Вне судебного протокола

Шесть сорок пять утра. Я стоял перед зеркалом, сражаясь с галстуком, который казался мне удавкой. В итоге я просто завязал его как попало, накинул строгий (по моим меркам) темно-синий пиджак и пригладил розовые волосы, пытаясь придать себе вид серьезного юриста. Офис «Мин групп» располагался на верхнем этаже небоскреба в Каннаме. Стекло, сталь и звенящая тишина. Когда я вошел в приемную, Юнги уже был там. Он стоял у панорамного окна с чашкой кофе, и на нем не было ни единой морщинки. — Опоздал на две минуты, — произнес он, не оборачиваясь. — Мои часы показывают 6:58, — парировал я, проходя в центр зала. Юнги медленно повернулся. Его взгляд прошелся по моему узлу галстука, задержался на расстегнутой верхней пуговице рубашки и, наконец, остановился на моих глазах. — Твои часы льстят твоему эго, Пак Чимин. Пройдем в кабинет. У нас много работы. Его кабинет был похож на ледяную пещеру: минимализм, идеальный порядок и тяжелый, почти осязаемый запах альфы. Я сел на край кожаного кресла, чувствуя, как мои собственные инстинкты омеги начинают подавать сигналы тревоги. Мой запах — обычно легкий, спелый персик — от нервов стал слаще, и я надеялся, что Юнги этого не заметит. — Твое первое задание, — он бросил на стол толстую папку. — Здесь показания свидетелей по делу о мошенничестве. Нужно найти несостыковки. Срок — два часа. Я углубился в чтение. Прошел час. Другой. Юнги работал напротив, изредка поскрипывая пером ручки. Тишина в кабинете становилась невыносимой. Каждый раз, когда он двигался, волна его аромата — горького кофе с нотками древесины — накрывала меня, заставляя мысли путаться. — Я закончил, — выдохнул я, захлопывая папку. — Свидетель Ли врет. В три часа дня, когда, по его словам, он видел подсудимого, тень на записи с камер падает под углом 45 градусов, что соответствует пяти часам вечера. Его показания сфабрикованы. Юнги поднял голову. В его глазах на мгновение мелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на... уважение? Но он тут же скрыл это за маской безразличия. — Неплохо. Но ты забыл проверить алиби его жены. — Я не забыл! — я вскочил с места, подаваясь вперед и опираясь ладонями о его стол. — Я просто не успел озвучить! Почему вы вечно ведете себя так, будто я пустое место? Юнги тоже встал. Он был выше, и его запах внезапно усилился, заполняя всё пространство между нами. — Потому что в этом бизнесе «почти» не считается, Чимин, — он обошел стол, сокращая дистанцию. — Твой характер мешает тебе видеть детали. Ты слишком эмоционален для омеги-юриста. — Омеги-юриста? — я почувствовал, как внутри всё вспыхнуло. — Так вот в чем дело? Вы думаете, если я омега, то я должен сидеть тихо и ждать, пока альфы решат мою судьбу? Я сделал шаг навстречу, не желая отступать. Мы стояли так близко, что я чувствовал жар его тела. Мой инстинкт бунтаря боролся с моей внутренней омегой, которая предательски нашептывала, что этот альфа — самый сильный из всех, кого мы встречали. Юнги внезапно наклонился к моей шее. Я замер, перестав дышать. Его нос находился в сантиметре от моей пульсирующей вены. — Твой запах, — прошептал он, и его голос пробрал меня до костей. — Он кричит о том, как сильно ты злишься. И о том, как сильно ты... взволнован. Он резко отстранился, его глаза потемнели. — Иди к себе, Чимин. Приведи в порядок мысли и свой галстук. И никогда больше не смей повышать на меня голос в этом кабинете. Я вылетел из кабинета, чувствуя, как горят щеки. Сердце колотилось так быстро. «Чертов Мин Юнги», — думал я, прислонившись спиной к холодной стене в коридоре. — «Он играет со мной. Но я не позволю ему победить». Достав телефон, я быстро набрал Тэхену: «Тэ, он сумасшедший. И пахнет так, что я забываю, как дышать. Кажется, эта стажировка убьет меня раньше, чем я получу диплом». В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и я услышал холодный голос Юнги: — Чимин, кофе. Без сахара. Живо. Игра началась. И, кажется, ставки в ней были гораздо выше, чем просто зачет по практике.