Досье о том, о чем боятся говорить вслух

Я проснулась в Бресте с тяжёлой головой. Сон не принёс облегчения — скорее, наоборот, он стёр все границы между вчерашними разговорами и сегодняшней тоской. В отеле «Эрмитаж» было тихо, только редкие шаги в коридоре да шум лифта. Я заказала завтрак в номер: омлет, кофе, круассан. Ела механически, не чувствуя вкуса. Мысли крутились вокруг одного: как понять правду, если ты всегда снаружи? Как прочувствовать то, о чём другие говорят шёпотом, если ты сама не рисковала тем, чем рискуют они? Лена и Таня с трассы. Их откровенность, их цинизм, их маски. Продавщица магнитов с её «грех, но не мой». Я поняла, что мне не хватает главного — телесного, живого, неподдельного опыта. Я могу спрашивать, записывать, анализировать. Но пока я не окажусь в чужой шкуре — вернее, пока чужое тело не окажется рядом со мной в максимально честный момент, — я не пойму глубины. Поэтому я решилась на то, что раньше считала невозможным для себя: заказать проститутку. Не для секса ради секса — для правды. Мне нужно было почувствовать, как эти женщины живут, что они чувствуют, о чём думают в моменты близости с незнакомцем. И, может быть, задать те вопросы, на которые не ответишь на обочине. Я нашла номер по объявлению в местной газете (да, в Бресте ещё печатают такие объявления). Позвонила, женский голос сказал: «Через час приедет. Цена — двести рублей за час. Предоплата — сто». Я согласилась. Через час в дверь постучали. На пороге стояла девушка. Лет двадцати пяти, невысокая, с тёмными волосами до плеч, одетая в чёрное платье-футляр и туфли на каблуках. Без яркого макияжа, без вызывающих деталей. Она напоминала офисную сотрудницу, которая задержалась после работы. Её звали Ира. — Вы заказывали? — спросила она ровным голосом. — Да. Проходите. Она вошла, осмотрела номер, одобрительно кивнула. Скинула туфли, прошла к дивану. Я закрыла дверь на цепочку — не от страха, от привычки. — Чай? Кофе? — спросила я. — Вина. Полусладкого. Если есть. В мини-баре нашлось. Я открыла бутылку, разлила по бокалам. Мы сели друг напротив друга. Ира смотрела на меня изучающе, без стеснения. — Вы кажетесь напряжённой, — сказала она. — В первый раз? — В каком смысле? — В смысле, с девушкой. Или с проституткой. — И то, и другое, — честно ответила я. — Но не бойтесь, я адекватная. Мне нужно… понимаете, мне нужно расслабиться после долгой дороги. И поговорить. — Обычно клиенты не хотят говорить. Они хотят действовать, — она усмехнулась. — Но за двести рублей я могу и поговорить, и сделать. — Давайте сначала поговорим. А потом — что будет. Мы пили вино. Я спросила, откуда она, сколько работает, как попала в эту сферу. Ира отвечала без охоты, но честно: из Барановичей, работала продавщицей, зарплаты не хватало на лечение матери. Три года на панели, потом в эскорт-услуги. Клиенты разные — от дальнобойщиков до бизнесменов. Секс для неё — работа, ничего личного. Но иногда попадаются приятные мужчины (и женщины). Женщин-клиенток у неё было немного, но они были. — И как вам с женщинами? — спросила я. — Легче. Они не торопятся, знают, что хотят. И пахнут приятнее. Но платят меньше. Мужчины щедрее. — А если бы вам предложили бросить и уйти в нормальную жизнь — ушли бы? Она задумалась. — Не знаю. Нормальная жизнь — это скучно. А здесь я свободна. Ни начальника, ни графика. Устала — не работаю. Деньги есть. И никто меня не осуждает, кроме тех, кто сам в дерьме. — А лесбиянок как воспринимаете? — Нормально. Сама би. Но парней не бросаю, они кормят. Я допила вино, поставила бокал. Пора было переходить к тому, ради чего я её позвала. Но не как журналист — как женщина. — Ира, — сказала я. — Я хочу, чтобы вы меня поцеловали. Она не удивилась. Подошла, села рядом, взяла моё лицо в ладони. Её губы были мягкими, пахли вишней. Поцелуй был долгим, сначала осторожным, потом настойчивее. Я почувствовала, как внутри разливается тепло — не то, которое я знала с девушками раньше, а другое, чужое, но приятное. — Раздевайтесь, — сказала она тихо. Я сняла халат, под которым была голая. Ира стянула платье, осталась в чёрном белье. Её тело было подтянутым, с маленькой грудью и узкими бёдрами. Она подвела меня к кровати, уложила на спину. — Не нервничайте, — прошептала она. — Я всё сделаю сама. Она целовала меня везде: шею, грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер. Я закрыла глаза, стараясь не думать о диктофоне (я его выключила, честно). Пальцы Иры скользнули туда, где я уже была влажной. Она двигалась ритмично, но без спешки. Я застонала. — Спросите меня о чём-нибудь, — сказала я сквозь дыхание. — О чём угодно. Мне так легче. Она поняла. И начала задавать вопросы — как бы между делом, продолжая ласки. — Вы любите женщин? — спросила она, проводя языком по моему соску. — Да, — выдохнула я. — Только женщин. — А почему не пробовали с проституткой раньше? — Боялась. Казалось, что это грязно. — А сейчас? — Сейчас… сейчас я чувствую, что это не грязно. Это честно. — Вам нравится, как я вас трогаю? — Очень. Она опустилась ниже, коснулась языком клитора. Я вскрикнула, вцепилась в простыни. Ира не останавливалась, продолжая свои «вопросы». — Вы бы хотели жить в стране, где можно не прятаться? — Да, — простонала я. — Очень. — А почему не уедете? — Потому что здесь мой дом. Мои корни. Я хочу изменить здесь, а не бежать. Она ускорилась, и я кончила — громко, с криком, выгибаясь на кровати. Ира ещё несколько секунд ласкала меня, потом поднялась, вытерла губы. — Хорошо, — сказала она. — Теперь моя очередь. Я перевернула её на спину, опустилась между ног. Ира пахла сладко, остро. Я целовала её так, как она учила меня минуту назад — с той же нежностью, с тем же ритмом. Она не задавала вопросов, только стонала и шептала: «Да, да, не останавливайся». Когда она кончила, мы лежали рядом, мокрые от пота и смазки. Я смотрела в потолок, она — на меня. — Вы не похожи на обычную клиентку, — сказала Ира. — А на кого? — На журналистку. Которая хочет узнать правду. Я похолодела. — С чего вы взяли? — У вас в блокноте на столе — записи. И вы слишком много спрашиваете для случайной женщины в люксе. Но мне всё равно. Вы мне понравились. И я сказала вам правду. Всю. — Спасибо, — сказала я. — И простите, что не предупредила. — Пустяки. Деньги вы заплатили. А правда — бесплатно. Она встала, оделась. Я дала ещё сто рублей сверху — за честность. Ира улыбнулась, поцеловала меня в щёку и ушла. Дверь закрылась. Я сидела на кровати, обнажённая, смотрю на блокнот. Взяла ручку, записала: «Ира, Барановичи, 25 лет, би. Секс — работа, но не только. Женщины-клиентки — редкость, но они есть. Лесбиянок не осуждает, сама би. Считает, что правду не спрятать, даже если не спрашивать. Её мать больна, работает из-за денег, но не жалеет. Главное: она сказала, что я похожа на журналистку. Надо быть осторожнее». Я закрыла блокнот, убрала в рюкзак. Посмотрела на часы — вечер. Нужно было ехать в Гомель. Дорога долгая, через Пинск и Мозырь. Я собрала вещи, спустилась на ресепшн, сдала ключи. Поймала такси до автостоянки, где оставила свою «Ауди». Завела двигатель. Навигатор показал маршрут: Брест — Гомель, 450 километров, почти шесть часов езды с остановками. Я выехала на трассу, когда стемнело. Фары выхватывали из темноты разметку, столбы, редкие деревни. В голове крутился разговор с Ирой, её вопросы, её ответы. И её последняя фраза: «Правда бесплатно». Я ехала и думала: что дешевле — заплатить проститутке за секс или заплатить себе за молчание? Ответа не было. Только дорога, только тёмное небо и редкие огни впереди. В Гомель я въехала около полуночи. Город спал, только фонари горели ровным белым светом. Я сняла квартиру недалеко от вокзала, бросила рюкзак, упала на кровать. Спать не хотелось — хотелось осмыслить. Но тело требовало отдыха. Я закрыла глаза и провалилась в сон. Без снов, без образов. Только темнота и гул колёс, который ещё долго звучал в ушах. --- Конец четвёртой главы.