Киллер и Леди.

Пятничное утро началось для Аластора с редкого проявления собственной невнимательности. Проведя половину ночи за изучением планов безопасности особняка, бывший ликвидатор был слегка рассредоточен. Держа в правой руке поднос со свежезаваренным кофе и идеальными круассанами, он поднялся на второй этаж. Ему нужно было обсудить с Люси планы на воскресный фестиваль, и его мысли были полностью заняты делами. Дойдя до двери её спальни, Аластор, абсолютно уверенный, что Люси уже встала, совершил непростительную для профессионала ошибку. Он просто нажал на позолоченную ручку и шагнул внутрь, напрочь забыв постучать. Дверь тихо открылась, и Аластор замер как вкопанный. Его вежливая улыбка на долю секунды застыла. Люси только что вышла из смежной ванной комнаты. Окутанная облаком теплого пара, миниатюрная блондинка стояла посреди залитой солнцем спальни абсолютно без одежды. Её длинные золотистые волосы были влажными, а капли воды красиво поблескивали на хрупких плечах и светлой коже. В комнате на мгновение повисла звенящая, оглушительная тишина. Ярко-голубые глаза Люси встретились со взглядом застывшего на пороге Аластора. Прошло ровно две секунды полного оцепенения. — А-А-А-А-А-А-А-А!!! — особняк содрогнулся от пронзительного, оглушительного девичьего визга. Люси вспыхнула до корней волос, становясь пунцово-красной. С молниеносной скоростью, которой позавидовала бы даже Ниффти, она рванула с кровати большое махровое полотенце и судорожно обернула его вокруг своего хрупкого тела, прижимая локти к груди. Но стыд и паника мгновенно сменились чистейшей, ураганной яростью. — ВЫЙДИ!!! УБИРАЙСЯ!!! — закричала Люси, и её взгляд упал на прикроватную тумбочку. Не раздумывая ни секунды, она схватила первое, что попалось под руку — пухлую диванную подушку с вышитым утенком — и с размаху запустила ею в Аластора. Подушка с мягким стуком отскочила от его груди, но Люси было уже не остановить. В помощника по дому полетел тяжелый глянцевый журнал, за ним — пластиковый флакон с лосьоном, а следом — пара мягких домашних тапочек. — Стучаться надо, идиот!!! — верещала Люси, её растрепанные золотистые волосы летали из стороны в сторону, а глаза метали настоящие грозовые молнии. Аластор, проявляя чудеса координации, виртуозно уворачивался от летящих снарядов. Держа поднос одной правой рукой, он изящно уклонился от крема для тела и поймал летящий в лицо блокнот краем подноса. Бледные щеки киллера тоже слегка окрасились непривычным румянцем. — Ох, тысяча извинений, дорогая леди! Моя оплошность! Дико извиняюсь! — быстро проговорил Аластор, спешно сдавая назад в коридор. Он ловко поймал налету второй тапочек, аккуратно поставил поднос с кофе прямо на комод у двери и, продолжая натянуто улыбаться во все тридцать два зуба, поспешно потянул ручку на себя. — Кофе… на комоде! Обсудим дела в гостиной! Самого чудесного утра! — выпалил он и с грохотом захлопнул дверь с обратной стороны. Оказавшись в пустом коридоре, Аластор, перед которым трепетал весь криминальный мир мегаполиса, тяжело прислонился спиной к стене и шумно выдохнул. Его сердце бешено колотилось — и вовсе не от страха перед пулями Вокса. Вспомнив хрупкий, изящный силуэт Люси в лучах утреннего солнца, бывший киллер поправил воротник рубашки и тихо, искренне рассмеялся в кулак, качая головой. Этот отпуск в провинции определенно становился всё более… интригующим. Примерно через полчаса атмосфера на кухне напоминала затишье перед новым взрывом. Аластор, уже полностью вернувший себе маску абсолютного спокойствия, стоял у плиты и неторопливо помешивал какао. Хаск сидел за столом, лениво просматривая план мероприятий, а маленькая Чарли увлеченно кормила плюшевого утенка невидимым печеньем. Шорох шагов на лестнице заставил всех обернуться. В кухню вошла Люси. Она уже была полностью одета в легкий летний сарафан, но её лицо до сих пор оставалось пунцовым от стыда, а золотистые волосы были завязаны в тугой, строгий пучок — видимо, чтобы хоть как-то вернуть себе деловой вид. Она упорно смотрела исключительно в пол, стараясь избегать взгляда своего безупречного помощника по дому. — Доброе утро еще раз, леди Люси! — Аластор повернулся к ней, и его голос зазвучал с подчеркнуто галантно, хотя глаза искрились откровенным весельем. — Ваш кофе... надеюсь, он не успел окончательно остыть на комоде? Люси молча прошла к столу, забрала чашку и тихо, сквозь зубы процедила: — Утро... доброе. Кофе отличный. Спасибо. Хаск, который обладал феноменальным чутьем на чужие косяки и слышал утренний грохот со второго этажа, тут же оторвался от бумаг. Суровый водитель прищурился, переводя взгляд с пунцовой хозяйки на подозрительно сияющего босса, и на его хмурой физиономии расплылась ехидная ухмылка. — Ну и ну, — пробасил Хаск своим низким, надтреснутым голосом, делая глоток чая. — Аластор, а ты, я гляжу, сегодня бодрячком. Что, босс, тактическая разведка второго этажа прошла успешно? Наткнулся на... непредвиденные обстоятельства? Аластор бросил на водителя короткий, леденящий взгляд, но Хаска, пережившего атаку Энджела Даста, это уже не пугало. Тут в разговор вмешалась Чарли. Она перевела свои огромные, кристально чистые голубые глаза на маму, а затем на Аластора. — Мама, а почему ты так громко кричала утром? — поинтересовалась девочка, забавно наклонив голову. — Я видела, как из твоей комнаты вылетел тапочек! Прямо в коридор! Мама, а почему ты бросалась в Ала тапками? Люси от такого детского допроса едва не поперхнулась своим кофе. Её щеки вспыхнули с новой силой. Она судорожно поставила чашку на стол и принялась испуганно лепетать, окончательно теряя остатки родительского авторитета: — Ох, Чарли... Нет, солнышко! Никто ни в кого не бросался... То есть, бросался, но... это была просто... случайность! Ал просто... забыл, как работают двери! Хаск откровенно заерзал на стуле, пытаясь сдержать хохот, и уткнулся лицом в ладони, а Аластор лишь изящно прикрыл рот рукой. Этот завтрак определенно заслуживал того, чтобы войти в золотой фонд их провинциальных приключений. Ближе к вечеру у ворот особняка затормозил шикарный, вызывающе дорогой спортивный кабриолет. Из него неторопливо выбрался мужчина, чей вид моментально отравил уютную атмосферу провинциального двора. Это был Валентино — крупный бизнесмен из мегаполиса, который держал сеть сомнительных ночных клубов. Высокий, худощавый, в экстравагантном бордовом пальто с меховым воротником и в розовых солнцезащитных очках, несмотря на сгущающиеся сумерки. От него за версту весло дорогим парфюмом, табачным дымом и пороком. Аластор и Хаск, сидевшие на веранде, мгновенно подобрались. Профессиональное чутье киллеров сработало синхронно: этот тип был из их «прошлого мира». Ниффти замерла у двери с тряпкой, а Люси, едва завидев гостя через окно, заметно побледнела. В её глазах промелькнула смесь страха, глубокого отвращения и бессилия. Было очевидно — хозяйка дома меньше всего на свете хотела видеть этого человека. Валентино вальяжно, по-хозяйски вошел в дом, даже не подумав разуться, отчего Ниффти яростно заскрипела зубами. — Люси, детка, — протянул он мерзким, сиплым голосом, театрально раскинув руки. — Какая глушь. Как ты вообще здесь выживаешь после смерти Лэлита? Ладно, ближе к делу. Мне нужен грандиозный праздник в моем новом клубе. Закрытая вечеринка. Много алкоголя, полуобнаженные модели, неоновые спецэффекты. Твоё агентство ведь лучшее в округе? Сделай мне красиво. Деньги не проблема. Он небрежно бросил на стол толстую пачку стодолларовых купюр. Люси выпрямилась, её хрупкая фигура дрожала от подступающей тошноты, но она нашла в себе силы твердо посмотреть ему в лицо. — Валентино, я уже говорила твоему секретарю по телефону, — её голос слегка дрожал, но звучал решительно. — Мое агентство занимается семейными торжествами, детскими днями рождения и свадьбами. С твоими... запросами и спецификой ночных клубов тебе нужно обратиться в другое место. Мегаполис полон таких агентств. Мы за это не возьмемся. Забери свои деньги. Валентино на секунду нахмурился, его он был недоволен её отказом. Он медленно снял розовые очки, обнажая наглые, масляные глаза, и сделал шаг к Люси, бесцеремонно нарушая её личное пространство. На его губах поползла склизкая, омерзительная усмешка. — Брось, Люси. Ты просто засиделась в своей траурной норе, — он нагло окинул взглядом её фигуру в летнем сарафане, задержавшись на декольте. Затем он наклонился к её уху и громко, смачно произнес так, чтобы слышали все присутствующие: — Знаешь, ты была бы гораздо добрее и сговорчивее в бизнесе, если бы тебя наконец как следует оттрахали. Смерть муженька плохо на тебя влияет, детка. Ты совсем засохла. В ту же секунду воздух в гостиной словно заледенел. Глаза Аластора мгновенно похолодели, а левая рука мертвой хваткой вцепилась в набалдашник трости. Его улыбка превратилась в чудовищный, смертоносный оскал хищника, готового разорвать добычу на куски. Хаск, стоявший у косяка, молниеносно сжал кулаки, а его карие глаза налились бешеной, первобытной кровью. Профессиональный водитель, привыкший ломать кости врагам синдиката, сделал шаг вперед, готовый прямо здесь, на ковре, превратить лицо Валентино в кровавое месиво. Валентино даже не понял, что за секунду до этого подписал себе смертный приговор. И тут звонкая, оглушительная пощечина эхом разорвала звенящую тишину гостиной. Валентино от неожиданности отшатнулся, его голова резко дернулась в сторону, а розовые очки соскользнули с переносицы и с треском упали на паркет. На его холеной, бледной щеке мгновенно загорелся багровый след от хрупкой ладони Люси. Молодая вдова тяжело дышала, её миниатюрная фигура дрожала от ярости, а глаза горели таким праведным, уничтожающим гневом, какого Валентино от нее точно не ожидал. Она гордо вскинула подбородок, указывая пальцем на выход. — Убирайся, — процедила Люси ледяным, вибрирующим от ненависти голосом. — Вон из моего дома, мерзкое животное. Больше никогда не смей приближаться ко мне или к моему агентству. Лицо Валентино за секунду исказилось от бешеной, уязвленной злобы. Он судорожно вдохнул воздух, его пальцы сжались в кулаки, а в глазах полыхнуло грязное желание ударить женщину в ответ. — Ах ты, сучка... — выплюнул он, делая угрожающий шаг к Люси. Но договорить ему не дали. Аластор бесшумно вырос прямо между Валентино и Люси. Высокий, статный, он полностью закрыл собой хозяйку дома. Правая рука Аластора в безупречной бордовой манжете легла на плечо Валентино. Хватка была такой сокрушительной силы, что суставы бизнесмена жалобно хрустнули под дорогой тканью пальто. Валентино мгновенно задохнулся от боли, а весь его спесивый вид испарился, уступая место первобытному, леденящему страху перед этим «простым помощником по дому». — Дорогой мой сэр, — голос Аластора прозвучал сокрушительно спокойно, но от его интонации у Валентино мигом поползли мурашки по коже. — Кажется, прекрасная леди выразилась предельно ясно. Ваше присутствие здесь более не требуется. Позвольте мне... проводить вас до выхода Аластор изящным, плавным, но неодолимо мощным движением развернул Валентино спиной к Люси и, не разжимая стальных пальцев на его плече, повел к дверям. Хаск у косяка сделал шаг в сторону, но его карие глаза продолжали буравить Валентино взглядом палача — суровый водитель едва сдерживал себя, чтобы не добавить мерзавцу от души. Аластор распахнул входную дубовую дверь правой рукой. Валентино, полностью дезориентированный от боли в плече и парализующего страха, едва переставлял ноги. — Искренне надеюсь, что свежий провинциальный воздух освежит ваши... излишне распаленные мысли, — обволакивающим, ехидным тоном произнес Аластор. Он легким, почти невесомым, но ювелирно точным пинком лакированной туфли придал Валентино необходимое ускорение. Крупный бизнесмен кубарем вылетел на крыльцо, едва не пересчитав носом ступеньки, и растянулся на гравии дорожки, пачкая свое роскошное меховое пальто. Аластор аккуратно подхватил со стола оставленную Валентино пачку стодолларовых купюр и легким веером швырнул их прямо в лицо поднимающемуся мерзавцу. — Вы забыли свой... скромный гонорар, сударь. Самого чудесного вам вечера! И счастливого пути обратно в мегаполис! Тяжелая дверь особняка закрылась с глухим, победоносным стуком. На улице послышался судорожный рев мотора спортивного кабриолета — Валентино сбегал из города в полном ужасе, понимая, что в доме Люси завелись чудовища куда опаснее него. В прихожей воцарилась тишина. Люси обессиленно прислонилась спиной к стене, её дыхание постепенно выравнивалось. Аластор круто развернулся на каблуках, вернув своему лицу привычную галантную улыбку. — Ну вот и всё, дорогая леди Люси, — мягко произнес он. — Мусор успешно ликвидирован за пределы нашей территории. Как вы себя чувствуете? Хаск и Ниффти без лишних слов поняли, что сейчас их присутствие будет лишним. Хаск бросил на Аластора короткий, понимающий взгляд, молча кивнул и, тяжело ступая, направился в гостевое крыло. Ниффти, напоследок бросив сочувственный взгляд на хозяйку, тихонько засеменила следом. В гостиной воцарилась глубокая, почти осязаемая тишина. Напряжение, державшее Люси всё это время, наконец лопнуло. Её хрупкие плечи судорожно взрогнули, и она бессильно опустилась на мягкий диван, спрятав лицо в ладонях. Длинные волосы рассыпались по плечам. Слезы обиды, злости и накопившейся за три года усталости беззвучно потекли сквозь пальцы. Она слишком долго была сильной ради Чарли, ради компании, но мерзкие слова Валентино вскрыли старые раны. Аластор бесшумно подошел ближе. Он аккуратно поставил свою трость у кресла и опустился на диван рядом с ней, сохраняя уважительную дистанцию. Его улыбка сейчас была мягкой, лишенной какого-либо ехидства, а в карих глазах светилось глубокое, искреннее сочувствие. — Дорогая Люси, — мягко сказал он. — Всё уже позади. Этот ничтожный человек больше никогда не посмеет осквернить порог вашего дома. Вы дали ему великолепный отпор. Люси судорожно выдохнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони, и подняла на него глаза полные боли. — Спасибо вам, Аластор... — её голос дрожал. — Если бы не вы и Хаск, я не знаю, что бы он сделал. Валентино... он ужасен. Он знал Лэлита, они пересекались по бизнесу в мегаполисе. После аварии Валентино несколько раз намекал, что без мужа я никто, что моя компания прогорит, и что мне нужен «покровитель»... Я сбежала в этот городок, чтобы спрятать Чарли от этой грязи, от этих циничных людей. Я думала, что построила здесь безопасный мир, но прошлое всё равно настигло меня. Она нерешительно протянула руку и робко коснулась ладони Аластора. Её пальцы были холодными от пережитого стресса. — Знаете... когда вы утренним ураганом ворвались в мою жизнь, я испугалась вашей улыбки. Но сейчас... — Люси тепло и открыто посмотрела ему прямо в душу, — я впервые за три года чувствую себя в абсолютной безопасности. Как будто за моей спиной выросла каменная стена. Я вижу, что вы, Хаск и Ниффти — необычные люди. У вас есть свои тайны, вы бежите от чего-то опасного, я ведь права? Но мне всё равно, кем вы были в мегаполисе. Я доверяю вам, Аластор. Полностью. Аластор замер. Её хрупкие, теплые пальцы на его ладони дарили ему странное тепло. Он, первоклассный ликвидатор синдиката, привыкший к тому, что его имя вызывает лишь ужас и трепет, сейчас смотрел на женщину, которая знала о его опасной ауре, но всё равно смотрела на него с абсолютным, безграничным доверием. Лед вокруг его сердца, ковавшийся годами в криминальном мире, окончательно дал трещину. Аластор аккуратно повернул руку и мягко, но уверенно сжал её ладонь в своей. Его улыбка стала шире, и в ней полыхнула опасная, смертоносная преданность прирожденного защитника. — Вы удивительно проницательны, моя дорогая Люси, — тихо произнес он. — У нас действительно сложное прошлое. И в мегаполисе остались те, кто считает нас своими врагами. Но отныне это не имеет значения. Ваше доверие — это высшая награда, которую я когда-либо получал. Обещаю вам: пока я дышу, ни одна тень из прошлого, будь то Валентино, или те, кто ищет меня, не посмеет причинить вред вам или маленькой Чарли. Этот дом — наша общая крепость. И я уничтожу любого, кто попытается её разрушить. Люси робко улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, как внутри разливается долгожданное тепло. В эту ночь, в полумраке провинциальной гостиной, бывший палач и ранимая вдова окончательно заключили свой самый главный, нерушимый союз.