Киллер и Леди.

Едва тихие шаги Люси стихли на лестнице второго этажа, в столовой воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Ниффти шмыгнула носом, уткнувшись лицом в ладони, а Хаск медленно отложил вилку. Аппетит у сурового водителя пропал окончательно. Он поднял взгляд на семейный портрет, висевший на стене, а затем перевел его на босса. Аластор сидел абсолютно неподвижно. Его вежливая улыбка сейчас казалась застывшей, ледяной маской, а ярко-карие глаза опасно потемнели. Ликвидатор мегаполиса, привыкший к цинизму и грязным интригам синдиката, впервые за долгое время столкнулся с чистым, незаслуженным человеческим горем. — Ну и дела... — глухо пробасил Хаск, качая головой и вытирая ладони салфеткой. — Девчонка совсем крохой была, когда всё случилось. Чуть не погибли всей семьей... Знаешь, босс, Вокс со своими обидками, подставами и экранами по сравнению с этой драмой — просто прыщ на ровном месте. Там, в городе, мы воевали с зажравшимися ублюдками, а тут... тут настоящая жизнь. И она бьет наотмашь. — Ты абсолютно прав, мой дорогой Хаск, — негромко отозвался Аластор. Бархатные нотки его голоса сменились сухой, режущей четкостью. — Предательство Вокса — это лишь деловой форс-мажор, сухая баллистика и тактика. А то, что пережила эта маленькая леди... это требует колоссальной силы духа. Она дарит праздники всему городу, пока её собственное солнце скрыто за тучами. Это... восхищает. Ниффти подняла заплаканное лицо, преданно глядя на Аластора: — Я... я буду убираться еще чище! Я приготовлю самый лучший пирог для Чарли! Я ни одной пылинке не позволю упасть в этом доме, чтобы леди Люси больше никогда не плакала! Аластор плавно поднялся со своего места. Его высокая, статная фигура в полумраке столовой выглядела пугающе монументально. Он аккуратно перехватил свою элегантную трость правой рукой. На его губах снова заиграла улыбка, но теперь в ней не было ехидства — только леденящая, железобетонная уверенность человека, который вынес приговор. — Слушайте меня внимательно, — тихо, но властно произнес Аластор, и в воздухе на секунду повеяло его прежней, опасной криминальной аурой. — Мы прибыли в этот город, чтобы найти убежище. Но этот дом дал нам гораздо больше, чем просто крышу над головой. Он дал нам тепло, в котором мы, признаться, нуждались. Отныне леди Люси и крошка Чарли находятся под моей личной защитой. Он повернулся к Хаску, и его глаза на мгновение хищно блеснули: — Хаск, контролируй периметр особняка и агентства в два раза жестче. Если хоть одна ищейка Вокса, мелкий бандит или даже местный наглец посмеет дыхнуть в сторону этой семьи — ликвидировать без шума и пыли. Ниффти, ты обеспечиваешь абсолютный тыл и эмоциональный покой Чарли. Мы станем для них той самой крепостью, которую никто не сможет разрушить. Хаск внимательно посмотрел на босса, и на его хмуром лице впервые за день появилась суровая, одобряющая ухмылка. Он понял, что Аластор говорит предельно серьезно. Бывший киллер обрел новую, личную цель, которая была гораздо важнее любых заказов синдиката. — Понял тебя, босс, — Хаск поднялся и коротко кивнул. — Сделаем. Ни один ублюдок к ним не подберется. Даже если мне ради этого придется возить их на минивэне с единорогами. Аластор тихо, удовлетворенно рассмеялся. Решение было принято. Эта семья еще не знала, что за их покой теперь отвечает самый опасные люди побережья. Глубокая ночь укутала провинциальный городок плотным саваном тишины. На часах было около трех, когда Аластор внезапно открыл глаза. Профессиональный инстинкт киллера, выработанный годами жизни на грани, сработал безупречно — сознание мгновенно переключилось в режим абсолютной боевой готовности. Со стороны коридора донесся едва уловимый, тихий шорох, а затем приглушенный треск деревянной половицы. Аластор бесшумно поднялся с кровати. Правая рука привычно скользнула под подушку, пальцы легли на холодную рукоять пистолета с глушителем. Левое раненое плечо отозвалось тупой болью, но он проигнорировал её, концентрируясь на звуках. Неужели Вокс? Неужели его ищейки смогли так быстро вскрыть лог-файлы дорожных камер или вычислить фальшивые паспорта? Улыбка на лице Аластора превратилась в леденящий, хищный оскал. Если чистильщики Вокса вошли в этот дом, они отсюда уже не выйдут. Он бесшумно приоткрыл дверь гостевой комнаты. Трость он оставил — в темноте она могла выдать его стуком. Шаг за шагом, словно призрак, Аластор двигался по темному коридору первого этажа, держа оружие наготове и сканируя слепые зоны. Шорох повторился. Он доносился из гостиной. Там, в глубине комнаты, на ковре у камина, дрожал слабый, едва заметный лучик света. Аластор замер у дверного проема, взвел курок и приготовился к резкому броску, но в следующую секунду его пальцы застыли. В круге света от маленького детского фонарика-уточки сидел вовсе не вооруженный ликвидатор в черной маске. На пушистом ковре, скрестив ножки, сидела пятилетняя Чарли в своей пижаме. На её коленях лежал огромный, тяжелый кожаный альбом с золотым тиснением. Малышка аккуратно, стараясь не шуметь, перелистывала плотные картонные страницы. Её крошечные пальчики гладили одну из глянцевых фотографий, на которой высокий красивый Лэлит кружил в воздухе смеющуюся Люси на фоне праздничных шаров. — Папа... — едва слышно, совсем по-детски прошептала Чарли в темноту гостиной. Из её огромных голубых глаз выкатились две крупные слезинки, упав прямо на защитную пленку альбома. Она шмыгнула носом и прижала плюшевого утенка плотнее к груди. — Я тебя помню. Ты был хороший. Аластор медленно опустил пистолет. Напряжение, сковавшее его тело секунду назад, бесследно испарилось, оставив внутри странную, непривычную пустоту. Леденящий оскал киллера растаял. Он молча смотрел на эту маленькую девочку, которая посреди ночи в одиночестве оплакивала отца, пряча свои слезы от уставшей мамы, чтобы не расстраивать её еще сильнее. Бывший палач синдиката аккуратно спрятал оружие за пояс халата и вернул лицу свою привычную, но теперь удивительно мягкую и теплую улыбку. Его голос, когда он сделал шаг вперед, зазвучал очень тихо: — Ночные прогулки в такое время — это весьма интригующее занятие, юная леди. Но не кажется ли вам, что для изучения семейных хроник сейчас немного темно? Чарли испуганно вздрогнула и резко обернулась, выронив фонарик, но, увидев высокую фигуру Аластора и его добрые карие глаза, тут же успокоилась. Она быстро вытерла слезы рукавом пижамы, словно стесняясь своей минутной слабости. — Ал... — тихо пискнула она. — Я только чуть-чуть посмотреть... Мама плачет, когда видит альбом. А я скучаю. Аластор бесшумно опустился на ковер рядом с ней, проигнорировав протестующий импульс в раненом плече. Он поднял фонарик и аккуратно направил его на страницу альбома, помогая девочке. — Скучать по тем, кого мы потеряли — это совершенно естественно, дитя мое, — мягко произнес он, и в его голосе не было ни капли прежней жесткости. — Твой отец был очень отважным человеком, раз сумел защитить такое прекрасное солнце, как ты и твоя мама. И поверь мне, он бы очень расстроился, узнав, что его маленькая ракета плачет по ночам вместо того, чтобы видеть волшебные сны. Чарли внимательно посмотрела на него, шмыгнув носом. — Правда? — Абсолютная правда, — Аластор изящно закрыл тяжелый альбом и правой рукой легко подхватил девочку, устраивая её на своем здоровом плече. — А теперь, мой милый Санта-Клаус, ваш верный Рудольф объявляет немедленную эвакуацию в теплую кровать. До рассвета осталось совсем немного, а завтра у нас великие дела в агентстве праздников! Чарли сонно обняла его за шею, утыкаясь носом в воротник его халата. Хаос и гиперактивность маленького урагана полностью уступили место детской усталости и доверию. Когда Аластор бережно уложил её под одеяло в детской комнате и поправил подушку, Чарли уже засыпала. — Спасибо, Ал... Ты хороший олень, — пробормотала она и окончательно погрузилась в глубокий, спокойный сон. Аластор постоял у её кровати еще минуту, вслушиваясь в её ровное дыхание. Он вернулся к себе, окончательно заперев пистолет в ящик. Этой ночью он защитил покой этого дома не от пуль Вокса, а от детских кошмаров, и это принесло ему странное, совершенно новое чувство удовлетворения. Утреннее солнце вторника весело заливало просторную столовую особняка. На столе уже дымился свежезаваренный Аластором кофе, а в воздухе стоял умопомрачительный аромат пышных домашних панкейков. Люси, одетая в легкий шелковый халат, сидела у окна и с мягкой улыбкой наблюдала за Чарли, которая с восторгом помогала Аластору раскладывать салфетки. Ночная грусть маленького ураганчика бесследно испарилась — доверие к «дяде Аластору» сделало свое дело. Тишину утра безжалостно разорвал оглушительный, бесцеремонный автомобильный гудок, донесшийся со двора. Через секунду тяжелая дубовая дверь особняка распахнулась без всякого стука. На пороге столовой вырос массивный, широкоплечий мужчина в бежевой форме шерифа, с тяжелой кобурой на поясе и зеркальными очками-авиаторами, которые он тут же панибратски сдвинул на затылок. Это был Адам — гроза местного правопорядка, лучший друг покойного Лэлита и человек, который уже три года безуспешно пытался завоевать сердце Люси своей напористой, «медвежьей» заботой. Из-за его широкой спины робко выглядывала пятилетняя Вегги — серьезная маленькая девочка с аккуратным каре, завязанным на бок розовым бантиком. Она крепко сжимала в руках игрушечное пластиковое копье. — Здорово, девчонки! На всю улицу вашими блинчиками пахнет, я просто не мог проехать мимо! — громогласно пробасил Адам, бесцеремонно проходя в столовую и по-хозяйски бросая свою шерифскую фуражку прямо на идеально чистый комод. — Люси, детка, привет! Смотри, кого я привел, Вегги всю дорогу ныла, что хочет поиграть с Чарли! — Вегги-и-и! — Чарли с радостным писком сорвалась со стула и бросилась обнимать подругу. Вегги, несмотря на свою обычную детскую суровость, тут же расплылась в улыбке и крепко обняла её в ответ. — Адам? — Люси удивленно приподняла бровь, поправляя золотистые волосы. — Доброе утро. Ты как раз к завтраку, но… мог бы хотя бы постучать для приличия. — Да ладно тебе, Лью, какие приличия между своими? — Адам громко рассмеялся, собираясь вальяжно устроиться на стуле во главе стола, но резко замер. Его взгляд наткнулся на Аластора. Бывший ликвидатор стоял у кофейника, безупречно прямой, в отглаженной рубашке и с неизменной, галантной, обволакивающей улыбкой. Карие глаза Аластора вежливо, но невероятно холодно сканировали шерифа. Профессиональный инстинкт киллера мгновенно оценил положение оружия на поясе копа, его вес и слепые зоны. Адам нахмурился, его лицо моментально приняло подозрительное и ревнивое выражение. Мужское чутьё провинциального шерифа забило в набат — этот холеный, высокий парень в его понимании вообще не вписывался в уютный мир Люси. — Так, стопэ, — Адам упер руки в бока, смерив Аластора тяжелым взглядом с ног до головы. — А это еще что за фрукт в бордовом? Люси, у тебя гости? Почему я не знаю? — Адам, познакомься, это Аластор, мой новый помощник по дому, — поспешила вмешаться Люси, чувствуя, как в воздухе начинает пахнуть порохом. — Он помогает мне по хозяйству и приглядывает за Чарли. — Помощник по дому? — Адам презрительно фыркнул, сделав шаг вперед и пытаясь нависнуть над Аластором (что было трудно, учитывая рост последнего). — Слышь, любезный, ты откуда такой нарисовался со своей улыбочкой? В нашем городе я знаю каждого, а твоя физиономия мне вообще не знакома. Документики твои я бы с удовольствием проверил на досуге. Аластор изящно склонил голову, ни на секунду не теряя самообладания. Из его горла вырвался тихий, бархатистый смешок, от которого у шерифа почему-то пробежали мурашки по спине. — Приветствую вас, офицер, — мягко, с безупречным тактом произнес Аластор, правой рукой аккуратно пододвигая к Адаму чашку горячего кофе. — Мои документы в абсолютном порядке, уверяю вас. Я прибыл из мегаполиса в поисках тихой, честной работы. И поверьте, безопасность и покой леди Люси и крошки Чарли для меня — главный приоритет. Угощайтесь кофе, он как раз правильной крепости. Адам подозрительно прищурился, глядя на чашку, словно проверял её на наличие яда, но аромат был слишком хорош. Ревность внутри шерифа сошлась в смертельной схватке с голодом. А на ковре у камина Чарли уже увлеченно рассказывала Вегги: — Вегги, Вегги, смотри! Это Ал! Он волшебный олень Рудольф и умеет делать лебедей из бумажек! Вегги серьезно посмотрела на Аластора, крепче перехватила свое пластиковое копье и сделала мысленную пометку: за этим «оленем» нужно приглядывать так же строго, как папа приглядывает за нарушителями на дорогах. Адам с грохотом отодвинул стул и шумно усадился за стол, не сводя подозрительного взгляда с Аластора. Шериф демонстративно положил свои мощные локти на белоснежную скатерть, напрочь игнорируя недовольный вздох Люси. — Ну давай, выкладывай, Аластор, — Адам по-хозяйски схватил панкейк, целиком отправил его в рот и, прожевав, уставился на помощника по дому. — Из мегаполиса, значит? Какого именно? И какая у тебя там была «честная работа», что ты внезапно решил променять каменные джунгли на протирание пыли в нашей глуши? М? Из органов небось уволили? Или от долгов бежишь? Люси, сидевшая напротив, нахмурилась и сжала пальцами чашку. — Адам, прекрати этот допрос! Человек только устроился, он прекрасно справляется… — Спокойно, Люси, детка, я просто забочусь о твоей безопасности, — Адам отмахнулся и снова уставился на Аластора. — Так что там с прошлой работой, улыбашка? Аластор, бережно прижимая левую руку к телу, чтобы не потревожить раненое плечо, изящно налил себе чаю. На его лице сияла всё та же безупречная, сияющая улыбка джентльмена. — О, дорогой шериф, моя прошлая деятельность была тесно связана с… устранением шума и улаживанием деликатных кризисных ситуаций, — Аластор приподнял чашку, салютуя Адаму. — Можно сказать, я помогал людям навсегда избавиться от тех проблем, которые мешали им спать по ночам. Весьма консервативный бизнес. Но, увы, руководство сменилось, ценности компании упали, и я принял решение уйти на заслуженный покой. Адам прищурился, пытаясь переварить этот витиеватый ответ. Мужлан по натуре, он чувствовал подвох, но уцепиться было не за что. — Кризисный менеджер, значит? Слишком гладко стелешь. А рекомендации у тебя есть? Кто может подтвердить твою чистоту перед законом? — Моя лучшая рекомендация — это безупречный порядок в этом доме, мадам Люси и улыбка крошки Чарли, — Аластор мягко рассмеялся, и от этого звука Вегги на ковре инстинктивно выставила свое пластиковое копье вперед, заслоняя Чарли. — Поверь мне, офицер, законность моих действий всегда была безукоризненной. Я невероятно чту… правила игры. — Да неужели? — Адам начал заметно закипать. Его бесило, что этот холеный тип ни на секунду не теряет самообладания, не тушуется перед шерифским значком и отвечает так, будто издевается. — Знаешь что, умник? Я сегодня же пробью тебя по федеральной базе. Моё профессиональное чутьё копа никогда не ошибается. От меня еще ни один скользкий тип не уходил! — Какая похвальная преданность своему делу! — Аластор восхищенно всплеснул правой рукой, а его улыбка растянулась еще шире, обнажая ровный ряд зубов. — Наш городок определенно в надежных руках. Кофе не остыл, Адам? Может, подлить еще? Горячие напитки отлично успокаивают излишне… взвинченные нервы. Лицо Адама начало медленно наливаться пунцовым цветом. Он сжал кулаки, тяжело дыша. Вежливость и галантность Аластора действовали на него как красная тряпка на быка — шериф чувствовал, что его буквально водят за нос на глазах у женщины, в которую он влюблен, но из-за абсолютной корректности помощника он не мог даже высказать претензию. — Так, всё! — Адам резко поднялся, едва не опрокинув стул, и сердито схватил свою фуражку с комода. — Люси, мне пора на дежурство. Вегги, за мной! А ты, улыбашка… — он ткнул толстым пальцем в сторону Аластора, — я за тобой слежу. Один неверный шаг в этом городе, и ты у меня будешь блинчики в окружной тюрьме печь. Понял? — Всего вам самого чудесного, офицер! Удачного дня на службе! — Аластор галантно склонил голову, провожая шерифа взглядом, полным искреннего веселья. Когда за Адамом и серьезной Вегги наконец закрылась дверь, Люси устало выдохнула и спрятала лицо в ладонях. — Аластор… простите его, пожалуйста. Он несносен. — Ну что вы, дорогая Люси, — Аластор изящно принялся собирать пустые тарелки со стола, и в его глазах снова вспыхнул опасный огонек прирожденного хищника. — Ваш шериф — крайне забавный персонаж. Думаю, мы с ним еще очень… близко пообщаемся.