Дочь Падшего

События происходят в конце весеннего семестра первого года обучения Уэнсдей и Энид в Брауновском университете, а также первого преподавательского семестра Морганы. Часть первая: Предвестия Глава 1: Затишье перед бурей Май в Провиденсе был обманчиво прекрасен. Магнолии на Benefit Street осыпались розовым снегом, с океана дул тёплый бриз, а студенты Брауновского университета, вместо того чтобы наслаждаться погодой, засели в библиотеках с красными глазами и трясущимися руками. Приближалась сессия — время, когда даже самые беспечные первокурсники начинали понимать, что Лига Плюща — это не только красивые корпуса и престиж, но и тонны материала, который нужно каким-то чудом уместить в голову за две недели. В особняке на холме, где обитали три женщины, связанные узами брака и бессмертия, царила напряжённая, но уютная атмосфера. Энид превратила свою башню в круглосуточную студию: повсюду валялись эскизы, тюбики с краской, распечатки лекций по истории искусств и пустые чашки из-под травяного чая. Она готовилась к экзамену по композиции и защите портфолио, и её внутренний зверь, обычно активный весной, теперь метался в клетке стресса. — Я ничего не успеваю! — простонала она однажды утром, врываясь в кухню, где Моргана заваривала свой фирменный адский чай. — У меня через три дня просмотр портфолио, а я ещё не закончила серию «Триединство»! И экзамен по истории искусств! Я даже не помню, чем отличается рококо от барокко! — Рококо более игривое, барокко более драматичное, — не оборачиваясь, ответила Моргана. — И ты всё помнишь, просто паникуешь. — Я не паникую! — Энид схватила с тарелки круассан и откусила с такой яростью, что крошки полетели во все стороны. — Я в ужасе! А Уэнсдей вообще не спит третью ночь! Она зубрит анатомию! Уэнсдей, как по сигналу, появилась в дверях. Она действительно выглядела так, словно не спала несколько суток: бледная, с тёмными кругами под глазами, но при этом странно собранная, как хищник перед прыжком. В руках она держала толстенный атлас по патологической анатомии. — Сон — для слабых, — произнесла она, наливая себе кофе. — У меня через четыре дня экзамен по судебной медицине. Профессор Хейз сказала, что будет гонять по всем разделам, включая редкие патологии. Я должна знать всё. — Ты и так знаешь всё, — Моргана протянула ей чашку. — Ты препарировала трупы ещё в Неверморе. — Любительски, — отрезала Уэнсдей. — Сейчас всё серьёзно. Это Браун. Здесь другие стандарты. Моргана вздохнула. Она, как преподаватель, тоже готовилась к сессии, но её подготовка носила иной характер. Она должна была принимать экзамены у своих студентов по курсу «История оккультных традиций и их философские основания». И у неё был план. План, который она пока не обсуждала с жёнами. — Кстати, о стандартах, — сказала она, делая глоток чая. — Я решила кое-что изменить в формате своего экзамена. — Что именно? — Уэнсдей приподняла бровь. — Я приду на него... в своём истинном облике. Без плаща, без повязки на глаз. С крыльями. С тенями. Пусть студенты видят, кого они слушали весь семестр. В кухне повисла тишина. Энид перестала жевать круассан. — Ты серьёзно? — прошептала она. — Вот так, сразу? Всем? — Да. Это будет частью испытания. Если они изучали оккультизм, они должны быть готовы встретиться с ним лицом к лицу. Или... к глазу. — Это смело, — медленно произнесла Уэнсдей. — И опасно. Администрация может быть не в восторге. — Плевать на администрацию, — Моргана пожала плечами. — Профессор Торн, который меня нанял, знает, кто я. Уимс за меня поручилась. А остальные... пусть привыкают. Я устала прятаться. Энид подошла и обняла её. — Я горжусь тобой. Но, пожалуйста, будь готова к тому, что реакция будет разной. Не все студенты такие же открытые, как Мина. — Я знаю, — Моргана поцеловала её в макушку. — Но я должна это сделать. Для себя. И для них. Чтобы они поняли: оккультизм — это не просто слова в книжках. Это реальность. И она может быть... разной. --- **Глава 2: Библиотечный ад** Библиотека Рокфеллера, главная библиотека Брауновского университета, в период сессии превращалась в филиал чистилища. Студенты занимали места с раннего утра, обкладывались книгами и ноутбуками, пили литрами кофе и энергетики, и впадали в состояние, близкое к трансу. Тишина нарушалась только шелестом страниц, щелчками клавиатур и редкими всхлипами отчаяния. Энид заняла стратегическую позицию у окна с видом на внутренний двор. Перед ней лежали конспекты по истории искусств, распечатки с изображениями картин и толстый учебник Гомбриха. Она пыталась запомнить различия между Моне и Мане, когда в голове всё смешивалось в один импрессионистский туман. — Моне — кувшинки, Мане — бар в «Фоли-Бержер», — бормотала она. — Моне — кувшинки, Мане — бар... — Ты говоришь вслух, — прошептала Мина, сидевшая напротив. Она тоже готовилась к экзамену — по религиоведению, который вела Моргана. — И ты перепутала. У Мане тоже есть кувшинки, но в основном он известен скандальными сюжетами. «Завтрак на траве», «Олимпия». — Спасибо, — Энид благодарно кивнула. — Как ты всё помнишь? — У меня хорошая память на визуальные образы, — Мина улыбнулась. — А ещё я боюсь профессора Шейд. Она... впечатляет. — Она моя жена, — напомнила Энид. — Я знаю. И это не уменьшает мой страх, а увеличивает. Потому что я вижу, насколько она... настоящая. Энид хотела ответить, но в этот момент к их столу подошла Уэнсдей с кипой книг по анатомии. Она села, не говоря ни слова, открыла атлас и погрузилась в изучение кровеносной системы. — Как успехи? — осторожно спросила Энид. — Я могу назвать все двести шесть костей человеческого скелета в алфавитном порядке, — ответила Уэнсдей, не поднимая глаз. — И определить время смерти по степени разложения тела с точностью до нескольких часов. Это успокаивает. — Тебя — возможно, — Мина поёжилась. — Меня — не очень. — Ты выбрала религиоведение, — заметила Уэнсдей. — Там свои ужасы. — Демоны, ангелы, загробная жизнь, — кивнула Мина. — Но это всё теория. А ты имеешь дело с реальными трупами. — Трупы не кусаются, — Уэнсдей наконец подняла глаза. — В отличие от живых. Мина решила не продолжать эту тему. Через несколько часов к ним присоединилась Моргана, вернувшаяся с кафедры. Она выглядела задумчивой, но спокойной. — Как прошла консультация? — спросила Энид. — Студенты напуганы, — ответила Моргана, садясь. — Они знают, что экзамен будет нестандартным. Я сказала им готовиться к «практической демонстрации». — Ты им сказала, что придёшь в истинном облике? — шёпотом спросила Мина. — Нет. Это будет сюрприз. — Я рада, что я не на этом курсе, — выдохнула Мина. — Хотя... может, и жаль. Было бы интересно. — Ты можешь прийти как зритель, — предложила Моргана. — Экзамен открытый. Любой студент или преподаватель может присутствовать. — Правда? — глаза Мины загорелись. — Я приду! И запишу! Для истории! — Только без вспышки, — улыбнулась Моргана. --- **Глава 3: Реакция коллег** На следующий день Моргана столкнулась с первой реакцией на свой план. В преподавательской комнате кафедры религиоведения, куда она зашла за чаем, её ждал профессор Элиас Торн — тот самый старый друг Уимс, который нанял её на работу. Он сидел в кресле, листая какие-то бумаги, и, увидев Моргану, жестом пригласил её сесть. — Я слышал о вашем... необычном формате экзамена, — начал он без предисловий. — От студентов. Слухи разносятся быстро. — Я не делала из этого секрета, — спокойно ответила Моргана. — Вы собираетесь явиться перед ними в своём истинном демоническом облике? — уточнил Торн, и в его голосе не было осуждения, только любопытство. — С крыльями, когтями и всем прочим? — Да. Я считаю, что курс по оккультизму должен заканчиваться встречей с оккультным. Иначе это просто слова. Торн помолчал, постукивая пальцами по подлокотнику. — Лариса Уимс предупреждала меня, что вы... необычный преподаватель. Она сказала, что ваши знания не из книг. Я, признаться, сомневался. Думал, это метафора. Что вы, возможно, практикующая ведьма или что-то в этом роде. Но теперь... — он посмотрел на её левую руку, которую она сегодня не стала прятать даже в преподавательской. Чешуйчатую, когтистую. — Теперь я вижу, что Лариса ничего не преувеличила. — Вы разочарованы? — спросила Моргана. — Разочарован? — Торн хмыкнул. — Я в восторге! За сорок лет преподавания я впервые встретил настоящего демона, который готов делиться знаниями. Это... уникальная возможность. Для студентов. И для меня. — Значит, вы не против? — Против? — он рассмеялся. — Я собираюсь лично присутствовать на вашем экзамене. И, если позволите, сделать несколько заметок для своей монографии. «Современная демонология: полевые наблюдения». Как вам название? — Звучит академично, — улыбнулась Моргана. — Я не против. Только прошу не задавать вопросов во время экзамена. Студентам и так будет непросто. — Договорились, — Торн кивнул. — И, Моргана... спасибо. За то, что вы здесь. Такие, как вы, напоминают нам, старым профессорам, что мир гораздо шире наших учебников. Когда Моргана вышла из преподавательской, её перехватила ещё одна коллега — профессор Маргарет Чен, специалист по сравнительной мифологии, женщина лет пятидесяти с острым умом и ещё более острым языком. — Шейд, — сказала она, останавливая её в коридоре. — Я слышала о вашем «демоническом стриптизе» на экзамене. — Я бы не стала так это называть, — Моргана приподняла бровь. — Как хотите. Я просто хочу предупредить: у некоторых студентов могут быть... религиозные убеждения. Или психологические травмы. Вы уверены, что это этично? — Я предупредила студентов в начале семестра, что курс содержит материал, который может противоречить их убеждениям, — ответила Моргана. — И я дала им возможность перевестись на другой курс в первые две недели. Никто не ушёл. — Это не значит, что они готовы увидеть настоящего демона, — возразила Чен. — А когда они будут готовы? — Моргана посмотрела ей прямо в глаза. — Оккультизм — это не абстрактная теория. Это реальность, с которой человечество сталкивалось тысячелетиями. Если они хотят изучать её, они должны быть готовы к встрече. Или выбрать другую специальность. Чен помолчала, потом неохотно кивнула. — Возможно, вы правы. Но я буду наблюдать. И если увижу, что студентам наносится психологический вред, я подам жалобу. — Это ваше право, — Моргана спокойно кивнула. — Но я уверена, что жалоб не будет. Мои студенты умнее, чем вы думаете. Чен фыркнула и ушла. Моргана проводила её взглядом и вздохнула. Она знала, что не все коллеги примут её такой, какая она есть. Но она была готова к этому. В конце концов, она — дочь Люцифера. Ей не привыкать к предрассудкам. --- **Глава 4: Ночь перед экзаменом** Вечер накануне экзамена Морганы прошёл в особняке в атмосфере сдержанного хаоса. Энид металась между башней и гостиной, пытаясь одновременно доработать иллюстрацию для портфолио и выучить даты жизни Караваджо. Уэнсдей, запершись в кабинете, бубнила латинские названия костей и мышц с такой скоростью, что Грим, спавший в коридоре, начал подвывать. Моргана сидела в гостиной у камина, перебирая конспекты и списки вопросов к экзамену. Её мысли были далеко — она репетировала завтрашнее появление. Она решила не просто войти в аудиторию в истинном облике, а сделать это эффектно. С тенями. С крыльями, расправленными во всю ширь. С чёрным глазом, смотрящим в самую суть. Она хотела, чтобы это был урок. Не запугивание, а именно урок: оккультное реально, и оно может быть разным. Не только ужасным, но и... красивым. По-своему. В гостиную спустилась Уэнсдей. Она была бледна, но в глазах горел знакомый огонь — огонь человека, который загнал себя до предела, но не сдаётся. — Ты как? — спросила Моргана. — Я готова, — ответила Уэнсдей. — Или почти готова. Завтра экзамен. Если я провалю, это будет... неприятно. — Ты не провалишь, — Моргана протянула ей чашку чая. — Ты Аддамс. Ты рождена для этого. — Аддамсы не сдают экзамены, — Уэнсдей села рядом. — Они их создают. Но ты права. Я справлюсь. Сверху сбежала Энид, растрёпанная, с пятнами краски на щеке. — Я закончила! — выпалила она. — То есть, почти. Основное готово. Завтра утром последние штрихи, и можно сдавать. А потом экзамен по истории искусств. Я буду молиться всем богам, включая твоего отца, Моргана. — Мой отец не помогает на экзаменах, — усмехнулась Моргана. — Говорит, что это укрепляет характер. — Тогда я просто надеюсь на свою память, — Энид плюхнулась на диван. — И на то, что Караваджо мне не приснится в кошмарах. Они сидели втроём, пили чай и молчали. Каждый думал о своём, но их мысли, как всегда, были связаны невидимыми нитями. Завтра будет трудный день. Но они пройдут его вместе. — Я люблю вас, — сказала вдруг Энид. — Просто чтобы вы знали. — Мы знаем, — ответила Моргана. — И мы любим тебя, — добавила Уэнсдей. — Я знаю, — Энид улыбнулась. — Это единственное, что помогает мне не сойти с ума от стресса. --- **Часть вторая: Экзамен Морганы** **Глава 5: Утро откровения** Утро дня экзамена выдалось солнечным и ясным — редкая удача для Провиденса. Моргана встала рано, когда Уэнсдей и Энид ещё спали (Уэнсдей — после ночи зубрёжки, Энид — после нервного сна с Караваджо в главной роли). Она приняла душ, выпила чашку адского чая без сахара и долго стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Её истинный облик. Чешуйчатая левая рука с чёрными когтями. Чёрный глаз, видящий энергии. Теневые крылья, сложенные за спиной, но готовые расправиться в любой момент. Тени, которые всегда были с ней — живые, послушные, любящие. Она больше не пряталась. Сегодня она покажет себя миру. Точнее, небольшой его части. Она надела длинное чёрное платье с открытой спиной — специально, чтобы крылья могли свободно двигаться. Никакого плаща, никакой повязки на глаз. Только она. Настоящая. Когда она спустилась в гостиную, Уэнсдей и Энид уже ждали её. Уэнсдей, в своём неизменном чёрном костюме, сжимала в руках учебник (последняя проверка перед экзаменом). Энид, в ярком жёлтом свитере (психологическая защита от стресса), держала папку с портфолио. — Ты... великолепна, — выдохнула Энид, увидев Моргану. — Как богиня тьмы. — Спасибо, — Моргана улыбнулась. — Я нервничаю. — Ты? — удивилась Уэнсдей. — Дочь Люцифера? — Даже демоны нервничают перед публичными выступлениями, — призналась Моргана. — Особенно когда это первое такое выступление за... долгое время. — Ты справишься, — Уэнсдей подошла и поцеловала её в щёку. — Ты — Моргана Шейд. Ты танцевала с молниями и говорила с древними духами. Какие-то студенты тебя не испугают. — Надеюсь, — Моргана глубоко вздохнула. — Ну, идём. У каждого свой экзамен. Они вышли из дома вместе, но у ворот разделились: Уэнсдей направилась в медицинскую школу, Энид — в центр искусств, а Моргана — в корпус гуманитарных наук, где её ждала аудитория 304. --- **Глава 6: Аудитория 304** Аудитория 304 была заполнена до отказа. Двадцать три студента, записанных на курс, сидели за партами, нервно перешёптываясь. К ним присоединились ещё человек десять «зрителей» — студенты с других курсов, прослышавшие о необычном экзамене, и несколько преподавателей. Профессор Торн сидел в первом ряду с блокнотом и ручкой, профессор Чен — в углу, с выражением скепсиса на лице. Мина Парк устроилась на галёрке с камерой, готовая записывать. Ровно в десять часов дверь открылась, и вошла Моргана. Она вошла не через дверь. Она соткалась из теней прямо перед кафедрой, медленно проявившись из клубящейся тьмы. Её теневые крылья расправились, на мгновение заполнив всё пространство, а потом сложились за спиной, приняв более компактную форму. Чёрный глаз сиял, как бездна, полная звёзд. Левая рука с когтями покоилась на кафедре. В аудитории воцарилась мёртвая тишина. Кто-то ахнул. Кто-то выронил ручку. Один студент на заднем ряду начал мелко креститься, но его сосед ткнул его локтем, и он замер. — Доброе утро, — произнесла Моргана своим обычным, спокойным голосом. — Как вы, вероятно, уже догадались, сегодняшний экзамен будет несколько... необычным. Профессор Торн подался вперёд, его глаза горели восторгом. Профессор Чен сжала губы, но ничего не сказала. Студенты замерли, боясь дышать. — Весь семестр мы изучали историю оккультных традиций, — продолжила Моргана. — Мы говорили о демонах, ангелах, духах, ритуалах. Вы читали тексты, писали эссе, задавали вопросы. Но теория без практики мертва. Поэтому сегодня я здесь перед вами в своём истинном облике. Не для того, чтобы напугать вас, а чтобы показать: всё, о чём мы говорили, — реально. И вы, изучающие эту тему, должны быть готовы встретиться с ней лицом к лицу. Или к глазу. Она обвела аудиторию взглядом. Некоторые студенты смотрели на неё с ужасом, некоторые — с восхищением, некоторые — с чисто академическим интересом. Но никто не встал и не ушёл. — Экзамен будет состоять из двух частей, — объявила она. — Первая — стандартная письменная работа. Вы ответите на вопросы по теории. Вторая — устная беседа. Каждый из вас подойдёт ко мне и задаст один вопрос. Любой. О демонах, о магии, о моей природе. Я отвечу честно. Ваша оценка будет зависеть не от того, понравится ли мне вопрос, а от того, насколько он глубок и продуман. Вопрос «сколько вам лет» получит низкий балл. Вопрос «какова природа зла с точки зрения демона» — высокий. По аудитории пробежал шепоток. Студенты начали переглядываться, некоторые улыбались, другие хмурились. — Приступаем к письменной части, — Моргана щёлкнула пальцами, и перед каждым студентом из тени появился лист с вопросами. — У вас час. --- **Глава 7: Письменная часть** Час пролетел быстро. Студенты скрипели ручками, грызли колпачки, закатывали глаза к потолку в поисках вдохновения. Моргана сидела за кафедрой, делая вид, что читает книгу (на самом деле она наблюдала за аудиторией через свои тени, отмечая, кто нервничает, кто спокоен, кто списывает — один студент пытался заглянуть в телефон, и его тень мягко, но настойчиво убрала гаджет в сумку. Студент побледнел и больше не рисковал). Профессор Торн что-то строчил в блокноте, время от времени бросая восхищённые взгляды на Моргану. Профессор Чен сидела с каменным лицом, но её пальцы нервно постукивали по столу. Когда время вышло, Моргана снова щёлкнула пальцами, и листы с ответами исчезли со столов, материализовавшись аккуратной стопкой перед ней. — Письменная часть окончена, — объявила она. — Теперь устная. Подходите по одному, согласно списку. Первый — мистер Ааронс. К кафедре, спотыкаясь, подошёл невысокий парень в очках. Он был бледен, но держался. — Ваш вопрос? — спросила Моргана. — Профессор Шейд, — начал он, запинаясь, — в одной из лекций вы упомянули, что демоны способны на любовь. Мой вопрос: как демоническая любовь отличается от человеческой? И отличается ли вообще? Моргана одобрительно кивнула. — Хороший вопрос, мистер Ааронс. Демоническая любовь... она более абсолютна. Человеческая любовь часто смешана с сомнениями, ревностью, страхом потери. Демоны, когда любят, любят полностью, без оговорок. Но это также означает, что потеря объекта любви для демона катастрофична. Мы не умеем любить «немного». Поэтому многие демоны предпочитают не любить вовсе. Это слишком опасно. — Она помолчала. — Я выбрала любить. И не жалею. Студент кивнул, явно впечатлённый, и отошёл. Следующие полчаса Моргана отвечала на вопросы. Они были разными: от философских («Существует ли свобода воли у демонов?») до практических («Можно ли вызвать демона с помощью ритуала из интернета?» — «Можно, но я бы не советовала. Большинство таких ритуалов — фальшивка, а те, что настоящие, могут призвать того, кого вы не ожидаете»). Один студент спросил, больно ли было терять крылья при Падении (Моргана объяснила, что она не падший ангел, а рождённая демоница, но её отец описывал это как «самую освобождающую боль в его жизни»). Профессор Чен, слушая ответы, постепенно менялась в лице. Скепсис уступал место задумчивости, а потом — неохотному уважению. Профессор Торн сиял, как ребёнок в кондитерской. Когда последний студент задал вопрос («Что вы чувствуете, когда смотрите на нас своим чёрным глазом?» — «Я вижу ваши ауры. Ваши страхи, надежды, потенциал. Это как читать открытую книгу. Иногда утомительно, но чаще — интересно»), Моргана объявила экзамен оконченным. — Спасибо всем, — сказала она. — Вы достойно прошли это испытание. Оценки узнаете через неделю. А теперь — можете идти. И, пожалуйста, не пытайтесь вызвать демона на спор. Это редко заканчивается хорошо. Студенты, всё ещё ошеломлённые, начали расходиться. Некоторые подходили к Моргане, благодарили, просили сфотографироваться (она разрешила, но без вспышки). Мина сияла, отсматривая отснятый материал. — Это было потрясающе! — воскликнула она. — Вы были великолепны! Я смонтирую фильм и покажу вам! — Буду ждать, — улыбнулась Моргана. К ней подошёл профессор Торн. — Моргана, — сказал он, и в его голосе звучало искреннее восхищение. — Я сорок лет преподаю религиоведение. Я читал сотни книг, слушал десятки лекций. Но то, что вы сделали сегодня... это изменило моё понимание предмета. Вы не просто рассказали о демонах. Вы показали их. И, что важнее, вы показали, что демон может быть... учителем. Мудрым, терпеливым, даже добрым. Спасибо. — Спасибо вам, профессор, — ответила Моргана. — За то, что дали мне шанс. Профессор Чен подошла последней. Она выглядела смущённой. — Я была неправа, — признала она. — Вы не травмировали студентов. Вы дали им уникальный опыт. Я... я снимаю свои возражения. И, если позволите, хотела бы как-нибудь взять у вас интервью для своей работы по сравнительной мифологии. — Договорились, — Моргана кивнула. — Я открыта к сотрудничеству. Когда все разошлись, Моргана осталась в пустой аудитории. Она стояла у окна, глядя на кампус, и чувствовала странное удовлетворение. Она сделала это. Она показала себя. И мир не рухнул. Наоборот — он стал немного шире. --- **Глава 8: Экзамен Уэнсдей** Пока Моргана принимала свой эпохальный экзамен, Уэнсдей сражалась с экзаменом по судебной медицине. Аудитория в медицинской школе была стерильной, холодной и пахла формалином — привычная обстановка. Профессор Хейз, сухая и острая, как скальпель, раздала вопросы и теперь ходила между рядами, как стервятник, высматривающий добычу. Уэнсдей писала быстро, уверенно. Вопросы были сложными, но она знала ответы. Описать процесс разложения тела в различных условиях? Пожалуйста. Перечислить признаки смерти от утопления? Легко. Определить время смерти по степени окоченения? Элементарно. Она закончила раньше всех, перечитала написанное и сдала работу. Профессор Хейз взяла листы, быстро просмотрела и приподняла бровь. — Мисс Аддамс, — сказала она. — Это... впечатляет. Особенно раздел о редких патологиях. Где вы нашли информацию о посмертных изменениях при отравлении аконитом? — В монографии доктора Мортимера, 1892 год, — ответила Уэнсдей. — И в собственных наблюдениях. — Собственных наблюдениях? — Хейз нахмурилась. — Моя семья выращивает аконит в саду, — пояснила Уэнсдей. — Мы используем его для... декоративных целей. Профессор Хейз помолчала, потом кивнула. — Что ж, мисс Аддамс. У вас явно есть талант к этой работе. Буду ждать вас на продвинутом курсе осенью. — Спасибо, профессор, — Уэнсдей чуть улыбнулась. Выйдя из аудитории, она почувствовала облегчение. Экзамен сдан. Теперь можно было расслабиться — насколько она вообще умела расслабляться. --- **Глава 9: Экзамен Энид** Энид сдавала два экзамена в один день: сначала защита портфолио, потом письменный тест по истории искусств. Защита портфолио проходила в студии факультета искусств, перед комиссией из трёх преподавателей. Энид выставила свои работы: серию «Триединство», несколько пейзажей Провиденса, портреты Уэнсдей и Морганы (стилизованные, но узнаваемые), и несколько экспериментальных иллюстраций в смешанной технике. Профессор Маркус, её куратор, долго рассматривал «Триединство» — три фигуры, переплетённые в танце, тьма и свет, сила и нежность. — Это очень... личное, — сказал он. — Вы не боитесь показывать такое? — Нет, — ответила Энид. — Моё искусство — это я. И мои жёны — часть меня. Если я буду скрывать это, я не смогу быть искренней в творчестве. — Хороший ответ, — кивнул профессор. — И хорошие работы. Особенно мне нравится, как вы работаете с контрастом. Тьма и свет не борются, а дополняют друг друга. Это редкое видение. — Спасибо, — Энид просияла. После защиты она побежала на письменный экзамен. Вопросы по истории искусств уже не казались такими страшными — она знала ответы. Караваджо, Моне, Мане, рококо и барокко — всё встало на свои места. Когда она вышла из аудитории, то чувствовала себя выжатой, но счастливой. — Я сдала! — прошептала она в пустой коридор. — Я сдала! --- **Глава 10: Кафе «У Эдгара»** После экзаменов они встретились в маленьком кафе недалеко от кампуса, которое носило гордое название «У Эдгара» (интерьер был украшен портретами Эдгара Аллана По и цитатами из его произведений). Уэнсдей, разумеется, одобряла. Они заняли столик у окна, заказали кофе, круассаны и тыквенный суп (Энид настояла на чём-то «основательном»). Моргана, всё ещё в своём истинном облике, привлекала взгляды, но в Провиденсе, городе со странностями, это не было чем-то из ряда вон выходящим. Официантка, девушка с татуировками и пирсингом, только улыбнулась и приняла заказ. — Ну как всё прошло? — спросила Энид, откусывая круассан. — Студенты выжили, — ответила Моргана. — Некоторые даже задавали умные вопросы. Профессор Торн был в восторге. Профессор Чен извинилась. В целом, успех. — Ты была великолепна, — Уэнсдей отпила кофе. — Я слышала, что твой экзамен стал главной темой разговоров в кампусе. — Я не хотела славы, — Моргана пожала плечами. — Просто хотела быть честной. — Слава приходит к тем, кто честен, — заметила Энид. — Ты заслужила. Они помолчали, наслаждаясь едой и обществом друг друга. За окном шумел Провиденс — студенты спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то плакал (вероятно, из-за оценок). Жизнь кипела. — Знаете, — сказала вдруг Энид, — я рада, что мы здесь. Университет, сессия, стресс... это всё такое... человеческое. Я скучала по этому. — Ты — оборотень, — напомнила Уэнсдей. — Ты не совсем человек. — Но я выросла среди людей, — Энид улыбнулась. — И мне нравится быть частью этого мира. Особенно с вами. — Мы всегда будем с тобой, — Моргана взяла её за руку. — В любом мире. — В любом, — подтвердила Уэнсдей. Они допили кофе, доели круассаны и вышли на улицу. Весеннее солнце пригревало, и Провиденс казался полным возможностей. Сессия подходила к концу. Впереди было лето, полное новых приключений. Но сейчас, в этот момент, они были просто тремя женщинами, которые любят друг друга, сидят в кафе и радуются жизни. --- **Часть третья: После сессии** **Глава 11: Результаты** Неделя ожидания результатов тянулась бесконечно. Энид проверяла студенческий портал каждые пять минут, Уэнсдей делала вид, что ей всё равно (но Моргана замечала, как она нервно точит ножи чаще обычного), а сама Моргана спокойно выставляла оценки своим студентам. Она была довольна: большинство показали хорошие знания, а некоторые — даже глубокое понимание. Она поставила несколько «отлично», много «хорошо» и всего пару «удовлетворительно» тем, кто явно не готовился. Наконец, настал день публикации результатов. Энид, дрожа, открыла портал. — Уэнсдей! — закричала она. — У меня «отлично» по истории искусств! И портфолио приняли с высшим баллом! Я прошла! — Поздравляю, — Уэнсдей подошла и обняла её. — Я в тебе не сомневалась. — А ты? — Энид заглянула в её ноутбук. — Уэнсдей Фрайдей Аддамс! У тебя высший балл по судебной медицине! И по анатомии! Ты лучшая! — Я знаю, — Уэнсдей чуть улыбнулась. — Но спасибо. Моргана смотрела на них и улыбалась. Её девочки справились. Они прошли свою первую сессию в Брауне. И она была частью этого — не просто как жена, но и как преподаватель. Это наполняло её странным, тёплым чувством. Чувством принадлежности. Вечером они устроили праздничный ужин дома. Моргана приготовила адский вепрь (замороженный с прошлого раза), Энид испекла шоколадный торт, Уэнсдей открыла бутылку старого вина из подвалов Аддамсов. Они сидели у камина, ели, пили, смеялись. — За нас, — подняла бокал Энид. — За нашу первую сессию. И за то, что мы вместе. — За нас, — эхом отозвались Уэнсдей и Моргана. Камин потрескивал, тени танцевали на стенах, а за окном Провиденс засыпал, укутанный весенней ночью. Первый учебный год подошёл к концу. Впереди было лето, полное обещаний и новых тайн. Но это уже совсем другая история. --- **Эпилог: Летние планы** Через несколько дней после получения результатов они сидели на веранде особняка, глядя на океан. Солнце садилось, окрашивая воду в золото и пурпур. Грим спал на коленях у Энид, Уэнсдей читала книгу (на этот раз — детективный роман, а не учебник), Моргана курила трубку, выпуская дым в вечернее небо. — Чем займёмся летом? — спросила Энид. — У нас три месяца свободы. — Я планирую стажировку в морге, — ответила Уэнсдей. — Профессор Хейз уже договорилась. Начну через две недели. — А я хочу поехать в Невермор, — сказала Энид. — Навестить Уимс, друзей. Показать им свои новые работы. — Хорошая идея, — кивнула Моргана. — А я... я, пожалуй, останусь здесь. Нужно подготовить курс на следующий семестр. И, возможно, написать статью для журнала по религиоведению. Профессор Торн предложил соавторство. — Ты становишься настоящим академиком, — улыбнулась Энид. — Демон-академик, — усмехнулась Моргана. — Звучит как название для плохого романа. — Или хорошего, — возразила Уэнсдей. — Всё зависит от автора. Они замолчали, наслаждаясь моментом. Лето обещало быть интересным. Но что бы ни случилось, они встретят это вместе. Как всегда.