Дочь Падшего

Глава 7: Дом скорби Ночной лес встретил их тишиной. Даже ветер стих, словно сама природа затаила дыхание перед тем, что должно было произойти. Уэнсдей шагала впереди, её чёрное платье сливалось с тенями, а в руке был зажат небольшой, но острый как бритва нож. Энид держалась рядом, её когти то появлялись, то исчезали — признак того, что внутренний зверь нервничал, готовый вырваться в любой момент. Моргана шла последней. Её шаги не производили ни звука, словно она не касалась земли. За ней, не отставая ни на шаг, двигались трое. Бафомет — огромный, с козлиным черепом и рогами, уходящими ввысь, его копыта оставляли в земле выжженные следы. Азазель — высокий, худой, с лицом, которое постоянно менялось, не давая глазу зацепиться за конкретные черты, его пальцы оканчивались лезвиями, что тихо звенели при ходьбе. И Мастема — демон мести, чьи глаза горели тусклым багровым светом, а из спины росли два кожистых крыла, сложенных как плащ. Дом Мэрилин Торнхилл стоял на отшибе, в глубине леса, скрытый от посторонних глаз густыми зарослями. Это был старый особняк, некогда принадлежавший семье Гейтс, а теперь служивший логовом женщины, возомнившей себя воскресительницей древнего зла. Когда они подошли к дому, Уэнсдей остановилась и подняла руку. — Я войду первая. Мне нужно убедиться, что Тайлер там. — А если он в форме Хайда? — спросила Энид, нервно оглядываясь. — Тогда я убью его, — просто ответила Уэнсдей. — Нет, — Моргана выступила вперёд. Её серебряные глаза в темноте светились собственным светом. — Ты не будешь рисковать. Я обещала защищать вас обеих. И я сдержу слово. — Это моё дело, — начала Уэнсдей, но Моргана прервала её мягким движением руки, коснувшись её щеки. — Наше, — поправила она. — Всё, что касается тебя, теперь касается и меня. И Энид. Уэнсдей замерла. Прикосновение было нежным, почти благоговейным, и это сбивало с толку. Она привыкла к холоду, к одиночеству, к тому, что никто не смеет к ней прикасаться. Но Моргана не спрашивала разрешения. Она просто давала тепло. И, что самое странное, Уэнсдей не хотела её отталкивать. — Ладно, — процедила она сквозь зубы, отводя взгляд. — Но Торнхилл — моя. — Как пожелаешь, — Моргана улыбнулась. Затем повернулась к демонам. — Азазель, проверь дом. Если там есть кто-то, кроме Хайда и женщины, не трогай. Мастема, будь готов перехватить монстра, если он попытается бежать. Дядя Бафомет, останься со мной. Ты — моя тень. Демоны поклонились и растворились в темноте. — Они исчезли? — прошептала Энид. — Нет, они здесь, — ответила Моргана. — Просто ты их не видишь. Но они видят тебя. И оберегают. Энид вздрогнула, но кивнула. Через минуту из тени ближайшего дерева выскользнул Азазель. Он приблизился к Моргане и что-то прошептал ей на ухо на языке, звучащем как треск ломающихся костей. — Они вдвоём, — перевела Моргана. — В подвале. Готовят какой-то ритуал. Кровь, свечи, символы. Глупые людишки думают, что могут призвать силу, которую не способны контролировать. — Тогда вперёд, — сказала Уэнсдей. — Хватит разговоров. Она направилась к дому, но Моргана взяла её за руку. — Подожди. Есть другой путь. — Какой? Моргана улыбнулась и указала на тень, которую отбрасывал дом в лунном свете. — Мы войдём через Тень. *** **Глава 8: В логове зверя** Подвал был пропитан запахом гнили и старой крови. Стены покрывали выцветшие гобелены с изображением сцен из жизни Джозефа Крэкстоуна — того самого фанатика, что основал поселение паломников и считал себя судьёй над изгоями. В центре стоял каменный алтарь, на котором лежали останки каких-то животных и пара старинных книг в кожаных переплётах. Мэрилин Торнхилл — рыжеволосая женщина с острыми чертами лица и фанатичным блеском в глазах — чертила мелом на полу сложный узор. Тайлер Галпин, бледный и осунувшийся, стоял у стены, его глаза были пусты, словно он находился в трансе. — Ещё немного, Тайлер, — говорила Торнхилл, не оборачиваясь. — Ещё немного, и мы пробудим всех Хайдов. Невермор падёт. А потом мы очистим этот мир от скверны изгоев, как того хотел мой предок. — Твой предок был безумцем, — раздался голос Уэнсдей. Торнхилл резко обернулась. Из густой тени в углу подвала вышли трое — Уэнсдей, Энид и Моргана. Точнее, они не вышли, а словно материализовались из самой тьмы, которая клубилась вокруг них, словно живая. — Как вы... — начала Торнхилл, но осеклась, увидев за их спинами три пары горящих глаз. — Здравствуй, Мэрилин, — произнесла Моргана, делая шаг вперёд. — Или мне называть тебя Лорел Гейтс? Да, я знаю, кто ты. Мои друзья рассказали мне. Она кивнула в сторону теней, которые зашевелились, и на мгновение в них проступили очертания сотен демонических лиц. Торнхилл побледнела, но быстро взяла себя в руки. — Ты всего лишь ещё одна изгойка, — прошипела она. — Грязная тварь, которую нужно уничтожить. Тайлер! Убей их! Тайлер вздрогнул. Его тело начало трансформироваться. Кожа натянулась, кости затрещали, перестраиваясь. Глаза налились кровью. Из горла вырвался низкий, утробный рык. Хайд пробуждался. — Энид, Уэнсдей, отойдите, — спокойно сказала Моргана. — Нет, я... — начала Уэнсдей, но Моргана бросила на неё быстрый взгляд, и в этом взгляде было столько власти, что Уэнсдей, привыкшая никому не подчиняться, послушно отступила на шаг. Хайд, полностью преобразившись, бросился на Моргану. Огромный, с длинными когтистыми лапами и пастью, полной острых как бритва зубов. Он был быстр, смертоносен, создан убивать. Но он не успел сделать и двух шагов. Мастема возник перед ним, словно из ниоткуда. Его крылья распахнулись, закрывая обзор. Он схватил Хайда за горло одной рукой и поднял в воздух, словно тот ничего не весил. — Тише, зверёныш, — пророкотал демон голосом, похожим на скрежет металла. — Ты мешаешь госпоже. Хайд забился, пытаясь вырваться, но Мастема держал его крепко. Азазель подошёл с другой стороны и вонзил свои пальцы-лезвия в плечи монстра, пригвождая его к стене. — Не убивать, — напомнила Моргана. — Пока. Торнхилл, видя, что её главное оружие обезврежено, попятилась к алтарю. Её рука нащупала небольшой пузырёк с тёмной жидкостью. — Ты не понимаешь, с кем связалась, — прошептала она, срывая крышку. — Я призову силу, которая уничтожит вас всех! Она плеснула жидкость в центр мелового узора, и тот вспыхнул багровым светом. По подвалу пронёсся ветер, запахло серой. — О, призыв, — Моргана усмехнулась. — Как мило. Она шагнула вперёд и встала прямо в центр пентаграммы. Пламя вспыхнуло ярче, но Моргана лишь улыбнулась. Её волосы развевались от поднявшегося ветра, глаза засияли, как две звезды. — Ты зовёшь демона? — её голос зазвучал громче, наполняя пространство. — Ты зовёшь силу Преисподней? Глупая, жалкая женщина. Ты стоишь перед той, кто повелевает легионами. Перед дочерью того, кому ты молишься в своих кошмарах. Она топнула ногой. Пентаграмма погасла мгновенно, словно её и не было. Ветер стих. Торнхилл упала на колени, её лицо исказил ужас. — Кто ты? — прохрипела она. — Я — Моргана Шейд, дочь Люцифера Морнингстара, Владыки Ада, Князя Тьмы, Падшего Архангела. И ты, ничтожество, посмела угрожать тем, кого я люблю. Моргана подошла к Торнхилл и наклонилась к самому её уху. — Ты хотела увидеть Ад? Я тебе его покажу. *** **Глава 9: Приговор** Энид и Уэнсдей наблюдали за происходящим, затаив дыхание. Уэнсдей чувствовала странное удовлетворение, смешанное с... восхищением? Да, именно восхищение. Моргана была воплощением той тьмы, которую Уэнсдей всегда искала. Но тьмы, которая была не хаотичной и разрушительной, а упорядоченной, подчинённой воле. И эта воля была направлена на защиту. Энид же испытывала одновременно страх и благоговение. Она видела, как Моргана расправилась с угрозой играючи, даже не приложив видимых усилий. И, что странно, это не отталкивало её, а притягивало. Она чувствовала себя в безопасности. Впервые в жизни — по-настоящему в безопасности. Моргана выпрямилась и повернулась к Хайду, который всё ещё висел на стене, пригвождённый лезвиями Азазеля. — А теперь Тайлер Галпин, — задумчиво произнесла она. — Что с ним делать? Он убивал норми. Он нападал на изгоев. Он ранил Уэнсдей. — Он был марионеткой, — неожиданно сказала Уэнсдей. — Торнхилл управляла им с помощью химии и манипуляций. Он виновен, но не полностью. — Ты защищаешь его? — удивилась Моргана. — Я констатирую факт, — отрезала Уэнсдей. — Справедливость должна быть точной. Моргана посмотрела на неё долгим взглядом, затем улыбнулась. — Ты удивительная, Уэнсдей Аддамс. Твоя мораль... интересна. Что ж, хорошо. Я не убью его. Но я не могу оставить его безнаказанным. Он причинил боль тебе. А это непростительно. Она подошла к Хайду и положила руку ему на голову. Монстр зарычал, но ослаб. — Я дарую тебе дар, Тайлер, — произнесла Моргана, и её голос зазвучал на два тона ниже, словно говорила не только она, но и кто-то ещё, более древний и могущественный. — Ты будешь помнить. Всегда. Каждую жертву, каждое убийство. Каждую каплю крови. Ты будешь видеть их лица во снах и наяву. Ты будешь чувствовать их боль. Это будет твоим адом на земле. И когда ты умрёшь, а ты умрёшь когда-нибудь, тебя встретят те, кого ты убил. И тогда начнётся настоящий Ад. Она убрала руку. Хайд задрожал и начал уменьшаться, превращаясь обратно в Тайлера. Юноша упал на колени, его глаза были широко раскрыты, по щекам текли слёзы. Он что-то шептал, но слов было не разобрать. — Азазель, Мастема, отнесите его в полицейский участок. Пусть отец найдёт его и поймёт, что его сын — монстр. Это тоже часть наказания. Демоны кивнули, подхватили Тайлера и растворились в тенях. Теперь в подвале остались только Торнхилл, всё ещё стоящая на коленях, и три девушки. — Моя очередь, — сказала Уэнсдей, делая шаг вперёд. — Да, — согласилась Моргана. — Только позволь мне добавить одну деталь. Она щёлкнула пальцами. Вокруг Торнхилл возникли призрачные фигуры. Мужчины, женщины, дети. Все те, кого убили Хайд и его предшественники по вине семьи Гейтс. Они смотрели на Мэрилин с немой укоризной. — Они будут с тобой, — пояснила Моргана. — Всегда. Ты хотела воскресить прошлое? Ты его получила. В полной мере. Торнхилл закричала. Это был крик человека, чей рассудок треснул и разлетелся на осколки. Уэнсдей подошла к ней и приставила нож к горлу. — Ты хотела уничтожить Невермор. Ты манипулировала мной. Ты сделала Тайлера убийцей. За это ты заслуживаешь смерти. Она помедлила мгновение, затем убрала нож. — Но я не стану тебя убивать. Твоя жизнь теперь — бесконечная пытка. И это гораздо хуже смерти. Прощай, Мэрилин. Она повернулась и пошла к выходу. Энид и Моргана последовали за ней. Когда они поднялись на поверхность, ночь уже отступала, уступая место серому рассвету. Воздух был свеж и чист. Энид остановилась и глубоко вздохнула. — Это было... невероятно. И жутко. И... — И правильно, — закончила Уэнсдей. Она повернулась к Моргане. — Спасибо. За помощь. — Я же сказала, — Моргана улыбнулась. — Вы под моей защитой. Обе. Она посмотрела на Энид, затем на Уэнсдей, и в её глазах промелькнуло что-то тёплое, почти человеческое. — Идёмте домой, — сказала она. — В Невермор. *** **Глава 10: Первый поцелуй** Они вернулись в Офелия-холл, когда первые лучи солнца уже золотили шпили академии. В комнате было тихо. Энид, обессиленная, рухнула на свою кровать, но не легла, а села, обхватив колени руками. Уэнсдей стояла у окна, глядя на просыпающийся лес. Моргана заняла своё излюбленное место на подоконнике, но на этот раз она сидела не одна — рядом с ней, в тени, угадывался силуэт Бафомета, который, казалось, дремал. — Что теперь? — спросила Энид. — Торнхилл в подвале с призраками, Тайлер в участке. Всё кончено? — Не совсем, — ответила Уэнсдей, не оборачиваясь. — Остаётся вопрос с директором Уимс. Она покрывала Торнхилл, зная о её происхождении. И скрывала правду о Хайде. — Она боялась, — сказала Моргана. — Боялась, что правда уничтожит Невермор. Её можно понять. Но не оправдать. — Ты будешь её наказывать? — спросила Энид с тревогой. — Нет. Она не причинила вреда вам. А остальное меня не касается. Пусть Уэнсдей решает, что с ней делать. Я здесь не для того, чтобы судить всех подряд. Только тех, кто угрожает моим... близким. Повисла пауза. Энид теребила край пледа. Уэнсдей продолжала смотреть в окно, но её спина была напряжена. — Моргана, — неожиданно сказала Уэнсдей, поворачиваясь. — Ты говорила о любви. О том, что любишь нас обеих. Это правда? Не иллюзия? Не демоническая прихоть? — Это правда, — ответила Моргана без колебаний. — Я не умею лгать. Это не в моей природе. Демоны могут обманывать людей, играть с ними, но между собой мы честны. А вы для меня — не люди. Вы — часть моей семьи, которую я выбрала сама. — И что ты хочешь от нас? — спросила Энид, её голос дрожал. — Я хочу быть с вами. Втроём. Навсегда. Я хочу видеть, как вы растёте, меняетесь, ссоритесь и миритесь. Я хочу держать вас за руки, когда вам страшно, и смеяться, когда вам весело. Я хочу, чтобы вы знали: есть место, где вас примут любыми. Это место — рядом со мной. И рядом друг с другом. Она встала и сделала шаг в центр комнаты. — Я знаю, что это необычно для человеческой морали. Но я не человек. И вы — изгои. Мы уже вне правил. Так почему бы не создать свои собственные? Уэнсдей и Энид переглянулись. Между ними пробежала искра понимания. Они обе знали, что между ними что-то есть. Что-то, что выходило за рамки дружбы. И теперь Моргана предлагала им не выбирать, а объединить. — Я не умею любить, — тихо сказала Уэнсдей. — Меня учили, что эмоции — слабость. — А я умею, — возразила Энид, вставая. — Но я боялась признаться даже себе. Уэнсдей, я... — Я знаю, — перебила её Уэнсдей. — Я всегда знала. Она подошла к Энид и взяла её за руку. Жест был неуверенным, почти робким, но настоящим. — Я тоже... что-то чувствую, — призналась она. — Но я не знаю, что с этим делать. — Позволь мне показать, — прошептала Моргана, приближаясь. Она встала так, что получился треугольник. Взяла свободную руку Энид и руку Уэнсдей. Тени в комнате мягко колыхнулись, и на мгновение показалось, что весь мир замер. — Закройте глаза, — попросила Моргана. Они послушались. Моргана легонько потянула их к себе. Сначала она поцеловала Энид — легко, почти невесомо, в уголок губ. Энид вздрогнула, но не отстранилась. Затем она повернулась к Уэнсдей и коснулась губами её губ. Уэнсдей ответила на поцелуй — сначала осторожно, потом более настойчиво. Когда они открыли глаза, Моргана улыбалась. — Это только начало, — сказала она. — Дальше будет больше. Но без давления. Мы будем двигаться так, как захотим все трое. Энид, чьи щёки пылали, неожиданно хихикнула. — Моя мама упадёт в обморок, когда узнает, что я встречаюсь с дочерью Дьявола и Аддамс одновременно. — А моя семья, вероятно, захочет устроить торжественный ужин, — заметила Уэнсдей. — Мама обожает всё... необычное. — Я с удовольствием познакомлюсь с ними, — сказала Моргана. — И приглашу вас в Ад. Там красиво. Особенно Серные Сады весной. — Серные Сады? — переспросила Энид. — Там растут цветы, которые питаются болью. У них лепестки цвета запёкшейся крови и запах, сводящий с ума. Вам понравится. Уэнсдей улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне. — Договорились. *** **Глава 11: Новый рассвет** Следующие дни в Неверморе прошли под знаком перемен. Директор Уимс, узнав о том, что произошло в доме Торнхилл, сначала попыталась замять историю, но Уэнсдей настояла на правде. Студенты узнали о Хайде, о Торнхилл, о том, что их спасла новая ученица с весьма специфическими связями. Реакция была разной: от ужаса до восторга. Бьянка Барклай, королева школы и сирена, первая подошла к Моргане в столовой. — Спасибо, — коротко сказала она. — Ты спасла школу. И моих друзей. Я твоя должница. — Не стоит, — ответила Моргана. — Просто не мешай нам. Бьянка перевела взгляд на Уэнсдей и Энид, которые сидели по бокам от Морганы, и понимающе кивнула. — Я так и думала, что у Аддамс не всё просто. Удачи вам, девочки. Ксавьер Торп, бывший парень Бьянки и объект кратковременного интереса Уэнсдей, держался в стороне. Он видел, что Уэнсдей смотрит на Энид и Моргану совсем не так, как когда-либо смотрела на него. И, как ни странно, он не чувствовал обиды. Только облегчение. Вечером того же дня троица сидела на крыше Офелия-холла. Звёзды ярко горели над головой, а где-то вдалеке слышался вой оборотней — это Энид наконец-то смогла обернуться в полную луну, и теперь её стая праздновала это событие. — Я всё думаю о том, что будет дальше, — сказала Энид, прижимаясь к Моргане. — Мы закончим Невермор, а потом? Ты вернёшься в Ад? — Я могу быть везде, где захочу, — ответила Моргана. — Ад — это не место, это состояние. И я хочу, чтобы моё состояние было рядом с вами. Так что, куда бы вы ни отправились, я последую за вами. — А если мы захотим остаться здесь? В мире людей? — спросила Уэнсдей. — Значит, останемся. Я привыкла к этому миру. Он забавный. Особенно когда норми пытаются объяснить то, что не могут понять. Их страх... питателен. — Ты говоришь как вампир, — фыркнула Энид. — Вампиры — наши дальние родственники, между прочим, — заметила Моргана. — Первый вампир был создан демоном. Так что да, что-то общее есть. Уэнсдей задумчиво посмотрела на горизонт. — Твои демоны... Они всегда будут рядом? — Только когда я позову. Или когда мне угрожает опасность. Они не будут вмешиваться в вашу жизнь, если вы сами не попросите. — Хорошо, — кивнула Уэнсдей. — Потому что я не хочу, чтобы кто-то решал мои проблемы за меня. Даже ты. — Я знаю, — Моргана улыбнулась. — Именно это мне в тебе и нравится. Ты не боишься смотреть в лицо тьме. Ты сама — часть её. Она повернулась к Энид. — А ты, моя солнечная, приносишь свет в эту тьму. Без тебя мы бы заблудились. Энид покраснела и спрятала лицо на плече Морганы. — Вы обе невыносимы, — пробормотала она. — Но ты нас любишь, — хором сказали Уэнсдей и Моргана, а потом удивлённо переглянулись и рассмеялись. Этот смех разнёсся над старой академией, и даже тени на мгновение замерли, прислушиваясь к нему. Потому что смех в Аду — редкость. Но когда дочь Падшего смеётся, это значит, что в мире стало чуточку больше... правильной тьмы.