Promise Me

От лица Обри Вокруг такой шум. Сирены. Двери открываются и хлопают. Мама и папа Хлои зовут ее. Хлоя рассказывала, что из них двоих отец всегда был более спокойным. Он баловал ее, и казалось, что он почти никогда не повышает голос. Вежливый мужчина. Любящий и пассивный. Но вот он, кричит и сопротивляется полиции, которая пытается его остановить. Там его маленькая дочка. Есть и другие звуки. Хруст листьев, треск веток. Непринужденное щебетание птиц. Шумов так много, что один звук, один оглушительный звук, погружает все вокруг в тишину. Выстрел. Всего один оглушительный выстрел. Обри делает шаг вперед, но чья-то рука на ее плече не дает ей сдвинуться с места. Это агент Серрано. На ней бронежилет, в другой руке она крепко сжимает пистолет. «Оставайся здесь», — говорит она Обри, но та, вопреки своей натуре, не подчиняется и качает головой. К двери уже направляется группа в толстых бронежилетах и темных шлемах. «Предоставь это нам, Обри. Мы пока не знаем, что там происходит, и не можем рисковать... «Я иду». Решительно. Окончательно. Без двусмысленных толкований. Так или иначе, она туда попадет. Ей нужно было убедиться, что с ними все в порядке. Не только с Хлоей, но и с Бекой. Бека была для нее занозой в заднице с тех пор, как они познакомились, но она сделала для Хлои больше, чем кто-либо другой. Ей нужно было знать, и дело было не в одобрении. Каким-то образом она проникла в этот дом. Агент бормочет ругательство, переводя взгляд с нее на команду в костюмах, ожидающую ее у двери. Спорить некогда, и Обри ясно дала понять, что не отступит. Через несколько секунд Обри надевает бронежилет и присоединяется к агенту Серрано у двери. — Ладно, слушайте внимательно, нам нужно выдвигаться, и быстро. Спецназ пробьет оборону и войдет в здание. Они зачистят дом, а мы останемся здесь, пока ситуация не станет безопасной. Не отходите от меня ни на шаг и не двигайтесь, пока я не скажу. Понятно? Обри согласно кивает и уже занимает позицию позади нее. «Бека нашла окно в подвале, они должны быть там». «Поняла». Дверь распахивается, и в дом врываются люди. Внутри обстановка такая же ужасная, заброшенная и зловещая, и ей больно осознавать, что Хлою заперли в таком месте. Верная своему слову, она не отходит от агента Серрано, пока они продвигаются вглубь, и тяжелые ботинки скрипят по половицам, пока они обыскивают каждый сантиметр первого и второго этажей. «Первый и верхний этажи свободны», — говорит один из бойцов, когда они собираются на первом этаже. Дверь распахивается, и из темноты подвала доносятся новые скрипы и стоны. Она не замечает, что дрожит, впившись пальцами в руку агента, пока та не говорит ей, чтобы она успокоилась и ждала, пока все закончится. А потом раздается голос, от которого ее бросает в дрожь. «Все чисто. Двое подтвержденных погибших». Нет. Нет, нет. «Это не...» «Обри, подожди секундочку...» «Нет. Нет... нет... нет». Обри в отчаянии пытается прорваться, но тут голос снова раздается на лестнице. «Мы нашли ее... мы нашли Хлою! Она жива!» Это должно было ее обрадовать. Хлоя жива. Они сказали, что с ней все в порядке, но Обри все равно тревожно. Двое подтвержденных погибших — это значит... и тут она слышит это. Пронзительный вопль и крик — голос Хлои. Один из членов команды спешит вверх по лестнице, неся Хлою на руках, словно невесту, к машине скорой помощи. Не теряя ни секунды, она следует за ними. Хлоя все еще кричит, умоляя отпустить ее, ее отчаянный голос разносится эхом по лесу. Ее укладывают на каталку, родители бросаются к ней, а один из санитаров пытается надеть на нее кислородную маску. «Хлоя! Эй, эй, все в порядке! Теперь ты в безопасности и...» Острые и неровные ногти Хлои впиваются в ее кожу, заставляя ее поморщиться. Это первый раз, когда она по-настоящему видит лицо своей лучшей подруги. Ее кожа такая сухая и болезненная, что горячие слезы, стекая по щекам, оставляют заметные следы. Она с трудом дышит, все еще сопротивляясь парамедику, срывает маску с лица и умоляет: «Обри! Пожалуйста… пожалуйста, сходи за Бекой… пожалуйста!» Ее сердце разрывается, она чувствует, как наворачиваются слезы, и с отчаянием качает головой. «Хлоя… она не… Бека…» Хлоя вся дрожит, тяжело дышит, но не отпускает руку Обри. — Малышка, — вмешивается ее отец со слезливой улыбкой, — все в порядке, ты в безопасности и... “Нет! Пожалуйста!” “Хлоя…” “Бри, пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Она не шевелилась. Пожалуйста, пойди за ней. Пожалуйста… кто-нибудь сходите за Бекой!” Слезы льются ручьем, и Обри чувствует, как последние силы покидают ее. Если Хлоя сейчас в таком состоянии, то… — Черт, — бормочет она, кусая губу, и разворачивается в сторону дома. Втянув воздух, она бежит. Она слышит, как ее зовут по имени, просят остановиться, но она не может. Она должна — ради Хлои. Она пригибается, проталкивается мимо спецназа, все еще стоящего на месте, и спускается по ступенькам. И действительно, на земле неподвижно лежат два тела, а рядом с их головами натекла небольшая, но густая лужа крови, от вида которой ее чуть не стошнило. Кто-то кладет руку ей на плечо, но она поспешно сбрасывает ее и подползает к Беке. До такого не должно было дойти. Бека заслуживала того, чтобы выйти из этой передряги такой же, как Хлоя. От одной мысли о том, как эта новость повлияет на ее лучшую подругу, ей становится дурно, и она думает, что, возможно, именно это ее и убьет. Ее взгляд смягчается при виде спокойного лица Беки, и она надеется, что все произошло быстро, что Бека не успела ничего понять и что ей не было больно. Она этого не заслужила. Она видит браслет на запястье Беки, покрытый кровью, и проводит по нему пальцами. И тут она едва не подпрыгивает от неожиданности, когда видит это. Рука Беки слегка дергается. «Не может быть… Бека?» Медленно, но верно глаза Беки открываются. Они затуманены и отяжелели от усталости, но открыты. Бека была жива. Обри в ужасе замирает, а агент Серрано и еще один спецназовец помогают оттащить от нее второе тело. «Бека! Бека, ты ранена?» Бека не шевелится, лежит на боку, смотрит в пустоту и медленно моргает. Она не реагирует ни на присутствие агента, ни на его вопрос. Кажется, ее разум где-то далеко, а тело осталось здесь. Вместо этого на этот раз пытается Обри, снова слегка дразня кожу на запястье Беки кончиками пальцев. “Бека?” Она начинает мягким голосом: “Ты меня слышишь? Ты знаешь, кто я такой?” Какое-то время кажется, что ничего не меняется, пока Бека не произносит приглушенным голосом: «О… Бри…» Она слабо улыбается и гладит Беку по запястью, нежно сжимая ее руку. — Точно. Это я, Обри. Тебе больно? Ты можешь пошевелиться? Бека опускает глаза и снова замолкает. Ее и без того мрачный вид становится еще мрачнее. Насколько она может судить, серьезных ран или травм нет, а кровь на полу и одежде Беки принадлежит похитителю Хлои. — Эй… ты помнишь, что ты здесь делала? Ты пыталась спасти Хлою, верно? У тебя получилось, Бека. Ты спасла Хлою, и она ждет тебя. “Хлоя…” “Вот и все. Хлоя ждет тебя. Ты ведь хочешь к ней пойти, да?” Бека снова моргает, ничего не отвечает, переворачивается на живот и встает на колени, глядя на свои окровавленные руки и изучая их. Если бы на ее месте был кто-то другой, Обри даже не стал бы прикасаться к человеку, испачканному кровью. Но это было другое — Бека была другой. Она берет Беку за руку, вытирает кровь своей рубашкой и перекидывает руку Беки через плечо. — Пойдем, давай уйдем отсюда. Неудивительно, что Бека снова молчит и смотрит на бездыханное тело, лежащее на полу в луже крови. Обри осторожно тянет ее за собой и видит, как гаснет свеча в глазах Беки, когда они поднимаются по лестнице. Она хочет спросить, что случилось, что не так, но видно, что Бека пока не в состоянии об этом говорить. Шаг за шагом они поднимаются по лестнице и выходят на свет. Несмотря на то, что они провели в помещении всего несколько минут, на ее замерзшей коже чувствуется тепло. Кто-то зовет Беку низким, но неуверенным голосом. Они оба поднимают глаза и видят, что за ними наблюдает мужчина. На нем наручники, его заталкивают на заднее сиденье патрульной машины, и Обри не нужно гадать, кто это. — Бебс, милая. Мне… мне очень жаль… Бека смотрит, как ее отца заталкивают на заднее сиденье, и на ее лице нет ни капли эмоций. Обри ей сочувствует, ведь она никогда не видела никого таким... пустым. «Эй, давай. Пойдем к ней. Она не поедет в больницу, пока не увидит, что с тобой все в порядке». Обри не встречает сопротивления, и Бека следует за ней туда, где стоит Хлоя. Она встречается взглядом с родителями своей лучшей подруги, когда те подходят ближе. На их лицах отражается множество эмоций, но когда они смотрят на Беку, становится ясно, что нет ничего сильнее благодарности. Они улыбаются и раскрывают объятия, чтобы поблагодарить человека, спасшего их дочь, но Обри бросает на них суровый взгляд. Сейчас не время. «Хлоя, я привела к тебе кое-кого». Их взгляды тут же встречаются, и в глазах Беки уже во второй раз вспыхивает огонек. Хлоя произносит ее имя, протягивая руку, и Бека, собравшись с духом, подходит ближе, берет руку Хлои в свою и тоже тихо произносит ее имя. — С тобой все в порядке, — начинает Хлоя, ее голос становится тише и срывается. — Ты не двигалась. Я пыталась... думала, что опоздала. Бека качает головой и еще раз сжимает руку Хлои. — Я здесь. Все хорошо. Обри видит в глазах Хлои мольбу. Отчаяние и надежду. Она хочет, чтобы Бека была с ней, и после всего случившегося не может ее за это винить. Но, к сожалению, пока это невозможно. К ним присоединяется агент Серрано, с мрачным выражением лица глядящая на Беку. Видно, что она не хочет этого делать, но изо всех сил старается говорить искренне. «Мне нужно ненадолго забрать Беку, извините. Нам нужно кое-что обсудить, но я обещаю, что отвезу ее в больницу, как только мы закончим». “Это может подождать?” Как ни странно, вопрос задала сама Обри. У нее есть работа, она это понимает, но, черт возьми... просто посмотрите на них. Хлоя чуть не довела себя до панической атаки, думая, что Бека умерла, а Бека... она была такой хрупкой. Практически сломленной. — Боюсь, что нет. Бека стоит рядом, а Хлоя упрямо цепляется за нее, пока мать не разнимает их. «Еще чуть-чуть, милая, и ты снова ее увидишь». «Пойдем, детка, — агент Серрано легонько кладет руку Беке на плечо и уводит ее. «Бри…» «Хватит тянуть, — наставляет она, откидывая волосы с лица Хлои, — тебе нужно провериться. Ты еще не в безопасности». Хлоя расслабляется, медленно дышит, и наконец кажется, что усталость берет свое. «Прости… прости, что я…» «Потом». Давай о тебе позаботимся. — Еще кое-что. — Что? Голова мотается из стороны в сторону, глаза бегают. Останься с ней, пожалуйста. Она… она не в порядке. Ей кто-то нужен. Обернувшись через плечо, Обри видит, в каком оцепенении находится Бека. Она вспоминает, как отчитывала ее в самом начале, переживая, что та хочет вмешаться в это дело только ради собственной карьеры. И хотя Бека поспешила доказать, что Обри ошибается, и между ними не возникло никакой неприязни, Обри все равно чувствует себя виноватой. Бека, которая еще совсем недавно даже не помнила о существовании Хлои, выбилась из сил, спасая ее. А в этом ветхом здании произошло еще кое-что, что лишило ее последних сил. То, что она до сих пор не упала в обморок, было настоящим чудом. «Бри», — Хлоя сжимает ее руку. Она устала и с трудом держится на ногах, но заставляет себя держать глаза открытыми, пока не получит четкий ответ. «Я присмотрю за ней вместо тебя. Клянусь. А теперь иди, не думаю, что они будут ждать долго». Успокоившись, Хлоя полностью отдается изнеможению и закрывает глаза. Родители садятся в машину скорой помощи вслед за ней, заверяя Обри, что будут держать ее в курсе, и она обещает делать то же самое в отношении Беки. Двери захлопнулись, унеся с собой ее лучшую подругу в надежде, что та сможет собрать по кусочкам то, что от нее осталось. Но сама она не смогла бы этого сделать. Как и Бека. Впереди их обоих ждала долгая и трудная дорога, и ей оставалось только надеяться, что, куда бы она ни привела, они будут вместе. Она возвращается к Беке, пока агент Серрано пытается раздобыть хоть какую-то полезную информацию. Сделав последний шаг, она краем уха ловит вопрос агента о том, знала ли она похитителя, и это разбивает сердце Обри. Бека кивает, ее взгляд устремлен на дом. «Это была моя мама».

≿————- ❈ ————-≾

От лица Беки Она чувствует, как Обри прикрепляет стикер для посетителей к ее рубашке, берет ее за руку и мягко ведет к лифту. Она благодарна Обри за то, что та понимает то, что она сама не может выразить словами. Обри не спрашивает, как у нее дела, и не болтает без умолку, а просто дает ей столько тишины, сколько нужно. В этот момент ее тело кажется таким чужим. Легким, но в то же время тяжелым, принадлежащим ей, но в то же время не ее собственным. Сосредоточившись на руке Обри, она направляет свои шаги, когда ноги, кажется, не хотят слушаться. Они останавливаются у двери, и Обри легонько стучит, а затем, не дожидаясь ответа, заводит ее в комнату. Комната большая, или, может быть, она просто чувствует себя маленькой и неуместной, но родители Хлои умоляют ее подойти ближе. Они хотят, чтобы она была здесь. Хлоя хочет, чтобы она была здесь. Она хочет быть здесь. — Она такая упрямая, — тихо смеётся миссис Бил, вытирая слёзы салфеткой. — Не хотела спать, пока вы оба не приедете. В конце концов она слишком устала, чтобы сопротивляться, но я уверена, что она будет рада вас видеть. — Хлоя… милая, — отец нежно сжимает её руку, — твои друзья здесь. Хлоя шевелится, ее веки слабо подрагивают. Она поворачивает голову на другое плечо и улыбается. — Бри… Бекс… ты здесь. Бека отпускает руку Обри, но та не дает ей отстраниться, осторожно прижимаясь к ее спине, чтобы переложить ее на другую сторону кровати. — Эй, ты, — начинает Обри с облегченной улыбкой, — если ты еще немного поспишь, я начну ревновать. Они смеются, а ее родители обнимают друг друга за плечи и бедра, тоже улыбаясь. Всем явно хочется сказать и сделать что-то еще, но никто не хочет испортить этот момент. Этот момент, который на мгновение показался не более чем фантазией. Новости о спасении Хлои разлетелись по всем новостным каналам от востока до запада. Ее собственные соцсети ожили, но в какой-то момент это стало невыносимо, и она просто решила удалить приложения со своего телефона. Возможно, временно, а может, и навсегда — она не знала. Сообщения Джесси остались непрочитанными и, скорее всего, так и останутся непрочитанными, пока она не наберется сил, чтобы их прочитать. «Думаю, нам стоит оставить этих двоих наедине». Она и Хлоя переводят взгляд на Обри, которая снова подталкивает ее ближе к себе. «Бри?» — Ничего страшного. Мне нужно кое о чем поговорить с твоими мамой и папой, и я бы не отказался от большой чашки кофе. Нам с тобой еще предстоит разговор, и кое-кто из Белл тоже прилетит. Возможно, у вас с ней не скоро появится возможность побыть наедине и поговорить, так что лучше сделать это сейчас. Родители Хлои не возражают и следуют примеру Обри. На прощание они крепко обнимают Беку, и она не может заставить себя ответить на объятия. Дверь захлопывается, и в ту же секунду Хлоя зовет ее по имени. Бека возвращается к ней, и Хлоя берет ее за руку, поглаживая большим пальцем костяшки. “Ты ранен…” “С тобой все в порядке…” Вопросы срываются с их губ одновременно, и Хлоя улыбается ей так, что невозможно не улыбнуться в ответ, пусть и слегка. — Мне не больно, — уверяет ее Хлоя, слабо качая головой и указывая на свободный стул у кровати. — Просто хочется спать. Садись. Бека делает, как ей велят, не разнимая рук. Ее взгляд скользит по руке Хлои, по трубкам и мониторам, к которым она подключена, и у нее сжимается сердце. — Не надо, — Хлоя ободряюще сжимает ее руку, — со мной все в порядке. Все это нужно только для того, чтобы я оставалась в таком состоянии. Ты меня до смерти напугала, знаешь ли. Бека инстинктивно тянется вверх, чтобы смахнуть навернувшиеся слезы. — Прости, — бормочет она, — наверное, я была в шоке. Я не могла пошевелиться. — Я не... Бека, если бы она тебя убила, я... я бы не смог... Слезы льются быстрее, чем Бека успевает их вытирать. Она может только крепче сжимать руку Хлои и уверять ее, что она рядом. Что у них обеих все получилось и они в безопасности. «Так просто ты от меня не избавишься», — слабо шутит Бека, испытывая облегчение от того, что Хлоя тихо смеется. Хлоя обхватывает ее щеку мягкой и теплой ладонью и качает головой: «Я не хочу от тебя избавляться. Я хочу, чтобы ты была рядом». «Сколько захочешь». Всегда. Навсегда. Вот что она хочет сказать, но пока не может заставить себя произнести эти слова вслух. Ей еще столько всего нужно обдумать. Женщина, которую она когда-то называла матерью, мертва. Ее отец признался в похищении Хлои и теперь отправится в тюрьму. Хлоя жива и в безопасности, но, скорее всего, сломлена, несмотря на улыбку. “Бебс? “Ммм? “Я скучал по тебе.” Бека смотрит на свое запястье, снимает один из двух браслетов и подносит руку Хлои к своей щеке. Она обхватывает руку Хлои своей и дрожащим голосом произносит то, что, как она знает, Хлоя хочет услышать. То, что нужно услышать им обеим. «Я тоже скучала по тебе, Хлоя». «Я знаю, что у тебя много дел в Лос-Анджелесе, но… если ты…» — Хлоя, — вздыхает Бека, глядя, как Хлоя медленно моргает, — я только что сказала, что ты от меня не избавишься. Теперь ты от меня не отделаешься, ясно? Мы друзья. — Лучшие подруги, — поправляет ее Хлоя, широко улыбаясь, но с явным усталым видом. Бека фыркает, но все же кивает, поглядывая на один из мониторов, к которому подключена Хлоя. «Ты права. Но тебе нужно отдохнуть. Ты же слышала Обри, скоро у тебя будет много посетителей, и тебе понадобятся силы, чтобы с ними справиться». “Останься… пожалуйста”. “Только до тех пор, пока ты не уснешь”. Хлоя издает тихий звук, и Бека хмурится, протягивая руку, чтобы убрать с ее лица выбившиеся рыжеватые пряди. «Не упрямься. Ты едва держишься на ногах. Я буду рядом, когда ты заснешь». — Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я проснусь, Бека. Бека недовольно морщится. Ей еще кое-что нужно было сделать, и, хотя она хотела быть рядом с Хлоей, ей нужно было сделать это прямо сейчас. — Хлоя, — предупреждает Бека, положив руки на край кровати и положив на них голову, — ложись спать. Пожалуйста. Дрожащие пальцы поднимаются к голове Беки, зарываются в ее волосы и слегка массируют кожу головы. Она смотрит, как кристально-чистые глаза скрываются за трепещущими ресницами, и расслабляется под прикосновениями Хлои. От этих нежных ласк она тоже почти засыпает, но не может не заметить синяки и ссадины на руках Хлои. Пурпурные и красные пятна разных форм и размеров. И это только те раны, которые она могла разглядеть. Ей жарко, и она гадает, чувствует ли Хлоя, как ее кожа пылает. Ее тело дрожит, и она стискивает зубы, чтобы не расплакаться. Она не может здесь оставаться. Она не может видеть Хлою в таком состоянии, пока... Неважно. Это не имело значения. Она все исправит. Проходит несколько мучительно долгих минут, прежде чем дыхание Хлои выравнивается, а рука, гладившая Беку, начинает соскальзывать. Бека ловит ее, прежде чем та упадет, легонько целует разбитые костяшки и укладывает руку Хлои обратно на кровать. Она молча встает со стула и бесшумно подходит к двери. «Прости, Хло. Прости, что меня не было рядом, когда ты очнулась», — шепчет она через плечо и уходит. Она осторожно возвращается, держась поближе к проходящей мимо семье, пока они идут мимо зоны ожидания, где сидят родители Обри и Хлои. Незамеченной ей удается добраться до лифта и спуститься вниз, после чего она вызывает Uber, чтобы доехать до дома. Едут молча, и она благодарна водителю за то, что он, похоже, не слышит ее мыслей и не пытается ее отговорить. Вот уже виден дом, и она, сухо кивнув водителю, выходит из машины и заходит внутрь. Чувак встречает ее нетерпеливым скулежом и постоянно тычется в нее, словно знает, о чем она думает. Погладив его по голове, она возвращается к своему плану. Впервые она без колебаний и тревоги открывает дверь в мастерскую отца. Каждый скрип разжигает в ней жгучую ярость, зубы стучат так сильно, что, кажется, вот-вот раскрошатся. Такое напряжение не должно было охватить никого, и уж тем более ее. Но, конечно же, он здесь, этот дьявол на ее плече, который направляет ее на каждом шагу и развеивает все сомнения по поводу того, что она собирается сделать. Ей не требуется много времени, чтобы найти то, что она ищет; в конце концов, ее отец предсказуем во всем. Не обращая внимания на скулеж и царапанье, она поднимается по лестнице и выходит через парадную дверь с ключами в руке. Она ведет машину с почти пугающей ясностью и спокойствием. Она знает, куда едет и что должна сделать. Она открывает дверь, делает глубокий вдох и замирает на мгновение. Несмотря на то, что сердце бешено колотится в груди, она спокойна, сосредоточена и идет целенаправленно. Она видит то, что ей нужно, облизывает губы, готовясь сделать еще один вдох, и, воспользовавшись царящим вокруг хаосом, проскальзывает внутрь. И вот она уже почти рядом, всего в десяти метрах, и чувствует это. Рука на ее плече, и она знает... она знает, что все кончено. «Как ты догадалась?» «По правде говоря, я не была уверена. У меня было предчувствие, но я надеялась, что ошибаюсь. Хорошо, что Обри позвонила мне». Бека ничего не говорит, просто стоит, дрожащей рукой теребя карман куртки, пока агент Серрано подходит к ней. Она не пытается скрыть неодобрительный взгляд, но Беку все равно трясет. — Это несправедливо, — выпаливает она, ее глаза слезятся и сужаются. — Почему ты меня останавливаешь? — Потому что это ничего не исправит… — Ты этого не знаешь! Ей все равно, что она кричит, и все равно, что на нее смотрят. «Я знаю, Бека. Ты не первая, кто так думает, и я могу сказать тебе по собственному опыту, что это ничего не исправит. Будет только хуже». «Все стало еще хуже! Это несправедливо. То, что с ней случилось, несправедливо!» — А то, что ты сейчас делаешь, справедливо по отношению к ней? Бека на секунду замирает, но делает шаг вперед, но ее останавливают. — Это неправильный ответ, Бека, и ты это знаешь. Твои родители причинили боль твоей лучшей подруге, и это невероятно тяжело пережить. Но если ты так поступишь, это ранит Хлою гораздо сильнее, чем то, что сделали они. — Ты мне рассказала, — с дрожью в голосе произносит Бека, и по ее щекам текут горячие слезы. — Ты рассказала мне, что он с ней сделал. Зачем ты мне это на хрен рассказала? — Чтобы ты могла ей помочь. Потому что… если ты это сделаешь, мне придется причинить тебе боль, а я этого не хочу. Ты же не хочешь, чтобы я это делал. Подумай, что это будет для нее значить. — Ей же будет лучше, — Бека качает головой. — С тех пор как она связалась со мной, у нее одни проблемы. Я такая же плохая, как... — Не надо. Ты же знаешь, что это неправда. Ты не такая, как твои мама и папа, Бека, но если ты так поступишь, то причинишь ей еще больше боли, чем она уже испытывает. Ты безрассудная и упрямая, но ты один из самых добрых и самоотверженных людей, которых я встречала. Я уверена, что именно это и привлекло к тебе Хлою. Ты же не хочешь причинить ей еще больше боли? Конечно, нет. Она хочет, чтобы это закончилось. Она хочет избавить Хлою от всей этой боли и всего того ужаса, который ей пришлось пережить. Но если не получится так... — Есть только один способ, — отвечает агент Серрано на ее невысказанную мысль, раскрыв ладонь и вытянув руку. — Ей нужно, чтобы ты помогла ей исцелиться и поправиться. Ей нужно, чтобы ее подруга была рядом, когда она проснется. Ей нужен кто-то, кто не причинит ей вреда. Ей нужен ее герой, Бека. — Агент разгибает пальцы и добавляет: — Дай сюда. Не вытирая слез, она достает руку из кармана и протягивает пистолет агенту Серрано. Она включает предохранитель и прячет пистолет за спиной, а затем обнимает Беку и прижимает ее к себе. А Бека ничего не может сделать, кроме как плакать. Это было несправедливо. Это до сих пор несправедливо.