Безымянный лес

      – Кстати, ты, может, не заметил, но лейтенант Шриер не слышит ничего, связанного с искомым нами мистером Лэнсом.       Чарли поднял голову на Шеннона, который накидывал на себя белую рубашку, снова собираясь в путь ранним утром. Краем глаза он заметил шрамы на плечах капитана, но удивляться тут было нечему – выглядел тот хорошо и не казался помотанным жизнью, однако и эти шрамы, и несколько тонких седых прядей в тёмно-русых волосах выдавали его прошлое.       – И что?       – А то, что поиски беглеца, вразрез её редкой болтовне, интересуют лейтенанта не больше, чем меня. Ты же говорил, что мы слышим то, что нас беспокоит, верно? Интересно, что слышит этот камень...       От взгляда вечно слегка сощуренных в насмешке серых глаз Чарли иногда передёргивало – внешне Шеннон не выглядел опасным, однако он и раньше видел подобного рода людей среди солдат и в бандах. Это были те люди, которые чувствовали безнаказанность, но капитана от всех них отличала одна вещь – у него совершенно не было страха. Слушая лес, он не боялся, и на ссылку сюда ему было плевать, потому что Шеннон, судя по всему, знал, что всегда останется в выигрыше, даже если проиграет, потому что и смерти не боялся тоже. Так, по крайней мере, казалось Чарли, а он считал себя проницательным – и в лесу, и на улицах приходилось учиться разбираться в людях. В общем, то, что переходить дорогу подобному человеку не стоило, было ясно, как день.       – Чего задумался, котёнок?       Чарли вздохнул, понимая, что свои правила, даже касательно личных границ, диктовать этому типу тоже совершенно бесполезно. Он привычно закрыл лицо и встал.       – Может, не будешь прятаться? Я и так тебя видел. Не разбивай мне сердце. Лес, конечно, симпатичный, но едва ли я увижу здесь что-то приятнее твоего лица.       – Прекратите уже, – разозлился Чарли.       – Что конкретно?       Шеннон подошёл ближе, застёгивая рубашку и глядя ему в глаза с всё тем же выражением. На его груди что-то блеснуло – подвеской оказался символ богини плодородия; Чарли удивлённо рассматривал его, пока цепочка окончательно не скрылась под рубашкой, а потом снова встретил ставший чуть прохладнее взгляд.       – Я думал, вы если и исповедуете что-то, то явно не это, – произнёс он будто не по своей воле. Вести с Шенноном диалог не хотелось, но подобное действительно поражало.       – Думать полезно, – капитану, видимо, снова стало весело, – но немного в другую сторону. Полагал, что я богине смерти поклоняюсь, или что? Подобное кажется жутко банальным. Но, если уж тебе стало интересно во мне что-то, чем я крайне польщён, скажу: я ничего не исповедую. И не потому что я циник или скептик, как ты мог бы предположить. Не потому что небесные сущности несправедливы и так далее, о чём любят высокопарно рассуждать многие лица – потому что с практической точки зрения это бесполезно, а я человек практичный.       – Всё равно мне, какой вы человек. Собирайтесь быстрее, а то мы идти будем ещё дольше.       Чарли равнодушно отвернулся, размышляя о том, как портит Шеннона его заоблачное высокомерие – он действительно очень хорошо выглядел и казался надёжным, однако недостатков имел куда больше.       Ночью снаружи прошёл дождь, и Чарли решил не становиться котом, чтобы лишний раз не мочить лапы. Это было чревато выслушиванием монологов капитана, но, в целом, они стали терпимыми, хоть Алисия и устраивала его куда больше. Чарли задумался о вчерашних, да и сегодняшних словах Шеннона; раздумья приводили его только к одному выводу – с обоими спутниками нужно быть осторожнее. Будучи способным становиться котом, он очень хорошо умел уворачиваться от пуль, ударов и так далее, но знал, что с профессионально натренированными людьми в случае опасности придётся сложнее, чем с уличными бандитами.       Путь лежал по тропе – не такой узкой, как зверина тропа, но и недостаточно широкой, чтобы зваться дорогой. Шеннон скучающе смотрел в спину Чарли. Утренние солнечные лучи опять уютно поблескивали на влажных растениях будто россыпью хрусталя, но разглядывать это всё точно не стоило, и со скуки он решил снова начать разговор.       – Кстати, ты сказал, что этот путь опаснее, верно? Чем конкретно? Пока что особо ничего не случилось.       – Здесь больше зверей, дорога уже и уходит глубоко. Чем глубже – тем опаснее, вот и всё. Пока что мы не зашли далеко. Не смотрите по сторонам, пожалуйста.       – Что ты слышишь, когда лес начинает свои фокусы?       – Я же сказал, что не вслушиваюсь.       – Но ты же не можешь совсем не знать.       Чарли промолчал. Видимо, сейчас ему безумно хотелось стать котом, но мокнуть он хотел ещё меньше.       – А вы, лейтенант? – Обратился Шеннон к Алисии с любопытством, которым уже пару раз загорался. Та равнодушно глянула в его сторону.       – Почему вы считаете, что мы должны вам это рассказывать? Сами не хотите ответить на свой вопрос?       – Если я расскажу, вы расскажете? – Быстро поинтересовался он.       Ответом стало молчание.       – Ну так вот, про выстрелы вы уже знаете, а ещё я слышу своего циничного мёртвого отца, – беспечно начал Шеннон. – Отец много рассуждал про деньги – казалось, только этим и занимался, но он меня очень любил. В общем-то, я вырос любимцем родителей, в богатстве и достатке. У меня нет никаких психологических травм, поэтому не в курсе, зачем моя голова транслирует мне такие вещи здесь, вот и всё. Теперь твоя очередь, Чарли.       – Я не говорил, что буду ответно откровенен, – мрачно отозвался спутник. – И не знаю, с чего вы решили, что кому-то здесь интересны ваши истории.       Алисия ничего не сказала, но согласно кивнула. Шеннон возвёл глаза к подёрнутому редкими перистыми облаками небу.       Хоть что-то произошло только спустя полтора часа – этим "чем-то" стало резкое шевеление в траве, и Шеннон среагировал на него моментально, выхватив пистолет. Из травы взвилась незнакомая ему змея, явно намеревающаяся напасть; за ноги капитан не переживал, потому что на нём были высокие плотные сапоги, однако агрессия эта в любом случае могла привести к плохим последствиям.       – Не двигайтесь, – быстро скомандовал Чарли.       Бурый кот метнулся по промокшей траве, и змея переключила внимание на него, вздымаясь и извиваясь мощными кольцами, однако через несколько секунд её позвоночник был ловко прокушен челюстями хищника. Шеннон вскинул брови, убирая пистолет.       – Неплохо, однако.       Чарли выпустил изо рта труп и принялся с явным раздражением вылизывать лапы, чтобы стереть ими змеиный запах с морды, а потом встретил взгляд капитана и шевельнул ухом.       – Ты и вправду очень милый, – заметил Шеннон. – Продолжай, не отвлекаю.       Решив, что и так достаточно промок, Чарли не стал превращаться обратно в человека, встал и лёгкой походкой направился вперёд по тропе. Остальным ничего не оставалось, кроме как пойти следом.       Теперь привал пришлось сделать раньше, потому что постепенно силы начали кончаться. Вчера все трое шли, будто окрылённые, точно лес придавал им энергии, но сейчас казалось, что деревья вокруг начинают понемногу её высасывать, и, опускаясь на поваленный ствол, Шеннон почувствовал некую слабость, а потому порылся в сумке и достал оттуда флягу.       – Не советовал бы этого делать, – несколько равнодушно сказал Чарли. – Хуже только будет. Не знаю, зачем вы вообще это с собой взяли.       Капитан раздосадовано убрал флягу туда, откуда её извлёк, и воззрился на спутника.       – Ты-то за мышами своими не пойдёшь? – Хмуро поинтересовался он.       – Пока нет.       Алисия распаковывала припасы, и Шеннон торопливо присоединился, забирая из её рук термос и нож – он по-прежнему не желал допускать лейтенанта к пище, которую намерен был употреблять. Чарли покосился на это, но ничего не сказал, предположив, что, возможно, капитан слегка параноик.       – Кстати, мыши тут тоже лезут к тебе в пасть? В плане, агрессивные?       – Пытаются иногда, поэтому охотиться легко.       – Как тут вообще работает пищевая цепочка-то, раз никто никого не боится и все норовят друг друга сожрать?       Чарли задумался, делая глоток чая.       – Едва ли кто-то досконально знает, как здесь всё устроено. Но мне кажется, кидаются тут звери только на чужаков, а друг с другом ведут себя нормально.       Шеннон кивнул, и наступила пауза. Эта пауза наполнялась ставшим привычным шелестом листьев, а затем он машинально устремил взгляд вперёд, и где-то между сгустившимися елями снова увидел знакомую поляну. Внимательно разглядывая каждый оттенок зелёного мха, он чувствовал себя слегка завороженным; поляна казалась одновременно далёкой и близкой, ему захотелось встать и пойти прямо туда, но Шеннон с усилием опустил глаза на чай в металлической кружке, а затем услышал пение, будто доносимое до него ветром. Пение тоже было знакомым, и в последний раз он слышал этот голос очень давно – так пела ему на ночь молодая, красивая, свежая мать, с нежными мягкими руками и одетая в белую ночную сорочку. Именно такой он её и запомнил.       – Капитан?       Как и вчера, отвлёк Шеннона негромкий голос Чарли, и он перевёл взгляд, пытаясь всмотреться в глубокие глаза под длинными ресницами, сейчас имеющие несколько напряжённое выражение.       – Что, опять выстрелы? – Алисия подала голос, и оба обернулись к ней; в её лице отпечаталось нечто недоброе.       – Нет, – любезно отозвался капитан, окончательно стряхивая с себя наваждение. – На этот раз – секрет. Расскажу только если вы расскажете.       Чарли подумал, что это едва ли правда – почему-то по выражению лица Шеннона ему показалось, что тот не расскажет об услышанном даже под дулом пистолета. В его взгляде, устремлённом в чащу, было что-то крайне серьёзное, чего раньше он никогда не показывал.       – Интересно, что для вас может быть страшнее убитых вами людей?       Шеннон, кажется остался доволен вопросом Алисии, потому что на его лице появилась улыбка.       – Как думаете, – спросил он, – когда вам доведётся убить своего первого человека?       – Наступил мир, поэтому, надеюсь, никогда.       – Неужели? – Ему стало ещё веселее, а лейтенант, судя по всему, пришла в состояние лёгкого раздражения. Чарли слушал их молча, но внимательно, однако смотрел себе под ноги.       – А если, скажем, мир снова прервётся, – продолжил Шеннон, – и вам по долгу службы придётся взяться за оружие, представьте, что вы почувствуете, встав на моё место? Будете страдать до конца жизни? Мне вообще интересно, как в вашей голове укладывается ярая любовь к государству и осуждение такого служащего, как я, за защиту этого самого государства по приказу таких же его защитников. Впрочем, противоречия – это характерно для людей склада ума, подобного вашему.       – Вы злоупотребляли полномочиями. Думаете, никто не понимает этого?       – В конечном итоге, дело только в том, что я плохой человек, верно выходит? Чарли, – Шеннон посмотрел на проводника, и тот невольно встретил его по-прежнему насмешливый взгляд, – тоже считаешь, что я плохой человек? Похож?       – Я такими категориями не рассуждаю, и меня это не касается. – Чарли отвёл глаза, а капитан остался доволен ответом, снова глядя на Алисию.       – Вот. Вот это называется "разумность", лейтенант – "не рассуждать такими категориями". Котёнок понимает куда больше вашего.       – Вы мне только вчера говорили, что я ничего не понимаю, – не сдержался Чарли. – Не приплетайте меня, пожалуйста.       Алисия хотела что-то сказать, но в глубине леса послышался протяжный крик, и все трое замолчали.       – Это ещё что? – Тихо спросил Шеннон.       Чарли, вслушиваясь, медленно покачал головой.       – Сложно сказать.       – Ты же кот. Ушки на макушке, нет? Не различаешь звуки леса, когда вырос здесь?       – Я не обязан знать всё на свете. – Он раздражённо глянул Шеннону в глаза, а затем посмотрел в сторону верхушек деревьев, силясь увидеть, как ведут себя птицы. – Помолчите, пожалуйста.       Повисла тишина, вновь нарушающаяся только тихим шелестом и редким чириканьем. В конечном итоге Чарли, хмурясь, опустил взгляд.       – Ну, не узнаем, пока не увидим. В любом случае, едва ли мы сможем с этим что-то сделать. И...       Он замер, потому что крик снова повторился – какой-то неестественно болезненный, он разрезал тишину, превращая её из безмятежной в тревожную. Шеннон машинально потянулся к пистолету, внимательно слушая, не зашевелятся ли кусты, хоть крик и казался довольно далёким. Он был сосредоточен, но едва ли испуган, а вот Алисия поёжилась, тоже, тем не менее, положив руку ближе к оружию.       Молчали они очень долго, однако больше ничего такого не услышали, и постепенно слегка расслабились.       – На оленя было чем-то похоже, – негромко произнёс Чарли. – В любом случае, надо идти дальше. Повторюсь, что здесь нет ничего опаснее животных, так что если проявлять осторожность – бояться нечего. Они ходят поодиночке.       – И чего ж эта одиночка так орала?       – Напал кто-то. Вставайте.       Свернув лагерь, компания двинулась дальше вглубь леса.       – Почему они ходят поодиночке? – Снова подал голос Шеннон.       – Животным тяжелее сладить с здешней магией. Мы можем понимать, что нужно держаться вместе, они – нет.       – А как они размножаются?       – Сказал же, что не могу знать всё, – снова начал сердиться Чарли. – Это место не стоит изучать, наше дело – сходить до перевала и обратно, верно? Потом забудете, как страшный сон.       Шеннон неопределённо хмыкнул – что он имел этим ввиду, можно было только догадываться, и догадки свои Чарли решил оставить при себе.       До сумерек больше ничего не произошло, и, снова разбив лагерь с процедурой сжигания неведомых трав, они распределились по палаткам. Чарли не особо радовало оставаться с Шенноном наедине – при лейтенанте тот, конечно, лучше себя не вёл, но наедине всё равно было немного иначе. По этой причине он обезопасил себя, сразу после душа обратившись котом, и устроился на диване поверх заблаговременно постеленного полотенца, чтобы обсохнуть.       Из-за сырой шерсти дремать у него не получалось, но, когда дверь ванной скрипнула, он постарался изобразить сон. Капитана, однако, не остановило и это.       – Спишь или притворяешься? Ты не замёрзнешь вообще? Мог бы высушиться в человеческом облике, так как будто бы проще. Настолько хочешь спрятаться от меня, что ли?       Чарли открыл глаза, неодобрительно косясь в сторону Шеннона, который опустился на диван рядом и откинул голову, вытирая волосы полотенцем. Внутри палатки было тепло, потому он снял рубашку, оставшись только в майке, и шрамы на его плечах вместе с подвеской теперь были видны очень хорошо.       – Знаешь, котёнок, вроде и не так плохо иметь подобную броню. В плане, за полсекунды стать кошкой, и спроса с тебя никакого, а ещё сбежать можно в ближайшую дыру. Но как будто бы избегание – не самый здоровый паттерн. Это в любой книге напишут. Так как ты стал котом?       Шеннон перевёл на него взгляд, в котором не было насмешки или любопытства – только задумчивая усталость. Чарли мигнул одним глазом и отвернулся, слегка прижав уши.       – Секретничать – тоже своего рода броня, так? Да и лицо прятать... Подобная закрытость не всегда правильна, как по мне.       – Я лицо закрываю вообще не поэтому, – Чарли не выдержал, и уже в обычном облике уставился на Шеннона, который слегка улыбнулся. – Да и кто вы, по вашему мнению, такой, чтобы рассуждать подобным образом? Это высокомерно. Вы меня не знаете.       – Я и не утверждаю, что что-то знаю, но тебе не кажется, что если ты не будешь людям ничего о себе рассказывать, то они сами начнут придумывать?       Некоторое время Чарли смотрел на него молча; глаза капитана становились всё веселее, что раздражало, и он отвернулся.       – Я вырос в уличной банде, мы часто прятались в лесу от полиции и военных, поэтому много времени здесь провёл. Поранил лицо лет в тринадцать. Примерно тогда же я украл кое-что у Офелии, и она за это превратила меня в кота, я жил у нее котом пару лет, а потом она сжалилась и дала мне возможность превращаться обратно. Она занялась моим образованием и поставила на ноги, но люди, с которыми я рос, считают, что я их предал, и поэтому я скрываю шрам. Всё.       Он выдал это очень быстро, не глядя на Шеннона и искренне надеясь, что его теперь станут хотя бы немного меньше тревожить.       – Ну вот, не так сложно же. – Голос капитана прозвучал удовлетворённо и на удивление мягко, и Чарли вновь обернулся к нему, чтобы взглянуть на выражение его лица – выглядел Шеннон тоже мягче, чем обычно, но затем эту мягкость прорезало лёгкое любопытство. – Почему Офелия не может убрать твой шрам? Ведьма же должна уметь и такое, раз она способна превращать котов в людей?       – Она сказала, что это плата за то, что я украл у неё тогда.       – А что ты украл?       – Один ценный ингредиент.       – Что ж... Жаль. Хотя шрам тебе действительно идёт.       – Можете прекратить?       – Что конкретно?       Этот вопрос Шеннон уже задавал сегодня, и Чарли не знал, как корректно на него ответить, чувствуя себя не очень комфортно под его внимательным взглядом.       – Хватит говорить такие вещи, – наконец пояснил он. – Вы умеете хоть что-то держать при себе? Какая разница, как я выгляжу? Почему вы с лейтенантом не обсуждаете то, как она выглядит?       – Потому что меня мало волнует женская красота. Тебе что, не нравятся комплименты от мужчин? Честно говоря, ты плохо представляешься с девушкой. Ощущение, что тебе нужен кто-то сильнее.       – Вы считаете, что сильнее меня?       – Я свою кандидатуру предлагал, что ли?       Чарли некоторое время смотрел в теперь ставшее крайне насмешливым лицо взглядом, сверкающим от гнева, а потом понял, что начинает краснеть, и снова обратился котом, быстро свернувшись в плотный клубок. Шеннон рассмеялся и встал.       – Спокойной ночи, котёнок. Будем надеяться, что никто там снаружи опять кричать не будет, а то в прошлый раз как-то откровенно не по себе было.       Выключив свет, он направился в сторону кровати.