Нарушитель

нарушитель 2 цепной пес. Северная ТЭЦ-4 встречала их не тишиной, а глухим, низкочастотным гулом. Этот звук не исходил из одного источника, он вибрировал в самой земле, просачиваясь сквозь подошвы старых кед, поднимаясь по позвоночнику и оседая мерзким, нервным зудом в затылке. Небо над ними было чернильным полотном, испещренным редкими, холодными звездами, над которыми возвышались громады бетонных градирен — спящие исполины, застывшие в вечной дрёме. — Похоже, не совсем «заброшка», — прошептал Юнхо, оглядываясь по сторонам. Его рост, обычно позволявший ему видеть дальше всех, здесь казался ничтожным перед лицом этой индустриальной громады. — Чувствуете? Тут что-то работает. Хонджун кивнул, чувствуя, как напрягаются мышцы. Его кожа ощущала этот гул, как предвестие грозы. Это не было похоже на привычное ощущение заброшенных зданий — пустоту, тишину, лишь шелест ветра в разбитых окнах. Здесь воздух был плотным, пропитанным чем-то живым, но мертвенным одновременно. Пахло озоном, как после грозы, но этот запах был слишком резким, слишком едким. И еще — горячим металлом, который, казалось, исходил из самой сердцевины ТЭЦ. — Это просто старые трансформаторы. Они ещё работают, — Хонджун старался говорить уверенно, хотя внутри тоже боролся с нарастающим предчувствием. — Я проверял всё. Здесь никто не работает, здание заброшено. Всё будет хорошо. Главное — не лезть в распределительные щиты. Эта мысль, подкрепленная адреналином, придавала им всем уверенности. Они — «Короли заброшек», не испугавшиеся «Металлурга» с его ядовитыми сюрпризами. Что могло случиться здесь, на объекте, который, по их данным, давно не работал в полную силу? Ощущение свободы, предвкушение открытия чего-то нового, тайного, принадлежащего только им, охватило парней. Город спал, а они, маленькая банда искателей приключений, пробирались туда, куда не ступала нога обывателя. Они нашли лаз под внешней стеной — узкий, заросший травой проем, где раньше, возможно, проходили коммуникации. Воздух здесь был иным, чем снаружи. Более сухим, концентрированным, словно они проникали в легкие гигантского существа. Вместо запаха пыли и сырости их встретил новый коктейль: острый привкус озона, металлическая горечь и та специфическая, едва уловимая нотка, которая бывает только там, где течет высокое напряжение. — Ахуеть... — выдохнул Уён, когда они оказались внутри. — Вот это масштабы! Они стояли в огромном турбинном зале. Лучи лунного света, пробивавшиеся сквозь грязные окна под самым потолком, рисовали на бетонном полу длинные, искаженные тени. В полумраке громоздилось оборудование — гигантские турбины, похожие на спящих механических монстров, переплетение труб, медные рычаги, застывшие в вечном ожидании. Всё это выглядело декорациями к старому фантастическому фильму, но было реальным, ощутимым, дышащим. — Как будто попал в другой мир, — прошептал Чонхо, его обычно серьезное лицо выражало искреннее удивление. — Тут даже дышится по-другому. — Это всё из-за озона, — сказал Хонджун, пытаясь сохранить хладнокровие. — Не дышите глубоко. Ладно, разделяемся. Юнхо, ты с Чонхо идете к насосной станции. Найдите чертежи, запчасти, что угодно. Мы с Уёном проверим административный блок этажом выше. Встречаемся здесь через сорок минут. И, ради всего святого, Уён... Но он не успел договорить. Азарт и юношеская бравада, подогретые ощущением полной безнаказанности, уже захватили Уёна. Он, словно ребенок, которому подарили новую игрушку, сорвался с места. — Кто последний до лестницы, тот платит за кофе! — крикнул он, и его голос, усиленный эхом, прокатился по огромному залу. — Уён! Твою мать, стой! — Хонджун было бросился за ним, но младший был слишком быстр и проворен. Он нырнул в один из темных проемов, ведущих в лабиринты технических коридоров, и его силуэт мгновенно растворился во мраке. — Черт бы тебя побрал, мелкий уёбок... Юнхо и Чонхо переглянулись, на их лицах отразилась смесь беспокойства и привычного смирения. — Иди за ним, хён, — серьезно сказал Чонхо. — Мы справимся. Только не дай ему нажать на что-нибудь не то. Хонджун махнул им рукой и бросился в темноту, преследуя ускользающий силуэт Уёна. Он бежал по узким, гулким коридорам, ориентируясь лишь на затихающий топот ботинок друга. — Уён! Это не игра! — кричал он шепотом, понимая, что его голос теряется в многоголосии гула. Но через несколько минут погони стало ясно: Уён исчез. Он растворился в этом индустриальном лабиринте, как будто его и не было. Хонджун остановился, тяжело дыша. Он оказался в странном, изолированном от остального завода помещении. Здесь не было окон, а тусклые дежурные лампы под потолком едва тлели, периодически потрескивая, словно готовясь погаснуть навсегда. Комната была буквально забита проводами. Они свисали со стен, как футуристические лианы, толстые кабели в резиновой оплетке извивались по полу, создавая пугающие сплетения. Воздух здесь был густым, почти осязаемым, и запах гари смешивался с чем-то еще — острым, едким, словно от разогретого пластика. Тихий, но настойчивый треск электричества — ззз-т… ззз-т… — проникал под кожу, заставляя волоски на руках вставать дыбом. — Уён? — Хонджун сделал шаг вперед, обходя очередное сплетение кабелей. — Хватит шутить. Выходи, и мы просто уйдем. Ответа не было. Только гул и треск. Хонджун почувствовал как по спине пробежал холодок. Это не было страхом перед заброшкой — это было инстинктивное чувство, что за ним наблюдают. Он медленно повернулся, его фонарик выхватил из темноты штабель старых ящиков. В следующую секунду мир перевернулся. Хонджун даже не услышал шагов. Чья-то мощная рука молниеносно обхватила его сзади, накрывая рот ладонью, пахнущей кожей и дорогим парфюмом, в котором угадывались нотки можжевельника и стали. Вторая рука намертво прижала его спиной к широкой, твердой груди. Хонджун дернулся, его сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Мысли спутались: Охранник? Слишком быстрый. Слишком сильный. — Тише, нарушитель, — раздался над самым ухом низкий, бархатный голос, от которого по телу Хонджуна прошла дрожь. Голос не был грубым, в нем слышалось странное, пугающее спокойствие. — Если будешь кричать, я не смогу гарантировать, что ток в этой комнате не станет твоей последней проблемой. Хонджун замер, чувствуя, как чужое дыхание обжигает его ухо. Незнакомец не отпускал. Напротив, он словно намеренно прижал его еще крепче, чувствуя, как парень в его руках дрожит. Этим незнакомцем был Сонхва. И он не был обычным охранником. На нем была черная форма, идеально сидящая по фигуре, подчеркивающая широкие плечи и узкую талию. Но сейчас Сонхва сам был не в себе. Он должен был повалить нарушителя на пол, скрутить руки и вызвать наряд. Но вместо этого он... вдыхал. Хонджун пах ночью, дождем и каким-то сладким, горьковатым ароматом — возможно, тем самым кофе, который он заваривал в гараже. Этот запах в сочетании с явным, пульсирующим страхом, исходящим от парня, ударил Сонхва в голову сильнее любого алкоголя. Пак почувствовал, как внутри него просыпается что-то первобытное и темное. Его зрачки расширились. Сонхва уткнулся носом в затылок Хонджуна, глубоко вдыхая запах его волос. Парень в его руках снова попытался вырваться, издавая приглушенный стон в ладонь охранника, но это только подстегнуло Сонхва. Он переместил нос к нежной коже за ухом, едва касаясь её губами, чувствуя, как бешено бьется жилка на шее Кима. — Какой ты... ароматный, — выдохнул Сонхва, теряя контроль. — Ты хоть понимаешь, куда забрел? Одним резким движением Сонхва развернул Хонджуна и прижал его лопатками к холодной, шершавой стене, выбив из его легких воздух. Фонарик Хонджуна выпал из рук, освещая их ноги и создавая длинные, пляшущие тени. Хонджун, наконец получив возможность дышать, поднял глаза и... оцепенел. Перед ним стоял не «дед-вахтер», а мужчина, чья красота казалась почти болезненной. Острые скулы, темные, пронзительные глаза, в которых сейчас плескалось нечто среднее между яростью и неприкрытым вожделением, и идеально очерченные губы. Сонхва выглядел как падший ангел, запертый в этом ржавом индустриальном аду. Хонджун сглотнул. Его собственный страх начал странным образом трансформироваться. Адреналин от побега смешался с шоком от внешности этого человека. Ему всегда нравились красивые люди, но этот... этот был за пределом. Сонхва же, глядя в лицо Хонджуна, почувствовал, как сердце пропустило удар. Маленький, дерзкий, с огнем в глазах, несмотря на страх. Это был его типаж. Тот самый идеал. Понимая, что его накрывает неуместная симпатия, Пак попытался вернуть себе маску строгости. Он резко схватил Хонджуна за воротник ветровки, встряхивая его. — Имя, фамилия и возраст, мелкий хулиган, — чеканя каждое слово, произнес Сонхва. Голос его слегка дрогнул, но он надеялся, что парень этого не заметил. Хонджун прищурился. Страх постепенно уступал место привычной наглости. Он не собирался сдавать своих. — Ли Джей, — выплюнул он, глядя прямо в глаза Сонхва. — Мне 26. Сонхва на секунду замер, а потом коротко, сухо рассмеялся. Звук его смеха был холодным, как металл вокруг. — Двадцать шесть? — Пак подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до нескольких сантиметров. — Ты издеваешься? Он протянул руку и грубо, но в то же время как-то собственнически схватил Хонджуна за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его большой палец медленно, почти ласково провел по гладкой щеке парня. — У тебя даже щетины нет, Ли Джей, — прошептал Сонхва, его взгляд опустился к губам Хонджуна. — Ты лжешь очень плохо. Хонджун замер. Прикосновение было горячим, оно обжигало кожу. Он чувствовал власть этого человека, его физическое превосходство, и это... возбуждало. Но признаться в этом — значило проиграть. Глаза Сонхва опасно сузились, превратившись в две темные щели, в которых отражались искры от неисправного щитка. В этом взгляде больше не было ни капли сочувствия — только холодное, пробужденное хищное начало. — И что ты сделаешь, цепная собака? — Хонджун намеренно растягивал слова, чувствуя, как внутри него дрожит всё, но голос оставался твердым. — Будешь гавкать, пока хозяин не даст кость? Ты ведь просто ничтожество в дешевой форме, которое стережет ржавые трубы по ночам. Твой потолок — это ловить подростков и чувствовать себя героем. Ты жалкий, охранник. Лицо Сонхва не дрогнуло, но на челюсти перекатились желваки. Воздух в комнате, и без того тяжелый от озона, казалось, закипел. — Ах, цепная собака, значит? — голос Пака стал неестественно тихим, почти нежным, но от этого по спине Хонджуна пробежал ледяной пот. — Знаешь, мелкий ублюдок, у таких собак есть одна особенность. Они не лают перед тем, как перегрызть горло. Я сейчас покажу тебе, как они кусаются. Сонхва впился в губы Хонджуна резко, с жадным напором. Ким, несмотря на вспыхнувший внутри пожар, не собирался сдаваться просто так. Он рванулся в сторону, стискивая зубы, не давая Паку углубить поцелуй. Он чувствовал металлическое прикосновение чужих зубов к своим губам, и это раззадоривало его еще сильнее. Хонджун извернулся, кусая Сонхва в ответ — не нежно, а зло, провоцирующе, вырывая из горла старшего хриплое, утробное рычание. — Тварь маленькая... — выдохнул Сонхва прямо ему в рот. Пак перехватил запястья Хонджуна. Его хватка была подобна стальным тискам. Одним мощным движением он впечатал парня спиной в бетонную стену, а его руки завел вверх, прижимая ладонями к шершавой поверхности над головой. Хонджун оказался полностью зафиксирован, его грудная клетка тяжело вздымалась, едва не касаясь груди Сонхва. Этот момент физического доминирования стал точкой невозврата. Хонджун посмотрел в темные, затянутые пеленой вожделения глаза Пака и вдруг... сдался. Но не слабо, а с вызовом. Он сам подался вперед, с резким напором накрывая губы Сонхва своими. Теперь это был ответный огонь. Хонджун целовал его агрессивно, властно, сплетая их языки в какой-то безумной, рваной борьбе. Сонхва на секунду замер от неожиданности. Он не ожидал такой яростной отдачи. Его хватка на запястьях Хонджуна чуть ослабла, и он позволил рукам парня опуститься. В ту же секунду они сплелись в тесном, почти удушающем объятии. Хонджун прижался к нему всем телом, чувствуя жар, исходящий от форменной куртки Пака. Для Сонхва это был триумф, но для Хонджуна — возможность. Пока Пак, окончательно потеряв голову от близости и запаха Кима, покрывал его лицо и подбородок горячими поцелуями, руки Хонджуна начали «исследование». Он скользил ладонями по плечам Сонхва, спускаясь ниже, к бокам. Его пальцы, привыкшие к тончайшей механике, безошибочно нашли клапан бокового кармана. Секунда — и пальцы нырнули внутрь. Холодный пластик флешки обжег подушечки пальцев. Хонджун ловко вытянул её и, прижимаясь к Сонхва еще плотнее, имитируя приступ страсти, засунул руку под собственную ветровку. Нащупав знакомую дыру в подкладке, он разжал пальцы. Флешка бесшумно скользнула в недра ткани. Сделано. Сонхва, не заметив ничего, кроме бешеного пульса парня под своими ладонями, снова толкнул его к стене. Теперь его внимание переключилось на шею. Он припал к пульсирующей жилке, оставляя там багровые отметины. Хонджун закинул голову назад, его пальцы вплелись в идеально уложенные волосы Сонхва, безжалостно их спутывая. — Твоя куртка... она мешает, — прохрипел Пак. Он рванул молнию ветровки Кима вниз. Металл звякнул, и Сонхва буквально содрал её с плеч парня, позволяя одежде упасть на грязный пол. Хонджун остался в одной тонкой футболке. По его обнаженным рукам мгновенно пробежали мурашки — контраст между холодным воздухом комнаты и обжигающим дыханием Сонхва был невыносимым. Пак не остановился. Он ухватил край футболки и потянул её вверх, оголяя бледный живот, а затем и грудь. Хонджун почувствовал, как всё внутри сжалось в тугой узел. Его соски напряглись от холода и предвкушения. Сонхва припал губами к его груди, дразня, прикусывая кожу, заставляя Хонджуна судорожно выдыхать. —А-ах... — этот звук, сорвавшийся с губ Хонджуна, стал для Пака сигналом к окончательному переходу. Сонхва отстранился лишь на мгновение, чтобы посмотреть, как Хонджун выглядит в этом полумраке: растрепанный, с горящими глазами, прижатый к стене его завода. Пак медленно опустил руку к ремню джинсов Кима. В воздухе, помимо озона и гари, теперь отчетливо пахло предвкушением неизбежного. Когда Пак опустил руку ниже, расстегивая ремень на джинсах Кима, звук металла о металл в тишине комнаты прозвучал как щелчок взводимого курка. Хонджун почувствовал, как прохладный воздух коснулся его бедер, когда одежда сползла вниз, оставляя его в одном белье. Сонхва не медлил. Его длинные, холодные пальцы коснулись горячей кожи Хонджуна, вызывая у того новую волну дрожи. — Расслабься, — приказал Сонхва, его голос вибрировал от сдерживаемого желания. — Ты же сам этого добивался, разве нет? Провоцировал меня, лез в запретную зону... Подготовка была медленной и мучительной. Сонхва использовал свои пальцы, чтобы растянуть Хонджуна, заставляя его тело привыкать к своему присутствию. Ким закусил губу, запрокидывая голову. Каждое движение Пака отдавалось во всем теле вспышками жара. Хонджун чувствовал себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет. Пальцы Сонхва действовали настойчиво, властно, исследуя его изнутри, пока Ким прерывисто дышал, вцепившись пальцами в его плечи. — Хватит... — прохрипел Хонджун, его голос сорвался. — Хватит тянуть, ты, ебанный садист. Сонхва лишь тихо и коротко усмехнулся. Он резко вынул пальцы и, схватив Хонджуна за плечо, развернул его лицом к стене. — Лицом к бетону, — скомандовал он. Хонджун ударился ладонями о холодную, шершавую поверхность. Бетон холодил разгоряченную кожу лба, создавая резкий контраст с жаром, который исходил от тела Сонхва, прижавшегося к нему сзади. Пак навалился на него всем весом, вдавливая в стену, фиксируя его бедра своими. Даже в такой ситуации, когда он стоял почти полностью обнаженным перед незнакомым мужчиной в Богом забытой комнате завода, Хонджун не мог замолчать. Его природа лидера и провокатора требовала последнего слова. Он повернул голову чуть вбок, так чтобы видеть краем глаза темный силуэт Пака. — Знаешь, — выдохнул он, едва сдерживая стон, когда Сонхва притерся к нему, — для «элитной охраны» ты слишком быстро ведешься на провокации. Наверное, тебе очень одиноко в этой дыре, если ты готов трахнуть первого встречного хулигана. Хозяин не дает тебе достаточно внимания, а, «собачка»? Тишина, последовавшая за его словами, была звенящей. Хонджун почувствовал, как мышцы Сонхва за его спиной напряглись до предела. Хлёстко. Резкий, звонкий звук удара эхом отразился от стен. Ладонь Сонхва с силой приземлилась на обнаженную ягодицу Хонджуна. Ким вскрикнул, его тело непроизвольно выгнулось дугой, а на бледной коже мгновенно расцвело ярко-красное пятно. Боль была острой, жалящей, но она тут же сменилась пульсирующим жаром, который ударил в пах. — Закрой свой рот, — прошипел Сонхва ему в самое ухо. Его голос стал пугающе низким, в нем слышалось обещание чего-то гораздо более жесткого. — Ты здесь не в том положении, чтобы открывать свою пасть. Ты — нарушитель. И сейчас я буду делать с тобой то, что захочу. Пак снова замахнулся, и второй шлепок заставил Хонджуна зашипеть, впиваясь ногтями в бетон. Ноги Кима задрожали, а дыхание стало совсем рваным. — Будешь еще вякать? — Сонхва схватил его за волосы, оттягивая голову назад и заставляя Хонджуна смотреть вверх на сплетение проводов. Хонджун лишь хрипло рассмеялся, хотя его глаза застилали слезы от боли и возбуждения. — Это... всё, на что ты способен? Сонхва ничего не ответил. Вместо этого он накрыл губы Хонджуна ладонью, заглушая его голос, и вошел в него одним мощным толчком. Ким дернулся, его стон утонул в руке Пака, а пальцы судорожно сжались, едва не ломая ногти о стену. Ритм Сонхва был беспощадным. Он двигался так, словно хотел выжечь из Хонджуна всю его наглость, всё его неповиновение. Гул завода снаружи сливался с ритмичными звуками в комнате. Хонджун чувствовал, как каждый толчок прошивает его насквозь, как электрический разряд. Боль от шлепков всё еще горела на его коже, смешиваясь с невыносимым удовольствием от движений Сонхва. Ким зажмурился, позволяя себе раствориться в этом хаосе ощущений. В этот миг он не был лидером «Нарушителей», он не был «Ли Джеем». Он был просто сгустком нервов и желаний, подчиненным воле этого невероятного, опасного человека. Сонхва кусал его за плечо, оставляя отметины, которые будут заживать неделю. Он шептал что-то грубое, властное, и Хонджун отвечал ему надтреснутыми стонами, больше не пытаясь язвить. Когда оргазм наступил, он был ослепляющим. Хонджун почувствовал, как по его ногам разливается слабость, а в голове взрываются тысячи сверхновых. Сонхва в последний раз прижал его к стене, содрогаясь всем телом, и замер, тяжело и хрипло дыша в изгиб его шеи. В комнате снова воцарилась тишина. Только треск проводов напоминал о том, где они находятся. — Оденешься и уйдешь через черный ход, — голос Сонхва теперь звучал безжизненно, почти механически. Он отстранился, оставляя Хонджуна одного в холоде бетона. — Если попадешься камерам на периметре — я тебе не помогал. Проваливай. Хонджун медленно сполз по стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Он молча начал собирать свою одежду. Когда его рука коснулась ветровки, он крепко сжал флешку внутри подкладки. Он посмотрел на Сонхва, который уже застегивал свою ширинку, не глядя на него. Красавец-охранник выглядел так, будто ничего не произошло, если бы не растрепанные волосы и потемневший взгляд. — До встречи, «собачка», — тихо бросил Хонджун, накидывая ветровку. Сонхва не обернулся, но Хонджун был уверен — тот слышал его. Хонджун шел по темному коридору, едва касаясь пальцами холодных стен, чтобы не потерять равновесие. Ноги казались ватными, а каждый шаг отдавался тупой, пульсирующей болью где-то внизу живота и обжигающим жаром на бедрах, где пальцы Сонхва оставили невидимые, но ощутимые клейма. Воздух в коридорах ТЭЦ больше не казался ему просто «наэлектризованным» — он казался враждебным. Гул трансформаторов теперь напоминал Хонджуну хриплый смех того человека, который только что подчинил его своей воле. Ким судорожно застегнул ветровку до самого подбородка, пытаясь скрыть пылающие багровые отметины на шее. Его пальцы дрожали, когда он нащупал сквозь подкладку флешку. Маленький, твердый кусок пластика был единственным, что удерживало его от того, чтобы просто сползти по стене и закричать от смеси унижения и странного, пугающего восторга. «Я сделал это. Это было всё не зря», — повторял он про себя как мантру, пытаясь подавить дрожь в коленях. Запах Сонхва — можжевельник, сталь и мускус — казалось, въелся в его кожу, заполнил легкие, вытесняя запах озона. Хонджун чувствовал себя помеченным, как территория, которую только что завоевали. Когда он наконец вышел в главный турбинный зал, лучи фонарей полоснули его по глазам. — Хон-хён! Ну наконец-то! — Уён выскочил откуда-то из-за массивного генератора. Он выглядел абсолютно довольным собой, без единой царапины. — Ты где пропадал? Я тут такое нашел! Старый пульт управления, там кнопки размером с кулак! Уён замолк, когда Хонджун подошел ближе. В свете фонарей лицо лидера выглядело мертвенно-бледным, а глаза блестели слишком ярко, словно у человека в лихорадке. — Хён? Ты чего такой... помятый? — Уён подошел ближе, протягивая руку. — У тебя губа разбита. Ты упал? Хонджун резко отшатнулся, избегая прикосновения. Движение вышло слишком резким, почти испуганным. — Всё нормально, — голос Кима прозвучал хрипло, надтреснуто. Он откашлялся, стараясь вернуть ему привычную сталь. — Просто... зацепился в темноте. Уён, я же сказал не убегать! Из-за тебя нам пришлось задержаться. В этот момент из глубины зала подошли Юнхо и Чонхо. Юнхо, который был выше всех и привык замечать детали, сразу нахмурился. Он направил луч фонаря на Хонджуна, медленно сканируя его фигуру. — Хон, ты дрожишь, — Юнхо подошел вплотную, его голос был полон серьезного беспокойства. — И у тебя ветровка в пыли и бетоне. И... — он запнулся, когда свет фонаря выхватил краешек красного пятна, которое не смог скрыть воротник куртки. — Что это у тебя на шее? На ожог не похоже. Хонджун почувствовал, как сердце пропустило удар. Он дернул воротник выше, едва не прикусив язык. — Это не ваше дело. Просто... напоролся на арматуру. Чонхо, ты собрал аптечку? Младший Хо смотрел на лидера своими внимательными, не по годам мудрыми глазами. Он молчал, но в его взгляде читалось недоверие. Чонхо был слишком проницательным, чтобы поверить в «арматуру», которая оставляет такие характерные следы. — Хён, ты выглядишь так, будто тебя через мясорубку пропустили, — тихо сказал Чонхо. — Дай я посмотрю. Если там рана, её надо обработать. — Я сказал — не надо! — рявкнул Хонджун, и эхо его голоса ударилось о стальные своды зала. — Мы уходим. Сейчас же. Объект хоть и не охраняется, но тут опасно, опаснее, чем объект с дедами. Уён, если ты еще раз сорвешься с места без команды, я тебя лично из банды выкину. Ясно? Уён притих, испуганно кивнув. Он никогда не видел Хонджуна таким — злым, взвинченным и... надломленным. — Валим отсюда, — Хонджун развернулся и первым пошел к выходу, стараясь идти ровно, хотя каждый шаг отзывался ноющей болью. Юнхо и Чонхо переглянулись. Юнхо едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас не время для расспросов. Они молча последовали за своим лидером, прикрывая его со спины. Они выбирались тем же путем — через технический лаз. Ночной воздух за пределами завода показался Хонджуну невероятно холодным и чистым. Он жадно хватал его ртом, пытаясь выветрить из себя запах той комнаты, запах электричества и Сонхва. Когда они уже были на безопасном расстоянии от забора ТЭЦ, Хонджун остановился и оглянулся. Огромное здание завода высилось в темноте, как неприступная крепость. Где-то там, за этими стенами, остался человек, который знал его имя (пусть и фальшивое), его вкус и его слабости. Хонджун прижал ладонь к карману, чувствуя твердость флешки. «Ты проиграл, цепной пёс», — подумал он, хотя его тело всё еще помнило каждое движение этого «победителя». — Хон-хён? — позвал Юнхо, остановившись в нескольких метрах. — Идем? В гараж? Хонджун глубоко вздохнул, расправляя плечи. Маска лидера снова начала прирастать к его лицу, хотя внутри всё еще зияла кровоточащая рана. — Да. В гараж. Нам нужно посмотреть, ради чего мы сегодня... рисковали.