Вне судебного протокола

Стрелки часов на стене офиса неумолимо приближались к полуночи. Весь этаж уже давно погрузился в темноту, и только в кабинете Юнги горела настольная лампа, отбрасывая длинные тени на стеллажи с кодексами. — Если я прочитаю еще хоть одну страницу об офшорных счетах, я ослепну, — пробормотал я, потирая виски. Я сидел на полу прямо на ковре, окруженный горой распечаток. Спина затекла, а голова гудела. Юнги сидел в своем кресле, откинув голову на подголовник. Его пиджак висел на спинке стула, галстук был развязан, а рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая те самые вены на предплечьях, о которых с таким придыханием говорил Тэхен. — Юрист, который жалуется на чтение — это как хирург, который боится крови, — не открывая глаз, отозвался Юнги. — Пей кофе, Пак. Мы должны закончить этот иск к утру. Я посмотрел на свою пустую чашку и вздохнул. Вставать не хотелось, но его тон не терпел возражений. Я поднялся, слегка пошатнувшись от усталости, и поплелся к кофемашине в приемной. — Вам как обычно? Горький, как ваша душа? — съязвил я, дотронувшись до ручки двери. Юнги открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. В полумраке его взгляд казался почти золотистым. — Чимин. Иди сюда. Я замер с чашкой в руках. Его голос изменился — в нем не было привычного холода, только странная, вибрирующая низкая нота. Я медленно подошел к его столу. — Поставь чашку. Я послушно опустил чашку на стол. Юнги резко подался вперед и перехватил мое запястье. Его пальцы были горячими, и контакт кожа к коже отозвался во мне электрическим разрядом. — Твои запах, — тихо произнес он, притягивая мою руку ближе к своему лицу, словно пытаясь уловить запах от пульса. — Он усилился. У тебя скоро течка? Я сглотнул, чувствуя, как по телу разливается слабость. — Я... я, у меня есть блокаторы в рюкзаке. Запах омеги — сладкий, манящий, с оттенком спелого персика — начал заполнять пространство, смешиваясь с его тяжелым ароматом кофе. Это было опасное сочетание. Вдвоем в запертом офисе ночью со сладким запахом — это все равно что прыгать в клетку к голодному льву. Юнги не отпускал мою руку. Он смотрел на мое запястье так, будто хотел уткнуться носом, но вместо этого медленно провел большим пальцем по моей коже. — Ты слишком беспечен, — прошептал он, и его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. — Ты понимаешь, что сейчас со мной делаешь? Твой запах так и просит, чтобы тебя прижали к этому столу и заставили замолчать. — Так заставьте, — выдохнул я, сам не веря своей дерзости. Азарт и усталость смешались в дурманящий коктейль. — Или великий адвокат Мин боится не совладать с собой? Юнги резко встал, не выпуская моей руки, и одним движением сократил расстояние между нами до минимума. Я оказался прижат спиной к краю его массивного стола. Его дыхание обжигало мою щеку. — Ты играешь с огнем, Чимин-а, — его голос стал совсем хриплым. — Я не боюсь не совладать с собой. Я боюсь, что если я начну, я не смогу остановиться. Его свободная рука легла мне на талию, притягивая ближе. В этот момент я понял, что вся моя дерзость — лишь маска. Рядом с ним я чувствовал себя крошечным, но в то же время... на своем месте. Телефон на столе внезапно разразился громкой мелодией — входящий звонок. Юнги замер. Мы стояли в сантиметре друг от друга, тяжело дыша. Он медленно закрыл глаза, с силой выдохнул и отпустил меня, отходя на шаг назад. — Забери свой рюкзак, — бросил он, потянувшись к телефону, его голос снова стал ледяным, но рука, которой он тянулся к трубке, заметно дрожала. — На сегодня всё. Я отвезу тебя домой. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и почти выбежал из кабинета. Мое сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь небоскреб. Этой ночью я понял две вещи: первое — Юнги не такой уж безразличный робот. И второе — я в огромной беде. Потому что мне до безумия захотелось, чтобы он всё-таки не останавливался.