Нарушитель

Октябрьское утро в ГСК «Северный узел» не наступило — оно просто просочилось сквозь щели в воротах холодным, серым туманом. Хонджун открыл глаза и тут же пожалел об этом. В голове словно кто-то методично бил кувалдой по наковальне, а каждое движение век отдавалось резкой резью. Во рту был привкус старой меди, а тело казалось чужим, тяжелым и абсолютно бесполезным. — Блять... — выдохнул он, и этот короткий звук отозвался в легких хриплым свистом. Вчерашняя прогулка под дождем в одной куртке Сонхва не прошла бесследно. Теперь это была не просто ложь для друзей — он действительно заболел. Он сел, обхватив голову руками. Мир вокруг качался, как палуба корабля во время шторма. Хонджун стащил с себя плед, который за ночь пропитался его лихорадочным потом, и, пошатываясь, поплелся к «кухонному углу». Сейчас его единственной целью был чайник. Старый пластиковый прибор, покрытый слоем неистребимой гаражной пыли, встретил его нажатие кнопки предсмертным стоном. Хонджун замер, привалившись плечом к холодной бетонной стене, и стал ждать. Звук закипающей воды в тишине гаража казался оглушительным. Сначала это был низкий рокот, затем — яростное бульканье, и наконец, щелчок. Дрожащими руками он достал кружку — ту самую, с отбитой ручкой и коричневым налетом от вечного чая. Пальцы едва слушались. Он бросил в нее дешевый пакетик, залил кипятком и посмотрел, как темная жидкость окрашивает воду. Лимон, найденный в пакете, выглядел так, будто он прошел через войну — сморщенный и твердый. Хонджун полоснул его ножом, едва не задев ладонь. Кислый, резкий запах на секунду пробил его заложенный нос, заставив глаза прослезиться. Он бросил дольку в кружку и с силой раздавил её ложкой, выжимая всё до последней капли. Первый глоток был обжигающим и горьким, но он принес иллюзию контроля над реальностью. Нужно было забрать ноутбук. Эта мысль пульсировала в висках вместе с температурой. Он одевался целую вечность. Куртка казалась весом в тонну. Выйдя из гаража, Хонджун сразу почувствовал, как сырой ветер впивается в его воспаленное горло. До мастерской было всего три квартала, но сегодня они казались марафоном. Он шел, уткнув подбородок в воротник, стараясь не смотреть на прохожих, которые в этом тумане выглядели как призраки. В мастерской мастер Чо — мужик с лицом, похожим на сушеный чернослив, — молча протянул ему ноут. — Твой дружок залил его пивом так качественно, что я думал там внутри уже дрожжи зародились, — буркнул он. — С тебя полторы штуки за промывку. И скажи этому мелкому, чтобы больше не пил с техникой, она такое не любит. Хонджун молча отсчитал деньги, забрал «собутыльника Уёна» и поплелся обратно. На обратном пути его накрыло окончательно: ноги стали ватными, а пот градом катился по спине. Когда он толкнул дверь гаража и ввалился внутрь, там уже кипела жизнь. Чонхо и Уён, судя по всему, решили провести ревизию их запасов. — О, гляди, привидение пришло! — Уён, сидевший на столе и болтавший ногами, широко ухмыльнулся. — Хон-хён, ты в курсе, что у тебя лицо цвета просроченного кефира? Хонджун ничего не ответил. Он просто дошел до дивана и рухнул на него лицом вниз, не снимая куртки. — Так, — голос Чонхо прозвучал над ним как приговор. — Уён, слезай со стола. Наш лидер решил косплеить труп. Чонхо, который в их банде отвечал за здравомыслие (и за то, чтобы никто не умер от собственной тупости), подошел к Хонджуну и бесцеремонно перевернул его на спину. — Черт, Хон, да ты горишь! Ты зачем вообще выходил? — Ноут... — прохрипел Ким, пытаясь оттолкнуть руку Чонхо от своего лба. — Плевать на ноут! — рявкнул младший. — Уён! Хватит ржать, марш за водой. И найди какую-нибудь чистую тряпку. Быстро! Уён, почувствовав, что Чонхо не шутит, сорвался с места. — Будет сделано, шеф-повар медицины! — крикнул он, хватая первую тряпку, это, кажется, кусок футболки Юнхо. Чонхо в это время начал стягивать с Хонджуна куртку. — Ты идиот, Ким. Просто эталонный. Если у тебя начнется пневмония, я лично сдам тебя в больницу и заберу твой телефон, чтобы ты не мог управлять миром из палаты. — Пошел... ты... — вяло огрызнулся Хонджун. Вернулся Уён. В руках он держал мокрый кусок ткани. — Ледяная вода из недр ГСК! Гарантированный эффект воскрешения! — провозгласил он. — Уён, просто положи её ему на лоб, — устало сказал Чонхо, копаясь в аптечке в поисках жаропонижающего. — Аккуратно. Но «аккуратно» — это было не про Уёна. — Понял, сделать компресс! — Уён взглянул на тряпку, которая была настолько мокрой, что с нее текло ручьями, и с воплем «Лови свежесть!» шлепнул её Хонджуну прямо на лицо. Тряпка накрыла глаза, нос и рот. Ледяная вода мгновенно затекла Хонджуну за шиворот и в уши. — БУЭ-Э-Э! — Хонджун вскинулся, как ошпаренный, хватая ртом воздух и пытаясь сбросить этот мокрый блин. — Уён... твою мать... я тебя... утоплю! — Эй! Глядите, он ожил! — радостно заорал Уён, отпрыгивая в сторону от летящей в него тряпки. — Чонхо, смотри, метод шоковой терапии работает! Вон как глаза заблестели, а то лежал как селедка! — Ты пизданутый?! — Чонхо отвесил Уёну такой подзатыльник, что тот едва не упал в лужу, которую сам же и оставил. — Я сказал — на лоб! На лоб, а не пытаться его утопить! — Да я хотел как лучше! — Уён потер затылок, продолжая хихикать. — Смотри, он зато теперь не такой бледный. Это румянец ярости! Чонхо вздохнул, поднял тряпку, тщательно её выжал и аккуратно положил на пылающий лоб Кима. — Хон, выпей это, — он протянул ему две таблетки и стакан воды. — Уён, если ты еще раз к нему подойдешь ближе чем на два метра без моего разрешения, я заставлю тебя мыть полы гаража этой самой тряпкой. До блеска. Уён картинно прикрыл рот рукой. — Молчу-молчу. Я просто буду моральной поддержкой. Хон-хён, хочешь, я тебе спою? Для поднятия боевого духа? — Уён, клянусь... если ты откроешь рот, я затолкаю эту тряпку тебе в глотку, — прохрипел Хонджун, закрывая глаза. Ледяной холод на лбу потихоньку начал унимать пульсацию в голове. — Ну вот, никакой благодарности, — вздохнул Уён, но всё же притих, начав демонстративно тихо нарезать круги по гаражу, напевая что-то себе под нос и периодически пытаясь «помочь» Чонхо, путая бинты и роняя пластыри. Чонхо возился с Хонджуном еще долго: заставил его выпить горячий бульон, который они прихватили из ближайшей забегаловки, укутал его в три одеяла и выключил основной свет, оставив только тусклую настольную лампу. — Спи, — скомандовал Чонхо, собирая вещи. — Мы ещё зайдет. Уён, пошли, пока ты его окончательно не вылечил до смерти. — Пока, лидер! Не скучай без нас! Помни, лимоны — сила, Уён — могила! То есть... в смысле, я могила, буду молчать! — Уён напоследок скорчил рожу и выскочил за дверь вслед за Чонхо. В гараже воцарилась тишина. Хонджун лежал, слушая, как дождь начинает барабанить по крыше. Тело ломило, таблетки начали действовать, погружая его в тяжелый, ватный сон. Но даже сквозь этот бред в его голове продолжала гореть одна мысль: ТЭЦ. Сонхва. Флешка. Это и был его новый план. Хонджун проснулся от собственного кашля. В гараже было темно, только тусклый красный огонек обогревателя напоминал глаз спящего зверя. Таблетки Чонхо сбили жар, но оставили после себя странную пустоту и звон в ушах. Часы на стене показывали половину первого ночи. «Пора», — пронеслось в голове. Он поднимался медленно, преодолевая сопротивление собственного тела. Каждое движение отзывалось тупой болью в суставах. Хонджун натянул на себя вторую толстовку, сверху — черную ветровку с капюшоном. Пальцы едва слушались, когда он зашнуровывал ботинки. Он засунул восстановленный ноутбук в рюкзак, проверил, на месте ли нож и фонарик. Снаружи октябрьская ночь дышала сыростью и холодом. Дождь почти стих, превратившись в липкую взвесь, которая мгновенно осела на ресницах. Путь к ТЭЦ через промзону напоминал трип из кошмара: ржавые остовы кранов, горы битого кирпича и редкие фонари, раскачивающиеся на ветру. Хонджун шел, тяжело дыша, его шатало, но мысль о том, что может скрывать флешка, гнала его вперед лучше любого адреналина. ТЭЦ выросла перед ним как огромный железный замок. Огромные трубы уходили в черное небо, извергая ленивые клочья пара. Оранжевые прожекторы по периметру разрезали туман, создавая длинные, уродливые тени. Хонджун пролез через знакомый лаз в заборе, едва не разодрав куртку о колючую проволоку. Внутри пахло озоном, горячим металлом и старым маслом. Он не пошел в сторону дежурки. Интуиция тянула его в административный корпус — туда, где окна были целыми, а коридоры выглядели официально. Он пробирался по лестничным пролетам, прислушиваясь к каждому звуку. Станция гудела, этот низкочастотный рокот вибрировал прямо в костях, усиливая головокружение. На третьем этаже он увидел дверь из темного дерева. Она выделялась на фоне облупившихся стен коридора. «Кабинет начальника охраны», — гласила табличка. Хонджун толкнул её. Замок поддался с негромким щелчком. Внутри пахло дорогим парфюмом, кожей и сигаретами. Типичное логово «системного» человека. На массивном столе стоял монитор, рядом — стационарный телефон и пачка документов. Хонджун бросил рюкзак на ковер и бросился к столу. Он рылся в ящиках, раскидывая папки, заглядывал в каждую щель. Лихорадка снова начала свое: пот застилал глаза, а сердце колотилось где-то в горле. Он нагнулся над столом, почти ложась на него животом, пытаясь дотянуться до какой-то коробочки на столе. Сзади раздался тихий, почти невесомый звук шагов. Хонджун замер. Холодная волна ужаса пробежала по позвоночнику. Он не успел обернуться. Сильные руки мгновенно легли на стол по обе стороны от его тела, запирая его. Хонджун почувствовал, как к его бедрам и спине плотно, почти интимно прижалось чье-то тело. Жар, исходящий от человека сзади, был ненормальным — он обжигал даже сквозь слои одежды. — Не знал, что ты соскучишься так быстро, Хонджун-и… — шепот Сонхва прозвучал прямо у уха. Хонджун вздрогнул. Это не было похоже на того холодного Сонхва. В голосе Пака было что-то тягучее, сладкое и пугающе надломленное. Хонджун попытался вывернуться, но Пак сильнее прижался к нему, фиксируя его бедрами. — Отпусти… — прохрипел Ким. Сонхва медленно развернул его в своих руках, не давая пространства. Хонджун оказался прижат поясницей к краю стола. Он поднял голову и оцепенел. Лицо Сонхва, обычно безупречное, было мертвенно-бледным, а его глаза… зрачки были расширены до такой степени, что радужка превратилась в тонкую полоску. В них плескалось черное безумие. — Что с тобой, Сон-… — Хонджун замолк, когда Сонхва резко накрыл его рот рукой. — Тш-ш-ш… — Пак подался вперед, утыкаясь носом в щеку Хонджуна. От него пахло химической горечью. — Не надо имен. Сейчас всё неважно. Я так хорошо тебя чувствую… Всё же хорошо, да? Сонхва медленно обнял его. Это было странно: он не просто держал его, он буквально вцепился в Хонджуна, пряча лицо в его шее. Он мелко дрожал, и это покачивание передавалось Киму. Это было похоже на объятие двух тонущих людей. — Они скоро придут, Хонджун-и… — Сонхва шептал это в самую кожу, обжигая дыханием. — Скажи мне… можно тебе доверять? Больше, чем себе? Самое-самое сокровенное? Хонджун замер, его руки непроизвольно легли на плечи Сонхва. Он чувствовал, как бешено колотится сердце Пака. В этот момент между ними исчезло всё: закон, банда, ненависть. Осталась только эта странная, лихорадочная близость. — Н-наверно… — выдохнул Хонджун, чувствуя, как мир вокруг окончательно расплывается. Сонхва отстранился. Его взгляд на секунду прояснился, он коснулся губами уха Хонджуна, затем щеки, оставляя мимолетный, почти невинный поцелуй. Он слегка шатаясь подошел к столу, вытащил из стакана для ручек ту самую флешку. — Дорогой, очень прошу… сохрани её, — он вложил пластик в дрожащую ладонь Кима. — Принесешь мне её завтра? Ко мне домой… Район Каннам, дом 12, квартира 402. Знаешь, такое ахуенное красивое здание… Можешь даже остаться у меня потом… Сонхва вдруг резко оттолкнул его к двери, его лицо снова стало жестким, но глаза всё еще выдавали его состояние. — Хорошо выглядишь нагнутым у стола… — Пак выдавил из себя кривую ухмылку. — Иди отсюда. Живо! Убирайся, пока они не вошли! Хонджун, спотыкаясь, схватил рюкзак и выскочил в коридор. Он бежал по лестницам, не чувствуя ног. Выбравшись на улицу, он упал в траву, хватая ртом холодный воздух. Обернувшись, он увидел, как к входу в корпус подходят трое. Они шли вальяжно, один из них поправлял перчатки. Хонджун затаил дыхание, пока они не скрылись внутри. — А вот и твои собутыльники, Сонхва, — прошептал он, сжимая флешку в кулаке. Дорога обратно была как в тумане. Хонджун ввалился в гараж, когда дождь уже, наконец, полностью закончился и не было этой противной мокрой занавесы. Не раздеваясь, он упал за стол, открыл ноутбук и дрожащими руками вставил флешку. Экран мигнул. Открылась папка с видеофайлами. Хонджун нажал на самый первый. Хонджун смотрел в экран, и его лицо медленно бледнело. Ужас, холодный и липкий, сковал его сильнее любой лихорадки. Его пальцы, лежавшие на клавиатуре, начали мелко дрожать. В горле встал комок. Хонджун резко захлопнул крышку ноутбука, не в силах смотреть дальше. В тишине гаража его тяжелое, надрывное дыхание казалось оглушительным. — Боже... — выдохнул он в пустоту. — Сонхва...