Вне протокола

      — Прошу обратить ваше внимание — здесь все темы, которые будут на экзамене.       Аудитория напряжённо загалдела, явно оценивая список в шестьдесят три темы. А что вы хотели, детки? Жизнь не всегда будет гладить по головке и совать за щеку карамельку. Хотя совать всё же будет — только что-то потолще, длиннее и совсем не сладкое.       Ты елейно улыбнулся, разглядывая недовольные лица. Преподавание никогда не входило в твои планы. Но хорошие деньги и свободный график сделали свое дело и ты, подумав, согласился. В целом, было почти не удивительно, что тебе быстро понравилось расхаживать по кафедре с умным видом и делиться своими опытом и знаниями.       Ты легко тешил здесь чувство собственного превосходства, а заодно любовался лицами курсантов, которые очень быстро при общении с тобой теряли лоск и спесь. Кем бы они ни были до их прихода в полицейскую академию, ты заставлял их уважать себя и подчиняться твоей воле.       Сладостные и упоительно прекрасные мгновения практически абсолютной власти.       Впрочем, находились и те, кто упрямо игнорировал заведенный на твоих лекциях порядок. Ты привык быть центром вселенной, это казалось само собой разумеющимся. Зачем они это делали? Неужели не понимали, что лишь провоцируют твой интерес? А ведь твое пристальное внимание способен выдержать далеко не каждый.       — Мистер Рид, прошу сосредоточиться на моем предмете! — Ты процедил это ледяным тоном. — Не стоит отвлекаться на пустую болтовню — вы не в школе, а в элитной академии.       Твои слова заставили парня густо покраснеть: пунцовыми стали не только щеки, но и уши, и даже жилистая шея. Очаровательно. Тебе нравилась такая искренняя, честная реакция.       Он опустил глаза и пробормотал:       — Да, мистер Стерн, сэр. Извините.       Ты полюбовался ещё мгновение пылающими щеками, кивнул и отвернулся к доске, снова начиная объяснять материал с момента, где тебя прервали.       Ты любил свою работу — простую и понятную, максимально прозрачную. Никто и никогда не заподозрит в чём-то противозаконном преподавателя полицейской академии, верно? Вы же здесь все на виду — безупречные, как бриллиант чистой огранки! Ты довольно дёрнул уголком губ — идеальное прикрытие.       Академия, кстати, была лучшей в штате — на меньшее ты бы не согласился. К тому же, вести пары для студентов достаточно легко; со временем это становилось скорее механическим процессом, но прекрасно отвлекало от ненужных сейчас мыслей.       Раздражение бурлило под кожей. Ты был излишне напряжён, и это сказывалось на твоём отношении к «милым деткам», которые совсем скоро пополнят ряды полицейских славного города Детройта. Всё же в выходные стоило уделить время себе и своим потребностям, пригласить к себе на всё согласного Стефана, а не заниматься благотворительностью и светить лицом перед мэром и начальником полиции.       Ты прекрасно понимал, что этот выход в свет хорошо скажется на карьере. Но раздражало то, что после общения с напыщенными маразматиками у тебя портилось настроение и не оставалось никакого желания проводить вечер в компании другого человека. Даже если этот человек будет вдавлен в подушку и будет только стонать и подмахивать твоим толчкам.       Порой тебя просто невыносимо раздражали люди. Особенно такие: стелящиеся, угодно заглядывающие в рот, на всё согласные, стоит только бросить на них заинтересованный взгляд.       Стефан вчера тебе аккуратно написал, что готов приехать в любой момент, как только ты захочешь его видеть. Умный мальчик: не борзеет, активно не навязывается, пытается держать интригу.       Может, поэтому ты и не зовёшь его?       Да, слишком скучно и предсказуемо. Пресно.       Хотелось драйва и огня. Эмоций — открытых, ярких и чистых, а не наигранных только потому, что именно этого ты ждёшь. Мальчики из клубов быстро приедались. Они ненастоящие — всё равно что трахаться с резиновыми куклами: в нужный момент застонут или заплачут по сценарию, который ты уже выучил наизусть.       Скука.       Ты снова перевёл взгляд на аудиторию, медленно обводя ряды курсантов: сосредоточенные, местами отстранённые, у кого-то даже скучающие лица. И невольно задержался на одном, сидящем в первом ряду. Гэвин Рид. Уже почти не удивительно. Всё ещё сидел, уткнувшись в тетрадь, а кончики его ушей до сих пор полыхали густым багрянцем. Закусил губу. Нахмурился. В этом не было фальши. Открытая злость вперемешку со смущением. Очаровательно.       Именно этот контраст и заставлял тебя присматриваться к нему внимательнее. Он был… любопытным. Ты неожиданно поймал себя на мысли, что в последнее время этот мальчишка стал тебе слишком импонировать.       Вроде бы обычный студент: ни яркой красоты, ни особых талантов. Симпатичный, да, с той животной харизмой, которая притягивает людей. Активный, смешливый, подтянутый — ты успел оценить это, когда он бегал на стадионе без футболки. С характером. Любил зубоскалить и прощупывать чужие границы, словно проверяя, сколько ему дозволено.       Напористый, но умеющий подчиняться более сильному. Он показывал зубы, даже склонив голову, — настоящий дикий волчонок.       Идеальный.       Так бывает, когда встречаешь человека, который идеально вписывается в твои запросы, но ещё сам об этом не догадывается.       Да, ты старался не смешивать работу и личное, всегда успешно их разделяя. Но иногда ведь можно сделать исключение, верно?       Ты усмехнулся и проверил время — до конца лекции оставалось пятнадцать минут. Привычным жестом поправил выбившуюся из причёски прядь и продолжил излагать материал, параллельно решая, какую задачу дать студентам «на подумать».       Ты мог сколько угодно прятаться за маской «хорошего парня» и высококлассного специалиста, но тёмная сущность требовала воли. Ей нужно было время от времени гулять на свободе — в тишине твоей спальни. С человеком, который будет тебя боготворить. Который будет рядом на твоих условиях. Который будет краснеть, поджимать губы и всё равно отвечать: «Да, сэр» на любые твои просьбы и приказы. И не ломаться. Гнуться, но не ломаться.       Стефан был хорош в самом начале, когда ещё проявлял характер, но быстро расплылся булькающей от обожания лужей, стоило лишь немного его придавить. Слишком податливый, слишком мягкий. Слишком… не тот.       Гэвин Рид просто обязан был попробовать себя в этой роли. Ты был уверен: у него получится скрасить твоё время. Он станет послушным мальчиком, который будет скалить зубы, но не посмеет укусить кормящую руку.       Конечно, сначала он будет сопротивляться, протестовать и срываться. Но ты не сомневался в своих силах — ты сможешь подчинить любого. Главное, чтобы процесс был хоть немного весёлым.       К тому же «любого» не хотелось. Хотелось Гэвина Рида — шумного мальчишку, который сидел на первой парте и с жадным вниманием ловил каждое твоё слово. Тебе нравилось его внимание, нравились его горящие глаза и пунцовые щёки, когда он злился или заливался краской в моменты редкой похвалы. Ты был уверен: в постели он будет вести себя так же.       Ты закончил с теоретической частью и быстро изложил условия задачки, давая на решение не больше пяти минут. Замер у преподавательского стола, упираясь в него задницей, и сделал вид, что следишь за порядком в аудитории, хотя всё твоё внимание было сосредоточено на одном человеке.       Тебе нравилось, как он постукивает ручкой по выразительным, чётко очерченным губам, когда пытается сосредоточиться. А сейчас он и вовсе начал задумчиво посасывать и покусывать колпачок, решая необычную задачу. Похоже, у парня оральная фиксация — и этим определённо стоило воспользоваться.       Как же легко было представить вместо пишущего предмета, исчезающего в жаркой глубине чужого рта, свой член. Как Гэвин с непривычки давился бы им, но не смел отвести взгляда от твоего лица. Ждал бы поощрения, дышал с присвистом, но не пытался укусить или вырваться. Или всё же пытался? Гневно сверкал бы глазами, но принимал на язык и пропускал в горло…       Ты умеешь быть требовательным, но щедрым. В конце концов, ты неплохой учитель. Ты был уверен: в жизни Гэвина ещё не было никого, даже отдалённо похожего на тебя.       Твой радар ни разу не давал осечек, и ты чувствовал, что Риду, так же как и тебе, нравятся парни. Возможно, он ещё экспериментировал с девушками, но интуиция нежно нашептывала на ушко: вы с ним одной крови. Стоит немного подождать, подтолкнуть — и он сам всё о себе осознает.       А ещё внутри жила уверенность, что парень предпочитает быть сверху. Но ты покажешь ему, какого удовольствия можно достичь, если правильно стимулировать простату. Его дырка наверняка сначала туго принимала бы тебя, но ты бы растянул его под свои размеры. А потом раздвинул бы его задницу в стороны, чтобы как следует полюбоваться видом своего болта, исчезающего в растраханной заднице.       Не сразу, нет, но Гэвин бы позволил использовать твои любимые игрушки. Они умели приносить много удовольствия, если знать, как их правильно применять. И ты знал. Ему бы понравилось!       Ох… Ты на секунду зажмурился, переживая острую волну возбуждения.       — Мистер Стерн, у меня вопрос… — Гэвин поднял руку, даже не подозревая, сколько пошлых мыслей в твоей голове посвящено ему.       — Все вопросы в конце лекции, мистер Рид. К тому же, чтобы не отвлекать ваших одногруппников, вы можете задать их мне после занятия лично. Я всегда поощряю студентов, которых искренне интересует мой предмет.       Мальчишка кивнул, опустил голову и снова принялся непроизвольно ласкать грёбаную ручку губами.       Время вышло.       Ты оттолкнулся от края стола, медленно, по-кошачьи выпрямляясь. Аудитория вздрогнула от резкого звука захлопнувшегося журнала.       — Итак, господа будущие детективы, — твой голос прозвучал обманчиво мягко, — кто из вас готов рискнуть репутацией и предложить решение?       Студенты засуетились, все внезапно нашли что-то очень важное в своих конспектах. Все, кроме одного. Гэвин Рид наконец перестал мучить несчастную ручку. Он медленно поднял голову, и ты увидел в его взгляде не только остатки смущения, но и ту самую искру вызова, которую так хотел раздуть.       Он не отвел глаз. Наоборот — он смотрел на тебя почти дерзко, словно примериваясь, куда лучше нанести удар. Его губы, всё еще влажные и припухшие от зубов, искривились в подобии усмешки.       — У меня есть вариант, мистер Стерн, сэр, — произнес он, и в его интонации на слове «сэр» проскользнуло нечто такое, от чего твои внутренности согласно и предвкушающе сжались.       Что ж, отпираться бессмысленно: ты хочешь этого парня. Целиком и полностью. Так что охоту можно официально считать открытой. Этот мальчишка будет твоим.       От своих целей ты никогда не отказывался.