Киллер и Леди.

Когда Аластор переступил порог гостиничного номера, Хаск уже метался из угла в угол, напоминая запертого в клетке тигра. Ниффти сидела на кровати, сжав кулачки, и с надеждой всматривалась в лицо Аластора. — Ну и? — с порога рыкнул Хаск, скрестив руки на груди. — Тебя не выставили за дверь с полицией? Она не вызвала санитаров, увидев твою вечную физиономию? Аластор, не тяни, у меня от этого ожидания сейчас инфаркт будет! Аластор аккуратно поставил свою трость в угол, изящным движением снял пиджак и повесил его на спинку стула. На его бледном лице сияла триумфальная, безупречно довольная улыбка. Он повернулся к своим соратникам и заговорщически подмигнул. — Мои дорогие друзья, можете меня поздравить, — его голос зазвучал с отчетливым, победным настроением. — Меня приняли. Более того, условия контракта включают в себя проживание в великолепном, уединенном особняке с прекрасным садом и очаровательным прудом с утками. Ниффти радостно взвизгнула, подпрыгнув на кровати и захлопав в ладоши: — Ура! Аластор, ты лучший! Там чисто? Там есть ковры? Я найду самую лучшую швабру в этом городе! Хаск же, напротив, лишь сокрушенно покачал головой, в упор глядя на своего босса. Его ворчание, казалось, обрело новые, еще более трагичные ноты: — Приняли... Боже правый, величайший ликвидатор побережья теперь официально нанят вытирать сопли малявке и чистить столовое серебро. Я до последнего надеялся, что у этой барышни включится инстинкт самосохранения и она укажет тебе на дверь! Ты хоть понимаешь, в какую авантюру нас втягиваешь? — Хаск, друг мой, уверяю тебя, хозяйка дома — милейшая, чуткая леди по имени Люси, а её дочь Чарли — сущий ангел, пусть и слегка гиперактивный, — Аластор изящно опустился на стул, аккуратно придерживая здоровой рукой раненое плечо. — Они совершенно одиноки, беззащитны и отчаянно нуждаются в порядке. А порядок — это то, что мы умеем наводить лучше всего. Хаск тяжело вздохнул, подошел к столу и оперся на него своими огромными ладонями. На его хмуром лице отразилась неподдельная тревога. — Ладно, допустим. Ты уезжаешь в свой дворец с уточками. А нам с Ниффти что делать? — он понизил голос до глухого баса. — Деньги тают. Сидеть в этом клоповнике и ждать, пока ищейки Вокса перевернут город? Мы команда, Аластор. Ты не можешь просто оставить нас за бортом. Аластор поднял на него взгляд своих темных, глубоких глаз, в которых на секунду промелькнула абсолютная, леденящая уверенность прирожденного тактика. Его улыбка стала чуть уже, но в ней читалась непоколебимая надежность. — Оставить вас? Какая глупость, Хаск. Я никогда не бросаю своих людей, — мягко, но властно произнес Аластор. — Нам просто нужно набраться терпения и подождать совсем немного. Неделю, максимум две. Мне необходимо осмотреться, укрепить свои позиции, втереться в доверие к прелестной Люси и понять, какие бреши есть в её жизни. Он плавно переплел пальцы правой руки, постукивая указательным пальцем по тыльной стороне ладони. — У нее есть какой-то бизнес, связанный с праздниками, в котором, как я успел заметить по разбросанным счетам, царит сокрушительный творческий хаос. Леди Люси буквально тонет в обязанностях. Как только я стану для нее незаменимым помощником, я найду идеальный, абсолютно легальный способ пристроить в этот особняк и тебя, и Ниффти. Ты станешь её лучшим водителем, а малышка Ниффти — незаменимой хозяйкой реквизита. Мы развернем там свой собственный, маленький, но абсолютно защищенный штаб. Хаск внимательно выслушал план, его плечи немного расслабились, хотя он все еще продолжал недовольно бубнить себе под нос. — Водитель минивэна с блестками... Докатился. Ладно, босс. Мы ждем. Но если эта затея накроется медным тазом, отбиваться от ликвидаторов Вокса будешь кухонным половником. Аластор тихо, искренне рассмеялся, и этот смех заставил даже угрюмого Хаска слегка смягчиться. Воскресное утро в особняке началось не с благообразного семейного чаепития, а с настоящего стихийного бедствия. На часах не было и восьми, когда в прихожей раздался отчаянный шорох, треск рвущейся оберточной бумаги и громкий стук каблуков. Аластор, успевший накинуть утренний халат, спустился на первый этаж и застал Люси в состоянии абсолютного, искрящегося хаоса. В одной руке молодая вдова сжимала разрывающийся от звонков мобильный телефон, другой пыталась на ходу застегнуть пальто, а зубами удерживала кожаный ремешок от сумочки. Её золотистые волосы растрепались, а в ярко-голубых глазах застыл священный ужас бизнес-леди, у которой горит важный контракт. — Ох, Аластор! Доброе утро! Извините, я даже не успела приготовить завтрак! — Люси выплюнула ремешок, судорожно выудила из кармана помятый листок блокнота и буквально впихнула его в правую руку помощника. — Форс-мажор в агентстве! Свадебный торт для мэра привезли не того цвета, декораторы перепутали залы. Я должна быть в офисе прямо сейчас! Вот список дел, покормите Чарли, ради Бога, удачи! Дверь захлопнулась с такой силой, что зазвенели фарфоровые уточки на полке. В доме воцарилась зловещая, оглушительная тишина. Аластор лениво развернул листок. «1. Овсянка без комочков. 2. Проверить чистоту в гостиной. 3. Погулять у пруда…» Профессиональный ликвидатор хмыкнул. Смехотворно. Ему, человеку, который в одиночку зачищал притоны мегаполиса, подсунули записку, как школьнику. Он уже был готов снисходительно улыбнуться своей новой роли, как вдруг сзади раздался топот маленьких ножек. Аластор обернулся. На верхней ступеньке лестницы стояла пятилетняя Чарли. На ней пижама с уточками, один носок наполовину сполз, а в глазах горел такой безумный, первобытный заряд энергии, какого Аластор не видел даже у Вокса, когда тот принимал запрещенные стимуляторы. — Мама уехала? — заговорщически прошептал маленький ураганчик. — Значит, мы игра-а-а-ем! Ура-а-а! Чарли скатилась по перилам (Аластор едва успел поймать её у самого пола своей здоровой рукой, мысленно молясь за швы на левом плече) и мертвой хваткой вцепилась в его халат. Следующие два часа превратились для Аластора в персональный ад, по сравнению с которым портовый склад под пулями чистильщиков казался курортом. Вокс со своими интригами был предсказуем. Его можно было просчитать. Чарли просчитать было невозможно. Она двигалась вопреки законам физики и логики. — Побежали! Ал, догоняй! Я ракета! Ты метеорит! — верещала девочка, носясь по коридорам. Аластору, сохраняющему безупречную мину при плохой игре, приходилось изящно лавировать между углами, делая вид, что он «быстро ходит», ведь бегать джентльмену не пристало. Затем ракета трансформировалась в кенгуру. — Прыгаем! Кто выше! — Чарли принялась скакать на диване, взбивая подушки в перьевое облако. Аластор, стоя рядом, методично кивал, стараясь незаметно придерживать её за шиворот каждый раз, когда траектория полёта грозила столкновением с люстрой. — А теперь на плечи! На плечи! — Чарли запрыгнула на журнальный столик и оттуда, не дожидаясь согласия, ураганом взгромоздилась на шею Аластора. Бывший киллер замер, судорожно сжав зубы. Левое плечо обожгло острой болью, но он сдержал шипение, заменяя его натянутым скрежетом зубов. Малышка, совершенно не замечая страданий своего «жирафа», победоносно устроилась на его шее и, выражая высшую степень восторга, крепко схватила его за темно-каштановые волосы, дергая их в разные стороны, словно поводья. — Но-о-о, лошадка! Вези меня к уткам! — командовал маленький командир. Кое-как спустив Чарли на пол и вернув своим волосам относительный порядок (хотя несколько прядей теперь сиротливо торчали в разные стороны), Аластор тяжело выдохнул. Его вечная улыбка уже едва не трещала от напряжения. На лбу выступил холодный пот. Он всерьез начал подумывать, не созвониться ли с Хаском, чтобы тот срочно инсценировал нападение Вокса ради эвакуации. Но финал этого воскресного утра превзошел все ожидания. Чарли вдруг замерла, её лицо стало неестественно серьезным. Она убежала в детскую и вернулась оттуда, волоча за собой красный бархатный мешок и старый красный колпак. — Всё, — авторитетно заявила пятилетняя девочка, упирая руки в бока. — Мы играем в Санту! Я — Санта-Клаус. А ты… — она ткнула маленьким пальчиком в идеальные, отглаженные брюки Аластора. — Ты будешь моим главным оленем! Рудольфом! — Оленем? — Аластор приподнял бровь, его голос зашуршал помехами от искреннего изумления. — Какое похвальное воображение, дитя мое. Но, боюсь, у Рудольфа должен быть красный нос, а мой… — Нет! — Чарли топнула ножкой, и в её голубых глазах зажглось упрямство. — Олени не ходят в штанах! Ты видел оленей в штанах? Не видел! Снимай штаны, Ал! Будешь оленем без штанов, а я запрягу тебя в санки! Аластор медленно перевел взгляд на закрытую дверь, затем на список дел Люси, а потом на пятилетнего монстра в пижаме с уточками. Впервые за всю свою криминальную карьеру Аластор почувствовал, что у него дергается глаз, а его знаменитая улыбка превратилась в беспомощный, парализованный оскал. Вокс со своими счетами, ликвидаторами и оскорбленными чувствами официально был признан легкой прогулкой. Настоящая угроза его авторитету жила здесь, в уютном особнячке, и прямо сейчас требовала его капитуляции перед миром детской моды. Аластор понял: если он сейчас же не сменит тактику, грозное имя величайшего ликвидатора побережья будет навсегда растоптано детскими санками. Включив всё своё хладнокровие, он заставил парализованный оскал снова превратиться в безупречную, заговорщическую улыбку. Он изящно опустился на одно колено перед Чарли, оказавшись с ней на одном уровне. — Мой дорогой Санта-Клаус, — бархатно сказал он. — Твой замысел великолепен, однако настоящий, уважающий себя Рудольф никогда не выходит на заснеженную тропу на пустой желудок. Силы оленя сокрыты в волшебном топливе! Как насчет того, чтобы сначала подкрепиться королевской овсянкой, а уже потом решать вопросы с... гардеробом? Чарли замерла. Перспектива накормить своего «оленя» перед долгим путем показалась ей логичной. Она важно кивнула: — Ладно. Но с вареньем! Опасность остаться без брюк временно миновала. Аластор виртуозно, стараясь не тревожить левое плечо, увлек маленькую Чарли на кухню. Всего за пятнадцать минут он приготовил идеальную, шелковистую овсяную кашу без единого комочка — навык, который он довел до автоматизма еще в те времена, когда приходилось скрываться на конспиративных квартирах. Сверху он филигранно выложил узор из черничного джема в виде маленького утенка. Малышка пришла в такой восторг, что на ближайшие полчаса в доме наконец воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь стуком ложки о фарфор. Чарли уплетала завтрак за обе щеки. Убедившись, что «ураганчик» надежно нейтрализован едой, Аластор немедленно перешел ко второму пункту списка Люси — уборке гостиной. Оглядев поле боя, где ковры были погребены под слоем кубиков, фломастеров и разбросанных диванных подушек, Аластор брезгливо приподнял бровь. Этот хаос оскорблял его тягу к эстетике и идеальному порядку. Поскольку левая рука всё еще настойчиво ныла, он действовал правой с хирургической точностью и изяществом. Аластор аккуратно подхватывал игрушки кончиком своей элегантной трости, ловко подбрасывал их в воздух и на лету ловил правой рукой, отправляя точно в корзину. Диванные подушки заняли свои места по линейке. Попутно он достал из кармана телефон и отправил быстрое сообщение Хаску: «Ниффти была права. Местному моющему средству не хватает лимонной свежести. Жду отчет по периметру». Когда Люси, измотанная утренними разборками в офисе, тихо приоткрыла входную дверь, она ожидала застать дома филиал ада. Но вместо этого её встретил идеальный, сияющий порядок. Подушки лежали ровным строем, в воздухе пахло чистотой, а из кухни доносился уютный, тихий смех. Люси заглянула туда и замерла: её пятилетняя дочь, сытая и довольная, сидела за кристально чистым столом, а Аластор, с неизменной галантной улыбкой и безупречной осанкой, складывал для неё из салфетки сложнейшее оригами в виде лебедя. Люси тихо прикрыла за собой входную дверь, внутренне готовясь к худшему. Весь путь из офиса её не покидало чувство вины за то, что она бросила нового работника один на один с пятилетним ураганом, да еще и в воскресенье. Она ожидала увидеть перевернутые кресла, разрисованные стены и измученного Аластора, умоляющего об увольнении. Вместо этого в прихожей стояла блаженная, почти осязаемая тишина. В воздухе пахло свежестью, а не детским хаосом. Люси растерянно прошла вглубь дома. Гостиная сияла первозданной чистотой. Диванные подушки были выстроены строго по линейке, игрушки аккуратно покоились в корзинах, а на журнальном столике не осталось ни единого следа от фломастеров. Вернувшись на кухню, Люси не смогла сдержать изумления. Ей казалось, что это сон, но нет — реальность была перед глазами. За идеально чистым столом сидела Чарли. На её щеке еще красовался маленький след от черничного джема, но сама девочка была абсолютно спокойной, сытой и завороженно смотрела на Аластора. Сам помощник по дому, несмотря на легкий беспорядок в волосах и слегка помятый воротник, сохранял свою неизменную, победоносную улыбку. Из обычной бумажной салфетки он правой рукой виртуозно складывал изящного лебедя. — Мама! — Чарли первая заметила Люси и с радостным писком сорвалась с места, повиснув на её джинсах. — Мама, смотри! Ал сделал утенка-лебедя! И каша была волшебная! Без комочков! А еще мы играли в оленя! Люси ласково погладила дочь по золотистым волосам, но её взгляд оставался прикован к Аластору. На её бледном от усталости лице впервые за день появилась мягкая, искренняя улыбка. Напряжение, державшее её с самого утра, наконец начало отпускать — Добрый день, леди Люси, — Аластор изящно поднялся со стула, бережно придерживая левую сторону тела, и слегка склонил голову. — Как прошли ваши дела в агентстве? Надеюсь, мэр получил свой идеальный свадебный торт? — Ох, Аластор... Вы просто волшебник, — Люси устало опустилась на соседний стул, прижимая ладони к лицу. — Торт мы спасли, но в агентстве настоящий кошмар. Нам катастрофически не хватает людей. Все летит к чертям, декорации путают, водители опаздывают... Я чувствую, что просто разрываюсь на части. Она подняла глаза на Аластора, полные глубокой признательности: — Спасибо вам. Я думала, что Чарли разнесет дом, но вы справились просто безупречно. Я даже не знаю, как вас благодарить. Аластор мягко рассмеялся. В его голове идеальный тактический план Вокса по уничтожению сменился куда более изящным планом по захвату праздничного бизнеса Люси. — Ну что вы, дорогая леди, это моя работа, — Аластор налил ей чашку теплого чая и пододвинул ближе. — Ваша очаровательная дочь — крайне увлекательный собеседник с... потрясающим воображением. А что касается ваших трудностей в агентстве... Знаете, совершенно случайно у меня есть двое старых знакомых, которые как раз ищут работу. Один из них — первоклассный, хоть и немного угрюмый водитель, способный доставить любой груз в любую точку секунда в секунду. А вторая — просто одержимая порядком девушка, которая организует хранение реквизита так, что вы забудете о путанице навсегда. Люси удивленно приподняла бровь, делая глоток чая. Аластор улыбнулся еще шире, понимая, что наживка сорвалась с крючка и попала точно в цель. Люси устало опустила подбородок на ладони, глядя на Аластора с тихой надеждой. Предложение о водителе и помощнице по реквизиту звучало как спасательный круг, но врожденная ответственность заставляла её быть осторожной. — Ох, Аластор, это звучит слишком идеально, чтобы быть правдой, — мягко вздохнула она, и в её ярко-голубых глаз промелькнула тень сомнения. — Позвольте мне обдумать это до завтра. Мне нужно проверить бюджет агентства после утренних штрафов подрядчикам. Она бросила взгляд на настенные часы в виде утенка и внезапно всплеснула руками, едва не пролив чай. — Боже, совсем забыла! Для завтрашнего детского кулинарного шоу на празднике нам катастрофически не хватает особых специй. Ванильные стручки, цветная посыпка, корица… Наш кондитер рвет и метает. Аластор, я знаю, что вы только что совершили подвиг с Чарли, но не могли бы вы съездить в магазин на углу? Список я сейчас набросаю. — Для меня это будет истинным удовольствием, дорогая Люси, — Аластор изящно приподнялся, прижимая правую руку к сердцу. — Юной леди Чарли как раз полезно немного отдохнуть от общения со своим... верным Рудольфом. Чарли, услышав это слово, победоносно закивала из-за стола, уплетая остатки лебедя из салфетки. Получив список, Аластор галантно откланялся, подхватил трость и вышел на свежий воздух. Закупка специй заняла не более двадцати минут — очарованная безупречными манерами Аластора продавщица лично собрала для него лучшие стручки ванили. Но вместо того чтобы сразу вернуться в особняк, Аластор свернул в тенистый переулок, ведущий к их временному убежищу. Профессиональный инстинкт требовал лично проконтролировать команду, а внутренний аристократ требовал выговориться. Дверь номера мотеля открылась с тихим щелчком. Хаск, сидевший на кровати и лениво чистивший свой пистолет, даже не поднял головы. Ниффти в углу яростно полировала плинтус зубной щеткой. — Ну что, киллер комнатный, вернулся? — проворчал Хаск, убирая оружие под подушку. — Как первый день на службе у вдовы? Пальчики не стер, пыль протирая? Аластор молча прошел в центр комнаты, с глухим стуком поставил пакет со специями на стол и устало опустился в старое кресло. Его вечная улыбка на секунду превратилась в натянутую, сухую линию. Он аккуратно поправил воротник рубашки, который до сих пор хранил следы маленьких пальчиков Чарли, и его голос зазвучал с тяжелым дыханием. — Хаск, мой дорогой друг... Вокс и вся его клика ликвидаторов — это невинные младенцы. Это сущие ангелы, с которыми приятно иметь дело в темном переулке. Хаск удивленно приподнял густую бровь, прекращая ворчать. Даже Ниффти замерла со своей щеткой, округлив глаза. — Ты о чем это? — нахмурился водитель. — Тебя что, раскрыли? — О нет, всё гораздо прозаичнее, — Аластор устало закрыл глаза, осторожно касаясь плеча, которое все еще ныло после прыжков девочки. — Пятилетний монстр по имени Чарли за два часа устроила мне персональный филиал преисподней. Она каталась на моих волосах, прыгала на мне, как на батуте, а в финале своего триумфального безумия... она вознамерилась сыграть в Санта-Клауса. — И что? — Хаск всё еще не понимал масштаба катастрофы. — И то, мой крупнокалиберный друг, что она авторитетно заявила, будто олени не носят брюк. И потребовала, чтобы я немедленно снял штаны, дабы соответствовать образу оленя Рудольфа в её упряжке. В комнате воцарилась гробовая тишина. Ровно на три секунды. А затем Хаск издал звук, похожий на подавившегося койота. Он зажал рот ладонью, его мощные плечи затряслись от беззвучного хохота, но сдерживаться было выше его сил. Суровый, хмурый криминальный водитель сорвался на оглушительный, громоподобный басистый хохот. Он откинулся на кровать, колотя подушку кулаком и вытирая слезы, выступившие на глазах. — Оленя?! — хрипел Хаск, задыхаясь от смеха. — Без штанов?! Аластор! Великий и ужасный палач синдиката, перед которым министры на колени падали! Тебя чуть не разула пятилетняя девчонка?! Господи, я бы отдал все наши замороженные миллионы, чтобы увидеть, как ты стоишь посреди гостиной в одних семейниках и с тростью! — Хаск, прекрати этот вульгарный ор, — ледяным тоном процедил Аластор, хотя в его голосе отчетливо было слышно смущение. — Это было тактическое отступление. Я нейтрализовал угрозу с помощью овсянки. — Ага, задобрил киллера кашей! — Хаск никак не мог остановиться, его ворчание полностью сменилось злорадным восторгом. — Ну всё, босс. Твоя репутация мертва. Если Вокс придет за нами, мы просто покажем ему Чарли. Она с него костюм - тройку снимет за две минуты! Ниффти тем временем подбежала к Аластору, сочувственно погладив его по здоровому плечу: — Не переживай, Аластор! Если она порвет твои брюки, я сошью тебе новые! И даже сделаю хвостик, как у оленя! Аластор тяжело вздохнул, понимая, что поддержки от своей команды он сегодня не дождется. Он изящно поднялся, подхватил пакет со специями и направился к выходу. Аластор тяжело вздохнул, понимая, что поддержки от своей команды он сегодня не дождется. Он изящно поднялся, подхватил пакет со специями и направился к выходу. — Радуйтесь, пока можете, — бросил он у двери, вернув лицу привычную, опасно-вежливую улыбку. — Люси уже думает над вашим наймом. Так что готовься, Хаск. Скоро ты сменишь свой любимый пистолет на руль розового минивэна, и тогда смеяться буду я. Оставив Хаска давиться остатками хохота, Аластор вышел в коридор. Его ждал путь назад, в особняк с уточками, где ему предстояло стать идеальным сотрудником... и держать свои брюки под строжайшим контролем.