Дочь Падшего

События происходят вскоре после кошмарного сна Морганы, описанного в предыдущем вбоквеле. Кошмары не уходят, а становятся только хуже, и Моргана изо всех сил пытается скрыть своё состояние от жён, пока не достигает предела. Часть первая: Первые трещины Глава 1: Утро после сна Моргана проснулась с ощущением, что не спала вовсе. Солнце уже заливало спальню, но свет казался ей резким, почти болезненным. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, что ей снилось. Обрывки — тёмные коридоры, чей-то смех, ощущение падения — крутились в голове, но ускользали, как вода сквозь пальцы. Рядом мирно дышала Энид, её золотистые волосы разметались по подушке. С другой стороны Уэнсдей лежала на спине, прямая как струна, даже во сне сохраняя идеальную осанку. Моргана повернула голову и посмотрела на них. Живые. Настоящие. С ней. — Это был просто сон, — прошептала она себе. — Прошлый раз был сон. И этот — просто сон. Всё хорошо. Но внутри что-то саднило, словно незаживающая рана. Она села, стараясь не разбудить жён, и спустилась в кухню. Привычные действия — заварить чай, нарезать фрукты — помогали отвлечься. Грим, как всегда, крутился под ногами, выпрашивая лакомство. Моргана рассеянно погладила его и дала кусочек яблока. — Ты рано, — раздался голос Уэнсдей. Она появилась в дверях, уже одетая, с чашкой кофе в руке. — Плохо спала? — Нормально, — Моргана пожала плечами, не оборачиваясь. — Просто проснулась и не смогла уснуть. Уэнсдей подошла ближе, встала рядом, заглянула ей в лицо. — У тебя тени под глазами. И ты бледная. — Я всегда бледная, — Моргана попыталась улыбнуться. — Демоническая наследственность. — Не отшучивайся, — Уэнсдей взяла её за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — После того кошмара ты обещала говорить, если что-то не так. Я жду. Моргана отвела взгляд. — Правда, всё нормально. Просто... остаточные впечатления. Пройдёт. Уэнсдей помолчала, потом отпустила её. — Хорошо. Но я слежу за тобой. Мы обе следим. В кухню влетела Энид, заспанная, в пижаме с единорогами. — Всем доброе утро! — она чмокнула Моргану в щёку, потом Уэнсдей. — О, блинчики! Ты прелесть, Моргана. Они сели завтракать, и Моргана делала вид, что ест. На самом деле аппетита не было. Еда казалась безвкусной, а запах кофе, обычно приятный, вызывал лёгкую тошноту. Но она заставляла себя глотать, чтобы не вызывать лишних вопросов. День прошёл как обычно: Моргана работала над лекциями, Уэнсдей ушла в морг, Энид — в студию. Вечером они встретились, поужинали, посмотрели фильм. Всё было как всегда. Но когда пришло время ложиться спать, Моргана почувствовала, как внутри всё сжимается. Она не хотела закрывать глаза. Не хотела снова видеть то, что ждало её во сне. Она легла, обняла Энид, закрыла глаза. И провалилась в кошмар. --- **Глава 2: Кошмар повторяется** На этот раз она была в Пандемониуме. Но не в величественных залах дворца, а в подземных катакомбах, где тьма была густой, как смола, и дышала тысячей ртов. Она шла по бесконечному коридору, и стены сочились влагой, а из темноты доносились голоса — обрывки фраз, смех, плач. Она знала, что где-то там, впереди, её ждёт что-то ужасное, но не могла остановиться. Ноги несли её сами. Коридор вывел её в огромную пещеру. В центре, на каменном троне, сидела она сама. Но это была не она — искажённая версия, с горящими алым глазами, с крыльями, состоящими из чистой тьмы, с лицом, искажённым вечной мукой. Рядом с троном стояли Энид и Уэнсдей, но они были бледными, прозрачными, как призраки, и смотрели на двойника с обожанием, не замечая настоящую Моргану. — Вы не нужны мне, — произнесла двойник голосом, полным яда. — Вы — лишь тени. Я — настоящая. Я — та, кого они любят. — Нет! — закричала Моргана. — Это я! Я настоящая! Энид и Уэнсдей повернулись к ней, и их глаза были пусты. — Ты? — сказала Энид безжизненным голосом. — Ты — ничто. Пустота. Мы никогда не любили тебя. Мы любили её. — Ты была ошибкой, — добавила Уэнсдей. — Демоны не могут любить. Ты притворялась. А теперь уходи. Моргана попыталась подойти, но ноги приросли к полу. Двойник рассмеялась — жутким, нечеловеческим смехом, и пещера начала рушиться. Камни падали, погребая всё под собой, и последнее, что видела Моргана, — это как Энид и Уэнсдей исчезают в объятиях её двойника. Она проснулась в холодном поту. Сердце колотилось, дыхание перехватывало. Рядом мирно спала Энид, её лицо было безмятежным. Уэнсдей лежала с другой стороны, и её рука покоилась на животе Морганы — жест, который она позволяла себе только во сне. «Это был сон, — повторяла Моргана про себя. — Только сон. Они здесь. Они любят меня. Они любят меня». Но страх не уходил. Она лежала без сна до рассвета, глядя в потолок и прислушиваясь к дыханию жён. Когда первые лучи солнца проникли в комнату, она встала, стараясь не шуметь, и ушла в ванную. Там, глядя на своё отражение в зеркале, она увидела то, что видела Уэнсдей: тёмные круги под глазами, бледность, заострившиеся черты. Она выглядела... измученной. — Я справлюсь, — сказала она своему отражению. — Это просто сны. Они пройдут. Но отражение смотрело на неё с сомнением. --- **Глава 3: Маска нормальности** Моргана стала мастером притворства. Она улыбалась, когда нужно, смеялась шуткам Энид, обсуждала с Уэнсдей детали её стажировки. Она готовила ужины, читала лекции, отвечала на вопросы студентов. Со стороны всё выглядело идеально. Но внутри неё росла пустота. Сны приходили каждую ночь. Разные, но объединённые одной темой: она теряла Энид и Уэнсдей. Иногда они уходили к другой. Иногда умирали у неё на руках, а она не могла ничего сделать. Иногда они просто забывали её, проходили мимо, как мимо незнакомки. Каждое утро она просыпалась с криком, который душила подушкой, чтобы не разбудить жён. Каждое утро она смотрела на них, спящих, и повторяла: «Они здесь. Они любят меня. Это был сон». Но слова переставали помогать. Сны становились всё ярче, всё реальнее. Иногда, проснувшись, она не сразу понимала, где находится и кто рядом с ней. Однажды утром она вздрогнула, когда Энид коснулась её плеча, и отшатнулась, прежде чем осознала, что это не враг, а жена. — Моргана? — Энид отдёрнула руку, её лицо выражало обиду и тревогу. — Что с тобой? Ты меня боишься? — Нет! — Моргана тут же обняла её. — Прости, солнечная. Я задумалась. Не бойся, я тебя не боюсь. Но Энид смотрела на неё с сомнением, и Моргана знала, что рано или поздно ей придётся объясниться. Но не сейчас. Сейчас она ещё могла держаться. Она начала избегать сна. Читала до глубокой ночи, работала над лекциями, бродила по дому. Грим, чувствуя её состояние, ходил за ней по пятам и тихо скулил. Моргана гладила его, но успокоения не находила. Она пила адский чай литрами, надеясь, что он придаст сил, но кофеин (или его демонический аналог) только усиливал тревогу. Однажды ночью, когда она сидела в гостиной у камина, туда спустилась Уэнсдей. Она была в халате, с распущенными волосами, и выглядела непривычно... домашней. — Ты не спишь, — констатировала она, садясь рядом. — Третью ночь подряд. Я слышу, как ты ходишь. — Я работаю, — Моргана указала на ноутбук. — Лекции сами себя не напишут. — Лекции могут подождать, — Уэнсдей закрыла ноутбук. — Твоё здоровье — нет. Рассказывай. Моргана молчала. Она смотрела на угли в камине и чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей хотелось рассказать. Выплеснуть всё: сны, страх, ощущение, что она сходит с ума. Но она боялась. Боялась, что Уэнсдей и Энид увидят её слабость и... что? Отвернутся? Нет, в реальности они никогда так не делали. Но сны шептали обратное. — Это снова кошмары, — наконец выдавила она. — После того... первого. Они не прекратились. Стали хуже. Уэнсдей взяла её за руку. — Почему ты не сказала раньше? — Потому что я думала, что справлюсь. Что они пройдут. А они не проходят. — Моргана закрыла глаза. — Каждую ночь я вижу, как теряю вас. Как вы уходите, или умираете, или забываете меня. Я просыпаюсь и не сразу понимаю, что это было не по-настоящему. А потом боюсь засыпать снова. Уэнсдей притянула её к себе, и Моргана уткнулась лицом в её плечо. Она не плакала — слёзы кончились несколько ночей назад. Просто сидела, впитывая тепло, и мечтала, чтобы это мгновение длилось вечно. — Мы найдём способ, — сказала Уэнсдей. — Вместе. Завтра же поговорим с Энид. И, возможно, с твоим отцом. Он должен знать, что с тобой происходит. — Я не хочу его беспокоить, — пробормотала Моргана. — Он твой отец. Его работа — беспокоиться. --- **Глава 4: Вмешательство Люцифера** Люцифер появился без предупреждения, как обычно. Он материализовался в гостиной на следующий вечер, когда они втроём сидели и обсуждали ситуацию. Энид, узнав о кошмарах, была в слезах и не отпускала Моргану ни на шаг. — Я почувствовал, — сказал Люцифер без предисловий, глядя на дочь. — Твоя боль. Она эхом отдаётся в Аду. Я не мог оставаться в стороне. — Я не хотела тебя тревожить, — повторила Моргана. — Тревожить? — Люцифер сел напротив, и его золотые глаза потемнели. — Ты — моя дочь. Твоя боль — моя боль. Когда ты страдаешь, я чувствую это здесь, — он коснулся груди. — Не отталкивай меня. Моргана опустила голову. Энид взяла её за руку. — Расскажи ему, — попросила она. — Всё, как нам. И Моргана рассказала. О первом кошмаре, который казался началом. О последующих, которые становились всё хуже. О бессоннице, о страхе засыпать, о том, что она перестала различать границы между сном и явью. Люцифер слушал молча, и его лицо становилось всё мрачнее. — Это не просто сны, — сказал он, когда она закончила. — Это атака. Кто-то или что-то пытается сломать тебя изнутри. Использует твои страхи против тебя. — Кто? — спросила Уэнсдей. — У Морганы есть враги, но большинство из них мертвы или запечатаны. — Возможно, это отголоски ритуала Слияния с Первозданной Тьмой, — предположил Люцифер. — Или последствия переноса рака. Или просто... твоя собственная тьма, которая нашла лазейку. Демоны не спят так, как люди. Наши сны — это отражение нашей сути. Если твоя суть ранена, сны становятся кошмарами. — Что делать? — спросила Энид. — Для начала — перестать скрывать, — Люцифер строго посмотрел на дочь. — Ты не одна, Моргана. У тебя есть жёны, у тебя есть я. Твоя боль — не только твоя. Позволь нам помочь. — Я не знаю как, — прошептала Моргана. — Я привыкла справляться сама. — Знаю, — Люцифер смягчился. — Но сейчас ты не справляешься. И это нормально. Даже Владыка Ада иногда нуждается в поддержке. Я научу тебя ритуалу защиты сна. Он не избавит от кошмаров полностью, но ослабит их. А дальше... будем работать с причиной. — С причиной? — переспросила Уэнсдей. — С её страхами, — пояснил Люцифер. — Кошмары питаются ими. Нужно вытащить их на свет, посмотреть в лицо. Это больно, но необходимо. Моргана сжалась. Она знала, что он прав. Но мысль о том, чтобы снова погрузиться в те чувства — одиночество, отверженность, ненависть к себе, — вызывала ужас. — Я буду с тобой, — сказала Энид, будто прочитав её мысли. — Мы обе будем. Ты не одна. — Мы пройдём через это вместе, — добавила Уэнсдей. Люцифер кивнул. — Тогда начнём завтра. А сегодня — ритуал защиты. Он даст тебе хотя бы несколько часов спокойного сна. --- **Глава 5: Ритуал защиты** Они спустились в подвал. Люцифер начертил круг из сложных демонических рун, в центре поставил чашу с водой из Леты — реки забвения, которая приглушает воспоминания. Моргана легла в центр круга, Уэнсдей и Энид сели по бокам, держа её за руки. Люцифер встал у изголовья. — Закрой глаза, — велел он. — Думай о том, что приносит тебе покой. Не о страхах — о любви. О них. Моргана закрыла глаза. Она представила, как Энид смеётся, запрокинув голову, и её золотистые волосы развеваются на ветру. Как Уэнсдей, хмурясь, читает ей вслух мрачные стихи, и в её голосе звучит скрытая нежность. Как они втроём сидят у камина, и Грим спит у их ног. Как они танцуют под дождём, и молнии освещают их лица. Люцифер начал читать заклинание на Первом Языке. Слова были тяжёлыми, древними, они словно вплетались в саму ткань реальности. Моргана почувствовала, как её тени — те, что всегда были с ней, — оживают, но не тревожно, а защитно. Они окутали её, создавая кокон, отгораживая от внешнего мира. Когда ритуал завершился, Люцифер помог ей подняться. — Теперь попробуй уснуть, — сказал он. — Защита продержится несколько ночей. Потом нужно будет повторить. Но это временная мера. Настоящее исцеление — в работе со страхами. Моргана кивнула. Она чувствовала странную лёгкость, словно с плеч сняли невидимый груз. Может быть, сегодня она наконец-то выспится. Они поднялись в спальню. Энид и Уэнсдей легли рядом, обняли её. Моргана закрыла глаза и... уснула. Без снов. Впервые за много дней. --- **Глава 6: Временная передышка** Несколько ночей прошли спокойно. Моргана спала глубоко, без сновидений, и просыпалась отдохнувшей. Она почти поверила, что кошмары ушли навсегда. Энид сияла, видя, как к ней возвращаются краски жизни. Уэнсдей стала меньше хмуриться. Но Люцифер предупреждал, что это временно. И он оказался прав. На четвёртую ночь защита ослабла. Моргана легла спать с лёгким сердцем, но посреди ночи её снова накрыло. На этот раз сон был иным — не о потере Энид и Уэнсдей, а о ней самой. Она стояла перед зеркалом и видела в нём не себя, а уродливое, искажённое существо. Её кожа была покрыта язвами, крылья — изломаны, глаза — пусты. Из зеркала на неё смотрела та, кем она боялась стать: чудовище без любви, без надежды, без смысла. — Ты — это я, — сказало отражение голосом, полным ненависти. — Ты всегда была мной. Просто пряталась за чужими чувствами. Но они уйдут. Все уходят. И останешься только ты. Настоящая. — Нет! — закричала Моргана и ударила по зеркалу. Оно разбилось, но осколки не упали — они зависли в воздухе, и в каждом она видела своё искажённое лицо. Она проснулась с криком. Энид и Уэнсдей тут же обняли её, но она не могла успокоиться. Её трясло, слёзы текли по щекам, и она повторяла: — Я чудовище. Я чудовище. — Ты не чудовище! — Энид прижала её к себе. — Ты — Моргана. Наша Моргана. Ты прекрасна. Ты любима. — Ты — моя жена, — Уэнсдей взяла её за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Я не люблю чудовищ. Я люблю тебя. Это факт. Но слова не помогали. Моргана видела перед собой то отражение и не могла избавиться от него. Она чувствовала себя грязной, сломанной, недостойной. И самое страшное — она боялась, что сны говорят правду. Что однажды Энид и Уэнсдей увидят её настоящую и отвернутся. — Нужно позвать отца, — сказала Уэнсдей. — И, возможно, Томаса. Это серьёзнее, чем мы думали. --- **Часть вторая: Погружение в бездну** **Глава 7: Томас и тёмные воды** Томас прибыл на следующий день. Бывший священник, а ныне психотерапевт из Ада, он выглядел как всегда — усталый, но спокойный, словно видел все ужасы мира и научился с ними жить. Они уединились в библиотеке. Моргана сидела в кресле, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и не могла поднять глаза. — Расскажи мне о снах, — попросил Томас. — Не о сюжетах — о чувствах. Что ты чувствуешь, когда видишь их? Моргана долго молчала. Потом заговорила — тихо, с трудом подбирая слова. — Я чувствую... пустоту. Одиночество. Как будто я — единственное живое существо во вселенной, и никто никогда не поймёт меня. Я чувствую страх — не перед монстрами, а перед тем, что те, кого я люблю, уйдут. Или уже ушли, а я не заметила. Я чувствую ненависть. К себе. За то, что я такая. Демон. Чужая. Неправильная. — И эти чувства приходят только во сне? — уточнил Томас. Моргана покачала головой. — Нет. Они всегда со мной. Просто... днём я могу их прятать. А ночью они вырываются наружу. Томас сделал пометку в блокноте. — То, что ты описываешь, похоже на глубокую депрессию, отягощённую посттравматическим стрессом. У тебя было много травм: потеря силы, ритуал слияния с Адом, перенос рака, постоянная борьба. Твоя психика — даже демоническая — не справляется. Она кричит о помощи через сны. — И что делать? — спросила Моргана. — Работать, — просто ответил Томас. — Не с магией — с чувствами. Ты должна позволить себе чувствовать боль, не убегая от неё. И ты должна позволить тем, кто тебя любит, быть рядом в этой боли. Не отталкивать их. — Я не умею, — прошептала Моргана. — Я всегда была сильной. Защищала. А теперь я... сломанная. — Ты не сломанная, — Томас мягко улыбнулся. — Ты — живая. А живые существа иногда ломаются. Это нормально. Главное — позволить себе исцелиться. С помощью других. Они говорили ещё долго. Томас задавал вопросы, Моргана отвечала — иногда сквозь слёзы, иногда через силу. Но постепенно она чувствовала, как внутри что-то сдвигается. Не исцеляется, но... перестаёт быть таким давящим. --- **Глава 8: Разговор с Энид и Уэнсдей** После сессии с Томасом Моргана решилась на то, чего боялась больше всего: рассказать жёнам о своих самых тёмных страхах. Они сидели в гостиной, втроём, и Моргана говорила. О том, что иногда ей кажется, что она не заслуживает их любви. Что она — обуза. Что однажды они проснутся и поймут, что связали жизнь с чудовищем, и уйдут. Энид слушала, и по её щекам текли слёзы. Когда Моргана закончила, она встала, подошла и опустилась перед ней на колени, взяв её руки в свои. — Посмотри на меня, — потребовала она. — Я — Энид Синклер. Твоя жена. Я люблю тебя. Не за силу, не за защиту, не за то, что ты можешь дать. Просто за то, что ты есть. Ты слышишь меня? Ты — не обуза. Ты — моё сердце. — И моё, — Уэнсдей подошла и встала рядом. — Я не умею говорить красиво, как Энид. Но я могу сказать так: ты — единственный человек (или демон), ради которого я готова терпеть розовый цвет в нашем доме. Это о многом говорит. Моргана невольно всхлипнула-рассмеялась. — Это... да, это сильно. — Я серьёзно, — Уэнсдей присела рядом. — Ты изменила меня. Сделала лучше. Не мягче — лучше. Я стала... полнее. И я не собираюсь терять это. Терять тебя. Никогда. Они обняли её, и Моргана наконец-то позволила себе разрыдаться. Не сдерживаясь, не прячась. Она плакала о всех годах одиночества, о всех страхах, о всей боли, которую носила в себе. А они держали её и не отпускали. --- **Глава 9: Ночь без сна** Но даже после откровенного разговора кошмары не ушли. Защита Люцифера слабела с каждым днём, а повторять ритуал слишком часто было нельзя — это истощало Моргану. Она снова начала избегать сна. Но теперь она не скрывала этого. — Я не могу, — говорила она, когда Энид звала её в постель. — Я боюсь. Боюсь того, что увижу. — Тогда я буду с тобой, — Энид садилась рядом и брала её за руку. — Всю ночь. Мы будем разговаривать. Или смотреть фильмы. Или просто сидеть. Ты не одна. Иногда к ним присоединялась Уэнсдей. Они устраивались в гостиной, зажигали камин, и Моргана рассказывала им истории — о своём детстве в Аду, о первых уроках магии, о смешных случаях с демонами. Энид рисовала её портреты, Уэнсдей читала вслух детективы. Они создавали островок безопасности посреди океана страха. Но Моргана всё равно уставала. Недосып брал своё: она стала раздражительной, забывчивой, иногда срывалась на пустяках. Однажды, когда Грим случайно опрокинул чашку с чаем, она накричала на него так, что бес забился в угол и дрожал. Моргана тут же осеклась, упала на колени и прижала его к себе, извиняясь сквозь слёзы. — Прости, прости, я не хотела, — шептала она. — Я просто... я так устала. Грим лизнул её в щёку и прижался сильнее. Он прощал. Всегда прощал. Но Моргана себя — нет. --- **Глава 10: Срыв** Это случилось на исходе второй недели бессонницы. Моргана сидела в библиотеке, пытаясь работать над лекцией, но буквы расплывались перед глазами. В голове шумело, мысли путались. Она встала, чтобы налить чаю, и вдруг мир покачнулся. Она упала, ударившись о край стола, и на несколько секунд потеряла сознание. Очнулась она на полу, в луже разлитого чая. Над ней склонилась Уэнсдей, её лицо было бледным, а в глазах — страх, который она редко показывала. — Моргана! — Уэнсдей трясла её за плечи. — Ты слышишь меня? — Да, — прохрипела Моргана. — Я... упала. — Ты потеряла сознание, — Уэнсдей помогла ей сесть. — Ты не спала несколько суток. Это не может продолжаться. Прибежала Энид, увидела их на полу и побледнела. — Что случилось?! — Она упала, — коротко ответила Уэнсдей. — Истощение. Нужно что-то делать. Сейчас же. Они уложили Моргану на диван. Энид принесла воду, Уэнсдей проверила пульс (учащённый, но ровный). Моргана лежала, чувствуя себя беспомощной и жалкой. — Простите, — прошептала она. — Я не хотела вас пугать. — Хватит извиняться! — резче, чем хотела, сказала Энид. — Ты не виновата. Но ты должна позволить нам помочь. По-настоящему. Не просто сидеть рядом, а... что-то сделать. — Я не знаю что, — Моргана закрыла глаза. — Я пробовала ритуалы, пробовала говорить, пробовала не спать. Ничего не помогает. Кошмары возвращаются. Я устала. Так устала. — Тогда давай попробуем другое, — Уэнсдей взяла её за руку. — Давай позовём твоего отца и Томаса. Вместе. И скажем им всё. Без утайки. И будем искать решение вместе. Не ты одна — мы все. Моргана кивнула. У неё не было сил спорить. --- **Часть третья: На грани** **Глава 11: Совет в Аду** Люцифер, узнав о срыве дочери, настоял на том, чтобы они перенеслись в Ад. Там, в его личных покоях, где было тихо и безопасно, собрались все: Моргана, Уэнсдей, Энид, Люцифер, Лилит (которая пришла, встревоженная состоянием дочери) и Томас. Моргана лежала на кушетке, закутанная в плед. Она была бледна, под глазами залегли тёмные круги, а её тени — обычно живые и игривые — лежали безжизненными лужицами. Она выглядела... сломленной. — Я слушаю, — сказал Люцифер, садясь рядом. — Рассказывай всё. С самого начала. И Моргана рассказала. На этот раз — действительно всё. О первом кошмаре, который запустил цепную реакцию. О последующих, которые становились всё более изощрёнными. О том, что она перестала различать сон и явь. О селфхарме, который она скрывала даже от жён (при этих словах Энид ахнула, а Уэнсдей сжала кулаки). О мыслях о смерти, которые приходили всё чаще. — Я не хочу умирать, — говорила она, и голос её дрожал. — Но иногда мне кажется, что это единственный способ остановить боль. Я знаю, что это неправда. Знаю, что вы любите меня. Но здесь, — она коснулась груди, — я чувствую только пустоту. И страх. И усталость. Бесконечную усталость. В комнате повисла тишина. Лилит, сидевшая в стороне, подошла и села рядом с дочерью, взяв её за руку. — Я знаю эту боль, — сказала она тихо. — Я, первая женщина, отвергнутая и изгнанная, знаю, что такое одиночество. Что такое чувствовать себя чужой везде. Но я также знаю, что это проходит. Не само — с помощью. С помощью тех, кто любит. — Я не знаю, как принять помощь, — прошептала Моргана. — Я всегда была той, кто помогает. А теперь я... я никто. — Ты — моя дочь, — твёрдо сказал Люцифер. — И ты не никто. Ты — Моргана Шейд. И мы найдём способ вернуть тебя. Томас, который всё это время молча делал заметки, заговорил: — Я вижу несколько слоёв проблемы. Первый — магический. Кошмары могут быть вызваны остаточным влиянием ритуалов или даже атакой извне. Нужно провести диагностику. Второй — психологический. Травма, депрессия, истощение. С этим нужно работать долго и терпеливо. Третий — физический. Недосып истощает даже демонический организм. Нужно восстановить сон, хотя бы медикаментозно или магически. — Магически — рискованно, — заметил Люцифер. — Сонные чары могут усугубить кошмары или вызвать зависимость. — Тогда начнём с диагностики, — предложил Томас. — И с поддержки. Моргана не должна оставаться одна. Ни на минуту. Даже в ванной. Даже во сне. Кто-то всегда должен быть рядом. — Мы будем, — твёрдо сказала Энид. — Мы не оставим её. Уэнсдей кивнула. — Составим график дежурств. Я возьму на себя ночи. Энид — дни. — Я тоже буду рядом, — добавил Люцифер. — И Лилит. Мы — семья. Мы справимся. Моргана слушала их, и впервые за долгое время в её груди шевельнулось что-то, похожее на надежду. Не на исцеление — на то, что она не одна в этой тьме. Что есть те, кто готов идти с ней до конца. --- **Глава 12: Диагностика и открытие** Люцифер провёл сложный диагностический ритуал, используя древние артефакты Ада. Он сканировал ауру Морганы, её связь с Первозданной Тьмой, её энергетические каналы. Результаты оказались неожиданными. — Есть... трещина, — сказал он, хмурясь. — В твоей связи с Адом. Небольшая, но глубокая. Она образовалась, скорее всего, во время ритуала переноса рака. Тогда твоя сущность была сильно повреждена, и хотя ты восстановилась, шрам остался. Через эту трещину... что-то просачивается. — Что? — спросила Уэнсдей. — Я не уверен, — Люцифер покачал головой. — Это не демоническая энергия. И не ангельская. Это что-то... хаотичное. Бесформенное. Оно питается твоими страхами, Моргана, и усиливает их. Превращает в кошмары. — Отголоски Пустоты? — предположила Энид. — Как от Азаэля? — Возможно, — Люцифер кивнул. — Азаэль был запечатан, но его влияние могло оставить следы в ткани реальности. Трещина в твоей ауре могла стать... антенной, улавливающей эти следы. — И что делать? — спросила Моргана. — Можно закрыть трещину? — Можно, — Люцифер задумался. — Но это потребует сложного ритуала. И времени. А пока... я могу поставить временную заплатку. Она ослабит влияние, но не уберёт его полностью. — Этого достаточно, — Моргана села. — Сделай это. Я больше не могу так жить. Ритуал провели той же ночью. Люцифер, используя свою кровь (как кровь Падшего, она обладала огромной силой), запечатал трещину временным барьером. Моргана почувствовала, как давление в груди ослабевает, как мысли становятся яснее. Она впервые за долгое время вздохнула полной грудью. — Лучше? — спросила Энид. — Немного, — Моргана кивнула. — Словно... шум в голове стал тише. — Это хорошо, — Томас улыбнулся. — Теперь можно работать с тем, что осталось. С твоими страхами. С депрессией. Медленно, шаг за шагом. — Я готова, — сказала Моргана. — Я устала бояться. --- **Глава 13: Медленное исцеление** Началась долгая, кропотливая работа. Томас приезжал три раза в неделю, и они часами говорили — о детстве Морганы, о её отношениях с отцом, о том, каково это — быть демоном среди людей. Моргана училась принимать свои чувства, не осуждая их. Училась плакать, когда больно, а не прятать слёзы. Училась просить о помощи, не считая это слабостью. Энид и Уэнсдей были рядом постоянно. Они держали её за руки, когда накатывала тоска. Они читали ей вслух, когда она не могла уснуть. Они напоминали ей, кто она, когда она забывала. Постепенно кошмары стали отступать. Не ушли совсем, но стали реже и слабее. Моргана снова начала спать — по несколько часов, но без сновидений. Она снова начала есть — сначала без аппетита, потом с интересом. Краски мира понемногу возвращались. Однажды вечером, сидя на террасе и глядя на закат, она сказала: — Я всё ещё чувствую боль. Но теперь она... управляема. Я могу жить с ней. — Это и есть выздоровление, — ответила Энид, прижимаясь к ней. — Не отсутствие боли, а умение с ней справляться. — И знание, что ты не одна, — добавила Уэнсдей. Моргана обняла их обеих. — Спасибо. За то, что не сдались. За то, что верили в меня, когда я сама не верила. — Это легко, — Энид улыбнулась. — Ты — наша. А мы своих не бросаем. — Никогда, — подтвердила Уэнсдей. --- **Глава 14: Письмо от отца** Через несколько недель, когда Моргана уже вернулась к преподаванию и почти вошла в привычный ритм, Люцифер прислал ей письмо. Не через кристалл связи, а настоящее, на пергаменте, с сургучной печатью. Моргана вскрыла его и прочитала: *«Моя дорогая дочь.* *Я пишу это письмо, потому что иногда слова, запечатлённые на бумаге, значат больше, чем сказанные вслух. Я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Не твоими силами, не твоими подвигами, а твоей способностью бороться. Ты прошла через тьму, которая сломала бы многих. Ты упала, но поднялась. Ты потеряла себя, но нашла заново. Это требует больше мужества, чем любая битва.* *Я знаю, что ты иногда сомневаешься, достойна ли ты любви. Позволь мне, Владыке Ада, существу, видевшему миллиарды душ, сказать тебе: ты достойна. Не потому, что ты моя дочь, а потому, что ты — это ты. Твоя любовь к Энид и Уэнсдей, твоя преданность, твоя доброта (да, демоны тоже бывают добрыми) — всё это делает тебя той, кем ты являешься. И я бесконечно благодарен судьбе за то, что ты выбрала меня своим отцом.* *Береги себя. Позволяй другим беречь тебя. И помни: что бы ни случилось, у тебя есть дом. Не только в Аду, но и в сердцах тех, кто тебя любит. А таких много.* *С любовью, твой отец, Люцифер».* Моргана читала письмо, и слёзы текли по её щекам. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы благодарности. Она свернула пергамент и спрятала его в шкатулку с самыми дорогими вещами — рядом с прядями волос Энид и Уэнсдей, с их свадебными кольцами. В тот вечер она впервые за долгое время уснула сама, без ритуалов и лекарств. И ей ничего не снилось. --- **Эпилог: Утро нового дня** Моргана проснулась от того, что солнечный луч щекотал ей нос. Она открыла глаза и увидела, что Энид и Уэнсдей уже не спят — они сидели в кровати, пили кофе и о чём-то тихо переговаривались. Увидев, что она проснулась, Энид просияла. — Доброе утро, соня! Ты проспала почти десять часов! — Правда? — Моргана села, потягиваясь. Она действительно чувствовала себя отдохнувшей. — Я не помню, когда в последний раз так спала. — Это хороший знак, — Уэнсдей протянула ей чашку чая. — Твоё тело восстанавливается. Моргана взяла чашку и сделала глоток. Чай был именно таким, как она любила, — с каплей адского мёда и щепоткой серы. Она посмотрела на своих жён и улыбнулась. — Я люблю вас. И я рада, что вы есть. — Мы тоже рады, — Энид чмокнула её в щёку. — И мы любим тебя. Всегда. Они спустились на кухню, и Моргана приготовила завтрак — блинчики с шоколадом для Энид, омлет с травами для Уэнсдей, и себе — тост с авокадо (она пыталась есть более «человеческую» еду, и ей это нравилось). Грим крутился под ногами, выпрашивая лакомства. После завтрака они вышли на террасу. Океан сверкал под утренним солнцем, чайки кричали, ветер приносил запах соли и лета. Жизнь продолжалась. Моргана стояла, обняв жён, и думала о том, как далеко она прошла. От тьмы к свету. От отчаяния к надежде. От одиночества к любви. Путь был долгим и трудным, и она знала, что он ещё не закончен. Будут новые трудности, новые страхи, новые ночи без сна. Но теперь она знала: она не одна. И это делало всё возможным. — Я готова, — сказала она вслух. — К чему? — спросила Энид. — К жизни. К тому, что будет дальше. Со всеми её радостями и болями. Я готова. — Тогда вперёд, — Уэнсдей взяла её за руку. — Вместе. — Вместе, — эхом отозвалась Энид. И они стояли на террасе, три женщины, связанные любовью, и смотрели в будущее. Неизвестное, но уже не пугающее. Потому что каким бы оно ни было, они встретят его втроём.