Феникс

      Наверное, все дело в ее способности к магнетизму, может, поэтому его к ней тянет словно магнитом?       Хоумлендер следует за дворецким, крепко сжимает руку сына, слышит, как она идет сзади, перекидываясь ничего не значащими фразами с Сейдж. Похоже, они нашли общий язык, несмотря на явную неприязнь со стороны самой умной женщины на Земле. Джон не может понять, в чем причина со стороны последней, ведь объективно, Сейдж нужна ему для достижения собственных целей. Он не рассматривает ее в качестве партнера. Не видит в ней той самой и уж тем более ничего к ней не испытывает. Она вся пропахла Нуаром и...Пучиной. Хоумлендер в толк не возьмет, как такое возможно, но в памяти вдруг всплывает давно забытая фраза Фонарщика : «О вкусах не спорят, приятель.»       — А вот и большие гости! — приветствует Технорыцарь, подняв бокал с шампанским, стоит им появиться в гостиной для приема.       — Герой, легенда, символ Америки!       Присутствующие одобрительно кивают, поддерживая речь хозяина дома. Мужчины поднимают бокалы, приветственно хлопают, женщины — окидывают жадным взглядом, надеясь скрасить его одиночество.       Хоумлендер прикладывает руку к груди, показывая как сильно он удивлен. Все в точности так, как его учили когда-то. Пожалуй, он лучше остальных знает, как правильно подать себя, чтобы люди падали перед ним на колени.       Только вот проблема в том, что ему это не нужно.       — Прошу, — тянет супер, спускаясь по ступенькам, — все мы тут патриоты. И сегодня я рад быть здесь, вместе с вами.       Семерка постепенно разбредается по углам. Сейдж, завидев Баррет, направляется к ней. Ракета прогуливается среди гостей. Шутиха поправляет волосы, маячит рядом с Хоумлендером, надеясь, что сегодня он ее заметит. И только Железная Леди, плавно покачивая бедрами, берет высокий фужер на тонкой ножке, принимаясь исследовать особняк, стуча каблуками. Чувствует на себе колючие взгляды, но не оборачивается в ответ. Она наперед знает, о чем все они думают. Но едва ли ее это волнует. Она здесь лишь потому, что он попросил. Убеждает себя, что чувства здесь ни при чем.       — Как прошло голосование? — интересуется Хоумлендер, пожимая руку сенатору.       Он слышит стук ее каблуков. Слышит, как она ведет непринужденную беседу с Ньюман.       — Где-то попытки с восемнадцатой, но вопрос все же решился, — бодро отзывается сенатор. — Признаться, ваша любовь к стране греет сердце.        Хоумлендер почти искренне улыбается.       — Нет страны лучше.       — С нетерпением буду ждать, когда Райан сменит вас в семерке. Это большая ответственность.       Супер с гордостью смотрит на сына. Его продолжение. Его плоть и кровь.       — О капитан, мой капитан! — навязчиво вклиниваясь в беседу, начинает Технорыцарь. — Такая честь принимать вас у себя. Два топовых героя вместе. В воздухе так и витает тандем.       Джон презрительно кривит губы.       — Проясним, — делает шаг вперед, — ты нужен мне и Сейдж ситуативно. Учти это и не зарывайся. — Хоумлендер чувствует собственное превосходство. Чувствует, что он единственный имеет право на все. В том числе на нее. — Ты для меня и близко не ровня. Ты жалок. Господи, да ты даже летать не умеешь. — его улыбка похожа на оскал. — Идем, сынок.       — Ну что за шутник, — тянет Технорыцарь, глядя на сенатора.

***

      Глядя на нее, Сейдж видятся картины: Хоумлендер каждую ночь жестко берет ее сзади, тянет за волосы, впивается руками в бедра, оставляя лиловые отметины на загорелой коже; а она послушно принимает его в себя, подставляет упругий зад, громко стонет, пока он жарко долбит ее с зади, врезаясь до предела. Сейдж знает наперед: их союз — вопрос времени. Это видно невооруженным глазом: Хоумлендер слишком напряжен, она слишком независима. Сейдж видит, как Шутиха бросает на нее полный ненависти взгляд. Забавно, ведь Сейдж думает, что выше всего этого. Убеждает себя, что ей не интересны отношения. Думает, что она выше чувств.

***

      — Вы само очарование, — сенатор целует тыльную сторону ее ладони, — Настоящий бриллиант и украшение этого вечера.       — Ох, благодарю, сенатор.       Хоумлендер переводит взгляд на Викторию — на таких мероприятиях она немногословна, как и всегда, когда не хочет говорить о происходящем. Ее тело, натянутое, как струна, выдает ее с потрохами. Она не любит такие места. Не любит быть в центре внимания. Она вертит в руке фужер, играющий мелкими цепочками пузырьков, второй мимолетно поправляет волосы, будто в этом есть смысл.       Кажется, есть. Ведь Хоумлендер делает два шага вперед, желая быть ближе.       «Возьми любую, — сказала тогда Сейдж. — Нарцисс и эмпат — вы заведомо обречены.»       Хоумлендер поджимает губы.       Ему не нужна любая.       Ему нужна она.       — Я чувствую, как ты на меня смотришь, — шепчет, когда сенатор оставляет их наедине.       — Я всегда на тебя смотрю.       Он так близко, что Виктория чувствует его дыхание на своем лице. Хоумлендер говорит вкрадчиво, тихо, на вдохе. И от его голоса по телу бегут мурашки. Взгляд острый и цепкий скользит по ее лицу, а пальцы, его длинные и сильные пальцы, откидывают шоколадную прядь волос с ее лица, на долю секунды обжигая кожу прикосновением. Железная Леди заметно вздрагивает, будто по ее телу пустили ток. Хлопает пушистыми ресницами, вглядываясь в чарующую бездну глубоких синих. Чувствует, как собственное тело ее предает.       — Хоумлендер, — Сейдж возникает слишком неожиданно. — Уже все собрались. Ждем только вас. — бегло окидывает Железную Леди изучающим взглядом.       Хочет сказать: «Потрахаетесь позже», но, натыкаясь на уничижительный взгляд супера, передумывает.

***

      — Прости, что заставил ждать, сладкая, — неожиданно шепчет супер, возникая на балконе. Руками обвивает талию, утыкаясь лбом в ее плечо. — Этот вечер важен для нас.       — Нас?       Хоумлендер крепче сжимает ее талию, гладит сквозь черную ткань костюма, притягивает ближе, будто хочет слиться с ней воедино, ведя выбритой щекой по волосам. При виде нее у него внутри все горит. Приятно ноющее, мягко обволакивающее, проникающее в каждую клеточку его тела давно забытое чувство.       Железная Леди не отталкивает, напротив, льнет к нему кошкой, наслаждаясь настойчивыми прикосновениями. Ее удивляет то, как он ее касается. Руками ведет вдоль талии, поднимается выше, без всякого стеснения обхватывает грудь. Она на секунду дергается, удивленная столь быстрому развитию событий, но когда супер начинает мягко сжимать и массировать округлые полушария, расслабляется. Сводит бедра, чувствуя влажную пульсацию между ног и его дыхание на оголенной шее.       — Теперь ты закончил?       Хоумлендер не отвечает. Обнимает ее до хруста, прижимается каменным телом сзади, не дает повернуться, как в бреду шепчет слова, которые она не может разобрать. Виктория не пытается отстраниться, напротив — жаждет его прикосновений. Ждет когда Хоумлендер насытится этими долгими секундами. Холодный ветер треплет ее волосы, проникает под кожу, но она не двигается с места, в его объятиях тепло, даже жарко. Она не до конца осознает происходящее. Не понимает, что происходит и почему он так настойчиво ласкает ее грудь, жадно зацеловывая шею.       — Хоум, — зовет тихо.       — Мм?       — Хочу твои губы.       Все замирает, когда он разворачивает ее к себе. Их губы слепо встречаются — требовательно, остро, быстро. Язык супера врывается в ее рот, отметая все мысли. Язык скользит между зубов, проходится по гладкому небу. Хоумлендер сжимает ее в объятиях, прижимая к себе. Ладонями ведет по спине, к пояснице; сжимает упругие ягодицы, от чего Железная Леди вмиг становится податливой. То самое чувство тлеет у нее в груди, вынуждая потерять контроль, поддаться его напору, его губам, рукам, ответить, дотронуться до выбритой щеки, обвить руками крепкую шею. И каждое прикосновение — разряд тока, бьющий по коже. У нее голова начинает кружиться. Не от недостатка кислорода, ни от морозного воздуха, ведь они все еще на балконе. Все смешивается перед глазами в одно черное пятно. Железная Леди стонет в поцелуй просто потому что не может контролировать собственное тело. От ее стонов член у Хоумлендера болезненно дергается, он сдавливает ее сильнее, буквально вжимает в себя.       — Сладкая, — тянет он, отрываясь от ее губ. Скользит бездонными, совершенно безумными, полными желания глазами по ее лицу, — идем в спальню.       — Сейчас? — задыхается, облизывая влажные губы. — Но мы на приеме. И твой сын здесь...       Хоумлендер поддается вперед, соприкасаясь лбами.       — Забавно, что наш первый поцелуй случился в поместье Технорыцаря.       — Я ни о чем не жалею, — Виктория улыбается, почти целомудренно целуя супера в щеку.       — Думаю, нам пора. Заберем Райна и вернемся в башню.       — А остальные?       — Плевать.