Досье о том, о чем боятся говорить вслух

Из Кракова во Вроцлав я решила ехать на поезде. Не потому, что боялась вести машину по незнакомым дорогам — просто хотела побыть одной. В купе, за окном, с блокнотом и чашкой кофе. Без обязательств. Без интервью. Без случайных поцелуев. Поезд отошёл от вокзала Краков-Главный в десять утра. Я сидела у окна, смотрела, как город медленно исчезает за горизонтом. Сначала кварталы с костёлами и старыми домами, потом пригороды с супермаркетами и новостройками, потом поля. Бесконечные польские поля. Жёлтые от рапса, зелёные от озимых. Красиво. Но не для меня. Я смотрела на них и думала о другом. О том, что со мной происходит что-то не то. Я приехала в Польшу как журналистка. Чтобы писать правду. Чтобы сравнивать. Чтобы показывать людям в Беларуси, как можно жить иначе. Но за эту неделю я успела переспать с двумя женщинами. Сначала с Агатой в Варшаве — спонтанно, красиво, почти романтично. Потом с Ивоной в Кракове — как заклепка, как способ снять боль после тяжёлого дня. И если первый раз был искренним порывом, то второй… Второй был похож на побег. Я закрыла глаза и прокрутила в голове последние дни. Агата. Ивона. Их губы, их руки, их стоны. Я почти не помнила деталей — помнила только чувство опустошения после. Как будто я не заполняла пустоту, а углубляла её. «Сколько ещё? — подумала я. — Сколько ещё женщин нужно поцеловать, чтобы доказать себе, что я лесбиянка? Сколько ещё ночей провести в чужих постелях, чтобы убедиться, что я не одна?» Я уже не была уверена, что делаю это ради правды. Скорее — ради себя. Ради того, чтобы заглушить голос внутри, который шептал: «Ты никому не нужна. Ты просто журналистка с блокнотом. Ты приезжаешь, берёшь интервью, трахаешься и уезжаешь. А они остаются. Им тепло от твоих объятий? Нет. Им холодно. Как и тебе». Я открыла блокнот, начала писать, но не интервью — письмо себе. «Аля, ты что творишь? Ты приехала за правдой, а превращаешься в то, от чего бежала. В женщину, которая использует секс как наркотик. Новая страна — новая девушка. Новый разговор — новый поцелуй. Где граница? Где стоп? Ты уже переспала с двумя. А если так будет в каждом городе? Варшава — Краков — Вроцлав — Гданьск — Люблин. Пять городов, пять женщин. И что потом? Ты вернёшься в Минск с чемоданом интервью и чувством, что стала польской лесбийской шлюхой? Прости за грубость, но это правда. Ради правды не нужно раздеваться. Ради правды нужно слушать, записывать, анализировать. А не стонать в чужих подушках». Я перечитала написанное. Горько, но честно. Я никогда не была ханжой. Мне нравится секс. Мне нравится женщины. Но не так. Не наскоком. Не как способ забыться. Не как замена разговору. Я вспомнила Ивону. Её слова: «Вот так мы и живём. Быстро, тайно, с болью внутри. Потому что если долго не кончать — сойдёшь с ума». Я была такой же. Только без боли. Или с болью, которую не замечала. «Я не хочу превращаться в польскую лесбиянскую шлюху», — написала я жирными буквами на полях. — «Даже ради правды это слишком. Либо я меняю отношение, либо не ебусь вообще». Я зачеркнула последнюю фразу. Не потому, что стыдно — потому что это не про меня. Я не против секса. Я против бессмысленного секса. Против того, чтобы использовать своё тело как пропуск в чужую жизнь. Я журналистка, а не проститутка. Я хочу понимать, а не залезать в трусы. Поезд замедлил ход. Я посмотрела в окно — Вроцлав. Огни, дома, река. Город, в котором я должна была провести три дня. И в котором я решила не спать ни с кем. Даже если встречу самую красивую девушку на свете. Даже если она сама предложит. Даже если будет очень хотеться. Я убрала блокнот в рюкзак, взяла сумку и вышла на перрон. Вроцлав встретил меня прохладным ветром и запахом реки. Я глубоко вдохнула и подумала: «С этого момента — только работа. Только разговоры. Только правда. А любовь — потом. Если будет. Если я буду готова. Не сейчас». Я сняла недорогой хостел недалеко от Рыночной площади. Комната на четверых, но повезло — соседей не было. Я бросила вещи, умылась и вышла гулять. Вроцлав был красивым. Более молодым, чем Краков. Студенты, велосипеды, уличные музыканты. Радужные флаги на некоторых зданиях. Я зашла в кафе, заказала чай и открыла ноутбук. Нужно было набросать план интервью. Я решила, что в Вроцлаве буду брать интервью не у случайных людей, а у тех, кто занимается проблемами ЛГБТ профессионально. Психологи, волонтёры, преподаватели университета. Без секса. Без близости. Только разговоры. Я написала несколько писем, договорилась о встречах. Потом выключила ноутбук, допила чай и пошла в хостел. По дороге я думала о том, что, может быть, этот город станет для меня поворотным. Не потому, что здесь случится что-то великое. А потому, что здесь я перестала быть той, кем не хотела быть. Я легла на кровать, уставилась в потолок. Мысли крутились: «Сколько ещё женщин переспят со мной, прежде чем я пойму, что ищу не секс, а любовь? Или я ищу не любовь, а подтверждение, что я нормальная? Что меня можно хотеть? Что я не просто репортёр с диктофоном, а женщина?» Я не знала ответа. Но знала одно: в Вроцлаве я не буду ни с кем спать. Даже если это будет стоить мне интервью. Даже если я останусь одна. Потому что я хочу найти не очередную ночь, а человека. Девушку, с которой можно будет путешествовать не только по Польше, но и по жизни. Ту, которая будет рядом не для того, чтобы снять напряжение, а для того, чтобы делить его. Я закрыла глаза и провалилась в сон. Без снов, без кошмаров. Просто темнота и тишина. И где-то на краю сознания — надежда, что завтра всё будет иначе. --- Конец четвёртой главы второго тома .