Досье о том, о чем боятся говорить вслух

Я проснулась от того, что спина затекла, а шею ломило. Пол был твёрдым, холодным и очень недружелюбным. Несколько секунд я смотрела в потолок, пытаясь понять, где я. Чужая квартира. Гомель. Вчерашний бар. Оля. Текила. Мохито. Потом — темнота. — Чёрт, — прошептала я, садясь. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне Сахара. Я кое-как поднялась, держась за стену, дошла до кухни, напилась воды прямо из-под крана. Постояла минуту, приходя в себя. Потом посмотрела в зеркало в прихожей — на меня смотрела помятая, с размазанной тушью, с красными глазами девушка. В джинсах и свитере, которые пахли дымом и чужим парфюмом. — Журналистка, блин, — сказала я своему отражению. — Героиня нашего времени. Я скинула одежду, встала под душ. Горячая вода смыла пот, алкоголь и остатки вчерашнего макияжа. Я тёрла кожу мочалкой, будто хотела смыть не только грязь, но и ту тяжесть, которая осела в груди после рассказов Оли. Её история о том, как она полюбила Леру в четырнадцать лет, как пробовала с парнями и чувствовала пустоту, как мама приняла, а отец не знает — всё это застряло внутри, как заноза. Я выключила воду, завернулась в полотенце. Прошла в комнату, села на кровать. В голове всё ещё гудело, но тело требовало другого. Не сна, не еды. Оно требовало разрядки. Я не была с женщиной со времён Бреста, с Ирой. И то это было не совсем то — работа, интервью под видом ласки. Сейчас мне хотелось чего-то настоящего. Для себя. Без записей, без диктофона. Я взяла телефон. Долго листала, пока не нашла то, что искала. Лесбийское порно, любительское, снятое не на студии, а в обычной квартире. Две девушки, брюнетка и рыжая, целовались на диване. Медленно, со вкусом. Без пошлых криков, без фальши. Я легла на кровать, раздвинула ноги. Провела рукой по груди, по животу, ниже. Кожа была горячей, влажной после душа. Я представила, что это не мои пальцы, а чьи-то чужие. Ласковые. Уверенные. Женские. На экране брюнетка опустилась между ног рыжей, и та застонала. Я повторила движение — надавила на клитор, сначала мягко, потом сильнее. Тело отозвалось сразу. Я была возбуждена ещё с вчерашнего вечера, когда Оля рассказывала про свою девушку, про их поцелуи, про то, как они засыпают в обнимку. Я закрыла глаза, убрала телефон. Не нужно было смотреть — я чувствовала. Пальцы скользили в такт дыханию. Я представила, что это Оля ласкает меня. Её короткая стрижка, её татуировка-компас, её губы с красной помадой. Я представила, как она шепчет моё имя. — Аля… — прошептала я сама себе. Вторая рука скользнула ниже, вошла внутрь. Два пальца. Я двигала ими в ритме, который нарастал. Стоны стали громче. Я вцепилась в подушку, выгнула спину. Оргазм накрыл меня волной — горячей, долгой, с судорогой в ногах и закушенной губой. Я кончила с тихим криком, уткнувшись лицом в кровать. Несколько минут я лежала неподвижно, чувствуя, как сердце успокаивается. Потом встала, вытерлась, надела чистое бельё и спортивные штаны. Тело было лёгким, голова — ясной. Секс с собой — лучшее лекарство от похмелья. Я сварила кофе, села за стол, раскрыла блокнот. Записи вчерашних интервью: Надя — бухгалтер, не лесбиянка, нейтральная позиция. Оля — лесбиянка, история становления, любовь к Тане, страх перед соседями. Я перечитала несколько раз, подчеркнула ключевые фразы. «Любовь не выбирает». «Не дайте себя сломать». «Мы снимаем у частника, который не спрашивает лишнего». Что дальше? У меня были запланированы Могилёв и Витебск, но после вчерашнего я чувствовала, что мне нужно не просто ехать по маршруту, а искать то, что действительно важно. Я открыла ноутбук, зашла в редакторский чат. Светлана Викторовна оставила сообщение: «Аля, в Витебске ситуация интересная. Там пара лесбиянок удочерила девочку (официально, через знакомства в соцзащите). Местные возмутились, пошли разговоры, даже в газету написали анонимку. Поезжай туда, поговори с ними, с соседями, с теми, кто против. Только осторожно, не светись как журналистка. Ждём материал». Я выдохнула. Вот оно. Тема, которая бьёт в самое сердце: ЛГБТ и дети. Как общество принимает — или не принимает — лесбиянок с приёмными детьми? Это был не просто вопрос сексуальности, это был вопрос права на семью. Я быстро собралась. Закинула рюкзак в машину, проверила масло, воду, давление в шинах. Навигатор показывал дорогу до Витебска — через Могилёв, около четырёх часов езды. Я решила не останавливаться в Могилёве, а ехать сразу, чтобы успеть к вечеру. Перед выездом я зашла в круглосуточный магазин, купила воды, батончиков и пачку сигарет — хотя не курила уже год. Стресс. Дорога. Новая тема. Я села в машину, завела двигатель. Гомель оставался позади — с его барами, исповедями и полом, на котором я спала. Впереди был Витебск. И новая правда, которую я должна была найти. И я снова нажала на газ. --- Конец шестой главы.