The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Раш Хантер обхватывает мое лицо ладонями, заставляя меня пятиться в его комнату и сопровождая каждое слово поцелуем. — Ты — (поцелуй) — самый — (укус) — невероятный — (вдох) — мужчина, которого я когда-либо — (поцелуй) — встречал. Я подаюсь вперед, ловя его губы своими. Его большие ладони согревают мои щеки, и в мозгу становится щекотно и легко. — Покажи мне, насколько невероятным ты меня считаешь. Сегодня всё прошло лучше, чем я мог себе представить. Джоди оказалась потрясающей; у неё уже готов список домов для Хантера, а также её заверение: если его история аренды действительно так чиста, как он говорит, он сможет выбрать любой вариант первым. Мое сердце не могло быть счастливее. И мой мозг тоже, теперь, когда это бесконечное покалывание и зуд прекратились. Хантер стонет как раз в тот момент, когда мои ноги касаются края его матраса. — Того, чего я хочу, Раш… Дрожь пробегает по моему телу. — Например? — Например… узнавать тебя вдоль и поперек. Узнавать, что делает тебя счастливым, и защищать тебя от того, что заставляет грустить. Каждый день доказывать тебе, как я поражен тем, что встретил тебя, не говоря уже о том, что мы проводим это время вместе. — Не совсем тот грязный разговор, на который я рассчитывал, но продолжай. Хантер содрогается от смеха рядом со мной. — Черт, ты делаешь меня таким счастливым. — Серьезно? — Да. Каждый день. — Я знаю, что большинство людей не ценят счастье так уж высоко, но для меня это — всё. Спасибо, что сказал это. — Спасибо тебе за то, что я могу это чувствовать. Знаешь, на секунду во время обеда я подумал, что, может быть, я тебе надоедаю. — С чего бы тебе это в голову взбрело? — Ты просто как будто не хотел быть рядом. Я быстро качаю головой. — Я был отвлечен. Раздражен. За тебя, а не на тебя. — Я знаю. — Он сжимает меня в объятиях. — И я рад, что это еще одна вещь, которую я о тебе узнал. Я прижимаюсь лбом к его виску, улыбаясь у его челюсти. — Ты очень милый и романтичный, но можем мы уже перейти к грязным разговорам? Его низкий рык наполняет мои уши. — Ладно. Мы раздеваемся и доводим друг друга до экстаза. Мой член войдет в твою симпатичную дырочку, но прежде чем я это сделаю, скажи мне кое-что. Я мычу в знак согласия, отстраняясь, пока Хантер убирает волосы с моего лба. — Ты когда-нибудь хочешь быть сверху? Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь прочитать, чего хочет он, но не нахожу никаких знаков. — Это сложный вопрос. — Почему? — Потому что он не однозначный. Хочу ли я? Конечно. Я хочу с тобой всего. Но, понимаешь, я парень крупный. Иногда даже после подготовки это всё равно больно, и когда я знаю, что парень, с которым я, не получает удовольствия, это портит весь кайф. Быть активом приятно, но я как-то привык это ненавидеть. Его карие глаза теплеют. — Мы можем над этим поработать. Если ты захочешь. — Я пока не уверен. Мне нужно дать ответ прямо сейчас? — Нет. — Хантер обхватывает мои бедра и рывком поднимает меня на руки. Я судорожно хватаюсь за его широкие плечи, обвивая ногами его талию. — Прямо сейчас я собираюсь трахнуть тебя. Наверное, завтра тоже. И, может быть, послезавтра, и так до тех пор, пока ты сам не расхочешь. А если тебе когда-нибудь захочется поменяться ролями, ты мне скажешь, ладно? — Конечно. — Хорошо. — Его поцелуй твердый и уверенный. — Здесь нет правил, малыш. Мы создаем свои собственные. — Мне нравится, как это звучит. — Мне тоже. Хантер укладывает меня на кровать и нависает сверху, накрывая меня своим телом. Мы соприкасаемся от бедер до груди; между нами вспыхивает восхитительное тепло, когда Хантер медленно трется своим телом о мое. Его крепкое тело так заводит — этот контроль движений, этот твердый член, встречающийся с моим при каждом размеренном толчке бедер. Он глубоко дышит мне в рот, и я ловлю каждый его выдох, проглатывая звук и нарастающее желание, овладевающее нами обоими. — Мне нужно, чтобы ты был голым, — жалуется он. Я полностью согласен. Хотя это и так здорово, было бы куда лучше чувствовать его кожу своей кожей. Я раздраженно рычу, пытаясь расстегнуть его рубашку, а затем перехожу к своей. Хантер помогает, стягивая её с моих плеч и рук, прежде чем зашвырнуть куда-то через всю комнату. Гостиничные простыни жесткие под моей спиной, за них невозможно нормально ухватиться, пока Хантер запускает руку мне в штаны. Я выгибаюсь навстречу его прикосновению, втираясь членом в его ладонь, тяжело дыша от того, как это хорошо и как этого мало. — Знаешь, — говорит он, выцеловывая щекочущую линию вдоль моей челюсти, — я был полностью зациклен на тебе с самого начала. Чувствовал костями, насколько это правильно. Доверял тебе еще до того, как понял, что доверяю. Но это первый раз, когда я позволил себе по-настоящему поверить, что всё получится. Я хмурюсь, отстраняясь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. — Что ты имеешь в виду? — В глубине души у меня всегда были сомнения, что я здесь справлюсь. Эта навязчивая мысль, что мне придется бежать домой побежденным. И как бы я к тебе ни относился, отношения на расстоянии не сработали бы. Только не после того, что случилось. Но теперь… у меня есть жилье. Место, которому я могу принадлежать, по крайней мере сейчас. А это значит, что я могу отдать нашим отношениям всего себя, не сдерживаясь. Сдерживаясь? Этот человек и так отдает мне всего себя. — Я в тебе никогда не сомневался. — Его рука сжимается вокруг моего ствола, заставляя всё мое тело искриться. — Ни разу. Ты из тех людей, которые, если хотят чего-то добиться, просто делают это. Для меня это так удивительно и непонятно. Я никогда не пойму тебя до конца, но мне это и не нужно, чтобы знать, что… — В горле становится подозрительно тесно. — Раш? — Кажется, я в тебя немного влюбляюсь. Или сильно. Мне это трудно дается, потому что все мои прошлые отношения были кучей «индюшачьего дерьма»… — Индюшачьего дерьма? — Его глаза сузились от смеха. — Это от Севена. — Ну конечно. — Я к тому, что раньше мне казалось, будто я что-то чувствую, но теперь, когда я знаю, что такое настоящий партнер, каково это — когда о тебе действительно заботятся, мне страшно, насколько глубоко заходит это чувство. Мне страшно: а что если я тебе надоем? Если меня будет слишком много, или… Его губы прижимаются к моим — крепко, заявляя на меня права. — Тебя никогда, никогда не будет слишком много. — Да, уверен, моя бабушка думала так же, и всё же — меня оказалось много. Его улыбка расцветает прямо у моего рта. — Давай я проясню. Всё то в тебе, что ты считаешь «чрезмерным» — это именно то, что я люблю больше всего. Уверен, мы будем злиться друг на друга, потому что так делают все пары, но одна из самых освежающих вещей в тебе — это то, что ты говоришь о проблемах. Ты не играешь в игры. И ждешь того же от меня. Нам обоим еще многому предстоит научиться друг у друга, но черт возьми, Раш, мне не терпится это сделать. Ничто в моей жизни еще не казалось таким правильным. Мое сердце кажется таким огромным, что оно соперничает за внимание с моим членом. — Любовь? Хантер размеренно выдыхает, его взгляд смягчается. — Возможно. Знаю, что прошло мало времени, но, думаю, я двигаюсь именно в этом направлении. Быстро. Мои руки дрожат, когда я обхватываю его лицо. — Думаю, я тоже двигаюсь в этом направлении очень быстро. Его рот накрывает мой — губы мягкие, язык твердый и отчаянный; он целует меня так глубоко, что пальцы на ногах поджимаются. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, но в то же время мне очень, очень нужно разрядиться. Мое сердце возбуждено так же сильно, как и всё остальное. — Ты мне нужен, — хриплю я, тянясь к его ремню. Он ждет, пока я расстегну его, а затем сам стягивает штаны и белье. Его красный, набухший член нацелен прямо на меня, и от этого зрелища мой собственный пульсирует. Хантер наклоняется и проводит губами по всей моей длине. Его теплое дыхание задерживается тканью моих брюк, окутывая разгоряченную кожу и заставляя желать большего. — Сними штаны, пожалуйста. Его улыбка просто греховна. Но он делает, как я прошу: медленно расстегивает ширинку и стаскивает брюки. Затем он удерживает мой взгляд, всасывая головку моего члена в рот прямо через ткань трусов. Это приятно, но совсем не то, что мне нужно. — Почему ты меня ненавидишь? — жалуюсь я. И когда Хантер ничего не предпринимает, чтобы исправить ситуацию, я беру дело в свои руки. — Нет. Не-а. Я знаю, как ты работаешь. — Я сталкиваю его с себя на спину и сажусь верхом на его бедра. Затем я стягиваю трусы под яйца и пару раз энергично провожу рукой по члену. Хантер смотрит на меня снизу вверх с явным весельем, но мне плевать. Он любит медленно. Сегодня я слишком нетерпелив для «медленно». Я плюю на ладонь и начинаю ласкать себя, сидя на нем. — Я думал, это моя работа? — спрашивает он. — Я могу трогать свой член, когда захочу. — До тех пор, пока ты делаешь это только потому, что сам хочешь. — Он смотрит на мою руку, работающую над стволом, и облизывает губы. — Если ты действительно, по-настоящему хочешь трогать себя сам вместо того, чтобы трахать меня в рот, это твой выбор. О. Черт. Я быстро выбираюсь из белья, чтобы сесть верхом ему на грудь, и прижимаю подтекающий кончик к его губам. — Сезам, откройся? Он смеется, и я вхожу внутрь. Рот Хантера смыкается вокруг меня, он сильно сосет, слизывая влажные полосы с моей чувствительной головки. Я толкаюсь внутрь, пока мои яйца не упираются в его подбородок; вид его губ, непристойно растянутых вокруг меня, отзывается где-то глубоко в животе. Я выхожу, и он делает глубокий вдох. — Черт, ты большой, — выдыхает он. — Если даже твой рот едва меня вмещает, как ты планируешь принять меня задом? — Я бы справился. Волна нежности затапливает меня. — Справился бы, да? — Ага. Теперь мне интересно, что, по-твоему, будет дальше, раз уж ты там наверху. — Секс. — Это максимум, до чего я додумался. Безумный, дикий секс. Секс, после которого я несколько дней буду ходить на полусогнутых. Я тянусь к тумбочке, хватаю лубрикант и презервативы, щедро лью смазку на руку. Я тянусь назад, чтобы подготовить себя, а затем снова вставляю член ему в рот. В этот раз я не пытаюсь войти глубоко, просто лениво вдавливаю головку снова и снова, стараясь не кончить от того, как его язык дразнит мою уздечку. Когда я готов, я вынимаю пальцы и сползаю по кровати ниже, пока Хантер надевает презерватив. Затем он хватает меня за ягодицы — хватка твердая, собственническая и чертовски восхитительная. — Ты там как, в норме? — спрашиваю я. — Просто помогаю. — Он подается бедрами вперед, так что его член касается моего входа. — Ты почти такой же нетерпеливый, как я. — Никто не может быть таким же нетерпеливым, как ты. — Верно. Я хочу продолжить дразнить тебя, но физически это уже невозможно. — Мне нужно быть заполненным, и нужно прямо сейчас. Я хватаю его член, удерживая на месте, и медленно опускаюсь на него. Широкая головка растягивает меня, пока я погружаюсь всё глубже и глубже, пока Хантер не оказывается во мне целиком. Нет чувства лучше, чем быть до отказа набитым его членом. Иметь возможность сжиматься вокруг него, чувствовать, как он давит на ту самую точку глубоко внутри, и знать, что я кончу именно так. Конечно, быть активом приятно, но это не дает того же удовлетворения от стимуляции с обеих сторон. И даже если бы мне было легко быть сверху, не думаю, что я бы это предпочел. Мои бедра подаются вперед на дюйм, и короткий вздох «о» срывается с моих губ. Он словно создан для меня: каждая часть его тела идеально подходит к каждой части моего. Я наращиваю темп, прыгая на его члене, утопая в искрах, разлетающихся по всему телу. Мой мозг плавится от похоти, я тону в возбуждении; мой собственный член дергается при каждом движении, умоляя о прикосновении. Чем больше я двигаюсь, тем больше превращаюсь в бесформенную лужицу удовольствия. Я уже собираюсь потянуться вниз, чтобы дать своему члену облегчение, когда большая ладонь Хантера обхватывает меня. Его ладонь полна слюны, превращая кулак в идеальный тоннель, в который я вхожу. Между его членом, вбивающимся в мой зад, и его рукой, сжимающейся на моем стволе, я на седьмом небе от счастья. На небесах, где всё тело гудит. — Ну и вид открывается, — хрипит он. Темные глаза Хантера горят, глядя на меня из-под тяжелых век. Этот напряженный взгляд заставляет меня чувствовать себя таким желанным, таким «его». Я двигаюсь быстрее, насаживаюсь жестче, и Хантер подается мне навстречу. Звук шлепков плоти о плоть наполняет его маленький гостиничный номер. Это интенсивно, быстро, потно и всепоглощающе. То, как он мне нужен внутри. То, как даже секса иногда кажется недостаточно, чтобы быть по-настоящему близко. Моя голова и сердце затуманены и полны; всё тело настроено на одну волну с Хантером. То, как он рычит сквозь стиснутые зубы. То, как его пальцы впиваются в мои ягодицы. То, как его вторая рука скользит по моей головке, сводя меня с ума так сильно, что яйца начинают ныть. Я разрываюсь между желанием чувствовать больше давления на простату или сильнее трахать его кулак, и я чередую это, по-шлюшечьи забирая у него всё, что могу. — Ты должен кончить, Раш. Давай, малыш, избавь меня от мучений. — Приятно слышать, как он умоляет, для разнообразия. Что на этот раз в отчаянии он. Я прижимаюсь к нему так сильно, как только могу, принимая его член глубже, чем когда-либо, растворяясь в ощущениях от того, как он меня ласкает. Каждое нервное окончание поет, живет, умоляет о большем. Я кусаю кулак — я так чертовски близко — вращая бедрами снова, и снова, и снова. — Черт. Мой член пульсирует, разрядка вырывается из меня толчками. Я превращаюсь в шипящее нечто, когда Хантер выходит, переворачивает нас так, что теперь я на спине, и снова входит в меня. Он трахает меня жестко и быстро, как одержимый. Знание того, что он не может с собой совладать, заставляет мой член снова пытаться ожить, но мне нужно хотя бы пару минут. У Хантера столько времени нет. Каждая его мышца напряжена, пока он нависает надо мной, подбрасывая мой зад выше силой своих толчков, а затем я вижу, как его великолепные плечи напрягаются, и он рычит, достигая пика. Хантер падает на меня — сплошная скользкая от пота кожа и горячие мышцы, накрывающие меня от шеи до щиколоток. Мои руки смыкаются у него на спине, крепко удерживая его, прижимая нас друг к другу, пока мы не сливаемся в одно целое. — Ты точно знаешь, как надо трахать парня, — шепчу я ему в шею. — Только тебя. Трахать тебя — мое самое любимое занятие. — Хорошо, потому что ты будешь делать это часто, просто предупреждаю. — Спасибо за предупреждение. — Я слышу улыбку в его словах. Чувствую её нутром. Я пытаюсь вспомнить время, когда я был так же счастлив, и не нахожу ничего. В детстве, наверное, но те воспоминания с родителями туманны. Переезд к Эгги был омрачен тревогой, что я и ей надоем, и хотя я люблю своих соседей, своих братьев, это совсем не то же самое. У меня есть мой человек. Человек, который принадлежит только мне. Который не играет в игры и не заставляет меня сомневаться. Я никогда не знал, как сильно мне нужен Хантер, но теперь знаю. И если он, возможно, тоже меня любит, я его никогда не отпущу.