Когда мы не знали

Снаружи было прохладно. Остановившись у самого выхода, Ремус подставил лицо ветру. Он глубоко вдохнул, и в груди слегка закололо. Приятно. Осторожно спустился на первую ступеньку. Ноги слушались плохо, и каждый шаг отдавался слабой болью в суставах, но желание прогуляться помогало двигаться дальше. Трость, которую мадам Помфри настоятельно рекомендовала использовать в первые несколько дней после «неудачных» ночей, стучала по каменным плитам. Далеко впереди, на склонах, ведущих к Черному озеру, маячили две фигуры. Джеймс и Сириус явно не собирались идти спокойным шагом. Поттер бежал спиной вперед, активно жестикулируя и что-то громко доказывая. Сириус на ходу закидывал голову и смеялся. Этот звук долетал до Ремуса отдельными звонкими обрывками. В какой-то момент Блэк ускорился, пытаясь зацепить Джеймса за плечо или подставить ему подножку. Тот увернулся, едва не повалившись в траву, и они оба побежали дальше, толкая друг друга локтями. Со стороны они казались двумя щенками, впервые выпущенными на волю после долгой зимы. — А погодка сегодня ничего, — тихо сказал Питер. Он шел справа и явно пытался начать разговор, чтобы отвлечь Ремуса от его мыслей. — Согласен, Пит. Даже шарф можно наконец не наматывать до самых глаз. Питер хмыкнул. Он не стал спрашивать, как тяжело ему идти и не нужно ли Ремусу присесть на ближайший камень. Вместо этого он просто чуть сократил дистанцию и слегка выставил локоть, чтобы другу было удобнее за него ухватиться, если нога вдруг подогнется. Когда они поравнялись с участком, где плиты сменились мягкой почвой, идти стало сложнее. Трость слегка проваливалась в землю. Питер притормозил, внимательно глядя под ноги Ремусу. В карманах его куртки что-то негромко позвякивало при каждом движении. Ремус прислушался к этому звуку и понял, что это конфеты. От этой глупой мысли стало как-то проще идти дальше. Сириус уже убежал далеко вперед, но Ремус все равно чувствовал на себе его взгляд. Бродяга оборачивался чуть ли не каждые полминуты. Делал вид, что хочет поправить волосы — ветер их и правда трепал, — или что засмотрелся на замок. Но Ремус-то знал. Эта странная договоренность, которая повисла между ними еще в спальне, когда его рука касалась бедра друга... она правда никуда не делась. На этот раз Сириус не стал притворяться, что ничего не было. Ремус тоже. Вот Сириус остановился на вершине холма. Черная кожанка хлопала на ветру, волосы лезли в глаза. Он повернул голову и посмотрел прямо на Ремуса. Даже с такого расстояния Люпин прочитал этот немой вопрос: «Ты как там? Идешь вообще?» Ремус чуть приподнял трость — мол, все в порядке, я справляюсь. Сириус тут же заметно расслабился, хмыкнул и рванул вниз по склону догонять Джеймса. Словно пес, честное слово. А тот уже успел добежать до самого озера и орал что-то про ледяную воду. — Сириус сегодня сам не свой, — заметил Питер, провожая ужаленного в попу пса взглядом. — Весь вечер на нервах был, пока тебе с рунами помогал. Ты знаешь, Лунатик, он ведь три раза перечитал главу про какую-то там руну, прежде чем к тебе подойти. Представляешь? Добровольно. Учебник читал. Три раза. Сириус. Ремус на секунду сбился с шага. — Три раза? Зачем? — Наверное, не хотел перед тобой облажаться, — Питер просто пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся. Ремус почувствовал, как к лицу прилила кровь. Уши запылали, а на губах невольно появилась глупая улыбка, которую никак не получалось спрятать. Он опустил голову, глядя под ноги, и пробормотал что-то про то, какой Сириус дурак. Спуск к озеру в этот раз казался бесконечным. Трость то и дело проваливалась в мягкую, влажную землю, и Ремусу приходилось часто останавливаться. Он делал вид, что просто любуется тем, как солнце подсвечивает воду, хотя на самом деле у него просто дрожали колени от усталости. Питер шел рядом, не задавал лишних вопросов и удивительно терпеливо подстраивался под его рваный темп. В какой-то момент, когда Ремус совсем неудачно оступился на выпирающем из земли корне, друг просто и как-то очень вовремя подставил плечо, помогая удержать равновесие. — Почва еще совсем сырая, — негромко пропищал Питер, придерживая Ремуса за локоть. — Ноги так и разъезжаются, того и гляди впишешься носом в грязь. — Спасибо, Пит, — выдохнул Ремус. Он действительно прилично устал, пока они добирались до низа. Он поднял голову и посмотрел на берег. Там уже вовсю кипели дурачества. Джеймс успел скинуть верхнюю одежду прямо на песок, оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами. Он то и дело взмахивал палочкой, пытаясь заставить плоские камни не просто прыгать по воде, а делать это бесконечно. Получалось так себе. Три-четыре скачка, и все. Джеймс злился, чесал затылок и снова взмахивал палочкой. Сириус же сидел на корточках. Он методично выбирал из кучи гравия самые подходящие железки и запускал их в озеро, щурясь от бликов на воде. Когда они наконец дотащились до берега, Ремус с огромным облегчением опустился на старое поваленное дерево. Это бревно лежало здесь уже сто лет, обветренное и шершавое, и за время их учебы стало чем-то вроде их официального штаба на природе. Ремус прислонил трость к стволу и начал медленно разминать пальцы. Ладонь затекла от того, как сильно он сжимал свою инвалидную деревяшку. Через минуту к ним подскочил запыхавшийся Джеймс. Вид у него был совершенно растрепанный, очки съехали набок. — Вы пропустили самое интересное! — громко объявил он, вытирая лоб рукавом. — Мы пытались заколдовать гигантского кальмара, чтобы он высунулся. Представляете? Он даже не пошевелился! Просто проигнорировал нас. — Вот же ленивая скотина, — вставил Питер, поддакивая. Он уже устроился на траве, скрестив ноги, и начал разворачивать конфеты, которые всю дорогу звенели у него в карманах. — Может, у кальмара просто нет настроения для твоих нежностей, Сохатый? — Ремус слабо улыбнулся. Хохотнув, Джеймс плюхнулся на песок рядом с Питером и тут же переключился на квиддич. Он начал чертить пальцем на влажной земле какие-то круги и стрелки, объясняя друзьям новую тактику игры, которую разрабатывал несколько минут назад. Сириус поднялся, несколько раз хлопнул ладонью о ладонь, стряхивая прилипший песок, и медленно пошел к бревну. Он не стал садиться с краю или устраиваться на траве рядом с остальными. Вместо этого он буквально втиснулся в свободное пространство рядом с Ремусом, заставив того немного подвинуться. Они сидели так плотно, что Ремус чувствовал каждое движение Сириуса. Обычно тот не мог усидеть на месте ни секунды, постоянно дергался или жестикулировал, но сейчас вдруг угомонился. Напряжение, которое так явно ощущалось между ними еще в спальне, выветрилось. Сириус просто прижался своим плечом к плечу Ремуса и чуть склонил голову. Тот уловил запах его волос, пропитавшихся озерным воздухом. Это не была его обычная дружеская липучесть. Другое. Более настойчивое, даже собственническое. Сириус словно пытался занять как можно больше места в пространстве Ремуса, прорасти в него. Так по-глупому. Ремус помедлил секунду. Он посмотрел на Джеймса. Тот, не замечая ничего вокруг, увлеченно рисовал на песке схемы полетов, доказывая преимущество своей новой тактики. Питер кивал, делая вид, что понимает, о чем речь, но в какой-то момент он поднял голову и посмотрел прямо на них. Их взгляды встретились. Ремус понял, что Питер все видит. Он знал о них гораздо больше, чем они были готовы признать вслух. Он видел эти долгие взгляды, и понимал, почему тем утром они спали в одной кровати. Но Питер ничего не говорил. Он просто спокойно отвел глаза и снова уставился на рисунки Джеймса. Это молчаливое понимание дало Ремусу чувство безопасности. Он поднял руку, помедлил секунду и обнял Сириуса за талию, притягивая его к себе. Куртка Бродяги была холодной и немного влажной, но под слоями ткани Ремус почувствовал, как сильно бьется его сердце. Сириус вздрогнул от неожиданности, но тут же обмяк в попытках расслабиться. Он почти полностью перенес свой вес на Ремуса, спрятав нос в воротнике его старого колючего свитера. Это выглядело странно. Наследник древнего чистокровного рода сейчас просто уткнулся в плечо оборотня-полукровки. А ему, судя по виду, больше ничего и не нужно. — Хорошо, — почти в самое ухо прошептал Сириус. — Да, — так же тихо ответил Ремус. Он обхватил его чуть крепче. — Очень хорошо. Над озером быстро темнело. Синий сумрак понемногу глотал очертания берега. В воде отражались окна Хогвартса. Яркие. Как будто звезды упали в воду. Джеймс вдруг вскочил на ноги, что-то весело выкрикнув. Питер, сидевший до этого тихо, уставился на него с нескрываемым восторгом, а потом они перевели взгляд на бревно. Сириус это заметил и как-то инстинктивно еще глубже зарылся носом в плечо Ремуса в желании спрятаться. Он явно ждал реакции Джеймса. Ну, на то, что он так плотно прижимается к Ремусу. Сильнее, чем обычно в их братских объятиях. Для Бродяги мнение Сохатого значило слишком много, и сейчас он, кажется, всерьез опасался, что друг увидит в этой их близости что-то лишнее. Но Джеймс ничего такого не увидел. Вообще ничего. Для него не существовало никаких подтекстов. В его мире, ограниченном придуманным им же кодексом Мародеров, друзья просто обязаны были так дружить. — Это что еще такое? А почему вы дружите без нас?! — выкрикнул Джеймс. В его голосе не было ни капли издевки, только искренняя обида мальчика, которого не позвали играть в песочницу. Он в два прыжка преодолел расстояние до бревна и с размаху уселся рядом с Сириусом. Поттер притерся к нему так же плотно, как сам Сириус до этого прижимался к Ремусу, и по-хозяйски закинул руку Бродяге на шею. Разница была только в том, что у Джеймса это вышло по-дружески грубо. И выглядело это ужасно нелепо. А выражение лица Сириуса... Там было все сразу и ничего конкретного. Глаза вытаращены, рот приоткрыт — он явно не знал, смеяться ему или что делать? Глядя на эту картину, Ремус не смог сдержать смех. — Хвост, ну ты чего там застрял? Иди к нам, что как неродной! — Джеймс активно замахал свободной рукой, подзывая Питера. У Питера не было шансов. Раз Сохатый позвал — надо идти. Он поднялся с травы, отряхнул штаны и, неловко переминаясь, направился к ним, гадая, куда ему теперь втиснуться в этой куче. Он боком примостился с края, рядом с Ремусом. Старое бревно протестующе скрипнуло под тяжестью четырех парней, но выдержало. — Тесновато, — недовольно пробормотал Сириус, но даже не попытался отодвинуться. Наоборот, он еще сильнее вжался в бок Ремуса, потому что с другой стороны его нещадно пихал локтем Джеймс, пытающийся устроиться поудобнее. — Зато тепло, — отозвался Поттер, закидывая голову и глядя на первые звезды. Чтобы Сириус уж так сильно не бурчал, Ремус сжал его талию скрытым от других движением. Джеймс болтал без умолку, иногда перекидывался с Сириусом плоскими камешками, иногда вставал и показывал какой-нибудь новый прием на метле — в воображении, конечно. Так они и просидели до темноты.