The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Раш П.Л.Ант издевается надо мной. После последней записки Хантера мне нужно придумать что-то милое, остроумное и не совсем безумное. Сказать ему, что я — deviANT по части его члена, кажется, больше подходит для второго свидания. Хотя, учитывая, что у нас уже дважды был секс, это выводит нас на уровень третьего свидания? Или скорее пятого? Существует ли вообще специальная категория для мужчин, которые являются бывшими женихами твоего бывшего парня, а сейчас — твоими боссами, с которыми ты засосался ради мести, а потом случайно завалился в постель? Наверное, нет. Отсутствие четких социальных структур — полный отстой. Я ерзаю в кресле, перечитывая экран снова и снова. Слова понятны, но вот делать то, что нужно — самая сложная часть. Я знаю, что должен делать. Я просто… не могу. Я хрущу костяшками пальцев, наслаждаясь каждым щелчком, но этого недостаточно, это не помогает «заземлиться». Внезапно над перегородкой появляется лицо Элоизы. — Я на звонке. — Окей. И зачем ты тогда со мной разговариваешь? Она одаривает меня своей самой терпеливой «материнской» улыбкой. — Не мог бы ты прихватить мне кофе? У меня закончился. — Да, конечно. — Я вскакиваю с места, случайно отшвыривая кресло назад, но оно ни в кого не врезается, так что считаю это маленькой победой. Возможно, когда я схожу на кухню, сделаю нам обоим кофе и вернусь, я смогу собраться с мыслями. На кухне несколько человек, большинство из которых я хотя бы узнаю в лицо. Я бросаю пару приветствий, ожидая своей очереди у кофемашины. Микроволновка рядом оставлена приоткрытой, и когда я подхожу ближе, я понимаю почему. Оттуда веет чем-то горелым. Если бы мне пришлось гадать, кто виноват, мой единственный вариант — Тейлор, помощница Теда. Она еще более рассеянная, чем я, но у неё это от того, что на неё сваливается миллиард и одно дело каждый день. Не представляю, как можно справляться с такой нагрузкой, и меньшее, что может сделать кто-то другой — это прибраться в том «урагане», который она оставляет после себя. Я хватаю тряпку, чтобы сделать именно это, уделяя время уплотнителям и кнопкам на панели. Но запах всё равно остается. Какой-нибудь лимонный очиститель поможет его убрать. Или хлорка? Я обыскиваю шкафчик под раковиной, затем прохожусь по ящикам. Столовые приборы, утварь, кухонные полотенца, щетка и совок. Кроме универсального спрея здесь нет ничего, что могло бы перебить этот запах, так что «тяжелая артиллерия», вероятно, у уборщиков. К счастью, сегодня смена Мики. Когда я нахожу её в подсобке клининговой службы, я расплываюсь в самой широкой улыбке. — Доброе утро, Мика! Она приподнимает бровь. — Что ты сломал на этот раз? — С чего бы мне что-то ломать? Она не отвечает, просто ждет. — Кто-то завонял микроволновку, я её помыл и хотел одолжить немного хлорки, чтобы убрать запах. — Я сама сделаю. — Нет, всё в порядке. Мне не трудно. Она усмехается, встает из-за стола и хватает ключи. — Это моя работа. И я ни за что на свете не позволю тебе разгуливать с хлоркой. — Я вполне способен помыть кухонный прибор. — Ты также вполне способен очутиться на седьмом этаже, облитый хлоркой и одетый в чужую одежду. Давай каждый будет заниматься тем, что умеет лучше всего, милый. Я бы поспорил, но… такое уже случалось. Ну, за вычетом хлорки. — Я же говорил тебе… — Да-да, на то была причина. — Она терпеливо ждет, пока я пройду вперед, чтобы запереть дверь. — Всегда есть причина. Именно поэтому я буду делать свою работу, а ты можешь возвращаться к своей. Эх, моя работа. Моя работа, с которой я должен был разобраться. — Спасибо, Мика. Я срываюсь с места, возвращаясь в свой отдел, полный решимости сесть, сосредоточиться и… На моем столе выложена дорожка из M&M’s. Я плюхаюсь в кресло и смотрю на них. Они лежат на листе бумаги, у каждой конфеты подрисованы по три маленькие лапки с каждой стороны, а рядом аккуратно вписано задание. Сверху красуется надпись: «На случай, если тебе нужна assitANTs» Я оглядываюсь через плечо на кабинет Хантера. Как только наши взгляды встречаются, он указывает на свой кабинет, а затем на экран своего компьютера. — «Сосредоточься», — произносит он одними губами. Я вместо этого чуть не растекаюсь лужицей от восторга. Затем я беру себя в руки и решаю, что если не могу сделать это ради себя, то сделаю ради него. Я впечатлю его тем, как круто исправлю свой рабочий день, и тогда кто знает? Может, он даже наградит меня за то, как усердно я трудился. Я поворачиваюсь к списку из десяти пунктов, который он написал. Закрыть одобренные претензии. Нет, слишком много бумажной волокиты. Позвонить клиентам, у которых нужно уточнить информацию. Нет, слишком сложно. Я пробегаю глазами список, ища что-то легкое, чтобы просто вычеркнуть и войти в ритм, но к тому моменту, как я дохожу до десятого пункта, становится очевидно, почему я сегодня не продвинулся ни на шаг. Всё это слишком трудно. То есть, я знаю, что делать в большинстве случаев. В одном пункте мне нужно получить уточнение, в другом предстоит неприятный разговор, но не то чтобы я никогда раньше не говорил людям «нет». Проблема не в самой работе. Проблема в том, что я подсознательно решил, что не могу это сделать, а значит — не могу. Я шумно выдыхаю, качаясь на стуле и пытаясь выбрать хоть что-то. Хоть одно дело. Но если я закрою эти претензии, а потом получу информацию по другим, и эта информация приведет к тому, что те претензии тоже нужно будет закрывать, то эта задача снова вернется в мой список. Было бы эффективнее сначала собрать информацию, но если один человек не ответит, это дело тоже зависнет, а я знаю, что один из этих клиентов будет доступен только к четырем по моему времени. Звонить с плохими новостями… этот пункт я просто пропускаю. Никакой системы. Никакой эффективности. Я уже собираюсь пойти со списком к Хантеру и попросить его переписать его по порядку, когда над перегородкой снова возникает Элоиза. — Не принес мне кофе? Я хмурюсь. — У меня очень длинный список дел и нет времени принимать заказы на кофе. — Ага. — Может быть, завтра. Она уходит, и я почти прошу её принести кофе мне, но это чревато проблемами. А вдруг там будет мало сахара? Или она возьмет не ту кружку? Я смотрю на ряд кружек на своем столе, пересчитывая все пять штук, которые я здесь держу. Что ж, очевидно, она гарантированно взяла бы не ту кружку, учитывая, что ни одной моей на кухне сейчас нет. Я собираю их — мне уже давно пора было их помыть. Честно говоря, на дне зеленой кружки, наверное, уже что-то зародилось, но если я не буду присматриваться слишком пристально и хорошенько её поскребу, я об этом никогда не узнаю. Безупречный план. Только когда я прохожу мимо кабинета Хантера, он вскакивает и преграждает мне путь. — Нет. — Всё в порядке. Мне нужно… — Нет. — Но… Хантер забирает кружки, которые я прижимаю к себе, одну за другой. — Я сам это сделаю.ъ В животе поселяется неприятное чувство. — Но… — Но что, Раш? Испытующий взгляд Хантера задает тот же вопрос. — Я… пойду за свой стол. — Отличный план. — И буду работать. — Еще лучше. — Ну ладно. Тогда… увидимся позже, когда я буду очень продуктивным. Его губы подергиваются. — Жду не дождусь. Затем этот умник уходит с моими кружками, а я гадаю, стоило ли предупреждать его о жизни в «старой зеленой». Ну и ладно. День тянется. Хантер молча ставит кофе на мой стол. Кофе исчезает. Я слушаю музыку. Гейтс и Отем спорят. В ковре под моим столом застряло что-то острое. Просто странное покалывание, кто-то занес на обуви. Край ногтя неровный. Теперь ровный. Я считаю птиц, пролетающих мимо окна на другой стороне офиса. Элоиза уходит пораньше забрать детей, потому что она начала раньше, и ей разрешено, а Хантер действительно гений, когда дело касается того, чтобы делать людей счастливыми. — Бу! Я вздрагиваю от его глубокого голоса прямо над ухом и разворачиваюсь. Его выражение лица веселое, хотя взгляд перемещается с моего лица на список на столе. Список, в котором на текущий момент не вычеркнуто ровно ничего. Сожаление пробегает по моим венам. — И чем ты занимался весь день? — спрашивает он. Я открываю рот, чтобы уверенно ответить, но замечаю время на экране. Шесть. Офис почти опустел. А я буквально не могу вспомнить ни одного сделанного дела. — Я знаю, что был очень занят. — Я это чувствовал. Сейчас я вялый донельзя и хочу домой, спать очень долго. Хантер забирает пустой стул Гейтса и приземляется рядом со мной. Затем он берет одну конфетку M&M’s. — Эй, я очень старался не трогать их, пока не закончу работу. — Я знаю, и я решил, что раз я сделал эту работу вместо тебя, то мне и полагается награда. — Ты… ты сделал мою работу? Он отправляет еще одну конфету в рот. — Продуктивность такая вкусная. Я морщусь. — Черт. Прости меня. — Не извиняйся. Я сегодня в выигрыше. — Он берет еще одну конфетку. — Ты сделал три моих дела? Он оглядывается. — Тш-ш… люди подумают, что ты мой любимчик. — А разве нет? — Точно нет. Это место занято Отем. — Он смеется. — Ты мой самый нелюбимый сотрудник, с большим отрывом. Но это нормально. Потому что ты мой любимый человек вне этих стен. А теперь давай разберемся с твоим списком, чтобы мы могли отсюда убраться. — Тебе не обязательно помогать. — Но если я не помогу, ты застрянешь тут допоздна, и я не смогу провести с тобой время. Это чисто эгоистический поступок. Ничего больше. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что все рабочие места рядом пусты. Затем я провожу рукой по его бедру. — А что мне будет, если я буду очень хорошим мальчиком? Он перехватывает мою руку прежде, чем я добираюсь до его паха, и когда он отвечает, в его голосе звучит тот самый тон, от которого я завожусь с пол-оборота: — Будь хорошим мальчиком — и узнаешь.