The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Хантер Восемь месяцев спустя — Что-то здесь не так, — пропищал Раш, подергивая меня за рукав уродливого рождественского свитера. Я опустил взгляд на наши одинаковые наряды, пытаясь понять, из-за чего именно он так переживает. Мой свитер был красным, крупной вязки, с шелковистыми алыми полосами на обоих рукавах. На груди красовались нелепые олени с колокольчиками. Если встать рядом с Рашем, одетым в темно-синий свитер, казалось, будто мои олени тянут сани, изображенные на его груди. Он всю неделю работал над ними и над теми, что подарил своим соседям. И хотя я всегда беспокоюсь за него, когда он так сильно на чем-то зацикливается, забывая обо всем остальном мире, мне было приятно стать тем, кто о нем позаботится. Последний год стал для нас обоих периодом серьезной притирки. Но когда Иэна уволили из агентства недвижимости и он затаился, зализывая раны, мы наконец-то смогли сосредоточиться друг на друге. И больше ни на чем. Прежде чем Раш снова успел уйти в себя, терзаясь деталями, я обвил рукой его талию и прижал к себе. — Я знаю, что ты забыл. — Правда? Я дождался, когда его взгляд наконец сфокусируется на мне, и поднял веточку омелы. Раш тут же обмяк в моих руках. — Прости. Я просто суечусь. — Обожаю твою суету, — заверил я его и наклонился для поцелуя. Раш попытался углубить его, но я отстранился. — Мои родители будут здесь с минуты на минуту. Его лицо мгновенно вытянулось. — Ты уверен, что хочешь, чтобы они со мной познакомились? — Мы же это уже обсуждали. — Нет, я знаю… — Он опустил взгляд, рассеянно теребя колокольчики у меня на груди. — Я просто к тому, что если тебе нужно, чтобы я отсиделся здесь наверху, я пойму. — Тебе стыдно? — Нет! То есть, да… когда я видел их в прошлый раз, я был одет как развратный эльф. Вероятно, они видели меня в таком ракурсе, в котором я бы никогда не хотел предстать перед будущими родственниками, но дело не в этом. Это не идеально, но… — Поговори со мной. Он вздохнул, крепче прижимаясь ко мне. — Я никогда раньше не знакомился с чьими-то родителями. Мне страшно. Мы оба знаем, что я не умею производить хорошее первое впечатление. Ты их любишь, а вдруг они решат, что я тебе не пара? Вдруг они возненавидят меня из-за того, что случилось? Я хочу сделать тебя счастливым, а если я им не понравлюсь, ты ведь не будешь счастлив, верно? У меня сердце разрывалось от боли за него. Я терпеть не мог тот факт, что у Раша никогда не было нормальной поддержки в семье, и даже сейчас, спустя годы, он все еще чувствует себя обузой для окружающих. Я рассказал родным о нем всё. Да, поначалу они отнеслись к ситуации настороженно, но обещали не делать поспешных выводов. И чем больше они узнавали его через мои рассказы, тем теплее становилось их отношение. Я знал: они ждут встречи с ним так же сильно, как и я. Конечно, в них все еще оставалась капля недоверия — они переживали за меня после всего, что произошло. Но я знал своих родителей. И я знал Раша. Одной встречи будет достаточно, чтобы они полюбили его без памяти. Одри уже полюбила. — Я ни капли не волнуюсь. В тебе нет ни единой черты, которая могла бы им не понравиться. — Ты… ты уверен? — Более чем. Я чертовски рад, что могу представить тебя им как своего мужчину. Не знаю, чем я заслужил тебя, но иногда меня до сих пор это накрывает. Глубокая благодарность за то, что я могу называть тебя своим. — Спасибо. — За что? — За то, что любишь меня таким, какой я есть. Я поцеловал его в лоб. — Это ровно то же самое, как ты любишь меня. Снизу донесся стук в дверь, а мгновение спустя послышались тяжелые шаги — кто-то побежал открывать. Я так часто бывал в этом доме, что безошибочно узнал походку Сэвена. И хотя мы стали близкими друзьями, мне совсем не хотелось, чтобы он довел моих консервативных родителей до инфаркта еще до того, как они увидят Раша. — Нам пора спускаться. — Да. Спускаться. Точно. Он отстранился, его глаза снова впились в мой рукав. Прежде чем он успел начать сомневаться и накручивать себя, я схватил его за руку и потащил из комнаты. — Свитер отличный. — Отличный? — Его лицо погрустнело, и я чуть не рассмеялся. — Он потрясающий. Я просто имел в виду, что с ним все в порядке. — А вдруг им это не понравится? Моим родителям? О, они будут в ужасе. Уродливые рождественские свитера — это совсем не в их вкусе. Но я знал, что они будут вежливы, а главное — они оценят, что Раш потратил время и силы, чтобы создать их. Внизу в коридоре никого не было, так что мы прошли через дом на задний двор, где намечалась вечеринка. Выдался редкий безоблачный день. Было холодно как в леднике, солнце едва грело, но нам повезло: дождь, ливший всю неделю, наконец прекратился. Раш сжал мою ладонь. Я повернулся к нему. — Поверить не могу, сколько здесь людей. — О чем ты? — Ну, долгое время были только мы, «Мальчики Берты», и Агги. В основном Пенн. И всё. А теперь… Я окинул взглядом заполнившийся двор. Здесь были все соседи Раша со своими половинками. Агги, конечно же, и еще… — А это кто такие? — С Гейбом ты знаком, а вот с его парнем — нет. Алекс играет в хоккей, так что он редко выбирается. Те двое мужчин рядом — партнеры, работают с Гейбом. Вон та девушка, Эль — сестра Эмиля, а мужчина с ней — Дарси Ритчерсон, — он указал на мужчину постарше с длинными темными волосами. — А это папа Молли и его лучший друг, который, кстати, встречается с его отцом… — Ого. — Ага. И… оу, — голос Раша подскочил на октаву. — Те двое, что идут к нам, должно быть, твои родители. Я крепче сжал его руку. — Всё, что от тебя требуется — это дышать. — Понял. — Правильно дышать. — Хорошо. Родители подошли к нам. Я на мгновение отпустил руку Раша, чтобы обнять их. Мама едва не выдавила из меня дух, отец был немногим слабее, но как только мы отстранились, их любопытные взгляды тут же переметнулись на Раша. Внутри у меня все смешалось: и нервы, и счастье. Я положил руку ему на спину. — Это… — Раш! Наконец-то мы познакомились, — воскликнула мама. — Ты любишь обниматься? — Ну, это смотря какие объятия. Некоторые бывают очень неловкими и безжизненными. Мама на секунду оторопело моргнула, и я едва сдержал смех. — Постарайся, чтобы они не были неловкими и безжизненными, мам. Она сердито зыркнула в мою сторону и притянула Раша к себе, обнимая так, будто от этого зависела ее жизнь. Она что-то прошептала ему на ухо — я не расслышал, но что бы это ни было, Раш улыбнулся. Я был не против оставить им этот момент. Когда они отстранились, Раш кивнул: — У вас хорошие объятия. — Я прошла проверку! — Она картинно откинула волосы назад. — А я, пожалуй, просто пожму тебе руку, — сказал отец, протягивая ладонь. — Только не сделай это неловко, — поддразнила его мама. Я повел их прочь от задней двери. — Тут полно других людей, с которыми вам стоит познакомиться. Не нужно толпиться вокруг моего парня. — Да уж, если ты думаешь, что так легко отделаешься от постыдных историй из твоего детства, ты ошибаешься. Что ж. Пускай рассказывает что хочет. Я хочу, чтобы Раш знал о мне всё. Как только они отошли, я повернулся к нему. — Как ты? — Великолепно. Потрясающе. Все прошло хорошо, да? — Более чем хорошо. Я видел, как его накрыла волна облегчения. — Я так дергался. — Знаю, — я потянул за край своего свитера. — Но мы справились. — Думаешь, стоит сейчас принести подарки для них? — Когда будешь готов. Но не чувствуй себя обязанным нянчиться с ними весь день, ладно? Он озорно ухмыльнулся. — Ты шутишь? У них есть компромат на тебя. Они никуда не уйдут, пока я все не выслушаю. Он юркнул в дом за подарками, а я посмотрел на двор. Если верить Рашу, их компания выросла вдвое, и я, честно говоря, не был удивлен. С той самой секунды, как я впервые переступил порог «Крупнокостной Берты», я почувствовал себя как дома. Мне было здесь уютно и спокойно. У Раша и его названых братьев было тяжелое детство, но именно оно сделало их теми, кто они есть. А они — просто невероятные люди. За последний год я сблизился со всеми ними, и если новички хоть немного похожи на меня, то они тоже счастливы быть частью этого. Быть принятыми в этот «пузырь», где не существует осуждения. Только поддержка. Уважение. И понимание. Мое место здесь — это именно то, за что я боролся всё это время. Сэвен возник рядом и протянул мне пиво. — Холодно как в заднице у пингвина. — Декабрь. Нам повезло, что нет дождя. — И то верно. Даже Мэдден надел свитер. — Да, но вопрос в том, надел ли он его потому, что замерз, или потому, что Раш ему его подарил? — В любом случае, теперь его соски никого не ткнут в глаз. — Я… эмм. Я подумываю попросить Раша переехать ко мне, — я не мог смотреть Сэвену в глаза, произнося это. Ребята были очень близки; я бы никогда не хотел встать между ними. Но после того как я полгода снимал жилье, к которому не лежала душа, в прошлом месяце я наконец нашел место, где вижу себя в долгосрочной перспективе. И я вижу там Раша. Вместе со мной. — Ого, — пробормотал он. — Знаю. Не представляю, что он скажет. Переживаю, не будет ли он разрываться между домом и… — Не-а, не думаю, что тебе стоит об этом париться, — Сэвен широко улыбнулся. — Стоит тебе спросить, и он прилетит в мгновение ока. Его мастерская всегда останется здесь, даже если он съедет. Бывших «Мальчиков Берты» не бывает. — Сэвен кивнул в сторону Гейба. — Где бы мы ни жили, мы семья. И ты тоже. — Я? — Мы вместе ополчились против твоего бывшего. Мы теперь повязаны на всю жизнь, дружище. Я чокнулся своей бутылкой о его. — Не думал, что моя жизнь приведет меня сюда. — Никто из нас не думал. Но хорошая новость в том, что мы только начинаем. Спроси его. Раш этого заслуживает. И эти три слова магическим образом развеяли все мои тревоги. Мой страх «украсть» Раша у друзей сменился уверенностью: Сэвен считает, что я — лучшее, что могло случиться с Рашем. А учитывая, как яростно Сэвен защищает своих, это дорогого стоило. — Я сделаю это сегодня вечером. Сэвен приобнял меня за плечи. — В таком случае, заранее поздравляю. И заранее предупреждаю: помогать с переездом я не буду. Я вас обоих люблю, но переезды — это филиал ада на земле. — Ну-ну, посмотрим. — Клянусь, чувак. И не надейся. Я обнял его в ответ. — Посмотрим, что на это скажет Молли. Сэвен простонал, и я понял, что подловил его. Молли ни за что не откажется помочь, а если помогает он — Сэвен будет рядом. — Молс мной не командует. — Конечно. По крайней мере, не специально. Здоровяк насупился и ушел, лишь подтверждая мою правоту. Он может сколько угодно притворяться, что ненавидит это, но я-то его знаю. Наше раннее Рождество прошло чудесно. Я познакомился с новыми друзьями, пообщался с родителями и Одри, подлизался к Агги, нахваливая ее рождественский пудинг, и даже умудрился задобрить Кисмета — он перестал шипеть на меня ровно на то время, пока я скармливал ему лакомства. А той ночью, когда все разошлись и мы с Рашем остались одни, лежа в его постели в комнате, залитой лунным светом, я спросил его. Его глаза сияли, когда он ответил мне самым идеальным словом, которое я когда-либо слышал: — Да.