Наклейки для Темного Лорда

— Нам нужно в библиотеку — объявила Гермиона тоном, не терпящим возражений. Они сидели в пустом классе. Дневник лежал на столе — с наклейками, которые Гарри так и не отклеил полностью. Звезда всё ещё красовалась в углу обложки. — Я не уверен, что он захочет сотрудничать, — заметил Гарри. — Ему не обязательно хотеть. Ему придётся, — Гермиона открыла дневник на чистой странице. — Ты говорил, что он отвечает на вопросы? — Иногда. Когда настроение. Она взяла перо. — Спроси его, как он работает. Ты не ответишь на несколько вопросов? Чернила появились не сразу. Гарри уже подумал, что Том обиделся. Это зависит от вопросов. — Он не хочет, — перевёл Гарри. — Я заметила. — Гермиона нахмурилась. — Спроси, может ли он читать мысли. Ты читаешь мысли того, кто пишет в тебе? Я проникаю в разум, когда пишущий открывает себя. Эмоции. Страхи. Мечты. Всё, что несут чернила. Гермиона подняла взгляд на Гарри. — Вот почему он так опасен. Ты делишься с ним собой, даже не замечая. Гарри пожал плечами. — У меня не особо страшные мысли. В основном про еду и квиддич. Ты удивительно поверхностен, — появилось на странице. Спасибо. Это не комплимент. — А я и не принял за комплимент. Гермиона постучала пальцем по столу. — Гарри, не отвлекайся. Спроси, есть ли способ его уничтожить. Гарри переписал вопрос. Долгая пауза. Всё можно уничтожить. Вопрос в цене. Это угроза? — нахмурился Гарри. Это констатация факта. Гермиона закусила губу. — Спроси, нужна ли ему магия, чтобы существовать. Или… человеческая энергия. Каждый голодный нуждается в пище. Я — в общении. Без него я… сплю. — «Спит», — повторила Гермиона. — Значит, его можно усыпить надолго. Если никто не будет писать. Она встала и направилась к стеллажам с книгами по тёмным артефактам. Гарри остался с дневником. Слушай. Ты ведь не просто дневник. Ты что-то вроде… копии? Отпечатка? Я — это я. Тот, кем я был. Тогда где настоящий ты? Тот, который… ну, ходит? Тишина. Гарри почувствовал, как по странице пробежала дрожь. Чернила появились медленно, будто каждое слово давалось с трудом. Я не обязан перед тобой отчитываться. Не обязан, — согласился Гарри. — Но если ты хочешь, чтобы я тебе верил… Мне не нужна твоя вера. А что тебе нужно? Вопрос повис в воздухе. Гермиона вернулась с горой книг. — Я нашла раздел о сохранённых личностях. Дневники, портреты, призраки… — Она раскрыла одну из них. — Здесь написано, что некоторые магические объекты хранят «отпечаток» сознания. Но для этого нужна очень сильная магия. И… жертва. — Какая жертва? Гермиона перелистнула страницу. — Не уточняется. Только что «жертва должна быть достаточно ценной». Они оба посмотрели на дневник. Не думаю что вы найдете хоть что нибудь о моем создании. Потому что мы ищем не там? —написала Гермиона. Потому что вы не понимаете, с чем имеете дело. Так объясни. Зачем? Затем, что ты хочешь, чтобы Гарри тебе доверял. А доверие строится на честности. Пауза. Я — воспоминание. Сильное... И живое. Этого достаточно. Нет, — твёрдо написала Гермиона. — Воспоминания не живут своей жизнью. Они не… злятся. Не обижаются на наклейки. Я злюсь, потому что я — это он. Вся его личность. Вся его воля. Тогда где он? — снова спросил Гарри. — Твой оригинал? Сначала ничего не появлялось, а потом чернила начали проявляться резко, почти агрессивно. Там, где ему положено быть. Властелин не обязан отчитываться перед мальчишкой, который выжил случайно. — О, задел, — хмыкнул Гарри. — Классика. Когда нет аргументов — переходи на личности. Гарри почувствовал, как дневник слегка нагрелся в руках. Гермиона переглянулась с ним. — Он злится. Это хорошо. — Хорошо? — Злость вынуждает говорить правду. Или ошибаться. — Она наклонилась к странице. — Ты сказал «Властелин». Значит, тот, кого ты копируешь, считает себя властелином. Или… уже им является. Ты слишком любопытная и дотошная. Это убьёт тебя раньше, чем ты успеешь закончить школу. Гарри захлопнул дневник. — Хватит на сегодня. — Гарри! — Он сейчас начнёт угрожать тебе. Я это уже проходил. — Он сунул дневник в рюкзак. — Пусть остынет. Дневник снова нагрелся, на его страницах появилась недовольная надпись: Прекрати захлопывать мой дневник! Гарри и Гермиона открыли, прочитали, переглянулись и Гарри равнодушно положил дневник в рюкзак. — Он… обиделся на то что ты его закрыл? — медленно спросила она. — Похоже на то. — Это… я даже не знаю, как это классифицировать. Гарри усмехнулся. — Знаешь, я начинаю понимать, почему он застрял у Малфоев. Люциус, наверное, просто не выдержал его характера. Гарри осторожно достал его из рюкзака и открыл. Ни одной буквы. — Он… ушёл? — Или делает вид, — тихо сказала Гермиона. — Гарри, это существо опасно. И оно явно кого-то ненавидит. Не только нас. — Малфоя, — кивнул Гарри. — И себя за то, что оказался у Малфоя. Гермиона медленно села обратно. — Ты думаешь, он… проклинает ту часть себя? — Он выглядел так, будто вспомнил что-то очень неприятное, — пожал плечами Гарри. — Если он — отпечаток Тома Реддла, то Реддл когда-то отдал себя Малфою. Как вещь. Как оружие. А теперь он застрял в дневнике, с наклейками, и спорит с нами. Он закрыл дневник. — Я бы тоже злился. Гермиона долго смотрела на него. — Ты слишком хорошо его понимаешь. Это меня пугает. — Не волнуйся, — Гарри улыбнулся. — Я всё равно отклею ему звезду только через его холодное мёртвое… ну, бумажное тело. Дневник дёрнулся. Не смей. О, очухался. Ты не посмеешь. А ты проверь, — Гарри подцепил уголок наклейки. — Я сделаю это. Прямо сейчас. Я... Что — ты? Я… попрошу тебя этого не делать. Гарри замер. Повернулся к Гермионе. — Ты видела? — Он написал «попрошу»? — она выглядела потрясённой. — Да. Не привыкай, — поспешно добавили чернила. — Я просто не хочу портить страницы. — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Исключительно эстетические соображения. Он убрал руку. — Ладно. Оставлю. На сегодня. Гермиона покачала головой. — Знаешь, что самое страшное? — Что? — Ты нашёл способ с ним договориться. Гарри посмотрел на дневник. — Пока да. А там посмотрим. Дневник молчал. Но Гарри почему-то был уверен — внутри Том Реддл скрежечет зубами. И проклинает себя за то, что когда-то позволил Люциусу Малфою прикоснуться к своим страницам.