Дочь Падшего

Глава 46: Письмо из Невермора Утро началось с крика чаек и запаха соли. Дом на холме просыпался медленно, словно нехотя стряхивая с себя остатки ночных снов. Ветер с океана трепал занавески, принося с собой обещание скорого дождя. Энид стояла на кухне, переворачивая блинчики на старой чугунной сковороде. Её золотистые волосы были собраны в небрежный пучок, а на ногах красовались пушистые тапочки в виде единорогов — подарок Морганы на прошлое Рождество. Она напевала какую-то кей-поп мелодию, когда в кухню бесшумно вошла Уэнсдей. — Ты снова поёшь эту песню, — заметила она, наливая себе чёрный кофе без сахара. — У меня уже начинает дёргаться глаз. — Зато у тебя есть глаз, который может дёргаться, — парировала Энид, не оборачиваясь. — Будь благодарна. И вообще, это хит! «Bloody Valentine» от «Crimson Hearts». Тебе бы понравилось, если бы ты дала шанс. — Я даю шанс только тому, что заслуживает моего внимания, — Уэнсдей сделала глоток. — Поп-музыка в этот список не входит. — А что входит? — с вызовом спросила Энид. — Звуки пыток? Скрип гробовых досок? — Классическая музыка, — невозмутимо ответила Уэнсдей. — Бах, Вагнер, Шопен. В их творчестве есть истинная глубина страдания. А не эта... синтетическая радость. — Ты невыносима, — Энид фыркнула, но улыбнулась. — И я тебя люблю. — Взаимно, — буркнула Уэнсдей, пряча улыбку за чашкой. В этот момент в кухню вплыла Моргана — буквально вплыла, потому что её ноги едва касались пола. Она была в длинном шёлковом халате цвета запёкшейся крови, а её волосы струились по плечам, словно жидкий обсидиан. В руках она держала конверт. — Доброе утро, любовь моя, — пропела Энид, протягивая ей тарелку с блинчиками. — С шоколадом, как ты любишь. — Ты — сокровище, — Моргана поцеловала её в щёку, затем подошла к Уэнсдей и коснулась губами её виска. — И ты тоже, моя мрачная королева. — Что за письмо? — Уэнсдей кивнула на конверт. — Пришло сегодня утром. С совой. Настоящей, живой совой. Она ждала на перилах крыльца и смотрела на меня так, словно я ей что-то должна. — Невермор использует сов для срочных сообщений, — заметила Уэнсдей. — Это традиция. Вскрывай. Моргана сломала печать — на этот раз это был герб академии, ворон с распростёртыми крыльями, — и развернула письмо. Пробежала глазами, и её лицо стало серьёзным. — Уимс пишет, что в Неверморе происходит нечто странное. Цитирую: «Студенты сообщают о появлении фигуры в чёрном плаще с капюшоном, которая наблюдает за школой по ночам. Несколько студентов-телепатов пытались прочесть её мысли, но наткнулись на пустоту. Один из них сейчас в лазарете с сильнейшей мигренью. Кроме того, в окрестностях Джерико найдены мёртвые животные с символами, напоминающими те, что вы обнаружили в деле Кроу. И последнее: этой ночью кто-то оставил на двери моего кабинета записку. В ней всего одна буква — "С."» — Снова «С.», — Уэнсдей отставила чашку. — Тот, кто прислал нам письмо перед выпускным. — Похоже, он перешёл от слов к действиям, — Моргана задумчиво вертела письмо в руках. — И он хочет, чтобы мы вернулись. Это приглашение. Или вызов. — Мы должны ехать, — Энид выключила плиту и повернулась к ним. — Невермор — наш дом. И Уимс нужна помощь. — Согласна, — кивнула Уэнсдей. — Но на этот раз мы будем осторожнее. «С.» явно не простой противник. Если телепаты не могут его прочесть, значит, у него мощная ментальная защита. Или он вообще не человек. — Или и то, и другое, — добавила Моргана. — Я свяжусь с отцом, спрошу, не знает ли он кого-то с инициалом «С.», кто мог бы интересоваться изгоями. А пока — собираемся. Она щёлкнула пальцами, и в углу кухни из тени материализовался небольшой бес — существо ростом с ребёнка, с кожистыми крыльями и мордочкой, напоминающей помесь летучей мыши и кота. Он смотрел на Моргану преданными жёлтыми глазами. — Грим, — обратилась она к нему. — Подготовь машину. Мы едем в Вермонт. Бес пискнул и исчез. — Ты дала ему имя? — удивилась Энид. — Раньше ты звала их просто «эй, ты». — Он заслужил, — пожала плечами Моргана. — Он единственный, кто не пытается съесть наши комнатные растения. — У нас нет комнатных растений, — заметила Уэнсдей. — Вот именно. Потому что остальные их съели. --- **Глава 47: Возвращение в академию** Дорога до Вермонта заняла почти весь день. Старый кабриолет, который Моргана окрестила «Ноктюрн», мчался по шоссе, рассекая осенний воздух. Деревья вдоль трассы горели золотом и багрянцем, словно природа решила устроить прощальный фейерверк перед долгой зимой. Энид сидела за рулём, насвистывая мелодию. Уэнсдей, как обычно, заняла пассажирское сиденье, читая книгу в потрёпанном кожаном переплёте — «Демонология: справочник по низшим и высшим сущностям». Моргана устроилась сзади, вытянув ноги и лениво поглаживая Грима, который свернулся клубочком у неё на коленях. — Ты когда-нибудь слышала о других Падших, кроме твоего отца? — спросила Уэнсдей, не отрываясь от книги. — Здесь упоминаются некие «Отвергнутые» — ангелы, которые не присоединились ни к Люциферу, ни к Небесам, а ушли в изгнание в другие измерения. — Отец рассказывал о них, — Моргана задумчиво смотрела на проплывающие за окном поля. — Их было немного. Сариэль, Азаэль, Кассиэль... Они не участвовали в Войне, но и не остались верны. Они выбрали нейтралитет, и за это были изгнаны из обоих царств. Где они сейчас — никто не знает. Отец говорил, что они могут быть опасны, потому что не связаны никакими клятвами. — «С.» может означать Сариэль, — предположила Энид, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Или Кассиэль. Или кто-то ещё. — Сариэль — ангел смерти, — медленно произнесла Моргана. — Он был хранителем душ, но отказался забирать невинных по приказу. За это его изгнали. Если это он... он не враг изгоям. Он, скорее, защитник отверженных. — А Кассиэль? — спросила Уэнсдей. — Кассиэль — ангел тайн и скрытых знаний. Он ушёл, потому что не хотел делиться мудростью с людьми, считая их недостойными. Он может быть как союзником, так и врагом — зависит от того, что ему нужно. — А Азаэль? — Азаэль — ангел пустоты. Самый опасный. Он не просто ушёл — он отверг саму концепцию бытия. Говорят, он ищет способ уничтожить все миры и вернуть всё в изначальную пустоту. Но это лишь легенды. Даже отец не знает, существует ли он на самом деле. В машине повисла тишина. Энид включила радио, но поймала только помехи. — Если это Азаэль, — нарушила молчание Уэнсдей, — у нас проблемы. — У нас всегда проблемы, — усмехнулась Моргана. — Но мы справляемся. Когда вдали показались знакомые шпили Невермора, сердце Энид забилось быстрее. Академия выглядела так же, как и пять лет назад — мрачная, величественная, полная тайн. Но что-то в воздухе изменилось. Словно над ней нависла невидимая тень. — Чувствуете? — спросила Моргана, выпрямляясь. — Магия. Древняя. Холодная. Не демоническая. — Чувствую, — ответила Уэнсдей. — Как будто кто-то смотрит в спину. — Мой зверь тоже беспокоится, — добавила Энид. — Он рычит внутри. Они подъехали к воротам. Те были открыты, но у входа стояли двое охранников-горгон, которых раньше не было. Они узнали машину и пропустили, но смотрели настороженно. — Обстановка серьёзная, — заметила Уэнсдей. Директор Уимс ждала их на ступенях главного корпуса. Она почти не изменилась — та же безупречная осанка, тот же строгий костюм, те же собранные в пучок светлые волосы. Но в её глазах читалась усталость, которой не было раньше. — Вы приехали, — сказала она вместо приветствия. — Хорошо. Пройдёмте в мой кабинет. Разговор будет долгим. --- **Глава 48: Рассказ Уимс** Кабинет директора остался прежним — панели тёмного дерева, камин, в котором потрескивали дрова, массивный стол, заваленный бумагами. Но на стене появилась новая деталь — карта Джерико и окрестностей, утыканная булавками с красными и чёрными флажками. Уимс жестом пригласила их сесть и сама опустилась в кресло. — Начну с самого начала, — произнесла она, складывая руки на столе. — Примерно месяц назад в городе начали происходить странные вещи. Сначала пропала кошка миссис Хоторн — помните, у неё Кроу снимал комнату? Потом нашли мёртвого оленя в лесу. Его туша была... аккуратно вскрыта, а внутренности разложены в форме символа. — Какого символа? — спросила Уэнсдей. Уимс достала из ящика фотографию и протянула ей. На снимке был изображён круг с тремя изогнутыми линиями внутри, напоминающими стилизованные крылья. — Это похоже на сигил, — сказала Моргана, заглядывая через плечо Уэнсдей. — Древний. Я видела нечто подобное в архивах отца. Он связан с ангелами, но не с Небесами. Скорее, с Отвергнутыми. — Я тоже так подумала, — кивнула Уимс. — После того письма, что вы получили перед выпуском, я начала изучать тему. В библиотеке Невермора есть секция запретных текстов, доступ к которой имею только я. Там я нашла упоминания о трёх ангелах-изгнанниках: Сариэле, Кассиэле и Азаэле. Их символы различаются. Этот, — она указала на фото, — принадлежит Сариэлю. Ангелу смерти. — Сариэль, — повторила Энид. — Моргана говорила, что он вроде как защитник отверженных. Зачем ему убивать животных? — Возможно, это не убийство, а ритуал, — предположила Уэнсдей. — Жертвоприношение. Или предупреждение. — Дальше — хуже, — продолжила Уимс. — Две недели назад студенты начали видеть фигуру в плаще. Она появляется на границе леса, смотрит на школу, а потом исчезает. Мы пытались выследить её — бесполезно. Телепаты говорят, что от фигуры исходит «ментальная пустота», как от чёрной дыры. Один из них, Маркус Флинн, попытался проникнуть глубже и теперь лежит в лазарете с кровотечением из носа и ушей. Целители говорят, его разум словно обожгли изнутри. — Он выживет? — с тревогой спросила Энид. — Да, но ему потребуется время. А теперь самое неприятное. — Уимс взяла со стола небольшой листок бумаги и протянула им. — Это нашли сегодня утром, приколотым к двери моего кабинета. Кинжалом. Старинным, серебряным. На листке была всего одна буква — «С», написанная каллиграфическим почерком, и ниже — три цифры: «310». — Триста десять? — нахмурилась Уэнсдей. — Что это значит? — Номер комнаты в Офелия-холле, — тихо сказала Энид. — Наша старая комната. — Именно, — подтвердила Уимс. — Я проверила. Сейчас там живут три первокурсницы. Они ничего не знают, ничего не видели. Но сам факт... — «С.» знает о нас, — закончила Моргана. — Знает, где мы жили. И хочет, чтобы мы пришли именно туда. — Это ловушка, — сказала Уэнсдей. — Возможно. А возможно — приглашение к разговору. Сариэль, если это он, не нападает открыто. Он наблюдает, предупреждает. Он чего-то ждёт. — Чего? — спросила Энид. — Вас, — Уимс посмотрела на них по очереди. — Я думаю, он хочет встретиться с вами. Почему — не знаю. Но игнорировать это нельзя. Моргана встала и подошла к окну. За стеклом сгущались сумерки, и парк Невермора тонул в тенях. Она чувствовала присутствие — далёкое, холодное, но не враждебное. Скорее, оценивающее. — Мы пойдём в комнату 310, — решила она. — Сегодня ночью. Но не втроём. Я пойду одна. — Нет! — одновременно воскликнули Уэнсдей и Энид. — Это опасно, — добавила Уэнсдей. — Мы не отпустим тебя одну. — Я дочь Падшего, — мягко напомнила Моргана. — Ангелы, даже отвергнутые, не могут причинить мне прямой вред без последствий. А вот вы — смертные изгои. Вы уязвимы. — Мы — команда, — твёрдо сказала Энид. — Мы поклялись быть вместе. Что бы ни случилось. Если ты идёшь, мы идём с тобой. — Энид права, — поддержала Уэнсдей. — Ты не будешь встречаться с неизвестным ангелом в одиночку. Это не обсуждается. Моргана посмотрела на них, и в её глазах боролись упрямство и любовь. Любовь победила. — Хорошо, — вздохнула она. — Идём вместе. Но держитесь позади меня. И если что-то пойдёт не так — бегите. — Мы не побежим, — возразила Уэнсдей. — Знаю. Но я должна была это сказать. Уимс, наблюдавшая за их диалогом с лёгкой улыбкой, кашлянула. — Я не могу вам приказывать, вы уже не студентки. Но как директор и как... ваш друг, прошу: будьте осторожны. И если понадобится помощь — вся школа в вашем распоряжении. — Спасибо, Лариса, — впервые Моргана назвала её по имени. — Мы справимся. --- **Глава 49: Ожидание в темноте** Ночь опустилась на Невермор, как чёрное крыло. Луна спряталась за облаками, и даже звёзды, казалось, отступили, не желая быть свидетелями того, что должно произойти. В комнате 310 было тихо. Трёх первокурсниц на ночь переселили в гостевые покои — Уимс настояла на этом, сославшись на «профилактические работы». Сейчас в комнате горела только одна свеча на подоконнике, отбрасывая дрожащие тени на стены. Уэнсдей, Энид и Моргана сидели на старой кровати, той самой, где когда-то спала Энид. Комната почти не изменилась за пять лет — те же обои в мелкий цветочек (которые Уэнсдей ненавидела), тот же скрипучий пол, тот же вид из окна на старый дуб. Только запах другой — чужие духи, чужие вещи, чужая жизнь. — Странное чувство, — прошептала Энид. — Как будто мы вернулись в прошлое, но всё уже не так. — Прошлое остаётся в прошлом, — ответила Уэнсдей. — Мы изменились. Это место — нет. — Места хранят память, — возразила Моргана. — Я чувствую здесь отголоски наших эмоций. Радость, страх, первые поцелуи. Они впитались в стены. — Ты правда это чувствуешь? — удивилась Энид. — Да. Это как... эхо. Слабое, но различимое. Мы оставили здесь часть себя. Время тянулось медленно. Свеча догорела наполовину, когда Моргана вдруг напряглась. — Он здесь. Воздух в комнате похолодел. Дыхание вырывалось облачками пара, хотя окно было закрыто. Тени по углам, обычно послушные Моргане, замерли, словно испуганные звери. В центре комнаты, прямо из пустоты, начал проявляться силуэт. Сначала прозрачный, как мираж, он становился всё плотнее. Высокая фигура в длинном плаще с капюшоном, полностью скрывающим лицо. Плащ был чёрным, но не простым — он словно поглощал свет, и от него исходило слабое серебристое сияние. — Не бойтесь, — раздался голос. Он звучал не из-под капюшона, а словно отовсюду сразу — глубокий, мелодичный, с лёгким эхом, как звон далёкого колокола. — Я не причиню вам вреда. — Кто ты? — спросила Моргана, вставая и заслоняя собой Уэнсдей и Энид. — Назови себя. Фигура медленно подняла руки и откинула капюшон. Лицо, открывшееся им, было... невозможным. Оно не имело возраста, не имело пола в привычном понимании. Черты были идеально симметричны, кожа — бледная, почти светящаяся, глаза — серебристые, как у Морганы, но глубже, древнее. Длинные волосы цвета пепла спадали на плечи. На лбу слабо пульсировал символ — тот самый, что был на фотографии Уимс. — Моё имя — Сариэль, — произнёс ангел. — Я — Хранитель Порога, Проводник Душ, Отвергнутый Небесами и Адом. Я пришёл не как враг. — Тогда зачем? — Уэнсдей вышла из-за спины Морганы, сжимая в руке нож. — Зачем следил за школой? Зачем пугал студентов? — Я не хотел пугать, — Сариэль слегка склонил голову, и в этом жесте промелькнуло что-то почти печальное. — Я наблюдал. Искал тех, кто сможет понять. И когда услышал о вас — о дочери Падшего и её спутницах, связанных узами любви, — я понял, что вы — те, кто мне нужен. — Нужны для чего? — спросила Энид, чувствуя, как внутренний зверь успокаивается. От Сариэля не исходило угрозы. Только холодная, древняя печаль. — Чтобы остановить то, что грядёт, — ответил ангел. — Мой брат, Азаэль, пробудился. --- **Глава 50: История Сариэля** В комнате воцарилась тишина. Свеча мигнула, словно тоже испугалась этого имени. — Азаэль, — повторила Моргана. — Ангел Пустоты. Я думала, это легенда. — Многие так думали, — Сариэль опустил взгляд. — Мы, Отвергнутые, старались не привлекать внимания. Я хранил души, что не нашли пути. Кассиэль скрывал знания, которые могли бы погубить миры. А Азаэль... он спал. Тысячелетия. Связанный собственным обетом бездействия, который он дал после того, как едва не уничтожил реальность. — Что его разбудило? — спросила Уэнсдей. — Вы, — просто ответил Сариэль. — Ваша любовь. Ваше триединство. Когда дочь Падшего соединилась с двумя смертными изгоями узами, что сильнее магии, это создало... рябь. Волну в ткани бытия. Азаэль почувствовал её. И решил, что пришло время действовать. — Но почему? — Энид нахмурилась. — При чём здесь мы? — Азаэль ненавидит саму идею существования, — пояснил Сариэль. — Для него бытие — это хаос, боль, несправедливость. Он видит только страдания, которые приносят чувства, привязанности, надежды. И когда он ощутил силу вашей любви — любви, что преодолела границы миров, — он воспринял это как угрозу. Или как вызов. — Он хочет уничтожить нас? — спросила Моргана. — Он хочет уничтожить всё, — поправил Сариэль. — Но начать он решил с вас. Потому что вы — символ того, что он ненавидит больше всего: способности существ выбирать любовь вместо разрушения, надежду вместо отчаяния, жизнь вместо пустоты. Уэнсдей сжала рукоять ножа. — И что нам делать? Как его остановить? — Я не знаю, можно ли его остановить навсегда, — признался Сариэль. — Но я знаю, что можно отсрочить его приход. И, возможно, найти способ запечатать его снова. Для этого мне нужна ваша помощь. И помощь Кассиэля. — Кассиэль? Ангел тайн? — уточнила Моргана. — Где он? — Он скрывается в мире людей. Я не знаю точно где — он всегда был скрытным. Но я знаю, как его найти. Нужен ключ. Ключ, который есть только у вас. — Какой ключ? — спросила Энид. Сариэль посмотрел на Моргану. — Кровь Падшего. Кровь твоего отца, текущая в твоих жилах. Она — единственное, что может открыть врата в убежище Кассиэля. Он создал его, используя древнюю магию, неподвластную ни Небесам, ни Аду. Но Люцифер, твой отец, был свидетелем создания этого убежища. И его кровь — пропуск. Моргана задумалась. — Ты хочешь, чтобы я отдала свою кровь? — Немного, — кивнул Сариэль. — Достаточно для ритуала. Я проведу вас к Кассиэлю. Втроём. А дальше — мы объединим усилия и попытаемся найти способ противостоять Азаэлю. — А если мы откажемся? — спросила Уэнсдей. — Тогда Азаэль придёт сам. Не сразу — ему нужно время, чтобы собрать силы. Но он придёт. И когда это случится, он не остановится, пока не обратит всё сущее в пустоту. Ваш выбор — попытаться предотвратить это или ждать конца. В комнате снова повисла тишина. Энид посмотрела на Уэнсдей, Уэнсдей — на Моргану. Моргана перевела взгляд на Сариэля. — Мы согласны, — сказала она. — Но с условием: ты расскажешь нам всё. Без утайки. И ты будешь защищать моих спутниц так же, как защищаешь меня. — Обещаю, — Сариэль склонил голову. — Клянусь своим именем, которое уже ничего не значит для Небес, но значит для меня. Я буду вашим проводником и защитником в этом пути. — Тогда договорились, — Моргана протянула руку. — Когда начинаем? — Завтра, на закате, — ответил ангел. — Я приду за вами. А пока — отдыхайте. Путь будет нелёгким. Он начал растворяться в воздухе, но прежде чем исчезнуть, добавил: — И ещё. Азаэль не единственная угроза. Есть те, кто служит ему добровольно. Смертные, которые разделяют его философию пустоты. Они могут попытаться помешать вам. Будьте настороже. С этими словами он исчез. Температура в комнате вернулась к норме, тени снова ожили, а свеча вспыхнула ярче, словно обрадовавшись уходу гостя. — Ну что ж, — нарушила молчание Уэнсдей. — Похоже, у нас новое приключение. — И новое испытание, — добавила Энид. — Как тогда, в Аду. Только теперь с ангелами. — По крайней мере, скучно не будет, — усмехнулась Моргана. Они взялись за руки, и тени вокруг них сомкнулись, словно защитный кокон. --- **Глава 51: Утро решений** Спали они мало, но удивительно крепко. Уимс предоставила им гостевые комнаты в крыле для преподавателей — три смежные спальни, из которых они, разумеется, выбрали одну, с широкой кроватью. Утром их разбудил стук в дверь и голос Уимс: — Завтрак через полчаса. И у меня есть новости. В столовой, куда они спустились, было немноголюдно — занятия уже начались, и студенты сидели на уроках. Уимс ждала их за отдельным столиком с подносом, полным еды. — Выглядите бодрее, чем я ожидала, — заметила она. — Значит, разговор с Сариэлем прошёл... продуктивно? — В целом да, — Моргана налила себе кофе. — Он рассказал о своём брате Азаэле, который хочет уничтожить всё сущее, и о том, что мы — ключ к его остановке. Обычные будни. Уимс чуть не поперхнулась чаем. — Уничтожить всё сущее? Это... серьёзно. — Более чем, — подтвердила Уэнсдей. — Но Сариэль, кажется, на нашей стороне. Он хочет отвести нас к Кассиэлю, третьему Отвергнутому, чтобы вместе найти способ запечатать Азаэля. — И вы согласились? — У нас не было выбора, — сказала Энид. — Если Азаэль и правда так опасен, мы не можем сидеть сложа руки. Уимс задумалась. — Я понимаю. Что вам нужно от школы? Ресурсы, оружие, информация? — Информация — да, — ответила Уэнсдей. — Всё, что у вас есть об Отвергнутых ангелах, о ритуалах запечатывания, о путешествиях между мирами. И ещё — мы бы хотели оставить здесь Грима, беса Морганы. Он сможет поддерживать связь, если понадобится помощь. — Сделаем, — кивнула Уимс. — Библиотека в вашем распоряжении. И... я хочу, чтобы вы знали: я горжусь вами. Вы выросли в удивительных женщин. И я верю, что вы справитесь. После завтрака они отправились в библиотеку. Это было огромное помещение с высокими потолками, стеллажами, уходящими в полумрак, и особым запахом старых книг и магии. Библиотекарь, пожилой вампир по имени мистер Аллард, встретил их с поклоном. — Директор Уимс предупредила меня. Секция запретных текстов открыта для вас. Следуйте за мной. Он провёл их в дальний угол, где за неприметной дверью скрывалась небольшая комната, заставленная книгами в кожаных переплётах, свитками и артефактами. — Здесь собрано всё, что касается Отвергнутых, — сказал мистер Аллард. — Я помогу вам искать. Что именно вас интересует? — Всё о Кассиэле, — ответила Моргана. — Где может быть его убежище, как туда попасть, какие опасности ждут. — И об Азаэле, — добавила Уэнсдей. — Его слабости, история, способы противодействия. — Понял. Приступим. Следующие несколько часов они провели, погружённые в чтение. Энид, которой было трудно сосредоточиться на древних текстах, взяла на себя заметки и систематизацию найденного. Уэнсдей вчитывалась в каждое слово, выискивая крупицы полезной информации. Моргана использовала своё демоническое чутьё, чтобы определить, какие источники правдивы, а какие — искажены временем и предрассудками. К полудню у них было несколько важных находок. — Смотрите, — Уэнсдей положила на стол пожелтевший пергамент. — Здесь описывается ритуал открытия Врат Кассиэля. Нужна кровь Падшего, как и говорил Сариэль, но также нужен «ключ сердца» — предмет, связанный с сильной эмоциональной привязанностью того, кто проливает кровь. Это может быть что угодно — украшение, письмо, локон. — У меня есть кое-что, — Моргана коснулась кулона на шее. Это был маленький серебряный медальон, внутри которого хранились две пряди волос — золотистая и чёрная. — Я ношу его с нашей первой годовщины. Энид покраснела от умиления. — Ты хранишь наши волосы? Это так... мило и жутко одновременно. — В лучших традициях Аддамс, — усмехнулась Уэнсдей. — Подходит. — Ещё здесь сказано, что Врата Кассиэля находятся «между сном и явью, в месте, где тени не отбрасывают теней», — продолжила Моргана. — Это метафора. Где-то, где не действуют обычные законы физики и магии. — Лимб? — предположила Энид. — Нет, Лимб — это преддверие Ада. А Кассиэль не связан ни с Адом, ни с Небесами. Это должно быть место... нейтральное. Может быть, измерение, созданное им самим. — Сариэль сказал, что знает, как найти Кассиэля, — напомнила Уэнсдей. — Будем надеяться, его знаний достаточно. — А что насчёт Азаэля? — спросила Энид. — Есть что-то о его слабостях? Мистер Аллард, копавшийся в другом углу, подал голос: — Кажется, я нашёл. Вот, — он протянул им старую книгу в чёрном переплёте без названия. — Это дневник некоего мага, который жил в семнадцатом веке и утверждал, что встречал Азаэля. Он пишет, что ангел Пустоты не может быть уничтожен, но может быть «усмирён» с помощью трёх вещей: «крови того, кто выбрал жизнь вместо смерти», «слезы того, кто познал истинную потерю» и «слова того, кто отверг пустоту внутри себя». — Загадки, — поморщилась Уэнсдей. — Почему все древние пророчества не могут говорить прямо? — Потому что тогда они были бы не пророчествами, а инструкциями, — философски заметила Моргана. — Но мы разберёмся. У нас есть мы. --- **Глава 52: Последние приготовления** День клонился к вечеру. Они собрали всё необходимое: оружие (Уэнсдей взяла с собой набор метательных ножей и короткий меч, Энид полагалась на когти, Моргана — на свою демоническую силу, которую теперь могла использовать в полной мере, так как дело касалось всеобщей угрозы), амулеты защиты, провизию и, конечно, медальон с прядями волос. Уимс проводила их до границы леса, где они договорились встретиться с Сариэлем. — Я буду ждать вашего возвращения, — сказала она. — И Невермор будет ждать. Вы — часть этой школы, часть её истории. Возвращайтесь. — Обязательно, — пообещала Энид, обнимая директора. — Спасибо за всё. — Берегите друг друга, — Уимс кивнула и отступила к воротам. Солнце садилось, окрашивая небо в оттенки крови и золота. Когда последний луч исчез за горизонтом, воздух перед ними сгустился, и появился Сариэль. На этот раз он был без плаща — в простых тёмных одеждах, с серебряным посохом в руке. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость. — Вы готовы? — спросил он. — Готовы, — ответила Моргана. — Веди. Сариэль поднял посох, и на его конце зажёгся холодный серебристый свет. Он очертил в воздухе круг, который начал расширяться, образуя портал. За ним виднелся неясный пейзаж — не лес, не горы, а что-то вроде бесконечной серой равнины под сумеречным небом. — Это Путь Порога, — пояснил Сариэль. — Он приведёт нас к убежищу Кассиэля. Держитесь близко ко мне и не сходите с тропы. Здесь обитают тени забытых душ. Они не опасны, но могут запутать. — Тени? — Моргана улыбнулась. — С тенями я договорюсь. Они шагнули в портал. --- **Глава 53: Путь Порога** Мир за порталом был странным. Небо имело цвет старого серебра, без звёзд, без солнца, просто ровное свечение, не дающее теней. Земля под ногами была твёрдой, но казалась ненастоящей — словно они шли по застывшему туману. Вокруг простиралась равнина, усеянная редкими каменными столбами, напоминающими надгробия. — Здесь покоятся души, которые не нашли покоя ни в одном из миров, — тихо сказал Сариэль. — Я их Хранитель. Я слушаю их истории и помогаю им принять свой конец. — Это... печально, — прошептала Энид. — Это моя суть, — ответил ангел. — Я выбрал этот путь, когда отказался забирать невинных по приказу. Теперь я забираю только тех, кто готов уйти. Они шли молча. Иногда вдалеке мелькали полупрозрачные фигуры — души, бродящие без цели. Они не приближались, лишь провожали путников пустыми взглядами. — Долго нам идти? — спросила Уэнсдей через некоторое время. — Время здесь течёт иначе, — ответил Сариэль. — Но по ощущениям — около часа. Внезапно Моргана остановилась. — Я что-то чувствую. Не души. Что-то другое. Живое. И враждебное. Сариэль нахмурился. — Слуги Азаэля. Они нашли нас быстрее, чем я ожидал. Приготовьтесь. Из тумана начали выступать фигуры. Это были не души — существа, похожие на людей, но с серой, потрескавшейся кожей и пустыми глазницами, в которых клубилась тьма. Они двигались медленно, но целеустремлённо, и от них исходила аура безнадёжности. — Пустотники, — произнёс Сариэль. — Смертные, добровольно отдавшие себя Азаэлю. Они не чувствуют боли, не знают страха. Их можно только развоплотить. — Значит, развоплотим, — Уэнсдей выхватила ножи. Энид обернулась в волчицу — огромную, золотистую, с горящими янтарём глазами. Моргана вытянула руку, и из её ладони вырвался хлыст из чистой тьмы. Бой был коротким, но яростным. Пустотники пытались окружить их, но Уэнсдей метала ножи с хирургической точностью, попадая точно в головы. Волчица Энид рвала их на части, не давая приблизиться к Моргане. А сама Моргана рассекала их хлыстом, и там, где проходила тьма, пустотники рассыпались пеплом. Сариэль не участвовал — он стоял, закрыв глаза, и что-то шептал. Вокруг него образовался серебристый барьер, который не пропускал врагов. Когда последний пустотник пал, Моргана выдохнула: — Это было... несложно. — Это были лишь разведчики, — предупредил Сариэль, открывая глаза. — Дальше будет труднее. Азаэль знает, что мы идём к Кассиэлю. Он постарается нас остановить. — Пусть старается, — усмехнулась Уэнсдей, вытирая нож. — Мы тоже не лыком шиты. Они продолжили путь. Энид вернулась в человеческую форму, но держалась настороже. Моргана время от времени оглядывалась, проверяя, нет ли погони. Наконец, впереди показалось нечто похожее на арку, сложенную из чёрного камня. Она стояла посреди равнины, ни к чему не прикреплённая. — Врата Кассиэля, — объявил Сариэль. — Теперь нужен ключ. Моргана подошла к арке. Она сняла медальон, открыла его и достала прядки волос. Затем достала небольшой кинжал и сделала надрез на ладони. Несколько капель крови упали на камень. — Кровь Падшего, пролитая добровольно, — произнесла она. — И ключ сердца, связанный с любовью. Медальон в её руке засветился. Арка задрожала, и в её проёме начал формироваться вихрь серебристого света. — Получилось, — выдохнула Энид. — Входим, — скомандовал Сариэль. — И помните: Кассиэль непредсказуем. Говорите с ним уважительно, но не показывайте слабость. Он ценит знания и силу духа. Они шагнули в вихрь. --- **Глава 54: Убежище Кассиэля** Их выбросило в огромном зале, стены которого были уставлены книгами от пола до потолка. Свет исходил от парящих в воздухе кристаллов, которые медленно вращались, отбрасывая разноцветные блики. В центре зала, на возвышении, сидел в кресле человек — или не совсем человек. Кассиэль выглядел как мужчина средних лет с усталым, но проницательным лицом. Его глаза были разного цвета — один золотой, другой серебряный, — и они, казалось, видели всё насквозь. Он был одет в простую серую мантию, а в руках держал раскрытую книгу. — Сариэль, — произнёс он, не поднимая глаз. — Ты привёл гостей. И не простых гостей. Дочь Падшего, оборотень и Аддамс. Интересная компания. — Кассиэль, — Сариэль поклонился. — Нам нужна твоя помощь. Азаэль пробудился. Кассиэль наконец оторвался от книги и внимательно посмотрел на вошедших. — Я знаю. Я чувствовал его пробуждение. И я чувствовал волну, что разбудила его. — Он перевёл взгляд на троицу. — Это вы. Ваша связь. Она сильнее, чем вы думаете. Она — аномалия, которую Азаэль не может терпеть. — Мы хотим остановить его, — сказала Моргана. — Сариэль сказал, что ты можешь знать способ. — Знаю, — кивнул Кассиэль. — Но цена высока. Вы готовы её заплатить? — Что за цена? — спросила Уэнсдей. — Чтобы запечатать Азаэля, нужен ритуал, требующий трёх компонентов, о которых вы читали в дневнике мага. Кровь того, кто выбрал жизнь вместо смерти. Слеза того, кто познал истинную потерю. И слово того, кто отверг пустоту внутри себя. Первое — это ты, Моргана Шейд. Ты — дочь Падшего, но ты выбрала любовь, жизнь, чувства вместо власти и разрушения. Твоя кровь подойдёт. — Второе — слеза. Уэнсдей Аддамс. Ты потеряла многое, но никогда не показывала слёз. Однако внутри тебя есть та, что скорбит по невинным, по тем, кого ты не смогла спасти. Ты должна будешь пролить искреннюю слезу — не боли, а сострадания. — И третье — слово. Энид Синклер. Ты — оборотень, который долго не мог принять свою природу. Ты знаешь, что такое пустота внутри — страх, неуверенность, отверженность. Но ты преодолела её. Ты должна будешь произнести слово, которое символизирует твой отказ от пустоты. Это слово — твоя суть. В зале повисла тишина. Энид посмотрела на Уэнсдей, Уэнсдей — на Моргану. — И что будет после ритуала? — спросила Моргана. — Мы выживем? — Да, — ответил Кассиэль. — Но вы изменитесь. Ритуал свяжет вас ещё сильнее, но и отнимет часть вашей прежней сути. Моргана потеряет часть своей демонической силы — не всю, но значительную. Уэнсдей станет более... эмоциональной. А Энид... её связь с внутренним зверем ослабнет. Она всё ещё сможет оборачиваться, но это будет требовать больше усилий. — Это цена, — подвёл итог Сариэль. — Вы можете отказаться. Никто не вправе вас заставлять. Моргана повернулась к своим возлюбленным. — Я не хочу решать за вас. Это касается всех нас. — Я согласна, — не колеблясь, сказала Уэнсдей. — Эмоции... я справлюсь. В конце концов, рядом с вами я уже научилась чувствовать. Может, это даже к лучшему. — И я согласна, — добавила Энид. — Мой зверь — часть меня, но я больше, чем просто оборотень. Если это поможет спасти миры... и если мы останемся вместе, я готова. Моргана улыбнулась — грустно, но с гордостью. — Тогда решено. Мы сделаем это. Кассиэль кивнул и встал. — Ритуал нужно провести на месте силы — там, где сходятся границы миров. Такое место есть в вашем мире. Оно называется Раскол. Это в горах, к северу отсюда. Азаэль тоже знает о нём. Он будет ждать нас там. — Значит, это будет финальная битва, — резюмировала Уэнсдей. — Да. Идите, отдохните. Завтра на рассвете выступим. --- **Глава 55: Ночь перед бурей** Кассиэль предоставил им комнату в своём убежище — небольшую, но уютную, с камином, в котором горел бездымный синий огонь. Они сидели на кровати, прижавшись друг к другу. — Страшно? — спросила Энид. — Немного, — призналась Моргана. — Не за себя — за вас. Я не хочу, чтобы вы пострадали. — Мы будем вместе, — сказала Уэнсдей. — Это главное. А остальное... переживём. Мы всегда переживаем. — Знаешь, что я поняла? — Энид взяла их за руки. — Мы счастливицы. Мы нашли друг друга. И даже если завтра всё закончится, я ни о чём не жалею. — Я тоже, — прошептала Моргана. — И я, — добавила Уэнсдей. Они сидели так долго, глядя в синее пламя, и каждый думал о своём, но мысли их были об одном — о любви, которая сильнее страха, сильнее смерти, сильнее пустоты.