Рассвет над бульваром Сансет

Мастер поставил Герцога перед огромным зеркалом в полный рост. Сам встал сзади, положил руки ему на талию.

— Смотри на себя, — сказал он. — Кого ты видишь?

— Герцога, — ответил тот, глядя в отражение.

— Нет. Посмотри внимательнее.

Мастер провел ладонями по его груди, животу, бедрам. Член Герцога поднялся, коснулся холодного стекла.

— Кого?

— Твоего, — выдохнул Герцог, встречая в зеркале глаза Мастера. — Только твоего.

— Правильно, — сказал Мастер и поцеловал его в шею, оставляя красный след на светлой коже.

«Покорение Герцога»

Люсия Блэк

Хенджин проснулся от прикосновения, чья-то ладонь — впрочем он точно знал чья — проскользила по его ноге от колена вверх. Он не открыл глаз и еще не вернулся в реальность до конца, но уже подался вперед, навстречу этим нежным рукам. Тело само по себе отзывалось на прикосновения, мягкие волны сходились к паху, закручиваясь, рождая напряжение. Хенджин развел колени. Ему было хорошо. По-настоящему хорошо. Пальцы вцепились в простынь, когда чужой язык влажно пробежал по внутренней стороне бедра до самого паха, губы поцеловали дрожащий, напряженный живот. — Крис? — выдохнул он, не веря в происходящее. — М-м, — донеслось снизу, из-под тонкого одеяла. Губы обхватили член, задвигались мучительно медленно и глубоко. Хенджин выгнулся, вцепился в волосы Криса, пальцы ног до боли уперлись в матрас. Обычно он не позволял себе быть громким, но сейчас его рот невольно распахнулся, из него вырвался громкий хриплый стон. Внутри нарастало, закручивалось в тугой водоворот то самое чувство, которого он так долго был лишен, и Хенджин впервые в жизни не хотел, не собирался это останавливать. — Не останавливайся, — выдохнул он, едва ли не сипя от накатившего спазма. — Пожалуйста, Чани-хен, не останавливайся. Крис в точности выполнил просьбу. Его язык, его губы продолжали двигаться, темп ускорился. Хенджин чувствовал себя главным. Впервые в жизни. Не тем несчастным, который покорно терпит, подстраивается под чужой ритм, считает про себя секунды и ждет, когда этот несинхронный танец наконец закончится. А тем, кто получает удовольствие, беззастенчиво, жадно, не думая о другом. Его бёдра сами непроизвольно подавались вверх навстречу чужим губам, пальцы до боли сжимали волосы на затылке Криса, и Хван почти закричал, когда его сорвало в разрядку. Это было так хорошо, что хотелось плакать. — Откуда ты… — выдохнул он, когда смог говорить. — Зачем ты…? Крис… Крис показался из-под одеяла, прилег рядом, подперев голову кулаком и спокойно облизал влажные губы. На его лице промелькнула довольная, но при этом слегка смущённая улыбка. — Думал, тебе понравится. — Понравилось, — Хенджин потянулся вперед и поцеловал его. — Очень. Он съехал по подушкам вниз и обнял Криса, уткнулся носом ему в яремную ямку, касаясь губами кожи. Внутри разливалось огромное тяжелое, почти болезненное тепло. И сотни или даже сотни тысяч «я люблю тебя» было бы недостаточно. — Секс может быть разным, — сказал Крис, гладя его по спине. — Мы обязательно найдём то, что подходит именно нам. — Откуда ты такой умный взялся? — Хенджин хитро улыбнулся, выписывая пальцем узоры у него на груди. — У тебя на всё есть инструкция по эксплуатации? — Много книжек читаю, — усмехнулся Крис. — И тебе советую. Они еще долго валялись, целуясь и перебрасываясь ленивыми фразами. Хенджин думал о том, как это замечательно, как прекрасно вот так проводить каждое утро. Конечно, в будни Крис привычно будет рано убегать на работу, оставляя его одного досыпать и лениво завтракать, но в выходные… Да, в выходные он будет безраздельно принадлежать одному лишь Хвану. И тогда можно будет обнимать его в постели, сонного и чуть помятого, столько, сколько хочется, и капризничать, и требовать поцелуев. И главное любить его, любить так сильно, что сердце готово разорваться от этих чувств. Они по очереди сходили в душ. Хенджин стоял перед зеркалом, нанося крем на лицо тонким слоем. Крис вышел из ванной, на нем были домашние шорты, на плечах висело полотенце. А Хван буквально замер на месте. Короткие волосы Бана всё ещё влажные без безжалостного вмешательства фена и расчески начали стремительно завиваться мелкими, мягкими, абсолютно непослушными кудрями. Хенджин смотрел на это зрелище в зеркало и чувствовал, как его губы расплываются в язвительной, но бесконечно любящей ухмылке. — Боже, — протянул Хенджин, демонстративно всплеснув руками. — Куда делся мой холодный сисадмин? Что это за кудрявый карапуз? — Не смейся, — Крис тут же нахмурился, его брови сошлись у переносицы, и он немедленно потянулся к утюжку для волос. — Я сейчас же это исправлю. — Нееет! — Хенджин налетел со спины, ловко выхватил прибор и спрятал за спину. — Пожалуйста, нет! Не смей уничтожать это чудо. Это самое милое, что я видел в своей жизни. — Я не милый, — отрезал Крис и протянул руку, требуя утюжок назад. — Очень милый. И невероятно кудрявый. Как пудель, — Хенджин даже захихикал и погладил Криса по волосам, пропуская тонкие быстро сохнущие прядки сквозь пальцы. — Хенджин! — Ладно-ладно, сдаюсь. Не пудель, — примирительно хмыкнул Хенджин. — Барашек. Породистый, кудрявый, очень упрямый барашек. Крис честно попытался разозлиться по всем правилам, но у него ничего не вышло. Хенджин смотрел на него с таким нескрываемым, насмешливым обожанием, что вся крисова система защиты выдала критическую ошибку. — Сегодня суббота, — напомнил Хенджин, обвивая руками его шею. — Мы имеем полное право никуда не выходить из этой квартиры. — Я совершенно точно не выйду из квартиры в таком виде, — твёрдо и безапелляционно заявил Крис. — Даже на балкон? — Даже на балкон. — Ладно, — Хенджин потерся кончиком носа о его щеку и шепнул. — Оставайся таким только для меня. Только мне можно на тебя любоваться. — А ты собственник, — Крис обнял его за талию и слегка приподнял. — Разумеется. Они действительно провели весь этот день вместе. Лениво валялись на огромном диване, смотрели Друзей, и хотя оба могли цитировать сериал наизусть, все равно смеялись и передразнивали реплики, таскали горячую пиццу из картонных коробок и допивали вчерашнее вино. Хенджин то и дело поглядывал на Криса и, под недовольные крики, вновь запускал пальцы ему в волосы. Или слегка дул на него, заставляя легкие, как сахарная вата, кудряшки мило вздрагивать. — Крис, — тихо позвал Хенджин, когда c экрана в очередной раз послышалось «I'll Be There for You…». — М? — Я хочу рассказать тебе кое-что. Из своего… прошлого… Крис тут же потянулся к пульту, чтобы остановить сериал, но Хенджин перехватил его руку и положил себе на колено. Затем натянул тонкий плед до самых ушей, хотя в комнате не было холодно. Казалось, что снаружи остались только его встрепанные волосы и глаза, в которых болталась, как желток в белке, тревога. — Я слушаю, — сказал Крис низким бархатным голосом, будто старался так заземлить Хенджина. Хенджин довольно долго молчал, разглядывая далекую полоску океана и собирая остатки своего фирменного сарказма, чтобы не скатиться в жалость к самому себе. Потом всё же начал говорить о том парне из старой тусовки, который стал его первым бойфрендом. Хенджин не был уверен, что сам его выбрал, казалось окружающие сделали это за них. Просто кто-то сказал: вы много времени вместе проводите и так подходите друг другу, почему бы вам не начать встречаться? Тот парень сначала рассмеялся, а потом вдруг согласился, а Хенджина даже никто и не спрашивал. Он был новичком, его только-только приняли в «тему», и он не хотел снова остаться один. — А потом он… — Хенджин облизал губы. — А потом… он сказал, что я пассив… Назначил меня его пассивом… — Назначил? — нахмурившись, переспросил Крис. Его голос прозвучал обманчиво ровно, но Хенджин физически почувствовал, как напряглись чужие пальцы на его ноге. — Ну да, — Хенджин усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Я был худой и длинный. И эти мои волосы… А еще серьги, одежда. В общем, весь я. Он просто сказал, что я выгляжу как пассив. Мне никогда не нравилась эта роль, но… — Он замолчал, подбирая слова. — Ну, он хотел быть сверху, а я хотел… чтобы у меня был настоящий бойфренд. — Что? — Крис выглядел по-настоящему шокированным и немного злым. Хенджин втянул голову в плечи. — Подожди, что? — А что тут непонятного? — пробормотал Хенджин куда-то в плед. — Он сказал, что я пассив. Я ему поверил. Я был молодой, глупый, влюблённый. Думал, что если буду делать так, как он хочет, он останется. — И остался? — Аж на целый год, — Хенджин дернул бровями. — А потом благополучно свалил к какому-то другому новичку, который оказался, цитирую, «активнее в постели». Так что мой перформанс не окупился. — Это… неправильно, — Крис так искренне возмутился, что Хенджин невольно улыбнулся. — Так несправедливо. — Наверное, — Хван пожал плечами. — Послушай, — Крис откинулся на подушки в углу дивана и подтянул Хвана к себе, обнял за плечи. Хенджин положил голову ему на грудь. Сердце стучало громко, словно перегоняя по телу Криса душащее его возмущение. Хенджин очертил пальцем его сосок, выступающий под тонкой тканью домашней майки. — Мы не будем никуда торопиться, Хенджин-и, — твердо произнес Крис, словно прописывал новый алгоритм в командной строке. — И мы будем пробовать… разное. — Ты будто говоришь о еде, — засмеялся тихонько Хван. — И секс, и еда — это все своего рода путешествие. Ты ведь не имеешь возражений против экспериментов? Не против попробовать… всякое? Со мной. — Я? — Хенджин вскинул голову и сощурился, лукаво улыбаясь. — Я всеми лапами «за». В этот момент на экране Моника нарисовала в блокноте схему женских эрогенных зон, а Чендлер удивился, что их семь. Послышался закадровый смех. — Так, начнем с простого, — авторитетно вещала Моника, чертя в блокноте. — Сначала пройдись по единице, двойке, тройке. Потом переходи к четверке. Снова вернись к двойке. Побалуй тройку. Пять, шесть. Переходи к семерке!.. Хенджин перевел взгляд на экран, где Моника уже вошла в полный экстаз, качаясь на диване и неистово выкрикивая: «Семь! Семь! СЕ-Е-ЕМЬ!!!», а за ней и Рейчел вскинула руки: «Семь!» Хвана согнулся пополам и покатился со смеху, утыкаясь лбом в плечо Криса. — Может, нам тоже начертить такую «карту» путешествия, а? — задыхаясь предложил он. — Почему бы нет? Вот это я понимаю — системный подход к мануалу. Она буквально прописывает пошаговый скрипт. — Прекрати! — Хенджин снова засмеялся, почти падая с дивана. — Ты меня убьешь! Крис удерживал серьезное лицо еще несколько секунд, а затем тоже заржал, подгребая это скопище сарказма и длинных волос под свой бок, чтобы тот не свалился на пол. А Хенджин веселился до слез. Напряжение лопнуло, оставив их смеяться на диване. Их практические эксперименты продвигались более чем успешно… Хенджин то и дело ловил себя на мысли, что его член ещё никогда в жизни не бывал так часто обласкан чужим вниманием. А еще его губы, грудь, руки, кажется, Крис успевал любить каждый кусочек его кожи. И Хенджин отвечал тем же, лаская, целуя и гладя. Его собственный рот был перманентно занят делом. Они словно дорвались до богатого стола с деликатесами после многолетней голодовки. Хенджин уже пару раз порывался отменить одежду на территории квартиры Криса, столько времени они проводили в кровати Криса, на кухонном острове Криса, на широком диване Криса. Хенджин только удивлялся, насколько тактильным маньяком оказался Крис и насколько до этого он сдерживался. Стоило Хвану только оказаться рядом, как его настигало легкое невесомое прикосновение, чмок или шлепок по попе. Он принимался возмущаться, что в этом доме уже спокойно ходить нельзя, но улыбка до ушей выдавала его игру. Однако реальный мир за пределами их утопии никто не отменял. Издательство жило своей суматошной жизнью, дедлайны горели, и Хенджину нужно было во что бы то ни стало дописывать новую книгу. Последние недели он был жестко сфокусирован всего на двух объектах: на Крисе и на тексте. В те часы, когда Чана не было рядом, Хенджин превращался в одержимого: он строчил с бешеной скоростью, кромсал абзацы, правил и снова писал, забывая про еду и отдых. Феликс был откровенно поражен такой аномальной продуктивностью. — Куда ты дел прежнего ленивого Хенджина, который умолял о переносе сроков? — подозрительно спросил Ли, поднося ему очередной стаканчик с кофе. — Тебя укусил калифорнийский клещ трудоголизма? — Я просто влюбился, Ликс, — хмыкнул Хенджин. — В текст, конечно. — Конечно, — улыбнулся Феликс. — Как твои дела? — Все хорошо. Еду в ЛА на выходные, так что жди тонну фоточек. — Один? — Что? — Один едешь или с кем-то? — Хенни… — Ладно-ладно, я не спрашиваю. Не хочешь ничего мне говорить, не говори. — Хенни, не обижайся, ладно? Я пока и сам не знаю, что происходит. Как только будет, что рассказать, то ты первый узнаешь. Хенджин сокрушенно покачал головой, но больше ничего спрашивать не стал. Он закончил роман за рекордные семь недель. Тот самый, который мучил уже полгода, не в силах дописать финал. Впереди еще была редактура, корректура, согласование названия и обложки, но Хенджин уже был бесконечно счастлив, что большая часть работы позади. До официального релиза и печати тиража было еще как до Луны, но Хенджину не терпелось похвастаться результатом перед Крисом. Он задействовал все свои связи, включил режим капризного автора и всеми правдами и неправдами уломал главного редактора сделать для него сигнальный авторский экземпляр. Один-единственный. Эксклюзивно для внутреннего пользования. Вернее, только для Криса, но этого редактор, конечно, не знал. Вечером того же дня он с заговорщицким видом вошел в кухню, где Крис что-то печатал на ноутбуке, и с глухим стуком положил увесистый том в кричащей, красно-черной обложке на стол. — Вот. — Что это? — спросил Крис, отрываясь от экрана. — Новая книга Люсии Блэк, конечно, — Хенджин пододвинул книгу прямо ему под нос. — Ты что, разучился читать? — Откуда она у тебя? — Крис нахмурился, разглядывая свежую краску на переплете. — До релиза еще месяца два. — Мы что зря работаем в издательстве? — Хенджин наклонился, опираясь локтями на столешницу и почти ложась на нее. — Подожди, — Крис посмотрел на него с подозрением. — Подожди… «Догадался», — подумал Хенджин и лучезарно улыбнулся. — Хенджин… Ты её редактор, да? И ты, пользуясь служебным положением, спер для меня конфиденциальный, защищенный авторским правом текст до официальной публикации? Хван, это же прямое нарушение NDA! За это же и уволить могу! И судебный иск… Так нельзя! Хенджин откровенно фыркнул, закатив глаза. — Да ладно тебе! Никто не узнает. Ты ведь не будешь выкладывать ее в интернет? — Крис покачал головой. — Вот и я не буду! Давай лучше почитаем вслух. Ты обещал! — Ну… хорошо, — Крис с явным недоверием взял книгу в руки, но смотрел так, словно из-за угла в любой момент может выскочить юрист издательства и впаять им иск. — Ты абсолютно уверен, что нам можно это читать? — Все легально, — беззастенчиво соврал Хенджин. — Открывай первую главу и читай уже! Они устроились на диване в гостиной и приступили к чтению — по очереди, по одной главе. Сначала читал Крис, затем книгу перехватывал Хенджин. Действие романа в этот раз происходило в современности, в городе, где царила странная пуританская культура, похожая на Америку пятидесятых. Точно в первых сериях «Ванда/Вижн». И там в этой черно-белой реальности двое людей находили друг в друге источник свободы. Голос Бана был глубоким и ровным, но стоило сюжету подобраться к первым откровенным сценам, как Хенджин с тихим восторгом заметил, что у этого сурового айтишника начинают стремительно краснеть уши и шея. Крис сердился, сбивался, но упрямо читал дальше, заставляя Хенджина тихо хихикать в кулак. — Как тебе «сюжет»? — ухмыльнулся Хван, когда они дошли до особенно откровенной сцены. — Такой же захватывающий, как и всегда, — в тон ему ответил Крис. — Автор старалась, чтобы у читателей вот тут, — он подался вперед и положил руку прямо на пах Бан, — все просто закипело. — Будешь так делать, и мы дальше не продвинемся. — Извини, — Хенджин вернулся на место и изобразил раскаяние. Зашелестели страницы. По мере того, как страницы переворачивались, брови Крис сдвигались к переносице в явном ментальном тупике. А Хенджин продолжал читать сцену за сценой, где герои встречались на мосту и переглядывались через толпу, и где один из героев ел клубнику, окуная ее в шоколад, и болтал с незнакомцем, а другой сгорал от ревности. И еще куча всяких мелочей, о которых могли знать только они двое. — Подожди, — Крис резко поднял руку, прерывая Хенджина на полуслове. — Что случилось? Стилистика захромала? — невинно поинтересовался Хван. — Дай сюда. Он выхватил книгу, пролистал вперёд. Вот — пляж, чаши с огнём. Вот — башня, поцелуй на закате, алом, желтом и фиолетовом. Вот — серфинг в бирюзовом океане под золотым солнцем и лазурным небом. И все это цветное яркое, словно фестиваль красок Холи. — Хенджин? — Крис медленно поднял на него потемневшие глаза. — Я, — Хенджин улыбнулся. — Или лучше зови меня Люсия. Он ждал, что Крис засмеётся. Что он облегчённо выдохнет, скажет «ну ты и придурок», обнимет и поцелует. Но Крис не засмеялся. Его лицо за долю секунды буквально побелело, приобретя оттенок офисной бумаги. Пальцы, сжимавшие плотные страницы книги, задрожали так сильно, что бумага жалобно скрипнула. Крис поднялся с дивана и вышел. Хенджин несколько раз растерянно хлопнул ресницами и поспешил следом. Книга страницами вниз лежала на кухонном столе, а Крис метался от раковины к холодильнику и обратно. Казалось, он не знал, за что схватиться, к чему себя приделать, чтобы снова твердо стоять на ногах. Он взял бутылку воды, с хрустом открутил крышку и стал вливать в себя. Подавился, закашлялся, воды пошла носом. — Крис? — Хенджин с опаской приблизился. — Ты в порядке? — Ты… — Крис обернулся, бледный с двумя красными кругами на щеках. — Ты хочешь делать все это, да? — Что? — растерялся Хенджин. — Ты о чем? — Про то, что там написано… Это ведь про нас, да? Ты хочешь делать это со мной? Плетки, ошейники и… — Крис запнулся на последнем слове, но договорил, — доминирование. — Божечки-кошечки, Крис! Да о чем ты вообще?! — Ты не удовлетворен, да? Ты хочешь большего? Ты… ты… — Крис запрокинул голову и сжал край столешницы, будто это могло придать ему сил. — Я не уверен, что смогу, Хенджин-и, не смогу начать играть в эти игры. Ты хочешь делать это со мной? Или мне придется делать это с тобой? У него было до того жалобное и растерянное выражения лица, что Хенджин невольно улыбнулся и протянул к нему руку. Крис поколебался, но шагнул к нему, прижался, как потерянный ребенок. — Мне стоит купить ошейник, да? Тебе или себе? Что там еще нужно? — бурчал он, как будто уже смиряясь с чем-то неизбежным, а Хенджин тихо усмехался, давая ему выговориться. — Наручники? Давай начнем с чего-то полегче… Пожалуйста. Я не против исследования нашей сексуальности, но можно не все сразу? — Такой ты правильный, Чани-хен, — ласково сказал Хенджин, поглаживая его по голове. — Как насчет игр с кровью? — Нет, — в голосе Криса звякнул металл. — Я не буду вредить тебе и не позволю тебе вредить себе или мне. Есть границы, которые нельзя переходить. Он хотел отстраниться, но Хенджин прижался к нему только сильнее. — У тебя самого ведь были эти книги на полке, разве ты не хочешь попробовать подобное? Крис вздохнул. — Я просто люблю такое читать… Это необычно, это то, о чем не принято говорить, понимаешь? — Крис, — Хенджин чуть отодвинулся и заглянул ему в глаза. — Я понимаю, я понимаю лучше всех. Тебе нравится такое читать, а мне нравится, — он сделал выразительную паузу, — писать. Мне нравится такое выдумывать. Я писатель, понимаешь? Мы не убиваем людей, когда пишем по убийства. Не владеем магией, не ходим в другие миры, кроме как в своей голове. — Хенджин, — Крис закрыл глаза, невозможно было сосредоточится, когда лицо Хвана было так близко. — Но ведь она про нас… эта книга про нас. — Я… — он внезапно ощутил странную волну вины. При написании Хенджин вовсе не думал, что показывает читателю нечто сокровенное, нечто личное, то, что Крис, возможно, хотел бы оставить между ними. У Хенджина раньше вообще не было ничего такого личного. Он писал все, что в голову приходило, а теперь… У него в голове и в сердце был только Крис, его руки, его слова, его мягкая, обволакивающая любовь. — Я не подумал, Крис. Прости… — Хенджин… — Подожди, я… я стараюсь извиниться… — Не надо, — Крис снова прижал его к себе. — Ты пойми, что мне было так приятно писать о тебе, думать о тебе, представлять тебя, что я даже не подумал, как ты к этому отнесешься. Я должен позвонить, — он рванулся из объятий Криса, чтобы немедленно начать искать телефон. — Я позвоню шефу и скажу, что мне нужно еще время! Я все перепишу! — Стой, — теперь уже Крис никуда его не пустил. — Не надо… Она мне нравится… — Что? — переспросил Хенджин растерянно. Крис мягко подхватил его и усадил на кухонный остров, поставил руки по бокам от его бедер. И посмотрел на Хвана внимательно, снизу вверх, произнес значительно, будто подписываясь под каждым словом: — Нравится. Книга хорошая. Мне ведь и раньше нравилось, как ты пишешь. А в этот раз… Она особенная. — Да? — Да. Пусть она останется. Пусть наша с тобой история живет. Не прощу, если ты ее «убьешь». Хенджин на секунду задумчиво прикусил губу, а потом расплылся в улыбке. Он осторожно взял лицо Криса в ладони, притянул и поцеловал. Не страстно, без всякого сексуального подтекста, а очень-очень нежно. — Я тебя люблю… Чани-хен. — За что? — За все. За то, что ты — это ты. За то, что я рядом с тобой просто я. И никаких других. — Значит, плетки отменяются? — совсем уже расслаблено ухмыльнулся Крис. Их лица были так близко, что Хенджин на миг шаловливо провел кончиком языка по пухлой крисовой губе. — Разочарован? — Да нет… — Ты правда не будешь теперь смотреть на меня иначе, Крис? Я ведь правда Люсия Блэк. — Я, конечно, в шоке, но... Это еще один штрих в твоем портрете, Хенджин-и. Ты странный, талантливый, спортивный. Ты забавно кряхтишь в спортзале и потеешь так, будто только что попал под дождь. Ты лепишь неоновые члены и пишешь БДСМ. А мне все это в тебе нравится. Все это и есть ты. — Перестань, — Хенджин закрыл пылающее лицо руками и пробормотал. — Я не смогу влюбиться в тебя еще сильнее. У меня сердце разорвется. — Ничего, — Крис прижался губами к его рукам, в том самом месте, где за ними скрывался рот. — Сердце — это мышца, его можно натренировать. Хенджин запрокинул голову и расхохотался. — ТЫ — УБИЙЦА РОМАНТИКИ! — Разумеется, — Крис подхватил Хенджина под бедра и понес обратно с гостиную, чтобы там бросить на диван и зацеловать его до изнеможения. — Давай прочитаем остальное, — попросил Крис, когда уже совсем стемнело. Горел торшер в углу за диваном, отбрасывая на них большой круглый желтый отпечаток света. — Ты уверен? — лениво спросил Хенджин, нежась в объятиях. — Уверен. Только с этого момента — я читаю вслух. А ты слушаешь и не комментируешь. — Эй, это дискриминация и несправедливость! — тут же возмутился Хенджин, хотя в его глазах плясали смешинки. — Я вообще-то автор этого шедевра! Я имею полное право вставлять свои гениальные ремарки! — Имеешь. Но не сегодня. Твое право голоса временно заблокировано. Крис сходил за книгой и заново устроился. Хенджин положил голову ему на плечо, закрыл глаза. Бан начал читать, голос звучал ровно, глубоко, размеренно, он всё так же периодически запинался и едва заметно розовел на слишком откровенных сценах, но упрямо продолжал двигаться по тексту. Хенджин сидел, слушал свои собственные, выстраданные на бумаге слова, звучащие чужим, но самым родным голосом, и думал, что именно так, наверное, и выглядит его личное счастье. Когда твои безумные тексты звучат из уст человека, которого ты любишь. И этот человек не высмеивает тебя, не осуждает, не считает сломанным, а просто… сидит и читает. Ему, похоже, даже нравится. И для него — Криса — это тоже своего рода освобождение: показать кому-то эту, другую, свою сторону. — Ты плачешь? — спросил Крис, прерываясь. — Нет, — соврал Хенджин, утыкаясь лицом в колени. — Плачешь. — Это от счастья. Крис закрыл книгу, положил на журнальный столик, обнял Хенджина, свернувшегося в клубок, обеими руками. — Я люблю тебя, — сказал он. — Даже когда ты пишешь про плетки. — Даже когда я пишу про плетки, — эхом отозвался Хенджин. Они заснули на диване, так и не дочитав. Чат «Старые задроты» Крис: Он написал книгу. Про нас. Чанбин: Что?! Крис: Да, Хенджин — Люсия Блэк. Она… или он пишет немного… необычные романы. Чанбин: все мы знаем, что за романы она пишет Джисон: Люсия Блэк — это он? Та самая Люсия Блэк? Которую ты читаешь под одеялом и тихо дрочишь? Крис: Заткнись Джисон: НИ ЗА ЧТО!!! Твой парень — Люсия Блэк. Я в шоке! Мы в шоке! Вообще все в шоке! Джисон: Твой парень… лепит неоновые члены и пишет книги с плетками и ошейниками. А ты их читаешь. Крис: Я читаю их ради сюжета Джисон: Ага. Конечно. Ради сюжета. Мы все там ради сюжета Крис: Я вас ненавижу Чанбин: А он знает, что ты их читаешь? Крис: Знает. Нашёл на полке. Спрятаны за учебниками по сетевой безопасности Джисон: Я все еще шокирован… Твой парень — порно-писатель. Это звучит как начало отличной комедии. Я хочу познакомиться с этим парнем!!! *на несколько минут чат утопает в стикерах, которые без конца шлет Джисон* Чанбин: ты сказал, что он написал книгу про вас. Это че значит? Крис: А вся книга — это мы. Всё. Он написал нас. Я даже не знаю, что с этим делать Джисон: Во-первых, это жутковато. Во-вторых, это самое романтичное, что я слышал. Я обязательно ее куплю! Джисон: Нет! Пусть ты мне ее купишь, Хенджин подпишет, а потом пришлете! Мне нужен экзеипляр с подписью афтора! Джисон: Еба-аать… сама Люсия Блэк! Чанбин: Пиздец Чанбин: Походу мы нашли главного фана Крис: Я не знаю, что чувствовать. С одной стороны, он столько обо мне думал, что не смог написать ни о ком другом. С другой стороны, теперь любой, кто купит книгу, будет читать про то, как мы целовались на башне Джисон: Ха! Это буду я! Джисон: Все ваши похождения теперь в твердой обложке. Продается в любом книжном магазине Америки Крис: Боже… Чанбин: А что там с плетками? В вашей версии плетки есть? Крис: Нет. Он сказал, что это просто фантазии. Он не хочет этого в жизни. Джисон: А ты? Крис: Я тоже. Я не люблю боль Джисон: Жаль. Я уже представлял тебя в кожаном костюме Крис: Джисон Чанбин: Хан, заткнись Крис: Вчера весь вечер я читал ему вслух Чанбин: Это мило Джисон: Это странно. Но мне нравится. Джисон: АААааа! Надо тоже кого-нибудь завести Чанбин: блох, например