Пока звучит внутри

«Вот эту можно было бы с Хару спеть». Оставь всё плохое, перестань думать О том, что могло бы быть в прошлом и начни уже Видеть, что будущее стучит в твою дверь. Поэтому пользуйся случаем, делай как я и скажи: Я хочу больше, хочу больше – Именно так я хочу жить. В тихом и знакомом вакууме Сильвера Аки бренчит гитарой на сцене. Хару отдыхает после записи по настоянию Казуки, а ещё у него промежуточные на следующей неделе. Должен же он хоть когда-то к ним готовиться? «Надо будет ему этот переход показать». Рука замирает на струнах, тишина опускается на зал. Рассеянно Аки смотрит куда-то в гущу столиков, думая, как Хару вообще переживает эти дни в своей обычно восторженной и увлекающейся манере. Беспокоится? Не может усидеть на месте? Наверное, не может дождаться, когда придут финальные версии песен. Может быть, руки чешутся поиграть. Аки улыбается себе под нос. А может быть, он с головой залез в учебники, лишь бы побыстрее расправиться с заданиями и убежать сюда, в Сильвер. К пианино, к гитаре… Аки прерывает мысль «ко мне» и снова пристраивает пальцы на грифе. Летать вместе с ветром И чувствовать, как останавливается время. Зарисовать этот момент И гоняться за облаками. Уметь петь, хорошо проводить время, Гулять по улицам и любить. «Хару оценит». Взгляд сам опускается на пустующее место у пианино. Внутри впервые за долгое время ощущение нестыковки: не хватает второй партии, чьих-то рук на клавишах. Тихо Аки усмехается себе под нос и продолжает играть.

***

В первую половину пятничного дня Аки успевает вывесить постиранное, пробежаться по конспектам с курсов и пообедать вчерашней якисобой. В три он, как обещано, останавливается в холле перед кассами океанариума. Не успев даже вытащить телефон, приглядывается: знакомая каштановая макушка уже едет на эскалаторе, а карие глаза оживают, встретившись с серыми. — Я вовремя! — заявляет Хару, будто кто-то спорит. Аки улыбается и пристраивается сбоку по направлению ко входу. — Как учёба? — Ну… нормально? — Сдашь? — Должен. Хару смотрит, как Аки забирает два билетика из автомата. — Как… в Сильвере? — знает, что звучит неловко, но ничего не может с этим поделать. — Приемлемо. — И всё? — А что? Всё как обычно. Только репетировать не с кем было. Хару удивлённо моргает, кидает взгляд на расслабленного парня рядом и тихонько улыбается. Аки был прав в своих догадках: Хару хотелось бегом бежать в Сильвер, но он честно корпел над учебниками. Мысль о походе в океанариум мотивировала лучше любых обещаний и похвалы родителей. «Нет, это не свидание. Наверно.» Хару кивает себе под нос и тут же распахивает широко глаза. Зона с аквариумами играет синим, сиреневым, красным и оранжевым, будто в традиционных японских узорах волн и рыбьей чешуи, какие любят использовать на летних фестивалях. Узоры под их ногами будто чувствуют давление, дрожат как вибрация на поверхности лужи, и Хару смотрит под ноги, делая шаг за шагом, и лишь потом поднимает взгляд на стены. Цветные рыбки плавают в своих резервуарах, будто специально подобранные под тематику лета. — Я слышал, что они под каждый сезон меняют выставку, — бормочет завороженно Аки. — Но не ожидал, что будет так классно. Рассеянно Хару кивает и тихонько плывёт к ближайшему стеклу. — Я, наверное, лет в десять в океаниуме был последний раз, — тихонько замечает, глазами не отрываясь от жёлтеньких маленьких рыбок с длинными носами. Разноцветные лучи, играющие на стенах, расцветают фейерверками и силуэтами рыбок в мягкой музыке, пока они бредут дальше. Неосознанно Хару держится поближе к Аки, как к маяку в этом полутёмном царстве эксцентричного светопредставления, и молча они переходят от аквариума к аквариуму, читают таблички, иногда улыбаются или тычут пальцами. Музыка обволакивает, и Хару краем уха думает «хорошо подобрали». Дорожка аквариумов выводит их к зоне развлечений: огромной карусели и пиратскому кораблю, где столпились родители с детьми, и Аки кидает взгляд на задумчиво обозревающего толпу Хару. — Хочешь куда-нибудь? Хару пожимает плечами. — Нет, наверное. — Точно? — А ты хочешь? Аки тоже смотрит в сторону карусели и улыбается. — Я в принципе не фанат парков развлечений. Подняв на него глаза, Хару думает «я подозревал». Аки-сан… явно не тот человек, кто будет кричать во всё горло на американских горках. Но то, что он восторженно оглядывает каждый аквариум, Хару кажется даже закономерным. Аки как спокойная вода. Человек созерцания. И даже на сцене он оставляет при себе водные свойства: в какую форму воду ни налей, в какую песню ни окуни, Аки примет её форму. Будто для него это абсолютно естественно. Они выходят в очередное темное помещение, в котором светятся горы кораллов в аквариуме… внутри барной стойки. И внутри нескольких высоких барных столиков. — Прикольно! — снова подскакивает Хару, но к стойке, за которой уже обслуживает кого-то бармен, приближаться не торопится. Поглядывает на Аки. А тот — с улыбкой на него: — Что будешь? И Хару невольно расплывается в улыбке и движется, будто его к Аки приклеили: если уж он к стойке, то и Хару туда же. — Ну-ка… — он оглядывает меню с фотографиями и решительно тычет пальцем. — Голубенькую! — Я тогда жёлтую возьму. Пристроившись за только что освободившийся столик-аквариум, Хару со всех сторон разглядывает их напитки, которые тоже будто светятся в темноте. — Фоткать! — заявляет и выхватывает телефон. Аки чуть отступает в сторону, чтобы не попасть в кадр, но в следующий миг его притягивают поближе и ставят рядом со стаканами. Он невольно улыбается в объектив, и Хару показывает большой палец. — Говорят, с напитками можно дальше идти. Хару отхлёбывает свой безалкогольный коктейль, увенчанный трубочкой с дельфином, с любопытством оглядывается и задаёт вопрос глазами. Аки отталкивается от их столика, и они продолжают путь, держа стаканчики в руках.

***

Тени играют, делая черты лица острее, а зеркала вокруг бликуют космической фантасмагорией, отражая с десяток цилиндрических резервуаров, в которых плавно, неторопливо движутся скопления медуз. Каждый входящий на пару секунд замирает и лишь затем приближается. Аки рассматривает бледных сиреневатых медуз, качающихся в воде словно громадные пузырьки. Хару рассматривает его. Потом смотрит на медуз. Потом опять на Аки. Смещается, плавно обходя стеклянный цилиндр, и вытаскивает телефон. Аки удивлённо моргает, замечая объектив через толщу воды и облако желейных пузырьков. Хару думает, какой Аки-сан красивый в этом сине-зелёном мерцающем свете. И удивлённо опускает телефон, видя, что на другом берегу делают то же самое — примеряются объективом. Невольно Хару смеётся, немного смущённо, и быстренько возвращается ближе. Они показывают друг другу фотографии и остаются довольны. — Обожаю медуз, — тихо сообщает Аки. Громко тут и не скажешь, слишком спокойно, тихо, плавно, неспешно. — А я все думал, кого из животных ты больше напоминаешь… — искренне задумывается Хару. — Я похож на медузу? — Да! Чёрненькую такую, полупрозрачную. — А чёрные медузы бывают? — Нет, поэтому ты выделяешься. — Воображение у тебя… Хару улыбается до ямочек на щеках, и Аки снова шепчет: — А ты тогда пингвин. — Они милые, — кивает Хару. — И неуклюжие. Хару моргает. Аки смотрит на парящих в воде медуз. — Аки-сан. — М? — Опять издеваешься. — Да? Тебе кажется. Довольная улыбка проскальзывает на его лице почти незаметно, и он направляется к следующему резервуару, а Хару дуется и всё равно краснеет.

***

— Смотри. Гигантский скат медленно проплывает над их головами. Хару приоткрывает рот, а Аки не отводит взгляда от одного из морских королей, легонько прикасаясь рукой к чужому плечу. — Акула! — громко шепчет Хару, и они синхронно смещают взгляд, глазами провожая красавицу справа налево в огромном аквариуме-коридоре. В тихом гуле насосов, фильтров и чьих-то шагов, аквариум всё равно кажется тишиной, как в глубинах вод непонятный гул приходит с разных сторон, но не нарушает спокойствия океана. Через отдел рептилий и амфибий они выбираются к пингвинам. Хару прилипает к стеклу, разглядывая тех, на кого он якобы похож. Один пингвин, смешно дёргая крыльями, нарезает круги в толпе спокойных сородичей. Толкается. Падает, скользит и с плеском плюхается в воду. — Это ты, — тут же сообщает Аки. Хару щиплет его в бок, но тот будто не замечает. — А вон тот, который следом прыгнул, это Юки. — Нет, — протестует Хару. — Юки это тот, который стоит и наблюдает. Вон видишь? Не шелохнётся даже. Зуб даю, сам втихомолку ржёт над всеми. — Значит, следом прыгнул я. — Нет, ты медуза. — Тогда кто это? — М-м-м… Казуки-сан? — Зачем ты ему? — Тоже этим вопросом задаюсь. Они переглядываются, молчат пару секунд и смеются. На пути к амфитеатру шоу дельфинов они разглядывают пухленьких тюленей и любопытных выдр с милейшими маленькими ручками. Аки задумчиво склоняет голову набок. — А может, ты всё-таки выдра?.. Хару аккуратно берёт его за локоть. — Аки-сан, хватит. И уводит к дельфинам.

***

Дельфины скачут и хохочут и плюются водной струёй в первые ряды, счастливо визжащие под тут же продаваемыми дождевиками. Аки счастливо сидит на своём предпоследнем, стараясь не думать, что бы делал, если бы Хару попросился туда. Но Хару не просился, а тихонечко опустился недалеко от выхода с глазами, будто боящимися спугнуть сказку. На выходе они шарятся по магазину, щупают мягкие игрушки, комментируют, но ничего не покупают. Интересно, кто вообще там что-то покупает за такие цены. Но да, игрушки милые. В зоне отдыха с лавочками и столиками Хару занимает место, а Аки идёт купить что-нибудь промочить горло. По возвращении его встречает спина нагнувшегося над нотной тетрадью парня, уверенно что-то набрасывающего карандашом, будто остального мира для него не существует. Аки улыбается и тихонько ставит рядом с ним яблочную газировку. Хару мычит подобие спасибо, но даже не поднимает глаз. Вдохновение — штука капризная. Лучше поймать его до того, как убежит. Когда очередная мелодия никак не хочет правильно начинаться, Хару понимает, что всё, убежало. На всякий случай мычит под нос мелодию, пробуя разные варианты и убеждаясь — не идёт. Он выдыхает, знаменуя конец творческой минутки, захлопывает тетрадь и убирает её в рюкзак. А потом смотрит на баночку перед ним и на… пирожное в форме пингвина. Аки спокойненько приканчивает своё в форме медузы. Хару посмеивается и смачно откусывает, довольный, щёчки так и лоснятся, а уголки губ всё ползут вверх. — А ты обычно что себе попить берёшь? — задаётся вопросом, отпивая свою яблочную газировку. Аки пожимает плечами — Да по-разному. Но сдаётся под настаивающим подумать взглядом. — Персиковую воду. Знаешь, где почти сахара нет, но аромат вкусный. — А, знаю. Летом хорошо идёт. «Зачем тогда два яблочных взял?» — думает Хару, но помалкивает. — А из еды? Хару ловит смешливый взгляд, но стойко его выдерживает. Да, вопросы. И что? — Китайскую. Свинину с ананасами, например. И вообще сочетания кисло-сладко-солёного. — Ну это и я люблю, — довольно улыбается Хару. — И лапшу. Обожаю лапшу. Аки подпирает щёку ладонью и смотрит на пингвина-выдру Хару, радостно уплетающего пироженку и продолжающего задавать вопросы. — А из десертов что предпочитаешь? — Сложно. Я почти всё люблю. — Ну вот представь перед собой меню. Что бы выбрал? Аки поднимает глаза, будто представляя это самое меню в голове. — Прямо сейчас какой-нибудь мусс… крем-брюле. — Потому что жарко? — улыбается Хару. — Да, — улыбается Аки в ответ. Пару секунд они снова сидят в тишине, Хару трясёт бумажным поддоном пирожного себе в рот, собирая последние крошки. Аки чуть склоняет голову набок: — Ты точно есть не хочешь? Хару глядит удивлённо и хихикает. — Что, аппетит разыгрался? Честно задумавшись, Аки смотрит в ответ: — Тут хороший китайский ресторан рядом. И Хару привычно уже на пару секунд зависает. Он не для того спрашивал. Да и вроде только что по пироженке слопали. Хотя верно, кроме этого только напитки были. А Аки всё смотрит в ожидании реакции и уточняет, не дождавшись: — Пойдём? И Хару смущённо отводит взгляд. — Пойдём.

***

Они заказывают свинину с ананасами и холодный чай. Хару ещё добавляет булочки с мясом и, завидев одобряющий кивок Аки, и их закидывает в копилочку «нравится Аки-сану». С удивлением оба достают телефоны и глядят на пришедшее от одного человека сообщение. «Первая готова» пишет Казуки. И прикрепляет файл песни. Парни переглядываются, Хару достаёт наушники, протягивает один Аки и лишь после ободряющего переглядывания жмёт плэй. Знакомые слова, вроде знакомая музыка. Какой-то не особо знакомый голос. Хару вслушивается, почти цепляется за звук. А потом долго молчит, и Аки первым говорит: — Хорошо. И Хару кивает чуть отрешённо: — Да. Потому что его и будто не его. Но очень классно. — Через пару записей привыкнешь к голосу, — улыбается Аки. Хару удивлённо поднимает глаза, и Аки кажется, что в них мелькает что-то очень тёплое. Хару спохватывается и печатает «Очень здорово!». Думает. Добавляет сердечко. Аки приподнимает бровь. Хару меняет его на большой палец. Аки одобрительно хмыкает. Хару старается не краснеть. Казуки отзывается почти моментально: «Я вам, кстати, ничего не задал. Давайте что-нибудь на французском или итальянском» Хару читает сообщение несколько раз. Молчит. Потом со стоном опускает руки. — Он же нашу vivo per lei уже слышал! Мне даже больше нечего спеть! Аки улыбается и тянет руку, ероша каштановые волосы. — У тебя столько итальянского в плейлисте. Хару тушуется, поправляет чёлку и отпивает чай. — Поможешь, — бурчит, и Аки смеётся. — Конечно.