Дочь Падшего

События происходят через несколько недель после «Лихорадки», до ритуала бессмертия. Глава 1: Тени, которые остаются Прошло три недели с тех пор, как Моргана выпила концентрированную болезнь своих жён и победила её в трёхдневной агонии. Жизнь вернулась в привычное русло: расследования, прогулки по побережью, тихие вечера у камина. Энид снова смеялась, Моргана снова колдовала над чаем, а Уэнсдей... Уэнсдей снова точила ножи. Но что-то было не так. Моргана замечала это краем сознания — мелкие детали, которые не складывались в картину, но царапали, как песок в механизме. Уэнсдей стала тише. Не мрачнее — её мрачность была частью характера, и Моргана любила её за это. Тише. Она реже вступала в споры, реже отпускала саркастические комментарии, реже читала вслух свои мрачные стихи. Она словно экономила силы. И ещё этот кашель. Он возвращался. Не часто — раз в день, иногда реже. Уэнсдей всегда отворачивалась, прикрывала рот платком, а потом быстро убирала его в карман. Моргана пару раз видела краем глаза тёмные пятна на белой ткани, но когда спрашивала, Уэнсдей отвечала: «Остаточное. Лёгкие восстанавливаются после болезни». Моргана хотела верить. Она так хотела верить, что её жертва сработала, что она забрала всё, что они обе здоровы. Но Ад внутри неё — древний, мудрый, чувствующий смерть за километры — шептал иное. *«Смерть близко»,* — говорил он. *«Не наша. Но близко».* Однажды утром Уэнсдей не смогла встать с постели. — Я просто устала, — сказала она, когда Энид в панике прибежала к Моргане. — Переутомление. Дайте мне час, и я буду в порядке. Час растянулся на три. Уэнсдей лежала, бледная как полотно, и её дыхание было поверхностным, с присвистом. Моргана сидела рядом, держа её за руку, и чувствовала, как внутри разрастается холодный ужас. — Ты не говоришь мне правду, — сказала она, когда Энид вышла за водой. — Я чувствую. Ад чувствует. Что с тобой? Уэнсдей долго молчала. Потом повернула голову и посмотрела на Моргану своими тёмными глазами — уставшими, но всё ещё гордыми. — Я не хотела, чтобы вы волновались. Это может быть... серьёзнее, чем я думала. — Насколько серьёзнее? — Я не знаю. Я была у врача в Джерико. Тайно. Он взял анализы. Результаты должны прийти завтра. Моргана почувствовала, как Ад внутри неё вздымается, требуя действия, требуя найти угрозу и уничтожить её. Но угроза была внутри Уэнсдей. Её нельзя было разорвать когтями или сжечь адским пламенем. — Почему ты не сказала? — её голос дрогнул. — Потому что ты только что чуть не убила себя, спасая нас от простуды, — Уэнсдей слабо усмехнулась. — Если бы ты узнала, что со мной что-то серьёзное, ты бы снова... Я не могла этого допустить. — Это не тебе решать, что я могу допустить, а что нет. — Именно мне. Потому что я люблю тебя. И я не позволю тебе умереть ради меня. Они смотрели друг на друга, и в воздухе между ними звенело невысказанное. Моргана первая отвела взгляд. — Завтра, — сказала она. — Завтра мы узнаем. И будем решать вместе. Как триединство. — Договорились, — прошептала Уэнсдей. — Вместе. --- **Глава 2: Результаты** На следующий день Моргана настояла на том, чтобы пойти с Уэнсдей в клинику. Энид тоже пошла, хотя Уэнсдей пыталась отговорить обеих. В маленьком кабинете, пропахшем антисептиком и страхом, они сидели втроём и ждали вердикта. Врач — пожилой мужчина с усталыми глазами и седыми усами — вошёл, держа в руках папку. Его лицо ничего не выражало, но Моргана чувствовала его эмоции: тревогу, сочувствие, профессиональную отстранённость. — Мисс Аддамс, — начал он, садясь напротив. — Результаты анализов... неоднозначные. Мы обнаружили новообразование в левом лёгком. Биопсия подтвердила злокачественный характер. Боюсь, у вас рак. Мелкоклеточный. Агрессивная форма. В комнате повисла тишина. Энид прижала ладонь ко рту. Уэнсдей сидела неподвижно, только желваки на скулах заходили. Моргана... Моргана чувствовала, как мир сужается до одной точки — до этого слова. Рак. В Уэнсдей. В её Уэнсдей. — Прогноз? — голос Уэнсдей прозвучал ровно, почти безэмоционально. — Без лечения — несколько месяцев. С агрессивной терапией — возможно, год. Но форма запущенная, метастазы уже начали распространяться. Мы можем предложить химиотерапию, облучение, но... — Но это не спасёт меня, — закончила Уэнсдей. — Только отсрочит. Врач кивнул, избегая её взгляда. — Мне очень жаль. — Мне тоже, — Уэнсдей встала. — Спасибо за информацию. Счета пришлите по адресу. Она вышла из кабинета, прямая как струна. Энид бросилась за ней, но Моргана задержалась на мгновение, глядя на врача. — Вы уверены? Абсолютно? — Да, мисс. Я проверил дважды. Мне жаль. Моргана кивнула и вышла. В коридоре Уэнсдей стояла у окна, глядя на парковку. Энид обнимала её за плечи, плача. — Мы что-нибудь придумаем, — говорила она сквозь слёзы. — Мы всегда придумываем. Моргана найдёт способ. Правда, Моргана? Моргана подошла и встала рядом. Она взяла Уэнсдей за руку — холодную, безжизненную. — Я найду способ, — сказала она. — Обещаю. Уэнсдей повернулась к ней. В её глазах не было страха — только усталость и что-то ещё, похожее на принятие. — Не делай глупостей, — сказала она. — Я серьёзно. Я не стою того, чтобы ты снова страдала. — Ты стоишь всего, — ответила Моргана. — И я докажу это. --- **Глава 3: Архивы Предела — возвращение** В ту же ночь Моргана телепортировалась в Ад. Она не сказала Уэнсдей и Энид куда идёт — просто поцеловала обеих, сказала, что скоро вернётся, и шагнула в тень. Архивы встретили её привычной тишиной. Она прошла в секцию запретных ритуалов — туда, где нашла книгу о переносе болезней. На этот раз она искала конкретное: можно ли перенести не вирус, не инфекцию, а рак. Злокачественные клетки, которые были частью тела Уэнсдей, частью её самой. Она искала несколько часов. Большинство источников говорили, что это невозможно — рак слишком тесно связан с организмом носителя, это не внешний захватчик, а мутировавшая часть самого себя. Но Моргана не сдавалась. И нашла. Книга была древней, в переплёте из кожи неизвестного существа. Название гласило: «О переносе сущностных недугов и плата за жизнь». Автор — демон-целитель по имени Валак, живший во времена первых Падших. *«Рак не есть болезнь в привычном понимании, — гласил текст. — Это бунт плоти против самой себя. Чтобы перенести его, демон должен не просто абсорбировать патоген, но принять саму суть недуга в свою сущность. Это требует ритуала Глубинного Слияния — добровольного принятия чужой смертности. Цена: демон навсегда изменяется. Рак, перенесённый в демоническое тело, не убивает носителя, но трансформируется в нечто иное. Мутации. Потеря контроля над силой. Возможная фрагментация личности. Смертный же исцеляется полностью, ибо недуг покидает его навсегда.* *Предупреждение: ритуал необратим. Демон, прошедший его, никогда не будет прежним. Некоторые сходили с ума. Некоторые теряли свои способности. Некоторые становились чем-то иным — не демоном, не человеком, а гибридом боли. Проводить только в случае абсолютной необходимости и с полным осознанием последствий».* Моргана закрыла книгу. Её руки дрожали. «Никогда не будет прежним». «Гибрид боли». «Фрагментация личности». Это звучало ужасно. Но альтернатива — смотреть, как Уэнсдей угасает, как рак пожирает её изнутри, — была невыносима. Она вспомнила глаза Уэнсдей в клинике. Усталые, принявшие. Уэнсдей уже смирилась. Она, Аддамс, которая никогда не сдавалась, смирилась с собственной смертью. Потому что не видела выхода. Моргана видела. Она переписала ритуал в свой блокнот, убрала книгу на место и вернулась домой. Уэнсдей и Энид спали, обнявшись. Моргана долго стояла в дверях спальни, глядя на них. — Я спасу тебя, — прошептала она. — Чего бы это ни стоило. --- **Глава 4: Подготовка и ложь** Следующие два дня Моргана готовилась тайно. Она не могла сказать Уэнсдей и Энид правду — они бы запретили. Они бы умоляли, плакали, запирали её в комнате. Они бы скорее позволили Уэнсдей умереть, чем позволили Моргане рискнуть собой. Именно поэтому она не могла дать им выбора. Она собрала компоненты для ритуала: чёрный обсидиан из Сердца Ада, прядь волос Уэнсдей (тайком срезанную, пока та спала), свою кровь, пепел феникса (символ возрождения через смерть) и воду из реки Леты (реки забвения, чтобы облегчить переход). Всё это она спрятала в подвале дома, за старым шкафом. Она вела себя как обычно. Смеялась шуткам Энид, спорила с Уэнсдей о литературе, готовила ужины. Но внутри неё росло напряжение. Ад чувствовал её план и... одобрял? Нет, не одобрял — принимал. Он понимал, что его хозяйка готова на всё ради тех, кого любит. Это было в его природе — жертвенность во имя привязанности. На третий день Уэнсдей слегла окончательно. Она больше не могла вставать, её мучил кашель с кровью, она теряла вес с пугающей скоростью. Врач из Джерико прислал лекарства для облегчения симптомов, но предупредил: это конец. — У неё недели, — сказал он по телефону. — Может, меньше. Мне жаль. Моргана повесила трубку и поняла: сегодня. --- **Глава 5: Ритуал в подвале** Ночь. Уэнсдей спала после дозы морфия, Энид дремала в кресле рядом. Моргана поцеловала обеих в лоб — долго, нежно, словно прощаясь, — и спустилась в подвал. Она расчистила пространство, начертила мелом круг с демоническими рунами, расставила свечи. В центре поставила чашу с водой из Леты и положила прядь волос Уэнсдей. Обсидиан пульсировал в такт её сердцу. Она сняла одежду — ритуал требовал полного контакта с энергиями. Обнажённая, уязвимая, она встала в центр круга и начала читать заклинание. Слова были на Первом Языке — древнем, забытом даже большинством демонов. Каждое слово отзывалось болью в груди, словно она вырывала их из самой ткани мироздания. Воздух в подвале сгустился, стал вязким, как сироп. Тени на стенах заметались, теряя форму. — Я, Моргана Шейд, дочь Люцифера, добровольно принимаю в себя сущностный недуг Уэнсдей Аддамс, — произнесла она. — Пусть её боль станет моей, её смерть — моим испытанием, её исцеление — моей наградой. Я отдаю часть себя, чтобы она жила. Она вылила свою кровь в чашу, смешав с водой Леты и пеплом феникса. Жидкость вспыхнула алым, потом чёрным, потом ослепительно-белым. Моргана поднесла чашу к губам и выпила. Мир взорвался. --- **Глава 6: Агония трансформации** Она не кричала — не могла. Звук застрял в горле, когда её тело начало меняться. Рак Уэнсдей — миллионы злокачественных клеток, мутировавших, агрессивных, — вливался в её демоническую сущность. Но демоническое тело не умирало от рака. Оно... адаптировалось. Мутировало в ответ. Моргана чувствовала, как её клетки перестраиваются, как ДНК — не человеческая, демоническая, но всё же ДНК — переписывается заново. Это была не боль. Это было за пределами боли — ощущение, что тебя разбирают на атомы и собирают заново, но неправильно, искажённо. Её тени, всегда послушные, взбесились. Они метались по подвалу, разбивая банки, царапая стены, воя беззвучным воем. Грим, почуявший неладное, прибежал и заскулил у двери, не смея войти. Это длилось вечность. А может, минуты. Время потеряло смысл. Когда всё закончилось, Моргана лежала на холодном полу, обнажённая, дрожащая, и не могла пошевелиться. Её тело... изменилось. Она чувствовала это, хотя не видела. Что-то было не так с левой рукой. Что-то с глазом. Что-то внутри — глубоко, в самой сердцевине. Но она чувствовала и другое. Связь с Уэнсдей — эмпатическая, тонкая, установленная во время свадебного ритуала, — внезапно очистилась. Тьма, пожиравшая Уэнсдей изнутри, исчезла. Она была здорова. Моргана улыбнулась — или попыталась. Губы не слушались. — Получилось, — прошептала она в пустоту. — Я спасла её. И потеряла сознание. --- **Глава 7: Пробуждение Уэнсдей** Уэнсдей проснулась от ощущения, которого не испытывала уже недели: ей было легко. Грудь не болела, кашель исчез, дыхание было глубоким и свободным. Она села в кровати — впервые за долгое время без головокружения — и осмотрелась. Энид спала в кресле. Уэнсдей разбудила её осторожным прикосновением. — Энид. Проснись. — Ммм? Что? — Энид встрепенулась, и её глаза расширились. — Уэнсдей! Ты сидишь! Ты... ты выглядишь... здоровой? — Я чувствую себя здоровой, — медленно произнесла Уэнсдей. — Это не нормально. Где Моргана? Они обыскали дом. Грим скулил у двери в подвал, царапая её когтями. Уэнсдей распахнула дверь и сбежала по ступеням. Моргана лежала на полу подвала, обнажённая, без сознания. Вокруг неё был начертан ритуальный круг, догорали свечи, валялась пустая чаша. И её тело... — О боже, — выдохнула Энид, зажимая рот рукой. Левая рука Морганы была... иной. Кожа приобрела тёмно-серый оттенок, с чешуйчатым узором, как у рептилии. Пальцы удлинились, ногти стали чёрными когтями. Левый глаз был открыт — и он был полностью чёрным, без белков, без радужки, просто бездна, в которой плавали алые искры. Но самое страшное было не в этом. Из её спины, чуть ниже лопаток, пробивались... нечто. Не крылья — скорее, костные наросты, покрытые тонкой, полупрозрачной кожей, пульсирующие в такт сердцу. Они были маленькими, уродливыми, болезненными на вид. — Что она сделала? — прошептала Уэнсдей, опускаясь на колени рядом с Морганой. — Что ты наделала, глупая, самоотверженная... Она не договорила. Слёзы — впервые за многие годы — потекли по её щекам. Она поняла. Рак исчез из её тела, потому что Моргана забрала его. И заплатила цену, о которой они даже не догадывались. — Она спасла меня, — голос Уэнсдей сорвался. — Снова. А я... я не могу её потерять. Не так. Энид уже вызывала скорую — но не человеческую. Она схватила кристалл связи с Адом и вызвала Люцифера. — Приезжайте, — рыдала она в кристалл. — Пожалуйста, приезжайте. Моргана... она умирает. --- **Глава 8: Вмешательство Люцифера** Люцифер появился через несколько минут, материализовавшись прямо в подвале. Он был без привычного костюма — в простой чёрной рубашке и брюках, словно его вырвали из повседневных дел. Увидев дочь, он замер. — Что. Она. Сделала. Его голос был тихим, но в нём звенела такая ярость и боль, что Энид отшатнулась. Уэнсдей не двинулась — она стояла на коленях, держа Моргану за руку (правую, не изменившуюся). — Она забрала мой рак, — сказала она глухо. — Я умирала. Она провела какой-то ритуал и забрала его себе. — Ритуал Глубинного Слияния, — Люцифер опустился рядом, осматривая дочь. — Я знаю этот ритуал. Он запрещён. Он... он меняет сущность демона навсегда. Она знала, на что шла. — Конечно, знала, — Уэнсдей горько усмехнулась. — Она всегда знает. И всегда выбирает нас. Люцифер закрыл глаза, сосредотачиваясь. Его руки засветились золотым — редкое проявление его истинной силы. Он провёл ладонями над телом Морганы, сканируя повреждения. — Рак адаптировался, — произнёс он наконец. — Её демоническая сущность не позволила ему убить её, но... трансформировала. Эти мутации — результат слияния болезни с её тёмной природой. Они останутся. Навсегда. — Она будет жить? — спросила Энид, и в её голосе была такая надежда и такой страх одновременно. — Будет, — Люцифер кивнул. — Но восстановление займёт время. И она... изменится. Не только физически. Рак, перенесённый таким образом, оставляет шрамы на душе. Она может стать другой. Более замкнутой. Более агрессивной. Или наоборот — более хрупкой. Я не знаю. — Мы справимся, — твёрдо сказала Уэнсдей. — Мы всегда справляемся. Люцифер посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты понимаешь, что она сделала это ради тебя? Что ты теперь в неоплатном долгу? — Я понимаю, — Уэнсдей сжала руку Морганы. — И я проведу остаток вечности, расплачиваясь. Заботой. Любовью. Всем, что у меня есть. — Хорошо, — Люцифер встал. — Тогда помогите мне перенести её наверх. Ей нужен покой. И время. --- **Глава 9: Бдение** Они устроили Моргану в спальне, на их общей кровати. Уэнсдей и Энид сидели по бокам, держа её за руки. Грим лежал в ногах, тихо поскуливая. Люцифер ушёл, пообещав вернуться через день и принести лекарства, которые могут облегчить трансформацию. Моргана не просыпалась. Она лежала неподвижно, и её изменённая рука слегка подрагивала во сне, словно жила собственной жизнью. Глаз под чёрным веком двигался — она видела сны. — Я должна была умереть, — тихо сказала Уэнсдей. — Это было бы... правильно. Естественно. А теперь она страдает вместо меня. — Не говори так, — Энид взяла её за руку. — Ты не виновата. Она сделала выбор. Глупый, безрассудный, героический выбор. Потому что любит тебя. — Я не просила её об этом. — Она не спрашивала. Потому что знала — ты бы отказалась. Как и я. Но она не могла смотреть, как ты умираешь. Мы обе не смогли бы. Уэнсдей молчала, глядя на лицо Морганы. Даже во сне оно было искажено — не болью, а чем-то иным. Словно она вела внутреннюю битву, которую никто не мог видеть. — Я никогда не смогу отплатить ей, — прошептала Уэнсдей. — Она не просит платы, — ответила Энид. — Она просит только одного: чтобы мы были с ней. Любили её. Принимали её — любой. Даже такой. Она коснулась изменённой руки Морганы — осторожно, с благоговением. — Это часть её теперь. Часть, которую она получила, спасая тебя. Мы должны научиться любить и это. Уэнсдей посмотрела на руку — чешуйчатую, когтистую, чужую. Потом наклонилась и поцеловала её. — Я научусь, — пообещала она. — Я всему научусь ради неё. --- **Глава 10: Пробуждение Морганы** Она очнулась через три дня. Открыла глаза — правый, нормальный, серебряный, и левый, чёрный, бездонный, — и увидела склонившиеся над ней лица. — Привет, — прохрипела она. — Я... долго спала? Энид разрыдалась — громко, некрасиво, уткнувшись ей в плечо. Уэнсдей сжала её правую руку так, что побелели костяшки. — Три дня, — ответила она. — Ты спала три дня. Мы думали, ты не проснёшься. — Я обещала, что проснусь, — Моргана слабо улыбнулась. — Я всегда возвращаюсь к вам. Она попыталась поднять левую руку и замерла, увидев её. Чешуя, когти, тёмная кожа. Её улыбка погасла. — Это... это цена, — прошептала она. — Рак... он изменил меня. — Мы знаем, — Энид взяла её левую руку, не боясь. — Люцифер объяснил. Это навсегда. — Вы... вы не боитесь? — в голосе Морганы прозвучала уязвимость, которой они давно не слышали. — Я стала... уродливой. Чудовищем. — Ты всегда была чудовищем, — Уэнсдей чуть улыбнулась. — Я люблю чудовищ. Особенно тех, кто жертвует собой ради меня. — Я не могла иначе, — Моргана закрыла глаза. — Я видела, как ты угасаешь. Я чувствовала, как смерть подбирается к тебе. Ад внутри меня кричал — спаси её. И я спасла. Любой ценой. — Цена — это ты, — тихо сказала Энид. — Часть тебя. И мы принимаем эту цену. Потому что ты — наша. Любая. Моргана открыла глаза и посмотрела на них — двумя разными глазами, но с одинаковой любовью. — Я боялась, что вы отвернётесь. Что не сможете смотреть на меня... такую. — Глупая, — фыркнула Уэнсдей. — Я Аддамс. Меня не пугают физические уродства. Меня пугает только потеря тебя. А теперь... теперь ты с нами. И это главное. Моргана улыбнулась — на этот раз искренне. — Я люблю вас. Обеих. Больше жизни. Больше себя. — Мы знаем, — хором ответили они. --- **Глава 11: Новая реальность** Восстановление заняло недели. Моргана училась жить с изменённым телом. Левая рука оказалась невероятно сильной — она могла раздавить камень, но тонкая моторика пострадала. Она разбила несколько чашек, прежде чем научилась контролировать силу. Левый глаз видел иначе — не цвета, а энергии. Она видела ауры, эмоции, даже отголоски мыслей. Это было полезно, но дезориентировало. Костные наросты на спине, к её удивлению, начали расти и формироваться. Через месяц они превратились в подобие крыльев — не пернатых и не кожистых, а сотканных из чистой тени. Они не позволяли летать, но могли окутывать её защитным коконом или атаковать врагов. Моргана назвала их «подарком рака» с горькой иронией. Но главное изменение было внутренним. Она стала... тише. Не мрачнее — Уэнсдей оставалась королевой мрака, — а именно тише. Она больше слушала, чем говорила. Часами сидела у окна, глядя на море, и тени вокруг неё колыхались в такт каким-то внутренним ритмам. — Ты в порядке? — спросила однажды Энид, садясь рядом. — Я не знаю, — честно ответила Моргана. — Я чувствую себя... иначе. Словно часть меня умерла, а часть родилась заново. Я всё ещё я, но... не совсем. — Это пройдёт? — Не знаю. Люцифер говорил, что такие изменения необратимы. Я должна научиться жить с этой новой собой. Энид взяла её за руку — правую, неизменённую. — Мы поможем. Мы всегда помогаем. Моргана прижалась к ней, и они долго сидели молча, глядя на волны. --- **Глава 12: Принятие** Прошло полгода. Моргана адаптировалась к новому телу, новым способностям, новому восприятию мира. Она снова могла смеяться, спорить с Уэнсдей о книгах, помогать Энид с расследованиями. Но в ней появилась новая глубина — словно она заглянула в бездну и вернулась, принеся с собой её отблеск. Уэнсдей, со своей стороны, прошла через собственную трансформацию. Она, всегда считавшая себя обузой в эмоциональном плане, теперь стала якорем для Морганы. Она научилась выражать чувства — не словами, а действиями: чашка чая, принесённая без просьбы; плед, накинутый на плечи; молчаливое присутствие рядом в трудные минуты. Однажды вечером они сидели на крыльце — втроём, как всегда. Закат окрашивал небо в алый и золотой. — Я думала о ритуале, — сказала Моргана. — О том, что сделала. И знаете... я не жалею. Даже с этими изменениями. Даже с этой ценой. Потому что ты жива, Уэнсдей. И вы обе со мной. Это стоит любой цены. — Я бы предпочла, чтобы ты не платила такую цену, — ответила Уэнсдей. — Но я не могу изменить прошлое. Я могу только быть здесь. Сейчас. С тобой. — Этого достаточно, — Моргана улыбнулась. — Более чем достаточно. Энид взяла их за руки — одну обычную, одну изменённую, — и соединила. — Мы — триединство, — сказала она. — Шрамы, мутации, тени, свет — всё это мы. И мы прекрасны. — Прекрасны, — эхом отозвалась Уэнсдей. — Прекрасны, — подтвердила Моргана. И закат догорел, уступая место звёздам. Три женщины сидели на крыльце, держась за руки, и в мире — по крайней мере, в их маленьком уголке мира — царил покой. --- **Эпилог: Наследие шрамов** Годы спустя, когда они уже прошли ритуал бессмертия и время перестало иметь значение, Моргана иногда смотрела на свою левую руку и вспоминала. Вспоминала страх в глазах Уэнсдей, когда та узнала диагноз. Вспоминала отчаяние, толкнувшее её на запретный ритуал. Вспоминала агонию трансформации. Но также она вспоминала, как Уэнсдей целовала её изменённую руку. Как Энид держала её, не боясь когтей. Как они обе выбрали остаться — не вопреки её уродству, а вместе с ним. Шрамы стали частью её истории. Напоминанием о том, что любовь — это не только радость и смех, но и готовность отдать часть себя ради другого. Что истинная сила не в неуязвимости, а в способности принимать свои раны и продолжать идти вперёд. И когда они втроём смотрели на очередной закат, держась за руки — Моргана посередине, Уэнсдей справа, Энид слева, — она знала: всё было не зря. Каждая слеза, каждая боль, каждый шрам. Потому что они были вместе. И это — единственное, что имело значение.