Осколки любовного проклятия

Удивительно и донельзя странно. Лань Сичэнь всю жизнь считал себя предусмотрительным человеком. Почти до педантизма. Почти до проблем в быту. В школьные годы он собирался сам во все поездки. Сказывалась практика сбора младшего брата, который не сразу осознал, зачем ему с собой носить сумку с принадлежностями... (Ванцзи действительно незачем: он запоминал слова учителей с первого раза и навсегда. Как и записи. Как и книги. Как и разговоры.) В более зрелом возрасте Лань Сичэнь не любил хаос, даже творческий. А уж когда сам начал преподавать в Академии, с извечными толпами подростков, их неприятностями, сумбуром и странным весельем, то... В его кабинете с той поры можно было найти что угодно, от пластырей до глюкометра, от снэков до иголки с нитками, с недавних пор – от книг по археологии до универсального противоядия. Парень его младшего брата умудрялся влипать в неприятности в десять раз чаще, чем все люди на памяти Сичэня до него за всю жизнь. И эта собранность всегда всех слегка напрягала. Ведь никому не нравится, когда их поправляют в разговоре – или поправляют полотенце на ручке духового шкафа до идеальной ровности. Однако, сидя на стуле в этом странном доме, он с безмерным удивлением выслушивал, как его распинают за беспечность: – Нет, я всё могу понять... Суета, малолетки, Вэй Ин, в конце концов, десятерых стоит! Но это же не повод... Знаете, сколько полос у вас на пальцах? – Его крепко ухватили за ладонь, сжали пальцы и как-то беззащитно обвинительно подвели итог: – Семь. То есть вы регулярно травмируетесь, и что? Плевать хотели? И не говорите мне, что у вас нет пластыря в сумке! – Есть, – легко согласился Лань Сичэнь, перехватывая чужие холодные руки, накрывая сверху своими, согревая – или успокаивая. Или всё вместе: – Я просто... Не обращал внимания. – Зато кто-то вот обратил, – хмуро подвёл итог Цзян Ваньинь, во взгляде которого отразились смешанные чувства по поводу его жеста. С сожалением выпустил эту ведьму из рук. Буквально и фигурально. Цзян Ваньинь тотчас отошёл, точнее сказать – отлетел в другой конец дома, к скрытому за шторкой уголку кухоньки. Буквально пара шкафчиков со столешницей, раковина и навесные полочки. И электрическая мини-плита. С зубастой рожицей на боку. – Вы собрались... готовить? – Лань Сичэнь запнулся, оглядывая выложенные на стол продукты: грибы, зелёный лук, шпинат, миндаль, тесто – упругий шар в прозрачной плёнке – перец, сливки, оливковое масло. – Зелье? – неуверенно предположил. – Отвар? – Суп, – фыркнул Цзян Ваньинь и ткнул стеблем лука-порея в часы: те показывали начало пятого утра. – Во-первых, сон мы всё равно пропустили. Во-вторых, раньше полудня, как минимум, Вэй Ин нам информацию не подгонит... Потому у нас есть время позаботиться о насущных делах для поддержания жизнедеятельности. Возражения? – Стебель лука-порея обвинительно переместился в его сторону. Лань Сичэнь поднял руки в жесте сдавшегося в плен: – Никаких. – Супер. – Могу я, в таком случае, вам помочь? – Он встал и подошёл ближе. Не специально, просто не в силах был держать дистанцию, особенно, когда уже успел почувствовать в своём поле этого невозможного человека... ведьму. Впрочем, не важно? С самого первого взгляда и до сих пор он едва помнил, что находился рядом из-за проклятья, потому что находиться рядом хотелось и без него. Вообще без условий. И какой-то особой причины. – Нарезать что-то? – Если обещаете не травмировать пальцы. – Не то приворожите? – Прокляну. Смех этого мужчины рассыпался по комнате светлячками. Цзян Чэна так и подмывало кинуть простенький эффект в пространство, чтобы ловить отголоски и смотреть. Смотреть, как нежные волны сталкиваются друг с другом, переплетаются и оседают искристой полупрозрачной вуалью. Ну, любил он такие штуки, что уж. Но, конечно, не стал мельтешить и смущать своего, э-э, гостя такими спецэффектами. В конце концов, он вовсе не был уверен, насколько устойчива психика Лань Сичэня. Одно дело, по человеческим меркам, — просто знать о потусторонних вещах, с незначительным влиянием и поверхностным считыванием, совсем другое – погружаться с головой. А у него в доме – он с опаской огляделся по сторонам – можно было не просто погрузиться, а ещё и утонуть до кучи. – Ц-ц, зараза. – Нож соскользнул и вместо стебля лука задел острым краем палец. Впрочем, кровь ведьмы не течёт так, как у обычного человека, а собирается кровавой кляксой и развеивается по ветру. – А сами-то, – Лань Сичэнь укорил лишь кратко и мягко, хотя вполне мог бы на его предыдущую тираду ответить своей. – Пластырь? – Лучше клей. – Он махнул рукой в сторону шкафчика над кроватью. – Кровавая луна сегодня намекает. Будет здорово, если в ближайшие сутки эта рана будет единственной неприятностью... – Считаете, что есть какая-то существенная... угроза? Мужчина ловко обработал порез спиртовой салфеткой, а затем аккуратно выдавил каплю золотистого клея поверх разреза – она растянулась в нить и легла так ровно, как даже в теории было невозможно. – Ну, я ведьма, а не оракул. – Цзян Чэн пожал плечами, и от этого жеста с одного из них футболка коварно сползла. – Знаки нехорошие, но не трагичные. Лань Сичэнь, надо отдать ему должное, принимал все новости крайне спокойно. – У вас-то самого есть предположения?.. Даже если не о том, кто вас зовёт, хотя и это тоже. Но хотя бы место... Почему коридор? – Думал об этом. – Мужчина вернулся к мерному шинкованию шпината; нож стучал по доске размеренно, а движения оказались скупыми и чёткими, как у профессионального повара: смотреть не насмотреться. – Коридор второго этажа довольно уединённый. Рядом кабинеты администрации, поэтому дети обходят их стороной. Есть живой уголок. Ну, как. Просто мини-сад, за которым ухаживает пара-тройка человек. Хорошее место для медитации. Отдыха. Есть выход на площадку... по сути, на крышу первого этажа. О ней мало, кто знает. – Удобно сбегать. – Он небрежно скинул на сковородку лук и нарезанный шпинат, принялся помешивать деревянной лопаткой. – Ладно. То есть, скорее всего, кто-то из коллег, не дети. – Определённо. Вы думали иначе? – О, вы удивитесь, как часто дети влипают... во всякое такое. – Он вздохнул, сводя лопатки вместе, надеясь избавиться от покалывания в спине. – Они же... – Неугомонные? – предположил Лань Сичэнь. – Нет. То есть, да, и это тоже. – Цзян Чэн фыркнул, перемалывая в блендере то, что успел потушить: по воздуху поплыл тонкий аромат жареного лука, чеснока и зелени. – Хотел сказать, они откликаются на потустороннее охотнее. Легче. С любопытством. – Ах, вы об этом. Примерно как ваш... друг? – Вы про Вэй Ина? – Он насмешливо глянул, пытаясь подцепить в золотистых глазах истоки этого вопроса. – Он не мой друг. – А кто? – не тушуясь, Лань Сичэнь подошёл ближе, отодвинул в сторону блендер, скользнул пальцами по запястью. – Что вы... – И как-то сразу стало глупо заканчивать вопрос, потому что, когда тебя прижимают к столешнице так – всем телом, с нахальной уверенностью, то всё, в целом, ясно. – Да брат он мой, небеса прости. Названый... приёмный... как там правильно?.. – Как интересно, – тёплый шёпот коснулся оголённого плеча. – Могу ещё задать вопрос? – Вот вы!.. Да спрашивайте уже, гуй вас дери!