Наклейки для Темного Лорда

Люциус Малфой сидел в своём кабинете и смотрел на письмо, которое предстояло отправить Поттеру. Бумага была чистой, перо — заправленным, а в голове — ни одной внятной мысли. Всё дело было в чаше. Нарцисса согласилась помочь сразу — без долгих уговоров, без слёз и истерик. Она просто кивнула, надела перчатки и сказала: — Идем. Они прошли в Гринготтс под личиной проверки семейного сейфа. Гоблин, который вёл их в хранилище Лестрейндж, не задавал лишних вопросов — у Нарциссы была возможность заходить в сейф сестры. Хранилище было мрачным — даже по меркам гоблинов. Внутри стояли старые сундуки, валялись тёмные артефакты, и в углу, прямо на груде золота, скромно лежала чаша Пуффендуй с рубиновой оправой и барсуком на крышке. — Это она, — сказал Люциус. Нарцисса подошла ближе. Протянула руку. А чаша... чаша вздохнула. Не звуком — магией. Чёрный туман вырвался изнутри, потянулся к Нарциссе, обволок её пальцы, запястья, локти. Голос — тонкий, противный — зашептал: — Ты хочешь власти... я дам тебе власть... возьми меня... открой... Люциус похолодел. Нарцисса не шелохнулась. Она смотрела на чашу с тем же выражением, с которым смотрела на Драко, когда тот в шесть лет закатил истерику в «Флориш и Блоттс». Спокойно. Холодно. С лёгкой брезгливостью. — Замолчи, — сказала она вслух. Чёрный туман дёрнулся, будто его ударили. — Я — Тёмный Лорд... — зашипела чаша. — Ты — кусок души, который не умеет себя вести, — перебила Нарцисса. — Моему сыну было семь, когда он понял, что истерики не работают. Туман затих. Нарцисса взяла чашу руками в перчатках. — Я не знаю, что ты такое, — сказала она. — Но у меня муж — дипломат, сын — слизеринец, а сестра — сумасшедшая убийца. Ты не страшнее их. Чёрный туман сжался в точку и спрятался обратно в чашу. Люциус перевёл дух. Он не знал, что его жена умеет вот так — смотреть на тёмную магию и заставлять её подчиняться. И в этот момент он впервые за много лет испугался не Поттера и не Тёмного Лорда, а собственной жены. — Что? — спросила Нарцисса, заметив его взгляд. — Ничего, — быстро сказал Люциус. — Ты... ты замечательно справилась. — Драко был сложнее, — сказала она, заворачивая чашу в платок. — Пойдём. У нас ещё есть дела. Они вышли из хранилища, и гоблин, который вёл их, проводил Нарциссу долгим взглядом. Но промолчал. Он тоже хотел спать спокойно. Теперь Люциус смотрел на письмо и не знал, как вежливо потребовать деньги, не обидев при этом человека, который тыкал Тёмного Лорда локтем. Он начал писать. Уважаемый лорд Певерелл Люциус зачеркнул. Слишком официально. Приветствую вас, мистер Поттер Тоже не то. У него с Поттером не было дружеских отношений. Я выполнил вашу просьбу Это звучало как шантаж. Люциус отбросил перо и уронил голову на стол. Нарцисса, проходившая мимо, заглянула в кабинет. — Ты всё ещё пишешь? — Я не знаю, как попросить деньги у человека, который тыкал локтем в Тёмного Лорда, — глухо сказал Люциус. — И у которого этот Тёмный Лорд живёт в замке и спит с ним в одной кровати. Нарцисса взяла перо и написала сама. Мистер Поттер, чаша у нас. Можете забирать. Оплата — по договорённости. Она отложила перо. — Готово, — сказала она. — Это... это слишком просто. — Потому что всё просто, — Нарцисса вздохнула. — Ты перестал трезво оценивать реальность, дорогой. Две недели воздержания от бренди — и всё пройдёт. Люциус хотел возразить, но промолчал. Сова улетела через пять минут. Люциус сидел в кресле, смотрел на огонь и думал о том, что он больше не хочет выходить из дома. Поттер знал слишком много. Том Реддл знал ещё больше. А его жена умела затыкать тёмные артефакты одним словом. Он вздохнул и потянулся за бренди. Нарцисса покачала головой, но забирать бутылку не стала.