Кто ж мог знать...

Дом Миранды Пристли встретил их тишиной. Не той пугающей, давящей тишиной, которая помнилась Андреа со времён работы ассистенткой — когда каждый шорох казался предвестником бури. А другой. Тёплой. Домашней. Леди, которую Андреа пришлось взять с собой («Она не останется одна, Миранда, у неё и так стресс после отъезда Мити»), тут же принялась исследовать гостиную, задрав хвост трубой. — Твоя кошка сейчас опрокинет вазу восемнадцатого века, — заметила Миранда без прежней стальной ноты. — Тогда не надо было ставить вазу на пол. — Она стоит на пьедестале. — Для Леди пьедестал — это стартовая площадка. Миранда вздохнула — но без обычного раздражения. Как-то по-новому. Уставше-домашнему. Из кухни донёсся звон посуды, а следом — голоса. Два. Очень похожих. И очень знакомых. — Мама, мы накрыли на троих, но Эмили сказала, что ты берёшь повара, так что я не поняла, зачем мы вообще… — Потому что мы умеем готовить, Кэролайн. В отличие от некоторых. — Я умею готовить! — Ты умеешь заказывать. Это разные вещи. Девушки появились в дверях гостиной одновременно — словно по команде. Кэролайн и Кэссиди. Светлые волосы, острые взгляды, та же порода, что и мать — но моложе, острее, ещё не отточенная до идеала. Они замерли, увидев Андреа. Кэролайн первой пришла в себя. — Так это правда, — сказала она, скрещивая руки на груди. — Ты та самая бывшая ассистентка. — Кэролайн, — предостерегающе сказала Миранда. — Что? Я просто констатирую факт. Кэссиди прошла в гостиную, опустилась в кресло напротив Андреа, не спрашивая разрешения. Изучающе посмотрела. — Ты не похожа на фотографии. — У меня не было официальных фото, — спокойно ответила Андреа. — Именно. Поэтому мы искали сами. Нашли твой профиль в «ЛинкедИн», — добавила Кэссиди. — Скучный. — Кэссиди, — снова вмешалась Миранда, но уже устало. — А что? Она должна знать, что мы её гуглили. — Я в курсе, — кивнула Андреа. — Три запроса с одного IP-адреса за два дня. Я подумала, что это хакеры. Кэролайн моргнула. — Ты отслеживаешь, кто тебя ищет? — Это называется цифровая гигиена. Кэссиди посмотрела на мать. — Она странная. — Она — агент, — поправила Миранда, садясь в кресло напротив. — И если вы не прекратите допрос, ужин пройдёт в полном молчании. — Обещаешь? — спросила Кэролайн. — Кэролайн. — Ладно, ладно. Ужин начался с неловкости. Повар — действительно нанятый Мирандой — подал суп из топинамбура с трюфельным маслом. Кэссиди ковырялась в тарелке, Кэролайн отправляла сообщения под столом. Миранда положила ложку. — Кэролайн, телефон. — Я просто отвечаю Джессике. — Джессика подождёт. — Мам, ей нужно знать, идём мы на выпускной вместе или нет. — Выпускной через три месяца. — А платье нужно заказывать сейчас! Миранда закрыла глаза на секунду. Андреа воспользовалась паузой. — Вы оканчиваете старшую школу? Обе близняшки посмотрели на неё с одинаковым выражением — «очевидно, ты только что сказала самую скучную вещь на свете». — Да, — ответила Кэролайн. — И мать достала нас с этим выбором университета. — Я не достаю. Я интересуюсь. — Ты присылала нам таблицы с рейтингами, мама. Это не «интересоваться». Это «пытаться управлять». — Управление — моя работа. — Мы — не твоя работа. Тишина повисла тяжёлая, как шторы в кабинете Миранды. Кэссиди отодвинула тарелку. — Я не хочу в университет. Вообще. Миранда посмотрела на неё. — Ты не можешь не хотеть в университет. — Могу. Я хочу в киношколу. Но не туда, где учат «теории». А туда, где учат снимать. — Киношкола — это тоже университет. — Это не Гарвард. — Гарвард тоже вариант. — Мама, я не хочу в Гарвард. — Почему? — Потому что там скучно. Миранда открыла рот, но Андреа её опередила. — А что ты хочешь снимать? Кэссиди удивлённо посмотрела на неё — впервые за вечер без вызова. — Не знаю пока. Истории. Не про богатых девочек из Нью-Йорка. Про настоящих людей. Андреа кивнула. — У меня есть знакомый режиссёр. Он начинал с документалок про рыбацкие деревни в Мэне. Хочешь, поговорю с ним? Кэссиди моргнула. — Ты серьёзно? — Я не шучу про карьеру. Миранда смотрела на Андреа с выражением, которое трудно было прочитать. Благодарность? Удивление? Ревность? Кэролайн вмешалась. — А со мной ты тоже поговоришь? Или только с ней? — О чём ты хочешь поговорить? — спросила Андреа спокойно. Кэролайн замялась. — Я… не знаю, чего хочу. Все думают, что я пойду по стопам матери. Но я не хочу быть редактором. И не хочу быть в «Подиуме». И не хочу, чтобы мной управляли. — Тогда не позволяй, — просто сказала Андреа. Кэролайн усмехнулась. — Легко сказать. — Легко сделать, когда знаешь, чего не хочешь. А ты знаешь. Пауза. — Да, — тихо сказала Кэролайн. — Я не хочу жить чужую жизнь. Миранда молчала. Долго. Так долго, что близняшки начали переглядываться. — Я тоже не хотела, — наконец сказала Миранда. — В вашем возрасте. Кэссиди вытаращила глаза. — Ты? — Я хотела быть архитектором. — Архитектором? — хором переспросили девушки. — Да. Но моя мать сказала, что это не женская профессия. И я пошла в журналистику. Тишина. Теперь уже совсем другая. — Ты никогда не рассказывала, — сказала Кэролайн. — Вы не спрашивали. Кэссиди откинулась на спинку стула. — Вау. Мама Пристли мечтала строить дома. — Не дома. Пространства. — Это звучит ещё страннее. Миранда чуть улыбнулась — той редкой улыбкой, которую Андреа видела всего несколько раз. — Возможно. Андреа протянула руку под столом и сжала её пальцы. Миранда не отняла. Кэролайн заметила. — Вы держитесь за руки? Серьёзно? — Мы сидим рядом, — сказала Миранда ровным голосом. — Наши руки соприкасаются. Это называется анатомия. — Это называется «вы влюблены и думаете, что мы не заметили», — парировала Кэролайн. Кэссиди фыркнула. — Мы не слепые, мама. Миранда посмотрела на дочерей. Потом на Андреа. — Это проблема? Кэролайн и Кэссиди переглянулись. Снова хором: — Нет. — Пока нет, — уточнила Кэролайн. — Но если она начнёт читать нам нотации про выбор университета — мы взбунтуемся. — Я не читаю нотации, — сказала Андреа. — Я задаю вопросы. — Например? — Например, что вы будете делать, если через год поймёте, что ошиблись с выбором? Кэссиди задумалась. — Пересмотрю. — И это нормально, — кивнула Андреа. — Ошибаться — не страшно. Страшно не пробовать. Кэролайн посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты правда агент? — Правда. — И ты не боишься? — Боюсь. Каждый день. — Андреа чуть наклонила голову. — Но это не значит, что я не иду вперёд. Кэссиди отложила вилку. — Ты мне нравишься. — Это взаимно. — Но если ты сделаешь маме больно — я найду способ тебя уничтожить. Андреа усмехнулась. — Я в курсе. Митя уже предупредил. — Митя? — Мой сын. Ему двадцать скоро исполняется. Он тоже меня защищает. Кэролайн улыбнулась — впервые за вечер искренне. — Мы с ним поладим. — Я почти уверена. Миранда смотрела на этот разговор, как на чудо. Как на здание, которое строится у неё на глазах — без чертежей, без утверждённого плана, просто из живых слов и неловких пауз. — Десерт будет в гостиной, — сказала она, поднимаясь. — И, девочки? Кэролайн и Кэссиди подняли головы. — Спасибо, что пришли. — Мам, мы тут живём, — заметила Кэролайн. — Я знаю. — Миранда помедлила. — Спасибо, что остаётесь. В гостиной зажгли камин — хотя камин был газовым и щёлкал кнопкой пульта, но Кэссиди настояла на «атмосфере». Леди, уставшая исследовать дом, свернулась клубком на ковре перед огнём. Подали шоколадный фондан и ванильное мороженое. — Мама, ты заказала это у Жана-Пьера? — спросила Кэролайн, отправляя в рот кусочек десерта. — Да. — Ты его терпеть не можешь. — Я терпеть не могу его характер. Его фондан — лучший в городе. Кэссиди посмотрела на Андреа. — А ты что заказала бы на десерт? — Панна-котту с манго. — Скучно. — Надёжно. Как и я. Кэролайн рассмеялась — громко, почти по-детски. — Мама, она забавная. — Она не забавная, — поправила Миранда. — Она умная. Забавность — побочный эффект. Кэссиди наклонилась к Андреа. — Она тебя любит. — Я знаю. — И ты её? Андреа посмотрела на Миранду, которая в этот момент поправляла салфетку и делала вид, что не слушает. — Да, — просто сказала Андреа. — Очень. Кэссиди кивнула. — Тогда мы за. — Мы ещё подумаем, — поправила Кэролайн. — Но, скорее всего, за. — Великодушно с вашей стороны, — сухо сказала Миранда. — Мы знаем. Позже, когда десерт был съеден, а близняшки удалились в свои комнаты, сославшись на «домашку, которую надо сделать, хотя мы всё равно её делать не будем», Андреа и Миранда остались у камина. — Они тебя приняли, — тихо сказала Миранда. — Пока да. — Это больше, чем я ожидала. Андреа взяла её за руку. — Ты боялась? — Я никогда не боюсь. — Миранда. Пауза. — Боялась, — признала Миранда. — Что они увидят в тебе угрозу. — А увидели? — Семью, — сказала Миранда. И в её голосе не было ни игры, ни защиты. — Они увидели семью. Андреа придвинулась ближе. Поцеловала её в висок — легко, почти невесомо. — У тебя хорошие дочери. — У нас, — поправила Миранда. — У нас теперь. Леди мурлыкнула во сне. Камин щёлкал газовой горелкой. И где-то наверху Кэролайн и Кэссиди спорили, какой фильм включить — негромко, чтобы не мешать матери. — Они будут выбирать университет ещё полгода, — сказала Миранда. — Пусть выбирают. — А если выберут не то? — Тогда перевыберут. Ты же не сразу стала Мирандой Пристли. — Я всегда была Мирандой Пристли. — Нет, — Андреа покачала головой. — Ты была девочкой, которая хотела строить пространства. А стала той, кто их создаёт. Просто по-другому. Миранда посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты опасна, Андреа Сакс. — Ты уже говорила. — Я буду повторять. — Я не против. Миранда вздохнула — и улыбнулась. Той улыбкой, которую никто не видел, кроме Андреа. И, возможно, теперь — ещё и близняшек. Немного. — У нас есть вино, — сказала Миранда. — У нас есть камин, кошка, две девочки наверху и вся ночь впереди. — Ты останешься? Андреа посмотрела на неё. — Я уже осталась, Миранда. Ты просто не замечала. И они сидели у камина, пока огонь не погас сам — и только Леди знала, о чём они молчали.