Мой любимый сержант

Понедельник, 14 апреля 2025.

Чонгук не слышал ни слова. С того места, где он затаился, доктор едва мог разглядеть что-то через узкую щель между плохо закрытыми шторами кабинета сержанта. Врач замер у бокового окна, наполовину скрытый кустами вдоль коридора — совершенно не на своём месте — но сейчас ему было плевать, если его поймают. Всё внимание альфы было приковано к комнате внутри, где находились Чимин и Тэху. Омега устроился прямо на столе военного, закинув ногу на ногу, выглядя абсолютно расслабленным — будто сидел у себя дома, а не на рабочем месте старшего по званию. На лице психолога играла та самая улыбка, которую Чонгук уже успел выучить — улыбка, появляющаяся всякий раз, когда этот парень манипулировал разговором или пытался кого-то спровоцировать. Сержант стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Мужчина не выглядел напряжённым, но и особо не говорил. Чонгук не слышал ничего. Только видел, как двигаются губы Чимина, и короткие ответы Тэху — одно-два слова. Если бы можно было подойти ближе… но заведующий понимал, что его сразу заметят. О чём они говорят? Почему Чимин так ведёт себя с ним? С каких пор они вообще так близки? Да, эти двое могли знать друг друга через братьев, но это не означало, что они действительно близки. За всё время, что глава травматологии общался с Паком, тот ни разу не говорил о Кане как о друге — максимум, с дистанцией и уважением. А сейчас… альфа и омега выглядели слишком комфортно рядом друг с другом. То, как Чимин наклонял голову, улыбаясь без стеснения, раздражало сильнее, чем должно было. И хуже всего — сержант не делал ему замечаний. Не просил слезть со стола. Не обрывал. Наоборот — смотрел слишком внимательно. Воздух вокруг Чонгука начал меняться. Его внутренний зверь шевельнулся — беспокойно, раздражённо — и запах стал тяжелее. Всё внутри требовало двинуться, ворваться туда, но он, конечно, не мог. Доктор даже не понимал, какого чёрта его так задевает другой альфа. Если бы это был омега — логично. Но альфа?.. Парень сглотнул, пытаясь подавить запах. Чёрт, он не какой-то территориальный щенок. И уж точно не из-за чего-то, что вообще не имеет инстинктивного смысла. Но разум сейчас не помогал. Чонгук был альфой — и что-то в этой картине цепляло его изнутри. В кабинете лицо Тэху оставалось невозмутимым, хотя внутри военный был не менее озадачен, зачем Чимин вообще его сюда притащил. Сержант знал, что омега может быть навязчивым, но не до такой степени. Психолог чувствовал себя как дома, перебирая бумаги на столе и вращая ручку между пальцами. — Не думал, что ты меня впустишь, — легко заметил Чимин. — У тебя всегда так чисто? — Да. Мне так удобно, — коротко ответил альфа, бросив взгляд по сторонам. — Должно быть, тяжело поддерживать порядок при такой загрузке, — омега улыбнулся. — Хотя, думаю, ты просто не любишь, когда трогают твои вещи. — Зависит от того, кто трогает, — пожал плечами Кан. Чимин ухмыльнулся, отклонился назад, опираясь руками, слегка прогнув спину. Он наблюдал, анализировал — его работа, и парень делал её хорошо. — Чимин, — позвал сержант, тяжело выдохнув. — Без обид, но я должен был идти с Мином на тренировку по скрытности. Мне нужно оценивать капралов. Ты хотел поговорить — я здесь. Так что давай ближе к делу, потому что я опаздываю и… — Тэху, расслабься, — засмеялся тот. — Вообще-то я хотел обсудить кое-что по работе… — Ты сказал, что это личное… — …но ты выглядишь ужасно уставшим, — перебил Пак, будто не слышал. — Напоминаю, я психолог. Я тебя читаю. Тебе нужен перерыв. — У меня нет на это времени. — Вот в этом и проблема, — омега поджал губы. — Давай так: разговор по работе отложим, а ты выделишь пару минут себе. Поговорим о чём-нибудь другом, ладно? — Нет, не ладно, у меня рабо… — Приказ врача. — Ты не мой врач. — Теперь мой, я тебя присвоил, — ухмыльнулся Чимин. — Давай, расслабься. Разожми свои огромные мышцы. — Ты серьёзно пришёл сюда просто поболтать? — старший чуть наклонил голову. — Не совсем, — небрежно ответил психолог. — Мне стало любопытно. Мы давно не общались спокойно. Обычно всё сводится к работе. Подумал, можно поговорить… ради наших братьев. Если бы мы раньше общались больше, я бы быстрее понял, что та глупая ложь — полная чушь. — У меня не бывает спокойных условий, — спокойно сказал военный. — Да, я знаю. Ты как машина, — мягко усмехнулся омега. — Всегда занят, всегда под контролем, всегда тащишь больше, чем должен. Ты вообще устаёшь? Хотя глупый вопрос — конечно устаёшь. Поэтому я и пытаюсь дать тебе пару минут без давления. Кан опустил взгляд, на секунду задумавшись. — Усталость — часть работы. Если не принимаешь её, не выживаешь. — Конечно, — Чимин наклонился вперёд, слегка покачивая ногой. — Но я не только про физическую. Я про… личное пространство. Отдых, друзья, время с братом, отношения… — Отношения? — сержант приподнял бровь. — Да, свидания, — легко повторил мужчина, пожав плечами. — В смысле, ты привлекательный альфа — дисциплинированный, образованный, финансово стабильный. Не говори, что к тебе никто не пытается приблизиться. Таких, как ты, осталось немного. Военный медленно выдохнул. Его выражение почти не изменилось, но в глазах мелькнул лёгкий дискомфорт. — У меня нет на это времени, — снова сказал он, как будто повторял это слишком часто, и опустил взгляд в пол. — И даже если бы было… я бы не знал, что делать. — Думаю, это часто бывает у людей твоего ранга, — задумчиво продолжил Пак, глядя в потолок. — Ты настолько сосредоточен на обязанностях, что забываешь — у тебя тоже есть жизнь. Отношения, друзья, партнёр… Вот оно — ключевое слово. Партнёр. — У меня нет партнёра, — резко вставил Тэху, и Чимин едва сдержал улыбку. Инстинкт подсказывал: здесь есть зацепка. — Никогда не было или просто сейчас нет? — с интересом уточнил он, не звуча навязчиво. — Никогда. Честность ответа психолога удивила. Сержант сказал это так, будто это просто факт. Но ни разу не быть в отношениях… в тридцать три? Это было необычно. — А-а… — омега опустил взгляд на стол, играя ручкой. — Это многое объясняет. — Что именно? — Кан едва заметно нахмурился. — Ничего плохого, — Чимин поднял руки в невинном жесте. — Просто ты очень закрытый. Большинство альф, которых я знаю, не могут и пяти минут прожить, чтобы не попытаться привлечь омегу — а ты… спокойнее. — Меня это не интересует, — фыркнул старший. — В принципе? — Пак склонил голову. — Или только если речь об омегах? Тэху посмотрел на него без выражения. Несколько секунд молчал. Чимин уловил едва заметное — тень сомнения. — Я об этом не думал, — наконец ответил он. — Наверное, просто никогда не уделял этому внимания. Подтверждение, отметил Чимин, с удовлетворением вращая ручку. Тэху действительно не знал, что его привлекает — не потому что ему всё равно, а потому что он не позволял себе это чувствовать. И это было ценно. — Интересно, — тихо произнёс психолог. — Хотя должен признать, удивлён. Ты производишь впечатление человека, которому доверяют. Не думаю, что никто не пытался пригласить тебя. — Пытались, — вздохнул сержант. — Но я отказывался. — Почему? — Мне неинтересно связываться с кем-то, — всё тем же спокойным тоном ответил военный. — Даже из любопытства? — не отступал омега. — Иногда дело не в обязательствах, а просто в контакте. В компании. — Мне нечего предложить. Чимин несколько секунд молчал, читая между строк. Это звучало не как скромность — скорее как укоренившееся убеждение. В этих словах была скрытая грусть, даже если сам Кан этого не осознавал. — Это не так, — мягко сказал старший. — Но ладно, не буду тебя разбирать по косточкам в твоём же кабинете, не переживай. Просто запомни — всем нужны связи, не только рабочие. Даже самые жёсткие альфы в итоге нуждаются в ком-то, с кем можно поговорить… с кем можно делить не только тренировки. — Он чуть наклонил голову, наблюдая за реакцией. — Ты никогда не чувствовал… одиночества? Ни разу? Тэху задумался. — Не особо. Я привык не зависеть от других. И у меня есть брат — мне этого достаточно. — Мгм, — Чимин слегка постучал пальцами по столу. — Но Гюмин не считается. Он твой брат, а я не про семью. Я про того, кто видит тебя иначе. Сержант не ответил сразу. Слово «иначе» будто отозвалось внутри. Он замер, глядя в пол. Когда заговорил, голос стал ниже. — Не думаю, что кто-то может видеть меня иначе. И я не заинтересован в проекциях. — Мужчина поднял взгляд и бросил на собеседника косой взгляд. — Ты говорил, что не будешь меня анализировать. Хватит. — Ладно-ладно, прекращаю, — засмеялся Чимин, и Тэху выдохнул почти с облегчением. Пак сменил тему, аккуратно переводя разговор. — Кстати, я слышал хорошие вещи о новом военном враче, Чон Чонгуке. Что скажешь? Тэху внимательно посмотрел на него. — Ты должен знать лучше меня, вы же работаете вместе. Я его почти не знаю. Мы говорили только по делу. Самый длинный разговор был, когда доктор проводил мой осмотр. — А, вот оно. Это же было в пятницу? — заинтересованно спросил Чимин. — Да. И если честно… впечатление не лучшее. Он показался мне немного неуклюжим. Чимин улыбнулся, а в голове уже складывалась картина. Если в четверг Чонгук был нормален, а к субботе его накрыло, значит, что-то произошло в пятницу. И теперь всё стало ясно: осмотр Тэху. Чонгук нервничал. Вот почему он говорил, что опозорился. Психологу нужно было это исправить. — Может, он просто волновался. Это была его первая серьёзная задача, первая неделя службы — это нормально, — начал Чимин. — Но на самом деле Чонгук очень хорош. Очень профессионален. Один из лучших врачей, которых я видел. В экстренных ситуациях он действует идеально, принимает точные решения. — Не могу судить, — пожал плечами Тэху. Чимин заметил, как тот отвёл взгляд, и попробовал зайти с другой стороны. — Он, кстати, довольно внимательный альфа под всей этой мускулатурой и татуировками. — Серьёзно? — Тэху поднял брови. — По мне, он выглядит наоборот — небрежным. — Я имею в виду, внимательный в плане работы. Доктор очень дотошный. Отлично работает с пациентами, — настоял омега. — У него есть энергия, которая успокаивает. Тебе бы он понравился, если бы ты узнал его лучше. Почему бы не подпустить его ближе? Думаю, у вас есть общее. Вы могли бы поладить. — В чём мы вообще можем быть похожи? — сержант поморщился. — Ну… кроме очевидного — что вы оба альфы — и не из тех идиотов, что меряются территориями… — Он не такой? Выглядит именно так. — Нет. Чонгук довольно уверенный. Без этой хрупкой маскулинности. Он нормально ладит с другими альфами, как ты. Военный медленно кивнул. — Значит, не грубый. Уже хорошо. — И ещё он страстный. Очень. Когда этот парень чего-то хочет, он вкладывается полностью, — продолжил Чимин. — Он искренне увлечён всем, что связано с армией. Думаю, он бы хотел служить под твоим командованием, но… что-то произошло, и он оказался здесь, через профессию. — И ты это знаешь потому что…? Вы знакомы неделю? — с лёгкой насмешкой спросил Тэху. — Я просто хорошо делаю свою работу, — невинно ответил психолог, и сержант тихо усмехнулся. — И зачем мы вообще обсуждаем доктора Чона во время моего «личного времени», которое ты сам же придумал? — Просто тема. Тебя же это не напрягло? — засмеялся Чимин. Тэху на секунду задумался и покачал головой. — Не особо. Просто странно. Тема закрылась, но Чимин уже получил всё, что хотел. Сержант Кан Тэху: свободен, без опыта отношений, вероятно девственник, без чёткой ориентации — но с настолько структурированным мышлением, что он просто не позволял себе это исследовать. И главное — никакого дискомфорта при разговоре об альфе. Эта нейтральность была важной деталью. Тэху поднял взгляд на часы над дверью, под старой эмблемой подразделения. Он потерял счёт времени и, посмотрев на Чимина, провёл рукой по затылку.

. . . . . . . ╰╮˗ˏˋ ★ ˎˊ˗╭╯. . . . . . .

Идти рядом с Тэху выглядело совершенно нормально со стороны — если кто-то видел их в бетонном коридоре, соединяющем здания базы, он бы не заподозрил ничего странного. Оба спокойные, безупречные в форме, шаг в шаг, плечи на одном уровне, движения синхронные. Никто бы и не подумал, что внутри доктора в этот момент разворачивалась настоящая война. Чонгук был настолько сосредоточен на том, чтобы держать темп, не споткнуться, не задеть сержанта плечом, что казалось — ещё немного, и он просто взорвётся. Раз, два… раз, два… не падай, не оступись, не дыши странно, не смотри на него слишком часто. Раз, два… раз, два… раз, два… иди нормально. Старший же шёл ровно и собранно, будто ничего вокруг его не касалось. Он явно не испытывал потребности анализировать каждый свой шаг. Даже не смотрел на младшего. И почему-то именно это раздражало сильнее всего. Потому что Чонгук привык быть в центре внимания — всегда. Ещё до того, как его определили как альфу, это было очевидно. В больнице, где он проходил интернатуру и резидентуру, его называли McSteamy — и не из-за хирургических навыков, а из-за той уверенности, той ауры, которую он излучал. Он умел флиртовать. Знал, что сказать, как двинуться, как улыбнуться так, чтобы любой омега буквально таял. Он привык наслаждаться этой игрой, этой властью — притяжением, доминированием. Почти не было омег, которые не хотели от него большего, чем просто случайная связь, и Чонгук всё равно отказывал. Но рядом с Тэху… всё это рассыпалось. Он не мог понять, какое влияние оказывает на него этот военный — это не имело смысла. По всем законам, влечение к нему было противоположно его природе, но тело, похоже, не получило инструкции. И хуже всего — он чувствовал себя… подчинённым. Это бесило. Он хотел вернуть себе контроль, вернуть свою уверенность. Теперь, когда он понял, что это не просто профессиональное восхищение, а реальное влечение, ему нужно было доказать — ему и самому себе — что он не какой-то дрожащий щенок. Возможно, дело было в том, что сержант тоже альфа, и его гордость просто не выдерживала этого. Он ненавидел чувствовать себя таким… маленьким. Он хотел снова взять ситуацию под контроль. Показать, что он не идиот, который заикается каждый раз, когда на него смотрят. Он уже признал — его тянет к этому мужчине. Назад пути нет. Значит, хотя бы вести себя он может как настоящий альфа. Он не позволит себя подавить. По крайней мере, он пытался в это верить, повторяя в голове тот же ритм: раз, два… раз, два… — Почему ты идёшь, уставившись себе под ноги? — вдруг спросил Тэху, не отрывая взгляда от дороги. Чонгук слегка вздрогнул и резко поднял голову, изобразив кашель. — А… я задумался, — быстро выкрутился он. — О… тренировке, про которую ты говорил. Ну, которую упоминал сержант Мин. — Задумался? — с сомнением повторил старший, коротко глянув на него краем глаза. — Да, вообще-то я хотел спросить, — Чонгук постарался звучать расслабленно, профессионально и, главное, нормально. — Во время обязательной службы у нас был модуль стелс-тренировки, знаешь? Меня это всегда цепляло. В чём разница между тем, что делают обычные подразделения, и тем, как это проходит у вас в спецназе? Вопрос застал Тэху врасплох — на секунду на его лице промелькнуло чистое недоумение. Вопрос не был глупым, просто… неожиданным. Он не ожидал от врача такого интереса к тактике, но вспомнил слова Чимина о Чонгуке, когда увидел этот заинтересованный взгляд. Поэтому решил ответить. — Различий довольно много, — наконец сказал он, его тон стал аналитическим. — В обычной службе скрытность — базовый навык. Она сосредоточена на тихом передвижении, маскировке и ориентации. Но в спецназе скрытность — это уже продвинутая специализация. Нас обучают двигаться по вражеским зонам незаметно, под давлением, и контролировать дыхание в течение долгого времени. Мы работаем с датчиками движения, тепловым наблюдением, анализом местности. Мы не просто прячемся от людей, но и от машин, и… Доктор слушал с искренним интересом. Это было не просто профессиональное любопытство — ему действительно нравилась тема, но он поймал себя на том, что его завораживает то, как Тэху говорит. У сержанта был особый способ объяснять. Его глубокий, ровный голос, движения рук, когда он описывал перемещения или методы тренировки… это гипнотизировало. Чонгук следил за ним широко раскрытыми, сияющими глазами. Военный объяснял разные уровни подготовки: разницу между базовой маскировкой и продвинутым проникновением, дыхательные упражнения, которые учат солдат контролировать сердцебиение под давлением, то, как каждый шаг должен быть выверен, чтобы не сломать ветку, не поднять пыль и даже не сдвинуть тень, и как им приходится учиться контролировать свои пахучие железы, чтобы не выделять ничего, что может выдать их положение. — Самая частая ошибка в обычной подготовке, — сказал Тэху, — думать, что скрытность — это просто медленно двигаться или задерживать дыхание. В спецназе ты не учишься двигаться в тишине — ты учишься думать в тишине. Стратегия начинается ещё до того, как ты делаешь первый шаг. Чонгук не мог отвести от него взгляд. И прежде чем он успел осознать это, мысль вырвалась наружу без разрешения. Чёрт, он выглядит таким милым, когда объясняет… — Вау… — это было почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы Тэху повернул голову в его сторону. Бровь сержанта слегка нахмурилась, в выражении мелькнули настороженность и вопрос. А младший, наоборот, выглядел полностью заворожённым. — Ты так… хорошо выглядишь, когда это объясняешь, — пробормотал он рассеянно, всё тем же тихим голосом. Тэху резко остановился. — Что ты только что сказал? — спросил он, полностью разворачиваясь к нему, брови сведены. Чонгук моргнул, словно очнувшись, и несколько секунд просто пытался осознать, что именно он сейчас произнёс. Нет, нет, нет… скажи, что я этого не сказал вслух. Я же просто подумал, да? Чёрт! — А? — он заикнулся, натянуто улыбаясь. — Ничего, ничего, я… я сказал, что ты хорошо объяснил — ну, объяснил хорошо, я имею в виду, не то что ты выглядишь хорошо, хотя… да, ну то есть… ты хорошо объяснил, то, что ты сказал, не ты… хотя да, ты, но не… Тэху несколько секунд просто смотрел на него, полностью сбитый с толку. Он прошёлся по нему взглядом сверху вниз, будто пытаясь найти хоть какое-то объяснение, не понимая, почему доктор так нервничает и что он вообще только что услышал. В конце концов он тихо вздохнул, развернулся и продолжил идти — на этот раз быстрее. Чонгук остался стоять на месте, чувствуя, как жар расползается от ушей вниз по шее. Он прикрыл лицо рукой, несколько раз раздражённо стукнул себя по лбу, а затем поспешил догнать его. — Сержант Кан! — крикнул он, ускоряя шаг. — Простите, я… я не хотел сказать ничего странного. Старший даже не посмотрел на него, продолжая идти вперёд. — Это неважно, — сухо сказал он. — Это важно, — настаивал Чонгук, идя рядом, сердце бешено колотилось. — Я не хотел звучать неуважительно или что-то вроде того, потому что я понимаю, что между альфами это звучит странно, и я очень уважаю офицеров, особенно вашего ранга — то есть не меньше, больше, я вас больше уважаю из-за вашего ранга… Тэху приподнял бровь и слегка повернул голову, наблюдая, как младший нервно жестикулирует, руки двигаются в такт его сумбурной речи. — Доктор Чон… Но Чонгук продолжал, запинаясь: — Я правда не хотел звучать странно или намекать на что-то, потому что понимаю, что между альфами такие вещи могут быть неправильно поняты, и я не хотел, чтобы вы подумали, что… — Чон. — голос Тэху стал жёстче, и одного этого было достаточно, чтобы Чонгук мгновенно замолчал. Сержант остановился и повернулся к нему, выражение лица спокойное, но явно уставшее. — Хватит извиняться. Ты слишком много говоришь. — А… простите, — Чонгук моргнул, удивлённый, слегка опуская взгляд. — И ты снова извиняешься, — старший покачал головой. — Слушай и запомни: есть моменты, когда нужно говорить, и есть моменты, когда лучше молчать. Тебе стоит научиться различать их, если хочешь выжить в такой среде. Младший сглотнул и быстро кивнул, стараясь не выглядеть ещё более неловко, чем уже есть. — Вы правы… — тихо пробормотал он. — Извините, что задержал вас. Тэху выдохнул длинно, почти устало, и снова пошёл вперёд ровным шагом. — Чонгук, — наконец произнёс он его имя с лёгкой раздражённой интонацией, всё так же не глядя на него. Но этого было достаточно, чтобы доктор чуть не растаял на месте. Ему нравилось, как его имя звучит в этом голосе. — Да, сержант? — быстро отозвался он, пытаясь звучать ровно. — Молчи, — приказал военный. — Есть, сэр, — ответил Чонгук, чуть опуская голову и прикусывая язык, чтобы снова ничего не сказать.

. . . . . . . ╰╮˗ˏˋ ★ ˎˊ˗╭╯. . . . . . .

Местность тренировочного поля для скрытности тянулась широко и под ночным небом выглядела особенно тёмной. Вдали желтоватые лампы выстраивались неровной линией — ровно настолько, чтобы различить силуэты альф, разбросанных по территории. Луна, наполовину скрытая облаками, проливала бледно-серый свет, из-за которого всё казалось застывшим где-то между явью и сном. Старший шёл впереди, его выражение оставалось нечитаемым, а младший следовал на шаг позади, стараясь не издать ни звука. Они продвигались по утоптанной земле, ведущей к центру полигона. С каждым десятком метров поверхность под ногами менялась — от рыхлого гравия, хрустящего под ботинками, к влажной грязи, липнущей к подошвам и оставляющей за ними тёмные следы. Чонгук впитывал всё с тихим восхищением, поражаясь масштабу этого места. Вдали он различил людей из отряда Аргус — десять капралов под личным командованием Юнги — каждый занимал свою позицию. Лес, окружавший поле, поднимался словно естественная стена. Кроны деревьев переплетались, образуя плотный навес над головой. Звуки леса были едва слышны, но постоянны: шелест листвы, далёкое кваканье лягушек у ручья и мягкое жужжание насекомых. — Похоже, мы пришли как раз к окончанию первой фазы, — тихо произнёс Кан, бросив взгляд на одного из капралов, тяжело дышащего. Чонгук медленно кивнул, наконец понимая, почему стоящие перед ним люди выглядели на грани. Бойцы из отряда Аргус были полностью выжаты. Кто-то упирался руками в колени, пытаясь отдышаться, кто-то вытирал пот с шеи рукавом формы. Воздух был насыщен феромонами. Альфы источали настолько сильные запахи, что у Тэху начала пульсировать голова. Он даже задумался сделать им замечание — в конце концов, они должны были контролировать себя, а не выдавать своё положение. Юнги стоял на металлической конструкции, и, заметив их приближение, приподнял бровь, тихо хмыкнув от удивления. — Ну надо же… — пробормотал сержант Мин. — Не ожидал увидеть доктора сегодня. — Я решил, что лучше, если будет врач, — ровно ответил Тэху, встречаясь с ним взглядом. — Не хочу снова видеть, как кто-то льёт перекись водорода на открытую рану. Чонгук едва сдержал гримасу, хотя недовольство на его лице скрыть было сложно. Внутри он буквально закипал. Перекись водорода — одно из худших средств для открытых тканей: она разрушает здоровые клетки, замедляет заживление и ухудшает регенерацию. В голове автоматически всплыла реакция — перекись вступает в контакт с каталазой крови, выделяет кислород и убивает не только бактерии, но и эпителиальные клетки. Базовая первая помощь, и всё же эта чушь до сих пор была распространена. — Это было один раз, — проворчал Мин, скрестив руки. — Стоит один раз ошибиться, и тебе это будут припоминать вечно. — Именно поэтому здесь и нужен доктор Чон, — без тени сарказма ответил военный, и Юнги коротко усмехнулся. — Ну да, конечно, — протянул он, бросив взгляд на Чонгука. — Забавно, я минут тридцать назад спрашивал его, хочет ли он прийти, а он сказал, что занят. — У тебя были дела? — старший нахмурился, повернувшись к нему. — А… да… ну, да, — запнулся Чонгук, торопливо подбирая оправдание. — Тогда у меня действительно были дела, но… я быстро закончил, и так как не знал, где именно находится полигон, решил уже идти домой, но когда встретил вас, сержант Кан, подумал, что это хороший шанс… пойти с вами. Отговорка прозвучала поспешно, но достаточно убедительно. Мин некоторое время смотрел на него, затем театрально вздохнул и пожал плечами. — Ладно, звучит логично, — уступил он. — Пока не мешаешься — мне всё равно. Чонгук кивнул, облегчённо выдохнув. Тэху тоже коротко кивнул, похоже, приняв объяснение. Его взгляд скользнул к столу с бежевой сумкой — судя по всему, медицинским набором. Он указал на неё, без слов давая доктору понять, чтобы тот проверил. Младший сразу подчинился. Подойдя, он расстегнул молнию. Внутри были бинты, марля, антисептики, запечатанные шприцы, нити для швов, лейкопластырь и фонарик. Организация оставляла желать лучшего, но всё было чистым. Пока он проверял содержимое, голос альфы разносился на фоне, отчитывая своих людей. — Всё в порядке? — спросил Тэху рядом, подходя ближе. Альфа поднял взгляд. Лицо сержанта освещалось лишь частично светом ближайшей лампы, резкие черты уходили в тень. — Да, всё есть, — ответил Чонгук, закрывая сумку. — Но пластырь стоит заменить в ближайшее время — он уже стареет. — Отмечу в отчёте, — сказал военный, но Мин, услышав это, рассмеялся. — Да не переживай, Чон. Капралы сами научатся себя латать, если надо. Поле их закаляет. — Ага. Пока кто-нибудь не заработает инфекцию и не лишится конечности, — пробормотал доктор, закатывая глаза. — Вечная лекция, — усмехнулся Мин, качая головой. — Ладно, врач, постараюсь никого сегодня не угробить. — Затем он развернулся к своим людям и повысил голос: — Аргус! Пять минут перерыва, потом переходим ко второй фазе! Капралы сразу расслабились: кто-то потянулся, кто-то рухнул на землю, кто-то тихо заговорил с соседом. Тэху встал рядом с Юнги, а Чонгук остался в нескольких шагах позади, внимательный, переводя взгляд между двумя сержантами и измотанными солдатами. — Доклад, сержант Мин, — сказал Кан. — Разумеется, — ответил Юнги с непривычной для него деловой собранностью. — Они завершили первую фазу — физическую и сенсорную подготовку. Цель — разогнать пульс, усилить контроль над телом и обострить слух и зрение. Пока он говорил, он кивком указывал на разные участки полигона, где капралы сидели или молча растягивали мышцы. Военный достал из кармана небольшой чёрный кожаный блокнот и металлическую ручку. — Начали с ползка с нагрузкой, — продолжил Юнги. — Жилеты по двадцать килограммов, четыреста метров по земле без подъёма корпуса. Им тяжело держать тело низко — некоторые до сих пор по привычке поднимают таз, а в реальной ситуации это стоило бы им жизни. Чонгук слушал внимательно, оценивая уровень нагрузки. Четыреста метров с весом… по рыхлой земле, без возможности поднять голову. Он вспомнил тренировки в обычной армии — едва ли сто метров, ровная поверхность, без жилета. Это было совсем другим уровнем. — Потом я заставил их работать над контролем дыхания в движении, — продолжил старший. — Двести метров бегом, затем остановка и контролируемое дыхание на шестьдесят секунд. Это помогает быстро стабилизировать пульс и оставаться бесшумными сразу после рывка. Им тяжело, но это критично, если нужно мгновенно скрыться. Кан кивнул, делая пометки. — И последний блок? — спокойно спросил он. — Фаза слуха и локализации, — ответил Юнги, скрестив руки. — Я завязал им глаза и заставил определять звуки — падающий камень, раскрытие ножа, шёпот. Они должны были сказать, откуда звук и что это. Мы тренируем слух, чтобы они могли определять направление в темноте. Ошибка — повтор упражнения. — Кто-то повторял? — Несколько, — сержант Мин слегка наклонил голову в сторону группы. — Они даже не заметили, как я ходил вокруг них. Больше всего повторяли Хан Джисон, Со Чанбин, Пак Джинву и Ли Сокмин. Военный коротко кивнул и опустил взгляд в блокнот. — Общая оценка? — Хорошо. Кто-то выстоял достойно, кто-то — на удаче. — Его взгляд скользнул по каждому капралу. — Ли Сандыль — отличный результат. Хороший контроль дыхания, но пока сбивается с ритма под давлением. Бан Чан — слишком импульсивный. Ему нужно понять, что скорость — не всегда эффективность. Хан Джисон… — он на секунду замолчал, слегка качнув головой. — Быстрая реакция, но слабая концентрация. Слишком легко отвлекается. Со Чанбин — сильный и устойчивый, но слабая точность слуха. Тэху тщательно записывал каждое наблюдение, понимая, что позже ему придётся составить полный отчёт и скорректировать тренировки для отстающих. — Пак Джинву и Ча Ыну, — продолжил Юнги. — Отличная координация, но один явно любит выпендриваться — мне это не нравится. Ким Мингю… — он закатил глаза. — Этот идиот постоянно пытается соревноваться. Талантлив, но головная боль. Приходится его осаждать. Ли Сокмин и Ли Тэён заметно прогрессируют, но им нужно учиться работать в команде. И Ким Доён… — уголок его губ дёрнулся в усмешке. — Лучший сегодня. Тихий, точный и методичный. Не издаёт ни звука, даже дыхания. Пока Юнги говорил, Кан молча кивал и записывал, не упуская ни одной детали. Чонгук наблюдал за этим с интересом, заворожённый их эффективностью. Когда сержант Мин закончил, он снова скрестил руки. — В целом — хорошо. Завтра повторю часть упражнений, но уровень выше среднего. — Отлично. — Тэху закрыл блокнот лёгким щелчком. — Тогда переходим ко второй фазе. — Именно. — Ухмылка Юнги стала острее. — Техническая скрытность. Бесшумное движение, работа с тенями, чтение окружения. Самое интересное начинается. — Какие упражнения на сегодня? — спросил старший, убирая блокнот обратно в карман. — Я разделил участок на три части, — Мин начал загибать пальцы. — Призрачный шаг, подвижная маскировка и тактическая тишина под давлением. — Хорошо. В таком порядке. — В таком порядке, — подтвердил Юнги, поправляя чёрные перчатки. — Ночь будет длинной. Чонгук посмотрел на капралов. Как бы ему ни хотелось остаться рядом с сержантами — буквально выпросить это — он не хотел выглядеть отчаянным идиотом. Поэтому он сосредоточился на работе. И как хороший врач он понимал, что многие из лежащих вокруг уже потенциальные пациенты. — Кто-нибудь из капралов получил травмы во время подготовки? — вежливо спросил он. — Я вижу, некоторые лежат на земле… Юнги издал звук, будто только что что-то вспомнил. — Чёрт, точно, — пробормотал он сквозь зубы. — Забыл об этом. — Он повернулся к доктору и неопределённо махнул в сторону группы. — Проверь капрала Ким Мингю. Он подвернул лодыжку ещё пару упражнений назад, и с тех пор ноет без остановки. Пару упражнений назад? И его не вывели на отдых? Это опасно. Чонгук кивнул, но не двинулся сразу. Он остался стоять, оглядывая солдат, не понимая, к кому именно ему идти. Юнги приподнял бровь, нетерпеливо сжав губы. — Ну? — коротко бросил он. — Чего ждёшь? — Я… я не знаю, кто из них Ким Мингю, сержант, — признался младший с неловкой улыбкой и небольшим жестом рукой. Сержант Мин громко цокнул языком, сделал шаг вперёд и рявкнул тем сухим, жёстким военным голосом, полным власти: — Смирно, Аргус! Построение, быстро! Каждый капрал, даже те, кто выглядел готовым рухнуть, среагировал мгновенно. Ботинки почти синхронно ударили по земле, выстраиваясь в идеальную линию перед ними. Чонгук едва заметно вздрогнул от резкой смены обстановки. За считанные секунды усталость и хаос исчезли, уступив место жёсткой дисциплине и чёткой структуре. Но его внимание привлекло одно — один из бойцов поднимался гораздо медленнее остальных. Лицо напряжено, губы плотно сжаты. Он почти не ставил правую ногу на землю, наклоняя корпус в сторону, чтобы не переносить на неё вес. Юнги тихо фыркнул, даже не глядя на врача. — Вот твой пациент, доктор. Чонгук кивнул и быстро направился к раненому. — Давай, обопрись на меня, — спокойно сказал он, поддерживая капрала за руку и помогая выйти из строя. Высокий, широкоплечий парень процедил сквозь стиснутые зубы: — Я в порядке, сэр. Просто оступился. — Сейчас проверим, — твёрдо ответил альфа, не принимая возражений. — Если будешь нагружать эту ногу, станет только хуже. С аккуратной точностью он отвёл его к одному из стульев на краю полигона — прямо рядом с тем местом, где стояли Кан и Юнги. Помог сесть и опустился перед ним на колено, развязывая шнуровку армейского ботинка. Тем временем сержант Мин вернулся к роли инструктора — времени на лишние проверки не было. Он подошёл ближе к строю, тогда как Тэху остался на месте, а Чонгук занялся осмотром. — Ладно, маленькие омеги, перерыв окончен, — объявил Юнги с насмешливой ноткой. — Следующая фаза: призрачный шаг. Капралы, всё ещё стоящие в строю, смотрели строго перед собой. Юнги медленно прошёлся перед ними, сцепив руки за спиной. — Вы будете двигаться по размеченной линии между деревьями, — объяснил он. — Около ста пятидесяти метров, под датчиками звука, настроенными на улавливание даже малейшего хруста. Если издаёте звук, сдвигаете камень или земля «жалуется» — провал. Он остановился перед ними, приподнял ногу и показал, как ставить стопу. — Перед тем как зайти в лес, я покажу вам особый шаг. Я называю его шагом Хваранг, — с кривой усмешкой сказал старший, явно наслаждаясь названием. — Это древняя техника, которой пользовались воины, чтобы двигаться бесшумно. Слушайте внимательно, потому что то, что я сейчас объясню, не написано ни в одном учебнике. Капралы выпрямились, полностью сосредоточенные. — Делается так, — Юнги медленно опустил ногу на песок. — Сначала ставите внешнюю сторону стопы, затем пятку, и только потом переносите вес — очень медленно. Если всё сделаете правильно, даже воздух не заметит, что вы сдвинулись. Если неправильно… — он указал на небольшой световой датчик у линии, — загорится красный, и вы возвращаетесь в начало. Раздались тихие перешёптывания и несколько раздражённых вздохов. Военный бросил на них убийственный взгляд. — Не нойте. Если враг заметит вас из-за вашей криворукости, у вас не будет времени пожалеть — вы уже будете мертвы. Мне потом сказать вашим мамочкам и папочкам, что их сын сдох, потому что был идиотом? — его тон был жёстким, но было ясно, что он получает удовольствие, доводя своих альф до предела. — Так я и думал. Понятно? — Понятно, сэр! — выкрикнули они хором. Тэху стоял прямо, его присутствие давило, взгляд был прикован к происходящему. И всё же временами его внимание ускользало — к Чонгуку, который в нескольких метрах от них присел рядом с капралом Мингю. Доктор был полностью сосредоточен. Ни следа прежней нервозности — в нём появилась спокойная уверенность, резко контрастирующая с его обычной импульсивностью. Разница между тем неловким, суетливым парнем, которого сержант видел раньше, и этим собранным профессионалом сейчас была поразительной. Чонгук держал фонарик зубами, освещая опухшую лодыжку капрала Ким Мингю жёлтым светом — иначе рассмотреть было бы сложно. Кончиками пальцев он надавил на внешнюю сторону сустава, аккуратно проверяя степень повреждения. — Больно здесь? — мягко спросил он. Капрал кивнул, сжимая челюсть. — Да, сэр… и ещё немного, когда двигаю. — Хорошо, не нагружай, — врач вынул фонарик изо рта, перехватил его рукой и продолжил осмотр. — Есть покалывание или онемение? — Нет, только боль. — Отлично. — Чонгук кивнул и выдохнул. — Похоже на обычное растяжение первой степени. Лицо альфы сразу напряглось. — Это серьёзно, доктор? — спросил он с тревогой. Заметив его состояние, младший едва заметно улыбнулся, стараясь его успокоить. — Нет, ничего серьёзного, — мягко ответил он, положив руку ему на плечо. — Смотри, растяжение происходит, когда связки, которые держат голеностоп, перерастягиваются или слегка рвутся. Поэтому боль, отёк и синяк. Но не переживай — это легко исправить. Сейчас мы используем метод PRICE. Знаешь, что это? Мингю покачал головой, немного смущённо. — Сначала — защита и покой, ты больше не тренируешься сегодня. Потом лёд, чтобы снять отёк, затем я наложу компрессионную повязку. — Врач кивнул в сторону аптечки. — И держи ногу приподнятой. При таком подходе и нормальном уходе через пару недель будешь как новый. Облегчение мгновенно отразилось на лице капрала. Плечи опустились, напряжение ушло. — Правда? Всего неделя-две? — с надеждой спросил он. — Да, — уверенно ответил Чонгук. — Это первая степень. Если будешь слушать меня — восстановишься быстро. — Спасибо, доктор. Правда, спасибо. — Мингю выдохнул с явным облегчением. — Не за что. — Младший слегка улыбнулся, поднимаясь. — Понимаю, тяжело остановиться, когда хочется продолжать. Но если не лечить травму, выбьешь себя из строя надолго. Капрал кивнул, а альфа вернулся к медицинской сумке. Он перебрал бинты, марлю и антисептики, пока не нашёл эластичный бинт, который заметил раньше. Отмотав нужную длину, он снова вернулся к Мингю. Тэху продолжал наблюдать за каждым его движением. Всё, что он видел сейчас, полностью противоречило образу неуклюжего и нервного врача, который сложился у него раньше. Впервые старшему пришла мысль, что он мог ошибиться в оценке. — Так, сейчас сделаем компрессию. — Чонгук снова опустился перед солдатом. — Не переживай, не больно. Просто расслабь ногу. Он развернул бинт и закрепил его чуть выше подъёма, накладывая восьмёркой — оборачивая ткань вокруг лодыжки, проводя под стопой, вокруг пятки и снова вверх. — Повязка должна быть плотной, но не до онемения, — объяснял он, не отвлекаясь. — Если почувствуешь покалывание — скажи. — Есть, сэр, — ответил капрал. Повязка закрывала всю стопу и заканчивалась на несколько сантиметров выше щиколотки. Доктор закрепил конец маленькой металлической клипсой и провёл по бинту пальцами, проверяя давление. — Готово. Всё хорошо. — Он выпрямился. — Теперь поставь пятку на тот стул, чтобы нога была чуть приподнята. Это поможет уменьшить отёк. — Понял, доктор. Чонгук сложил инструменты обратно в сумку и снова присел, чтобы проверить пульс на тыле стопы, осторожно надавливая двумя пальцами. — Отлично, кровообращение в норме. Облегчение почувствуешь через несколько часов, но не нагружай ногу. Если дадут костыли — пользуйся, понял? На сегодня всё. Хорошая работа. Капрал улыбнулся. Врач прекрасно понимал, что тот чувствует; он знал, каково это — хотеть быть там, в тренировке, пропитанным потом и адреналином, ощущать себя полезным. Когда-то он сам хотел быть одним из них — бежать, карабкаться, сталкиваться с тем, что действительно имеет значение. Но судьба оставила его по другую сторону линии — со стетоскопом в руках вместо оружия. Тэху всегда чётко знал, чего ждёт от людей, и Чонгук никогда не входил в ту группу, которую военный считал компетентной. Но даже занимаясь чем-то относительно простым, он вкладывался полностью. Сержант не заметил, как слишком пристально смотрит, пока резкий толчок в рёбра не вернул его к реальности. — А? — выдохнул он, часто моргая. — Я спросил, тебе их в полном снаряжении или в базовой форме на следующий этап? — повторил Юнги, приподняв бровь. Кан на секунду задумался, обрабатывая вопрос, затем ответил чуть неловко, выровняв тон. — Сначала базовая форма… потом полная, — сказал он, прочищая горло. — Так мы оценим выносливость до добавления веса. Юнги кивнул, ничего не заподозрив. — Ладно. — Он поднял свисток и отдал короткую команду. Только тогда Тэху понял, что тренировка уже началась. Он потерял несколько минут, погружённый в мысли, а капралы уже один за другим двигались по размеченному участку между деревьями, стараясь не издать ни звука. Кто-то проходил успешно, а кто-то задевал датчики — и загорались красные огни, означающие провал и возвращение на старт. Пока старший молча наблюдал, оценивая каждого, до него донёсся запах — сначала едва уловимый, затем отчётливый: кедр. Он слегка повернул голову — рядом стоял Чонгук. Руки сцеплены за спиной, глаза широко раскрыты и сияют, прикованы к тренировке, словно у ребёнка, впервые увидевшего нечто захватывающее. Запах усиливался — возбуждение альфы было очевидно. Тёплый, обволакивающий, он незаметно заполнял пространство, и, как бы сержант ни пытался его игнорировать, он чувствовал, как личное пространство сжимается, а по затылку пробегает напряжение. — Сержант Кан… — тихо позвал Чонгук, слегка наклоняясь к нему. Голос был достаточно тихим, чтобы коснуться уха. По спине Тэху пробежал холодок, и он сразу же сделал шаг назад. — Что тебе нужно, доктор? — ровно спросил он. — Я хотел спросить… можно ли мне присоединиться к тренировке, — медленно произнёс младший, почти не двигая губами, чтобы его слышал только военный. Тэху нахмурился, повернувшись к нему. — Нет. Чонгук посмотрел на него почти оскорблённо. — Почему? Ты же сказал, что можно. — Это не игра, Чонгук. — Старший слегка ужесточил тон, по-прежнему говоря тихо, чтобы Юнги не услышал. — Я обещал тебе тренировку, да… но ты не будешь вмешиваться в занятие другого сержанта. Это вызовет вопросы. Я дам тебе свою тренировку. — Тогда… какую именно ты ведёшь? — спросил доктор. — Рукопашный бой, третий уровень, — ответил Кан, наблюдая, как один из капралов снова ошибается и раздражённо бьётся лбом. — Туда допускаются только лучшие. Хотя я собираюсь взять и первый, и второй уровень на себя — мне не понравилось, как сержанты Ли и Чонг их обучали. У капралов есть пробелы. Я предпочитаю делать это сам и давать им полноценную подготовку. Глаза Чонгука расширились ещё сильнее. Эта информация явно задела в нём какую-то струну. Восторг отразился так ярко, что сержант почти мог его увидеть. Будь у этого альфы хвост — он бы сейчас без остановки вилял. — Рукопашный бой? — переспросил он с явным энтузиазмом. — Серьёзно? — Серьёзно, — подтвердил Тэху без выражения, хотя внутри его слегка позабавила такая реакция. — Тогда я хочу попробовать, — сказал Чонгук, не раздумывая. — Думаешь, справишься? — военный посмотрел на него с интересом. — Да, — быстро ответил младший, уже с загоревшимся азартом. — Не удивлён, что ты сначала говоришь, а потом думаешь. — Тэху выдохнул и покачал головой. — Твоя подготовка — это обязательная служба, а не спецназ. Они тебя раздавят. — Мне всё равно, — Чонгук скрестил руки с упрямой улыбкой. — Я хочу попробовать. — Слишком самоуверен. Это не всегда плюс. — Сержант закатил глаза. — Хотя… я бы посмотрел, как ты выкладываешься против моих альф. Я бы посмотрел на тебя. Эта фраза застряла в голове Чонгука, прокручиваясь снова и снова. Всё остальное потеряло смысл. — Тогда я постараюсь изо всех сил, — ответил он, не сдержав широкой улыбки. Тэху посмотрел на него. В этой улыбке было что-то… странное. Она напоминала кроличью — с чуть выступающими передними зубами. Цокнув языком, он отвернулся, вновь сосредотачиваясь на тренировке. Но Чонгук уже не мог отвести взгляд от профиля сержанта. Он следил за тем, как тусклый свет очерчивает линию его челюсти, прямую спинку носа и сжатые губы, сосредоточенные на задаче. Тёплое чувство поднялось к щекам, и альфа опустил взгляд, прикусив щёку изнутри. Ему следовало прекратить смотреть, но он не мог. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить свой запах, хотя сердце билось слишком быстро. Я не могу больше это игнорировать. Если есть хоть малейший шанс, что он может быть заинтересован, я должен попробовать. Он не знал, как вообще ухаживают за альфой — и допустимо ли это — но сейчас ему было всё равно. Единственное, что он понимал: этот военный вызывает в нём нечто слишком сильное, чтобы подавлять это дальше. И если судьба поставила его рядом с ним, он намерен использовать каждый шанс. Он будет добиваться сержанта Кана.