. — Что я могу сказать? Они меня зацепили. Конкретно так зацепили. Итак, кто будет моими подопытными кроликами?
Я округляю глаза, глядя на Хантера. — Я уже лишился клока волос во время «инцидента с сушкой волос в двадцать первом году». Я больше не подставлю ни одну часть своего тела.
— И ты хочешь, чтобы это сделал я?
— Он прав, — вставляет Пенн. — Ты единственный из нас, кто еще не поддерживал магазинную зависимость Мэддена. Тебе нужно наверстать упущенное.
Затем Мэдден, предатель, прикрывает рот ладонью и театральным шепотом говорит Хантеру: — Поверь мне, тебе лучше попробовать эти тапочки, чем то, что придет в следующей посылке.
— Что-что? — Пенн поднимает руку. — Я передумал. Я это сделаю.
— Поздно, — вмешивается Хантер. — Легко — это практически мое второе имя. Эти штуки созданы для меня.
— Вот это настрой! — Мэдден хлопает в ладоши. — Но есть вопрос. Вы двое теперь официально пара?
Хантер на секунду заминается. — Мы, э-э, встречаемся. Если ты это имеешь в виду.
— Еще как имею! А раз так, это значит, что ты больше не гость, а следовательно — правила для гостей на тебя больше не распространяются.
— Нет. Стой. — Я тычу пальцем в Мэддена. — Не надейся, что сможешь раздеться, воспользовавшись лазейкой в правилах.
— Что происходит? — спрашивает Хантер.
— Я не могу изменить свою природу! — восклицает Мэдден. — Это мой дом.
— На тебе и так почти ничего нет, одни шорты, и Хантер не торчит здесь целыми днями.
— Наше правило касается гостей. Вы встречаетесь, значит, он больше не гость.
Хантер переводит взгляд с одного на другого. — О чем, черт возьми, вы двое спорите?
— Мэдден — нудист, — объясняю я. — Он хочет быть голым.
Мэдден упирает руки в бока. — Я не хочу быть голым.
— А чего же ты тогда хочешь?
— Я хочу снять одежду.
Я одариваю его пустым взглядом. — Я знаю, ты думаешь, что есть разница, но её нет.
— Ты выставляешь это каким-то извращением. Ничего извращенного в этом нет. Мне нравится, когда моим яйцам свежо — в точности так, как задумала Мать-Природа.
Хантер посмеивается. — Ну, тогда не буду вам мешать.
Хм… кажется, его совершенно не волнует, что мой друг и сосед собирается раздеться прямо перед ним. Мэдден — горячий парень. Отличные мышцы. Неужели Хантер хочет на него поглазеть?
— Я протестую!
Все трое оборачиваются ко мне.
— Может, Мать-Природа не горит желанием лицезреть твои причиндалы каждый божий день? Не думал об этом, а?
Мэдден смотрит на меня с нарастающим весельем, пока я пытаюсь испепелить его взглядом.
— Да что с тобой не так? — спрашивает Пенн.
— Давайте не будем притворяться, что Мэдден не супер-привлекательный парень. Он отлично сложен, у него доброе сердце, красивое лицо и стальной пресс…
— Какого хрена? — спрашивает Пенн одновременно с Мэдденом, который выдает: — Чувак, ты себя-то в зеркале видел?
Я поднимаю руку. — Я прекрасно осведомлен о том, что у него и в штанах всё очень привлекательно, и хотя лично я не испытываю к Мэддену никакого сексуального влечения, — я поворачиваюсь к Хантеру, — мы обещали друг другу эксклюзивность. Всего несколько часов назад. Это значит, что тебе не разрешается возбуждаться от моего соседа. Я хотел озвучить это правило до того, как он снимет всё лишнее.
Хантер, кажется, изо всех сил сдерживает смех, и я не понимаю почему, ведь это серьезный вопрос. — Ты ревнуешь?
— Прости?
— Ты. — Он делает шаг ближе и притягивает меня к себе. Честно говоря, это приятное место, и когда он приподнимает мое лицо за подбородок, мысли начинают путаться. — Ты ревнуешь.
— Ничего подобного.
— Надеюсь, что нет. У тебя нет для этого причин. Единственный мужчина, который заставляет меня заводиться — это ты.
Опять этот тон. Тот самый, от которого у меня мурашки по коже. — Ладно. Хорошо. Ну… Мэдден, выпускай своего «друга» на волю.
— О да-а-а. — Шорты оказываются на полу в считанные секунды, и Хантер даже не смотрит в ту сторону. Не уверен, что решение не пялиться на член моего соседа — это проявление высшего романтизма, но я всё равно это оценил. Переход из статуса «запасного варианта» в статус «единственного» потребует некоторой ментальной перестройки.
— Так, что я должен делать? — спрашивает Хантер.
— «Easy Feet». Тапочки. Штуковины! — Мэдден выуживает коробку из кучи. — Тебе больше никогда не придется нагибаться, чтобы вымыть эти копытца! Революционно! Невероятно!
— Я видел эту рекламу, — вставляю я. — Можно поближе к делу?
Мэдден дует губы. — Вечно ты портишь всё веселье.
— Ты правда посмотрел на это и подумал: «О, отличная идея»? — уточняет Хантер.
— Потому что это и есть отличная идея, — говорит Пенн. — Если не хочешь пробовать, это сделаю я.
— Хорошая попытка. Тебе достанется какая-нибудь следующая жуткая хрень.
— Мне больно от того, что вы не воспринимаете это всерьез, — заявляет Мэдден.
Если я правильно его читаю — это ложь. — Вовсе нет.
— Ладно, не больно. Но камо-о-он, мне же не терпится! Я хочу знать, работают они или нет.
Хантер, смирившись со своей участью, бросает коробку рядом с собой, садится и закатывает штанины треников, которые он у меня одолжил.
— Можешь просто их снять, — предлагает Мэдден. — Яйца не должны томиться в оковах, чувак.
— Мои сейчас «в углу стоят», — Хантер подмигивает мне. — Кое-кто опустошил их этим утром.
— Хвастаешься тем, что переспал? — Пенн поворачивается к Мэддену. — Я решил, что этот парень мне не нравится.
— Вот и славно, — говорю я. — Тогда скажи своему лучшему другу, чтобы он перестал его разглядывать.
— Что? — Мэдден ахает, пытаясь изобразить невиновность. — Он симпатичный парень. Я просто ценю чудеса природы.
Пенн хмурится. — Перестань его разглядывать, Мэдден.
Мэдден посылает ему воздушный поцелуй, и я знаю по нашим ночным разговорам, что Мэддену становится всё труднее и труднее отшучиваться в общении с Пенном. Пытаюсь представить, каково было бы мне, если бы я чувствовал к Хантеру то же самое, а он не отвечал взаимностью.
Сердце неприятно покалывает. Нет. Мне это не нравится.
— Просто надень эти уродливые шлепанцы, — командую я.
Хантер потрошит коробку, Мэдден всё подготавливает. И да, может, я и капельку комплексую, когда Хантер находится рядом с другими мужчинами, но то, как они шутят и подкалывают друг друга из-за этой чистилки для ног, делает меня по-настоящему счастливым. Мои соседи — моя семья, это никогда не изменится, и даже когда к группе присоединились Эмиль и Молли, моя семья стала только больше. Будет ли у нас с Хантером так же когда-нибудь?
Это то, что я представлял себе с Иэном. Естественное развитие событий. Он бы познакомился с ними, полюбил бы их и хотел бы зависать здесь постоянно. Но я рад, что этого не случилось — разрыв и так был тяжелым, а друзьям не пришлось проходить через это вместе со мной.
Та самая мысль снова сверлит мозг. Иэн. Я должен что-то с ним сделать. Хантер ни капли не заслужил того дерьма, которое Иэн ему устроил, а этот гад живет себе дальше как ни в чем не бывало.
— В отеле? — Мэдден хмурится. — Чувак, нет. Не катит. Переезжай к нам.
Хантер подавляет смешок. — Раш уже предлагал, и я твердо ответил «нет». Ничего личного, но мы работаем вместе и только начинаем встречаться. Жить вместе — это было бы слишком.
Мэдден наклоняет голову. — Севен прав. Ты психически стабилен. Каково это вообще?
Хантер бросает на меня взгляд — особенный, только для нас двоих. — Спокойно.
— Звучит скучно.
— Ну, мне подходит.
Пенн переводит взгляд с одного на другого. — Почему бы тебе не найти жилье? Ты здесь ненадолго?
— Его… наш… — поправляюсь я, — бывший внес его в черные списки арендодателей.
— Вот дерьмо. — Пенн снова смотрит на Мэддена. — Похоже, тебе придется вернуться в… как там его? Портсмут.
— Портленд.
— Э-э, Портсмут звучит лучше. И он дальше.
— Ты кажешься раздраженным, — замечаю я, глядя на Пенна. — Ты раздражен?
— С чего бы мне раздражаться?
— Ну, я не знаю. Поэтому и спрашиваю.
Он скрещивает руки на груди. — Просто я хотел первым попробовать эти штуки, вот и всё.
Могли бы и вспомнить, что мы тоже в комнате.
Мэдден разражается своим громоподобным смехом, закидывает руку Пенну на плечи и начинает тереть кулаком его макушку. Они оба валятся на пол, и пока они дурачатся, мы с Хантером обмениваемся взглядами.
— Я что, игнорировал тебя?
Какой нелепый вопрос. — Я же здесь. Ты примерял эти тапочки, как мы и договаривались.
— Ну… — Его губы подергиваются. — Видимо, договаривались не все.
Смех Мэддена и Пенна стихает, когда они расходятся. Оба растянулись на полу, и Мэдден вдруг приподнимается. — Я придумал!
— Что придумал?
— Решение.
— Решение чего?
Мэдден делает неопределенный жест в нашу сторону. — Проблемы с черным списком. У парней, которые владеют «Бертой», есть еще несколько объектов, верно?
Может, в одном из их домов есть комната, которую Хантер сможет снять.
Хантер оживляется, продолжая тереть ступни о щетки на шлепанцах. — Думаешь, у них может что-то быть?
Вообще-то, отличная идея. — Я могу спросить.
— Слушайте, комната — это не идеал, но это определенно лучше, чем то, что есть сейчас. Привередничать не приходится.
Он прав. Но Хантер заслуживает большего, чем просто соглашаться на то, что дают.
Покалывание в затылке снова дает о себе знать.
