Осколки любовного проклятия

Цзян Чэн, конечно, знал, что был слепым во всём, что касалось ухаживаний, комплиментов и флирта. В противовес брату. Тот, не тушуясь, подкатывал ко всем и всегда, особенно если, на его взгляд, человек был вполне в настроении поддержать. Вот дальше дело заходило крайне редко. Он фыркал каждый раз, когда Вэй Ин отвешивал комплименты проходящим мимо девушкам: хоть миленьким и обаятельным, хоть дерзким и нахальным. Потому что истинную страсть Вэй Ин питал к науке и раскопкам. И Лань Ванцзи. Впрочем, как на вкус Цзян Чэна, последний вполне походил на безжизненную мумию, почти один-в-один! Да, брат бы убил его, скажи он это вслух. Он и не пытался. Просто нынче фыркал на то, как Вэй Ин отвешивает комплименты своему парню – на удивление топорно, как будто разом разучился складывать слова в предложения. И всё же, даже с таким бэкграундом, он сразу понял, что Лань Сичэнь... Нет, не флиртует. Обозначает намерения. А потому ожидал вопрос какой-нибудь личный или провокационный – ну, что-то такое! Вовсе не: – Могу я сделать вам массаж? Его мягко развернули, большие пальцы прошли вдоль позвоночника, мягко надавливая. Цзян Чэн уже собрался возмутиться такому самоуправству, как мужчина костяшкой надавил на зажим, и он смог только выдохнуть от боли, инстинктивно отстраняясь: – Охуеть просто!.. – Зажим от сидячей работы, – тоном эксперта подтвердил Лань Сичэнь: – Ну, или от варки зелий, полагаю, принцип не сильно отличается... Вот тут? – Да... блядь. А сделайте так ещё раз? – Он выгнулся, чувствуя, как под пальцами мышцы нагреваются, тепло уходит куда-то внутрь и противное покалывание, которое донимало его время от времени, растворяется. – Пиздец. – Это комплимент? – Он самый. Кто бы сказал ещё неделю назад, что однажды в полночь он будет стоять в своём доме, а красивый мужик – делать ему массаж! Да он бы охуел. И не поверил. И рассмеялся. А вот, поди ты, стоит и думает, нормально ли это... А, впрочем, как же похуй. Нормальность и он в одном предложении не встречались с детства. Раннего. – Как вы вообще... – он неопределённо махнул рукой, пытаясь сформулировать вопрос. – Понял, что у вас болит спина? Сложно не заметить. – Лань Сичэнь отстранился, аккуратно расправляя футболку. Цзян Чэна моментально бросило в жар от мысли, что с ним сталось бы, будь эти руки на нём без этой преграды в виде ткани. Да блядь! – Вы так всем массаж предлагаете? – он беззлобно фыркнул, возвращаясь к варке супа: оставалось всего ничего – влить сливки, выпарить до нужной консистенции и украсить сухариками. Ну, на его вкус, ещё миндальными лепестками. – Нет, только тем, кто спасает мне жизнь, – с тенью насмешки вернули ему эту шпильку. – У вас появился стимул? – Вот это оскорбление! – рассмеялся Цзян Чэн, оборачиваясь к собеседнику. – А до этого вы были недовольны качеством оказываемых услуг? – Сдаюсь. Доволен. И даже в кой-то мере теперь благодарен этому несчастному проклятью... – Вот уж нет! – сурово отбил Цзян Чэн, отставляя кастрюльку в сторону, с распалённой конфорки. Ярко-зелёный суп, не хуже любого колдовского зелья, перестал булькать. – Никто не имеет права причинять вред другому. Не за что тут благодарить... – А если бы мы с вами без него не встретились? Вопрос упал в пространство неожиданно. Даже для Лань Сичэня. Или особенно? Он и сам не понял, в какой момент это стало его волновать. Эта встреча. Эта ведьма. Однако предельно ясно увидел в суровой непреклонности Лань Ванцзи, когда тот говорил об отношениях со своим парнем, себя. И внезапно опалило стыдом, за то, что он мягко просил брата подумать ещё раз, взвесить все риски, не торопиться... И вот же. Сам стоит в доме этого невозможного создания и не хочет уходить! Даже если бы его выгнали, вряд ли смог бы сделать и десяток шагов. Пришлось бы ночевать на скрипучей ржавой лестнице? Пожалуй. Самое ужасное, что его это не сильно-то огорчало. Разве это нормально? Наверное, должно бы пугать. – Так. Ладно. Это... – Цзян Ваньинь, задумчиво потерев переносицу, посмотрел ему в глаза. – Сказал бы я, что странно. Но ситуация вся такая. Сначала еда! В простых белых тарелках крем-суп из шпината действительно выглядел экзотично. Цзян Ваньинь от души насыпал сверху сухариков и нарвал листьев свежего шпината. И вкинул миндальные лепестки. Смотрелось хаотично и мило. – Очень вкусно. – Это действительно было так: мягкий сливочный вкус с тонкой ноткой шпината и орехов. Он никогда раньше не думал, что такая еда может ему понравится. А какая могла? Лань Сичэнь вообще мало обращал внимание на еду: в его семье не поощрялись удовольствия, в том числе телесные. И потому толком её не знал – или точнее, не знал, что может прийтись ему по вкусу, а что нет. – Сюда бы ещё грибов, – вздохнул Цзян Ваньинь, – но за ними идти недосуг. – Шампиньоны. Разрезать пополам и вырезать круглые глазки. Уварятся в мини-черепки. – Ничего себе у вас фантазия. – Его опалили восхищённо-заинтересованным взглядом. – И в чёрный юмор можете? – Конечно, но аккуратно. И с тем, кто поймёт, а не решит, что я собираю улики. – Главное, чтобы не скрывали место преступления. – Цзян Ваньинь, видимо, по привычке поднял руку к вороту, где явно что-то должно было быть – пуговица? – но наткнулся только на нить, машинально её дёрнул. – Точно, надо не забыть достать... – Пуговицу? Откуда? – Он потянулся, помогая достать остатки нитей, чтобы не мешались. – Отскочила от ступеней в сирень. Незадолго до вашего прихода. Намекала. – Цзян Чэн криво улыбнулся. – И вот такие всякие вещи нельзя оставлять так же, как кровь. Личные вещи. Мало ли. – Так давайте вернём прямо сейчас, зачем тянуть? Возникло смутное ощущение, что пуговицу надо достать. Прямо сейчас. Лань Сичэнь встал, отложил тарелку в раковину, в три широких шага пересёк комнату. Дверь не поддалась с первого раза – заело? – но со второго получилось открыть, и он шагнул наружу. Затем обернулся с вопросом: – Где именно, говорите? И не увидел ничего. Точнее, не увидел ни комнату, ни Цзянь Ваньиня. Только бесконечный, пустой провал коридора. – Я всё ждала... так долго ждала, когда ты придёшь... – Он медленно обернулся на женский голос. Девушка стояла в тени мини-сада. Растения укрывали её со всех сторон, точно палантин. Не двигалась, не пыталась приблизиться, только бормотала, как будто бы сама себе: – Почему так долго? Почему ты так долго не приходил? Кто тебя задержал?