ДВЕ ПОЛОСКИ В ОБЩЕЖИТИИ

Утро в квартире двух молодых семей началось не с кофе. Оно началось с грохота, который обычно сопровождает падение небольшого слона с лестницы, только слоном был Ники, а лестницей — стеллаж с коллекцией кроссовок, которую он собирал последние три года своей жизни. — Я ЖИВ! — донесся бодрый крик из коридора, сопровождаемый звуком осыпающихся кроссовок. — ВСЁ В ПОРЯДКЕ! ЭТО БЫЛА ТРЕНИРОВКА НА ВЫЖИВАЕМОСТЬ! Сону, который только-только начал дремать после третьего за ночь похода в туалет (кто бы мог подумать, что крошечный эмбрион размером с кунжутное семечко способен так давить на мочевой пузырь), натянул подушку на голову и глухо простонал: — Ники, если ты разбудил меня в шесть утра ради «тренировки на выживаемость», я разведусь с тобой. Официально. Через суд. В дверях спальни появилась виноватая физиономия Ники. Волосы у него стояли дыбом, на щеке красовался след от шнурка кроссовка, а в руках он держал огромную картонную коробку, на которой большими буквами было написано: «ДЕТСКАЯ КРОВАТКА-ТРАНСФОРМЕР 3-В-1. СБОРКА 15 МИНУТ. ИНСТРУМЕНТЫ В КОМПЛЕКТЕ». — Солнышко, — прошептал Ники с такой нежностью, на какую только был способен человек, только что устроивший кроссовочный апокалипсис в коридоре, — я решил начать готовиться заранее! Смотри, что я купил! Кроватка! Самая лучшая! С функцией трансформации! Она превращается в кроватку для новорожденного, потом в кроватку для малыша, потом в письменный стол, а потом, кажется, в космический корабль! Я не дочитал инструкцию до конца, но там были картинки со звездами! Сону медленно сел на кровати. Его волосы представляли собой художественный беспорядок, под глазами залегли тени (спасибо, гормоны и частые походы в туалет), а во взгляде читалось обещание медленной и мучительной смерти. — Ники. Сейчас шесть утра. Шесть. Утра. — Я знаю! — радостно подтвердил Ники, совершенно не улавливая убийственных флюидов, исходящих от мужа. — Самое продуктивное время! Пока все спят, я соберу кроватку! Представляешь, как удивится наш малыш, когда родится и увидит, что у него уже есть своя кровать! Он подумает: «Вау, мой папа Ники — самый предусмотрительный папа в мире!» — Малыш, — медленно, с расстановкой произнес Сону, — сейчас размером с кунжутное семечко. Ему не нужна кроватка. Ему нужен покой. И его папе Сону тоже нужен покой. Очень. Много. Покоя. Ники на мгновение задумался, переваривая информацию. На его лице отразилась сложная работа мысли — редкое зрелище, которое обычно предвещало либо гениальную идею, либо катастрофу планетарного масштаба. — Понял! — просиял он. — Ты прав! Кроватка подождет! Сейчас самое главное — твой покой! Я буду охранять твой сон! Как сторожевой пес! Только красивее и с лучшей хореографией! Он аккуратно (насколько это было возможно для Ники) поставил коробку в угол, затем на цыпочках подошел к кровати, забрался под одеяло и прижался к Сону всем телом, обхватив его руками и ногами, словно коала — эвкалипт. — Я буду твоим одеялом, — прошептал он в макушку Сону. — Теплым, живым и очень любящим одеялом. Спи, мой омега. Я на страже. Сону хотел возразить, что Ники — худшее одеяло в истории, потому что он постоянно ворочается, пинается во сне и иногда поет, даже когда спит. Но тепло тела мужа, его знакомый запах и это искреннее, неуклюжее проявление заботы растопили остатки раздражения. — Ладно, — пробормотал он, устраиваясь поудобнее. — Но если ты еще раз упадешь со стеллажом, я серьезно подам на развод. — Не упаду! — пообещал Ники. — Я приклеил кроссовки к полкам скотчем. Теперь они не упадут. Сону резко открыл глаза. — Ты приклеил коллекционные кроссовки за триста тысяч вон скотчем к стеллажу? — Двусторонним! — гордо уточнил Ники. — Очень крепким! Я проверил — еле отодрал от пальцев! Сону закрыл глаза и решил, что разбираться с этим он будет позже. Или никогда. Никогда звучало заманчивее. --- В соседней спальне, отделенной от комнаты Сону и Ники тонкой стеной (через которую было слышно абсолютно всё, включая дыхание, чихание и ночные разговоры о Тофу), Чонвон лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Рядом с ним, раскинувшись звездой и занимая примерно семьдесят процентов кровати, спал Джей. Он был горячий, как печка, громкий, как трактор, и абсолютно не осознавал, что его муж уже битый час не может уснуть. Дело было не в шуме из соседней комнаты — к выходкам Ники Чонвон давно привык и выработал иммунитет. Дело было в мыслях. В этих проклятых, навязчивых мыслях, которые поселились в его голове после вчерашнего вечера и отказывались уходить. «А каково это — быть на месте Сону?» Чонвон перевернулся на бок и уставился на спящего Джея. В лунном свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы, лицо его мужа выглядело умиротворенным и каким-то... детским? Да, именно детским. Спал Джей всегда как ребенок — раскинув руки, слегка приоткрыв рот и иногда бормоча что-то неразборчивое. Обычно это были названия еды или фразы вроде «еще один подход, бро». Чонвон вздохнул и перевернулся на другой бок. Они с Джеем были женаты уже два года. Два года совместной жизни, наполненной гантелями в коридоре, протеиновыми батончиками в самых неожиданных местах (однажды Чонвон нашел один в своей обуви) и бесконечными попытками Джея приготовить что-то съедобное. Но при всём этом хаосе, при всём этом спортивном безумии и кулинарных катастрофах, Чонвон любил своего мужа. Любил его искренность, его неуклюжую заботу, его способность радоваться мелочам и его абсолютную, непоколебимую веру в то, что протеин может решить любую проблему. Но дети... Чонвон никогда всерьёз не задумывался о детях. Точнее, задумывался, но всегда откладывал эти мысли в дальний ящик сознания с пометкой «потом». Карьера, контракты, бесконечные тренировки и записи — какая уж тут семья с детьми? Они и так живут как в сумасшедшем доме, куда еще младенца? Но вчера, глядя на Сону и Ники, на этот водоворот эмоций, страха и счастья, Чонвон почувствовал что-то новое. Что-то, что заставило его сердце сжаться в странном, незнакомом ритме. «Джей был бы хорошим отцом», — вдруг подумал он. — «Сумасшедшим, но хорошим. Он бы носил ребенка в слинге и делал с ним приседания. Он бы пел ему колыбельные на английском, путая слова. Он бы...» — Хён... Чонвон вздрогнул от неожиданности. Джей, всё ещё с закрытыми глазами, повернулся к нему и вслепую нашарил его руку. — Хён, ты не спишь, — пробормотал Джей сонным, хрипловатым голосом. — Я слышу, как ты думаешь. У тебя мысли громкие. — Мысли не бывают громкими, — автоматически ответил Чонвон, но руку не убрал. — У тебя бывают, — Джей приоткрыл один глаз. — Ты лежишь и думаешь о чем-то серьезном. Я чувствую. Что случилось? Живот болит? Голова? Хочешь, я сделаю тебе массаж? Я научился новому приему на Ютубе, он помогает от стресса. Называется «расслабление каменных плеч за три минуты». Чонвон фыркнул. — Мои плечи не каменные. — Каменные, — настаивал Джей, окончательно просыпаясь и приподнимаясь на локте. — У тебя самые каменные плечи во всей Корее. Ты постоянно напряжен. Даже когда спишь. Вот смотри. Он положил руку на плечо Чонвона и начал осторожно разминать мышцы. Его пальцы были теплыми и умелыми — сказывались годы тренировок и бесконечных просмотров обучающих видео. — Расскажи мне, — тихо сказал Джей. — Что тебя беспокоит? Чонвон молчал, наслаждаясь неожиданно приятными ощущениями. Джей, вопреки своей репутации человека, который может сломать всё, к чему прикасается (кроме гантелей — гантели он уважал), был на удивление нежным, когда дело касалось мужа. Он знал все болевые точки Чонвона, все места, где скапливалось напряжение после долгих репетиций, и умел находить их даже в полной темноте. — Я думал о Сону и Ники, — наконец признался Чонвон. — О том, что у них будет ребенок. Рука Джея на мгновение замерла, потом продолжила движение. — И? — осторожно спросил он. — И я думал о... нас, — Чонвон почувствовал, как щеки начинают гореть, и был рад, что в комнате темно. — О том, хотели бы мы... когда-нибудь... тоже. Тишина. Такая глубокая, что Чонвон слышал только биение собственного сердца и дыхание Джея, которое вдруг стало чаще. — Чонвон-а, — голос Джея прозвучал странно, с какой-то новой, незнакомой интонацией. — Ты серьезно? — Я не знаю, — честно ответил Чонвон. — Просто... когда я увидел их вчера, таких счастливых и испуганных одновременно, я подумал... Я представил нас на их месте. Тебя, носящегося по квартире в панике. Меня, составляющего расписание кормлений. Нашего ребенка... Он замолчал, не в силах продолжить. Джей отложил массаж и лег рядом, поворачивая Чонвона к себе лицом. В темноте его глаза блестели, и Чонвон мог поклясться, что видит в них влагу. — Чонвон-а, — прошептал Джей, — ты даже не представляешь, как я счастлив это слышать. — Что? — Чонвон моргнул. — Я думал об этом с того самого момента, как узнал про Сону, — признался Джей, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я смотрел на них и представлял нас. Представлял, как ты будешь ходить с круглым животиком, такой красивый и строгий, и будешь ругать меня за то, что я опять купил не те подгузники. Представлял, как я буду носить тебя на руках, чтобы ты не уставал. Как буду готовить тебе полезную еду... — Только не кимчи с шоколадом, — перебил Чонвон, но в его голосе не было язвительности, только тепло. — Я научусь! — горячо зашептал Джей. — Я запишусь на кулинарные курсы! Я прочитаю все книги о беременности! Я стану лучшим мужем для беременного омеги! Если ты... если ты правда этого хочешь... Чонвон смотрел на своего мужа — взъерошенного, сонного, с горящими глазами и дрожащими от волнения губами — и чувствовал, как последние сомнения тают. — Я хочу, — тихо сказал он. — Не прямо сейчас, но... скоро. Очень скоро. Джей издал звук, похожий на смесь всхлипа и победного клича. Он схватил Чонвона в охапку и прижал к себе так крепко, что у того перехватило дыхание. — Я люблю тебя, — зашептал Джей, покрывая поцелуями лицо Чонвона — лоб, щеки, нос, подбородок. — Я так сильно тебя люблю. У нас будет самый красивый ребенок в мире. С твоими глазами и моими... моими... ну, с моими мышцами! Он родится и сразу сможет делать подтягивания! — Джей, новорожденные не делают подтягивания. — Наш будет делать! У него будут гены! Чонвон рассмеялся — тихо, уткнувшись в плечо мужа. Напряжение, копившееся в нем последние сутки, наконец отпустило. Он чувствовал себя легким, почти невесомым, и бесконечно, до краев наполненным любовью к этому нелепому, громкому, безумно заботливому человеку, который каким-то чудом стал его мужем. — Давай пока не будем никому говорить, — прошептал он. — Просто... попробуем. Без давления. Без расписаний. Просто будем... открыты для этой возможности. — Я согласен на всё, — выдохнул Джей. — На любые условия. Только скажи, что мне делать. Я буду есть витамины? Я буду спать по восемь часов? Я перестану есть рамён на ночь? — Рамён на ночь ешь, — милостиво разрешил Чонвон. — Но витамины тоже пей. — Есть, мой генерал! Они лежали в обнимку, слушая, как за стеной Ники что-то уронил (судя по звуку — ту самую коробку с кроваткой), а Сону что-то неразборчиво прокричал в ответ. Обычное утро в их сумасшедшей квартире. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня в воздухе витало что-то новое — предвкушение, надежда, трепет перед будущим, которое теперь казалось еще более захватывающим. Где-то на восьмом этаже их дома соседка тётя Пак, страдающая бессонницей, записала в своем дневнике наблюдений: «4:47 утра. Квартира 912 — грохот, крики, потом смех. Подозреваю, что они разводят там енотов. Или детей. Или енотов И детей. Завтра куплю беруши». --- К десяти утра, когда цивилизованные люди уже выпили свой утренний кофе и приступили к работе, в квартире двух пар царил относительный порядок. Относительный — потому что Ники, которому категорически запретили собирать кроватку до прихода «специально обученного человека» (то есть кого угодно, кроме него), нашел себе новое занятие: он решил составить список всего необходимого для будущего ребенка. — Так, — деловито произнес он, сидя за кухонным столом с блокнотом и ручкой, которую грыз от усердия. — Первое: кроватка. Уже есть. Второе: коляска. Я присмотрел модель с турбо-режимом и встроенной колонкой! — Коляски не бывают с турбо-режимом, — заметил Сону, потягивая травяной чай, который заварил ему Чонвон (мята, ромашка и что-то еще, от чего пахло, как от бабушкиного сундука, но Сону не жаловался — чай помогал от тошноты). — Обычные не бывают, — согласился Ники. — А я закажу кастомную! Представляешь: мы идем по парку, ребенок плачет, я включаю турбо-режим, и мы уносимся в закат под бит NCT! Красота! Сону представил эту картину и почувствовал, как будущий ребенок внутри него (всё ещё размером с кунжут) сжался от ужаса. — Никаких турбо-режимов, — твердо сказал он. — Обычная коляска. С тормозами. Хорошими тормозами. — Ладно, — Ники вздохнул и вычеркнул «турбо» из списка, но тут же написал рядом: «улучшенная подвеска для плавного хода». — Дальше: подгузники. Много подгузников. Я читал, что младенцы писают каждые двадцать минут. Это же... — он нахмурился, производя в уме сложные расчеты, — ...семьдесят два раза в сутки! Нам нужен склад подгузников! Я арендую гараж! — Мы не будем арендовать гараж для подгузников, — Сону начал уставать от этого разговора. — Мы будем покупать их по мере необходимости, как нормальные люди. — Скучно, — прокомментировал Ники, но спорить не стал. — Дальше: одежда. Я хочу, чтобы наш ребенок был самым стильным в детском саду. Я закажу ему мини-версии моих сценических костюмов! Кожаную куртку! Кроссовки на липучках! Бандану! — Он будет носить боди с зайчиками и ползунки, — отрезал Сону. — Как все нормальные дети. — Но... — Ники. — Ла-а-адно, — протянул Ники, всем своим видом показывая, что он сдаётся только на время. — Боди с зайчиками. Но бандану я всё равно куплю. На вырост. В этот момент на кухню вошел Чонвон, держа в руках планшет. Вид у него был сосредоточенный и деловой — тот самый вид, который обычно предвещал появление очередной таблицы, графика или диаграммы. — Я составил предварительный план подготовки к рождению ребенка, — объявил он, усаживаясь за стол. — Он разбит на триместры, месяцы, недели и дни. В нем учтены: график визитов к врачу, план питания для Сону, расписание подготовительных курсов для Ники, список необходимых покупок с указанием оптимальных цен в разных магазинах, календарь прививок на первый год жизни и предварительный план развивающих занятий до трех лет. Сону поперхнулся чаем. — Чонвон, ты составил план на три года вперед? — Это черновик, — скромно ответил Чонвон. — Основной план будет готов к концу недели. Я также разрабатываю систему цветового кодирования для разных типов задач. Красный — срочно и важно. Желтый — важно, но не срочно. Зеленый — можно делегировать Джею. — А синий? — спросил Ники, заглядывая в планшет. — Синий — задачи, которые ни в коем случае нельзя доверять Ники. — Эй! — возмутился Ники. — Я тоже полезный! Я могу... я могу... я могу создавать атмосферу! — Атмосферу хаоса, — уточнил Чонвон. — Именно поэтому она в синей категории. Не обижайся, это просто эффективный менеджмент. Ники надулся, но ненадолго — его внимание привлекла новая запись в блокноте. «Купить мини-гитару. И мини-микрофон. И мини-сцену». Сону посмотрел на этот цирк — на мужа, строчащего список безумных покупок, на Чонвона, с серьезным видом редактирующего свой трехлетний план, — и неожиданно для себя улыбнулся. Да, это было безумие. Да, его окружали сумасшедшие люди. Но это было ЕГО безумие. ЕГО сумасшедшие люди. И почему-то от этой мысли становилось тепло на душе. Джей появился на кухне последним, волоча за собой огромную сумку из спортивного магазина. Вид у него был загадочный и слегка виноватый, как у кота, который только что стащил со стола рыбу и теперь делает вид, что ничего не произошло. — Что в сумке? — подозрительно спросил Чонвон, отрываясь от планшета. — Ничего особенного, — слишком быстро ответил Джей. — Просто... кое-что для подготовки. Он открыл сумку и начал выкладывать на стол ее содержимое. Книга «От зачатия до родов: полное руководство для будущих отцов-альф». Другая книга: «Питание беременного омеги: 1000 рецептов без шоколада». Третья: «Массаж для беременных: техники, одобренные акушерами». Упаковка витаминов для альф, планирующих потомство. Упаковка фолиевой кислоты «для пары». Брошюра «Как говорить с беременным омегой, чтобы он не убил вас». И, наконец, огромный плюшевый медведь с надписью «Лучшему папе». Чонвон смотрел на это великолепие с открытым ртом. — Джей... когда ты успел всё это купить? — Сегодня в шесть утра, — признался Джей, почесывая затылок. — После нашего разговора я не мог уснуть. Поехал в круглосуточный магазин. Потом в другой. Потом в третий. Я хотел быть готовым. Он взял медведя и протянул его Чонвону. — Это тебе. За то, что ты лучший омега в мире. И будешь лучшим папой. Когда придет время. Чонвон принял медведя, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы. Он ненавидел плакать. Он был рациональным, собранным, контролирующим всё и вся Чонвоном. Но этот нелепый, огромный медведь, эти книги, эти витамины — всё это кричало о том, как сильно Джей его любит и как серьезно относится к их решению. — Спасибо, — тихо сказал он, прижимая медведя к груди. — Ты... ты тоже будешь лучшим папой. Джей просиял так, словно ему только что вручили «Оскар», «Грэмми» и Нобелевскую премию одновременно. — Я буду стараться! — пообещал он. — Каждый день! Я уже записался на онлайн-курс «Осознанное отцовство для альф». Первое занятие сегодня вечером! Ники, наблюдавший за этой сценой, вдруг почувствовал укол совести. Он посмотрел на свой список с «турбо-коляской» и «мини-гитарой», потом на стопку книг Джея, и ему стало стыдно. — Я тоже хочу быть ответственным папой, — пробормотал он. — Джей, дай мне посмотреть твои книги! — Конечно! — Джей радостно подвинул к нему стопку. — Вот эта особенно полезная. Называется «Альфа в декрете: как не сойти с ума и сохранить брак». Ники схватил книгу и начал листать с таким усердием, словно от этого зависела его жизнь. Сону и Чонвон переглянулись и обменялись понимающими улыбками. Их мужья были полными противоположностями — один гиперактивный хаос, другой спортивный энтузиаст с кулинарными проблемами. Но в одном они были похожи: оба безумно, до дрожи, до готовности перевернуть мир, любили своих омег и уже сейчас, задолго до появления детей на свет, были готовы стать лучшими отцами. — Знаешь, — тихо сказал Сону, наклоняясь к Чонвону, — кажется, у наших детей будут самые сумасшедшие, но самые любящие папы в мире. Чонвон кивнул, всё ещё прижимая к себе медведя. — Главное, чтобы они не переняли кулинарные навыки Джея и не пытались кормить своих будущих партнеров кимчи с шоколадом. — Или не пытались собрать детскую кроватку в шесть утра, — добавил Сону. — Или не составляли трехлетние планы развития, — закончил Чонвон, и они оба рассмеялись. Входная дверь снова хлопнула, и в квартиру ворвался запыхавшийся менеджер Ли. Он был в мятой рубашке, с кругами под глазами и выражением лица человека, который только что узнал, что его подопечные снова что-то натворили. — Так, — выдохнул он, оглядывая кухню, заваленную книгами о беременности, игрушками и списками. — Я всё знаю. Мне позвонила тётя Пак с восьмого этажа. Она сказала, что у вас тут «разводят енотов». Я надеялся, что это метафора. Но, судя по всему, это не метафора. Сону, это правда? Сону кивнул. — Да, менеджер Ли. Я беременный. Мы с Ники ждем ребенка. Менеджер Ли закрыл глаза, сделал глубокий вдох, потом выдох, потом еще один вдох. — Хорошо, — сказал он наконец. — Хорошо. Это... хорошая новость. Поздравляю. Правда. Но. — Он открыл глаза и обвел всех присутствующих суровым взглядом. — Компания должна быть в курсе. Контракты. Расписания. Страховки. Это не просто «у нас будет ребенок», это серьезные юридические и организационные вопросы. — Я уже составил предварительный план, — Чонвон протянул менеджеру свой планшет. — Здесь учтены все аспекты: медицинские, юридические, логистические. Я также подготовил раздел о том, как оптимизировать рабочий график Сону с учетом его состояния. Менеджер Ли взял планшет и начал листать. Его брови медленно поползли вверх. — Чонвон... это... очень подробно. — Это только черновик, — скромно повторил Чонвон. — Если это черновик, то я боюсь представить финальную версию, — пробормотал менеджер. — Ладно. Я передам это руководству. Но, Сону, Ники — вы должны понимать: беременность омеги в действующей группе — это вызов. Нам придется корректировать расписание, возможно, отменять некоторые мероприятия. Вы готовы к этому? — Готовы, — твердо сказал Сону. — Мы всё обсудили. Ники энергично закивал. — Я буду самым ответственным альфа-папой! Я уже читаю книгу! Менеджер Ли посмотрел на обложку книги в руках Ники — «Альфа в декрете: как не сойти с ума и сохранить брак» — и тяжело вздохнул. — Начинай с первой главы, — посоветовал он. — «Принять реальность». Тебе пригодится. Он развернулся, чтобы уйти, но в дверях остановился. — И, ребята... Я правда рад за вас. Серьезно. Просто... дайте мне знать заранее, если планируете что-то еще. Любое «еще». Я должен быть готов. Он ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В квартире повисла тишина, которую нарушил только шелест страниц — Ники с энтузиазмом штудировал книгу. — Ого, тут написано, что беременным омегам нужен дневной сон! Сону, ты слышал? Тебе нужен дневной сон! Прямо сейчас! — Ники, я только проснулся три часа назад. — Это неважно! Книга говорит — нужен сон! И еще — позитивные эмоции! Я буду рассказывать тебе анекдоты перед сном! И петь! И танцевать! Но тихо, чтобы не разбудить! Сону посмотрел на Чонвона с мольбой во взгляде. — Убей меня. — Не могу, — покачал головой Чонвон. — Ты теперь носишь наследника. Это было бы преступление против человечности. Придется терпеть. — Я тоже тебя люблю, солнышко! — донесся голос Ники из спальни, куда он уже убежал готовить «идеальное место для дневного сна». — И нашего малыша! И нашего будущего! Сону уронил голову на сложенные руки. — Девять месяцев, — простонал он. — Девять месяцев этого. — Восемь с половиной, — поправил Чонвон, сверившись с календарем в планшете. — У тебя уже две недели как. Так что осталось примерно тридцать четыре недели. Или двести тридцать восемь дней. Или... — Чонвон. — Молчу. Джей, который всё это время тихо сидел в углу и читал книгу «Массаж для беременных», вдруг поднял голову. — Чонвон-а, тут написано, что массаж стоп помогает от отеков. Хочешь, я потренируюсь на тебе? Для будущего? Чонвон на мгновение задумался, потом кивнул. — Хорошо. Только аккуратно. И без резких движений. — Есть, мой генерал! И пока Ники в спальне строил крепость из подушек для дневного сна Сону, пока Джей осторожно массировал стопы Чонвона, то и дело сверяясь с книгой, пока Сону допивал свой травяной чай и думал о том, в какой сумасшедший дом он ввязался, — где-то на восьмом этаже тётя Пак достала из ящика новую пару берушей и записала в дневнике: «11:23 утра. Квартира 912 — подозрительно тихо. Готовятся к чему-то большому. Чувствую, это будет долгий год». Она была абсолютно права.