Случайный выстрел лучше справедливого суда

      В два часа дня в квартире Джорджа Расселла раздался громкий стук. Джордж, стоявший у зеркала и приводящий свою прическу в идеальный порядок, молча взглядом проводил домработницу. Перед ним на комоде лежала кобура, рядом пистолет и патроны россыпью. Серьезный взгляд скользнул обратно к его отражению. Он хмыкнул, прекрасно догадываясь, кто же это приперся. Стоял в одних классических штанах, на которых болтался расстегнутый кожаный ремень. Светло-серая ткань подчеркивала бледность кожи. Ещё раз провёл гребешком по волосам, покрытым всевозможными средствами, чтобы укладка сохранилась на весь вечер и пережила как побеги, так и все возможные приключения. На пороге спальни встал гость. Джордж снова перевёл взгляд. На Максе был дорогой, с иголочки костюм. Рубашка с высоким воротником выглажена, а шею обвивал галстук. Чёрная костюмная ткань идеально сидела по фигуре. Остро выглажены были стрелки на штанах. Даже носки в тон костюма. А вот пиджак он повесил на руку, в которой держал ключи от машины. — Какой ты красивый, Джордж. Куда так вырядился? — На похороны, — едко ответил Расселл. — На чьи? — поразился Макс. — Я приглашен? — На твои, если ты не перестанешь фонтанировать тупыми вопросами с самого утра. Хотя ладно, для покойника неплохо выглядишь, — вдруг улыбнулся Джордж и распрямил спину. Локтем уперся в бок, отведя ручку с гребешком в сторону, осматривая своего мужчину. — Ты привел машину в порядок, как обещал? Я не могу ездить на том, на чем обычно ездишь ты. — Помыл, поменял все детали. Она полностью готова к побегу, — кратко согласился Макс, остановив взгляд на его голой груди, смотря за тем, как пальчики игриво прошлись по выпирающей ключице, где висела цепочка из белого золота, дополняя аристократичный образ. — Я вчера поездил немного вокруг нашего особняка. Там много путей для отхода, так что проблем возникнуть не должно. И да, я бы хотел пойти с тобой на аукцион. Так у нас будет больше шансов обмануть твоего бывшего напарника, бросив ему песок в глаза тем, что попытаемся честно купить абсолютно нечестно полученный предмет роскоши. — Это может сработать, — хмыкнул Джордж и снял с вешалки белоснежную рубашку. Надел на себя, принявшись методично застегивать пуговички, наслаждаясь голодным взглядом Макса на себе. — Говори, если тебе хочется говорить. Твое беспокойство видно. — У меня есть ощущение, что мы что-то очень важное упускаем, — Макс оперся рукой о комод из темного дерева, согнув больную спину. — Словно чего-то не видим. — Я проследил за Леклером, пока ты развлекался, — Джордж пожал плечами. Поддев тонким пальчиком кобуру, он надел ее на себя. Расправил плечи, одно из них недовольно потерев. — Они с Ландо весь день провели у него дома, после чего он свалил к себе. У меня ощущение, что Шарль не простой. И что тогда в баре он не пошутил про Хэмилтона. Но доказательств у меня никаких нет. — Тебя кто-то видел? — Расселл отрицательно покачал головой. Макс еще даже не подозревает, что Леклер едва не умер после встречи с ним. Но случайная смерть — это приятный бонус, если на твоем пути встречается Джордж. Расстегнув штаны, заправил рубашку внутрь. Макс следил за тонкими пальчиками с выпирающими венами. — Ты можешь быстрее штаны застегивать… — Могу, но зачем? — ухмыльнулся Джордж и вытянул руку, второй заправляя хлястик ремня на полностью застегнутых штанах. — Ну, иди сюда, — Макс тут же прижался к нему. Резко обняв за талию, вжался своим телом в его. Джордж принялся его целовать. Провел рукой по гладкой щеке. Он даже побрился ради него. Было чертовски приятно с ним целоваться. Запустил руку уже в каштановые волосы. — Еще один раз выебнешься передо мной, начнешь на меня повышать голос или замахнешься — я пристрелю тебя. — Я сейчас кончу от этого, — довольный, протянул Ферстаппен. — Ну, тебе надо периодически нервы трепать, а то ты замерзаешь на вершинах своих моральных устоев, — он обвил чужую шею рукой. — Зазнаешься, фыркаешь, выёбываешься. А так я тебя толкнул, наорал, и ты сразу вспомнил, с кем в отношениях. — А вдруг, угнав твою машину, я переспал с Ландо? — Мои соболезнования Ландо. Его и так жизнь не пощадила, ты еще добавил, — Макс любовался им, стараясь не трепать лишний раз и не помять рубашку. — Какой тебе Ландо? Оскар — твой край. Дальше ты даже руки пачкать не будешь. Не обманывай меня, я сам с этим прекрасно справляюсь.       Макс в очередной раз решился поцеловать Расселла, вцепившись в него. Джордж сжал ледяными пальцами его горло. Максу пришлось отстраниться. Он медленно облизнул губы и поднял взгляд выразительных глаз на возлюбленного. — Я подозреваю, что все твои сомнения из-за Хэмилтона. И они не просто так. И еще ты подтверждаешь мои догадки, — он упер руку в крепкое плечо и толкнул его вон. Ферстаппен вжался в комод и проводил взглядом худой силуэт, прошедший мимо в идеально выглаженной рубашке из плотного хлопка. На плечах висела сверху кобура, где прятался пистолет. Этот человек даже по собственному дому ходит с оружием. Макс опустил взгляд ниже, на задницу, которой Джордж словно специально вилял перед ним. — Ты прекрасно знаешь, что я не выношу того беспорядка, который ты приносишь в мою жизнь. И тот факт, что…       Джордж вдруг замер на пороге выхода из спальни. Обернулся, посмотрев на Макса. Его беглый взгляд моментально расценил ситуацию. Ферстаппен молчал, уперевшись одной рукой в корпус комода, спрятав от него правую руку. Его голова опущена, а дыхания, почти всегда шумного, теперь совсем не слышно. — Я боюсь, что это ловушка, — вдруг выдал Макс. — И этот хаос вокруг меня появился не случайно. Я не ошибаюсь, Джордж. Это была Нордшляйфе. — Слышать про это ничего не хочу.       Он толкнул дверь и все же вышел из спальни. Макс отвернул голову к виду из окна. Дыхание стало чаще. Он злился. Злился, что Джордж снова его ни во что не ставит. И совершенно ему плевать на все, что происходит. — Ты дашь мне договорить? — Я все еще на понятном английском говорю — нет! Что в переводе на бельгийский — нет!       Характер у Расселла был… не самый простой. Уж сколько прекрасных од было высказано в адрес Ферстаппена, что не чурался послать подальше крепким словцом даже представителей высшей власти, не чурался отталкивать, злиться и всячески высказывать эмоции, — с Расселлом было в четыре раза хуже спорить. Потому что в нем текла явно кровь короля. Каждый его шаг в твою сторону мог напугать. У него безграничные возможности. И он никогда не просит о помощи. Он может разрулить любой пиздец, которой бы ни случился. Выйти из кровавой бани в белоснежном пальто и вежливо заказать себе крепкого индийского чая на завтрак из императорского фарфора. У него есть связи. Есть власть. Есть возможности. И бесконечное количество силы. Иногда к силе слова можно приложить оружие. И тогда-то уже не остается тех, кто рискнет ему что-то гавкать в ответ. Он считает все эмоции, может поддерживать. Но внутри что у него творилось в бетонной клетке, обвешанной титановыми цепями самонавязанных запретов, — никто не знал. Ферстаппен понимал и знал только одно: если вам Расселл протянет руку помощи, то лучше ее не брать. Потому что он всегда готов помочь, но только зная, что это возвысит еще больше его образ. Что это даст еще ступеньку для его эго. Любая помощь от него — зависимость для тебя. Потому что его помощь дает ему власть. Вы подниметесь с пола на колени, чтобы стать ему постаментом.       Его невозможно контролировать. На его грациозной шее не держится ни один ошейник. Макс пытался. Много пытался. Бросал на него лассо, петлю из ремня или веревки. Но Джордж всегда в один жест скидывал любые оковы. Он никогда ни в ком не нуждался. Он самодостаточен. И Макс даже тут оказался в зависимости. В зависимости от него. Любовь от Джорджа — это покорно накинуть на себя ошейник и самому упасть на колени. Если он тебя выбрал — ты в ловушке. Он выбирает, а не ты. И в этом его главная сила. С его мнением уже не получится поспорить.       В этом был главный страх Макса — он не был до конца уверен в том, что Расселл с ним искренний, а не ради имиджа. Конечно, история любви — лучше не придумаешь. Снайпер, жертва, гора трупов, полторы тысячи душевных травм у смотрящих рядовую гонку в нишевой лиге в дождливый четверг… Тот роковой вечер в Англии много чего изменил. Но что самое главное — изменил самого Макса. Он робко поднимал голову смотря на свою собственную смерть. С ним он другой. Только с Джорджем рядом он такой. Все его пламя гасится одним взглядом. Вся его ненависть тушится одним резким приказом.       Ферстаппен пошел за ним следом. Джордж встал на балкончике, оставив дверь открытой. Молчаливое приглашение к диалогу — отказываться нельзя. Макс беззвучно встал рядом. Достал пачку с сигаретами. Молча закурил. Оба уставили взгляд на бесконечной красоты пейзаж. На улице штиль. Сегодня будет очень жарко. Ни единого облачка на лазурных небесах. Вода игриво поблескивает. — Весь тот хаос, что появился вокруг нас в последние два месяца, не похож на случайность, — Макс поджал больную ногу. Сгорбил спину, уперевшись руками в ограждение. Джордж кратко бросил на него оценивающий взгляд и снова отвернулся, уставившись вперед. — Это колье всплыло словно из ниоткуда. Я слежу за многими аукционными домами. Но везде все было тихо. Словно специально новость, достойная газетного заголовка. Почти год не проводились аукционы здесь. И тут внезапно семья Антонелли начинает распродавать имущество направо и налево. — Я видел Хэмилтона вчера вечером, когда ходил в ресторан, — лениво ответил Джордж, постучав ноготками по прочному стеклу. — Он выглядит так, словно он что-то задумал. Ты точно доверяешь заказчику, Макс? — Точно. Лучше, чем себе. И нет, я не буду говорить тебе, кто это. — Мы не можем облажаться, — он сбавил тон. — Я не могу облажаться. И эта толпа тупых гастролеров вообще не помогает моему успокоению. Мы могли все сделать в одиночку, Макс! — возмутился вдруг Джордж. — А тут ты мне заявляешь утром перед заданием, что, твою мать, у тебя есть ощущение, что все это ловушка! Ты издеваешься, скажи честно?! — Да не могли бы мы справиться с этим в одиночку, — Макс повернул к нему голову, стряхнув пепел с сигареты. Джордж встал к нему лицом, вальяжно оперевшись о стекло. Ферстаппен же зажал сигарету в зубах и опустил больную руку вниз, осторожно разминая пальцы. — Вот по нулям! Джордж, давай начистоту. Я понимаю, почему ты хочешь справляться сам со всем. И понимаю, зачем тебе в этом уравнении нужен я, — зеленые глаза смотрели на Расселла с таким пониманием. — Ты научился справляться со всем сам. Действовать в одиночку — самое безопасное решение. И я это тоже понимаю. Но я чувствую, что ты под этим своим гордым «я справлюсь сам» просто прячешься. Ты подаешь всем это как собственный выбор. А я вижу в этом только слабость. Ты защищаешься от всех так, — Джордж тут же отвернулся и встал снова к нему боком. Не подал вида, что его это задело. Но его это задело. Макс почувствовал это. — Внутри тебе кажется, что ты никому не нужен со своими слабостями. Кажется, что попросить помощи стыдно. Кажется, что показать уязвимость — опасно. Но я тебя прошу — доверяй моему опыту тоже. Хотя бы вполовину так, как ты доверяешь себе. Ты не хочешь меня слушать, потому что тебе кажется, что я прав. И ты половину времени, пока мы обсуждали план, наблюдал за Пиастри. Только Оскар не делает вид, что у него все под контролем. У него все еще хуже. И он уже не справляется. И не боится попросить помощи, — Макс вытянул руку, указав на закрытую стеклянную дверь, что отделяла их от остальной квартиры. — И я не побоялся к нему придти и попросить помощи. И он нашел лучших людей, которым доверяет сам. Сейчас ты не один. Сейчас я рядом с тобой. Пускай я хромой, косой, вспыльчивый. Но я рядом. И я закрою тебя собой, если этого потребует ситуация. И я закрою тебе спину и сделаю все, чтобы тебе даже рубашку не испачкали. — Я стал независимым не потому, что мне никто не нужен, — признался Джордж, закрыв руками лицо. — А потому что я понял, что никто ко мне на помощь не придет. И тебя пытаюсь научить тому же. Если ты контролируешь только себя — ты контролируешь все. — Ты мозгами понимаешь, что тебе тяжело и одному не справиться. А сердцем не хочешь признавать, что ты нашел человека, из-за которого ты больше не один со своей болью. Я понимаю, что тебе сделал Хэмилтон. И понимаю, что ты чувствуешь, смотря в глаза своей неудаче. Но ведь чисто технически — я тоже твоя неудача. Ведь я твоя жертва, но все еще живой. Заканчивай мусолить эту тему, — Расселл отрицательно покачал головой. Макс сделал затяжку, давая паузу осмыслить все сказанное. — Ты не один. И я справлюсь с любой твоей болью. И я прекрасно знаю — ты только на людях ледяной. И рядом со мной начинаешь оттаивать. Пока мы одни — не делай вид, что тебе плевать. Сними с себя маску равнодушия. От тебя несет нарциссами на половину квартала. Но ты сам пахнешь нежнее. И я это знаю. Ты меня не обманешь. — Твои слова делают мне больно. И только тебе я это позволяю. Мне не нужна твоя нежность, которую ты пытаешься выдумать. Не хочу безопасности, которой от тебя никогда не веяло, но ты пытаешься ее дать, — Макс слегка приподнял брови. Встал к нему лицом. Потушив левой рукой сигарету, отправил ее вниз с балкона. Джордж обреченно смотрел вниз. — Я тебя не за это полюбил. Совершенно за другое. За огонь и за ощущение того, что с тобой я живой. Пускай я однажды не смогу удержать тебя. Но каждая секунда рядом с тобой… — он улыбнулся, тихо признав. — Я лучше рискну рядом с тобой и потеряю все. Не спасай меня. Не лови, если я падаю. Я специально пью твой яд, осознавая, что он меня убьет. Это не «оттаивание» — это смирение. Я готов тебя выслушать с твоими тупорылыми идеями, — Джордж шумно выдохнул и гордо расправил спину. Он полностью собрался. Снова закрылся. Снова идеальный. Но его взгляд не моргал, остановившись на воде. Макс прекрасно понимал — его голова занята другим. — Какова вероятность, что Хэмилтону нужна не наша безделушка, а я? — Он давно ушел из незаконной деятельности. Давно сменил Мерседес на Феррари, — Джордж лишь надменно фыркнул. — Пиастри сказал, что проблема может быть в Антонелли. В этом, — он сделал паузу, — Андреа Кими Антонелли. И что он охотится конкретно за мной. Но я, сколько лежал и думал ночами, не могу даже примерно вспомнить, где я мог ему насолить. У нас слишком большая разница в возрасте, чтобы я был ему угрозой в какой-нибудь из формул или полулегальщины. А за то, что я могу потушить сигарету об чужую машину или что игнорирую очереди, обычно не убивают. Но кто знает, может, уже и убивают, я редко на улице бываю.       Макс закурил. С трудом удержал в правой ладони сигарету. Джордж вытянул руку и, осторожно забрав её из чужих пальцев, зажал в своих губах. Холодные пальцы коснулись горячей кожи. Содранные костяшки, широкие шрамы, что затянули глубокие раны. Худая рука проскользнула в широкую и крепкую. Макс неуверенно сжал пальцы. — Сильнее, — попросил Джордж, обвив своими пальцами чужую руку. — Я не сопротивляюсь. Сожми ее сильнее. Сделай мне больно. — Я смирился, и ты смирись. Металл никогда не замена настоящей плоти, — зеленые глаза поднялись по худому силуэту. Остановились на тонких губах, в которых тлела сигаретка. Он собрался с силами. Сильнее сжал худую руку. Его рука затряслась от нагрузки. Он почувствовал как пальчики чужой руки разжались. Еще сильнее, и Джордж дернулся, прошипев. Макс тут же улыбнулся. — Наврал мне? — Да пошел бы ты, — Джордж сделал затяжку. Вернул сигарету Ферстаппену и снова встал около ограждения, с любопытством смотря вниз. Аппетитно выставил задницу, подогнув босую ножку. Недовольно потер свою руку, разминая косточки. — Я тоже не могу и примерно прикинуть, где мы могли пересечься с этим Антонелли, — его внимательный взгляд заметил черную феррари, что проехала по дороге внизу под домом. — Надеюсь, что Хэмилтон больше не брал в руки оружие. Что его алчная душонка нажралась, наконец, денег и заткнулась. — Где он теперь? — Владелец нескольких казино с другой стороны страны. И он собственник той трассы в Майами, на которой Формула гоняет, — Джордж поджал губы. Шумно выдохнул и медленно выпрямил спину. — Куда ты потратишь деньги, которые заработаешь? — Я все унесу в Формулу. Хочу сесть за болид. По моим подсчетам, хватит на первую, а об вторую даже руки не хочу марать, — Расселл повернул голову, слегка удивившись его решению. — Ред Булл готовы меня взять. И если все сложится, я вернусь на… — на лице появилась улыбка. — …на Сильверстоуне. Спустя год. Только уже не оборванцем-нелегалом. Я поражен тому, что Ландо с Оскаром вообще заикнулись про Формульный болид. И что они оба умеют за рулем сидеть. — Ты недооцениваешь Ландо. В той жизни, которую ты решил ему укоротить, у него было все. И он своими силами пробивался через контракты в системе Макларенов. Это ты — оборванец-нелегал. А у Норриса было все. И если бы не ты в тот дождливый четверг со своим желанием победить, он бы уже в этом сезоне гонял в Формуле-1. — Даже если бы ты не вмешался в ту гонку, я не собирался Норрису отдавать титул и, тем более, деньги. И я ему сразу об этом сказал. У меня достаточно кубков валяется на полу и пылится по полкам, чтобы я из-за этого неловкого английского недотепы проебал свой пятый кубок подряд. И он об этом прекрасно знает. — Ты… — Джордж сложил руки на груди, нахмурившись, — погоди… Я все понять не могу, почему у тебя на Ландо такая реакция. — Я был готов прирезать его тогда. Или убить. И мне было плевать, что я мог сам погибнуть. Даже если бы не ты — Норрис не закончил бы гонку. Я бы ее ему не дал закончить, — Джордж покачал головой с непониманием, даже не ожидав такого. — Это был наш с ним маленький секрет. И никто этого, кроме нас, не знает. Я не собираюсь проигрывать Норрису. И я считаю его главной нашей ошибкой в этом деле, что может заруинить все. Давай избавимся от него. — Тогда драгоценности нам не видать. Я сказал — нет, — Джордж повернул голову в сторону. — Мы даже собственные страхи не в силах обсудить, чтобы не было желания от кого-нибудь избавиться. — Единственное, что я могу признать, — этот аукцион кажется мне ловушкой. Сто процентной. И если бы не Колапинто, у нас не было даже близко возможности туда подобраться. Половина особняка под отвесной скалой, а остальное огорожено чуть хуже, чем лучшие тюрьмы страны, — Макс шумно вздохнул. — Давай примерно прикинем опасности. У меня за спиной стоит Кими, которому неизвестно что от меня вообще надо… — У меня за спиной стоит Льюис Хэмилтон, мотивы которого тоже не вполне известны, — Джордж кивнул. — Перед нами самый дорогой куш этого века. Еще неизвестны мотивы Шарля, который явно знаком и с Хэмилтоном, и с Кими, и мы точно знаем, что он общается с ними обоими. — Оскар попросил нас приехать без оружия. Но ты что, зря меня учил пистолет в руках держать? — Ферстаппен оголил белые зубки. — Поделишься оружием? — Я беру с собой не только пистолет, но и винтовку, — кивнул Джордж. — Если все получится, научишь меня водить болид? — А ты с командой-то определишься? — ухмыльнулся Ферстаппен, осмотрев величественную фигуру. — Я знаком лично с Тото Вольффом, — Расселл кивнул и, толкнув дверь, скрылся в квартире, дополнив: — Уж что-то придумаем. Нам надо поесть, и пора ехать.       Ферстаппен замер, не ожидав такой информации вообще никак. Утро у обоих началось с откровений друг о друге. Он тоже знаком лично с Вольффом. Руки медленно опустились, беспомощно разжавшись. Он так и остался стоять на балконе, прижав губами сигарету. Взгляду было не за что зацепиться. Неужели Тото даже не сказал Джорджу о том, какое предложение пришло Ферстаппену от него? Ведь он прекрасно знал, что у них отношения.       Это дело из простой кражи драгоценности из особняка обрастает плотью. И все страшнее дальше распутывать этот клубок, где у каждого своя мотивация. Если все пройдет так, как запланировано, это будет чудом. То, что все может пойти наперекосяк, теперь не удивительно. И вероятность провала, как бы сказал Расселл, растет в геометрической прогрессии. — Ну что ж, что будет, то будет…       Голос Джорджа, позвавшего его уже второй раз на обед, выбил Макса из раздумий. Он торопливо докурил, снова затушив сигарету, отправил ее вниз и, выдохнув торопливо дым из легких, пошел за ним следом, закрыв за собой стеклянную дверь.       В одиннадцать часов утра в квартиру Оскара раздался стук.       Оскар, застёгивая манжеты на белоснежной рубашке, заправленной в чёрные классические штаны, пошёл задумчиво к двери. Открыв, удивился тому, что на пороге стоял Ландо. И, вроде, всё те же очки, спрятавшиеся в озорных кудрях. На лице довольная ухмылка. И внешний вид сомнительный: чёрная худи, в этот раз хотя бы без уточки, но зато со стильным принтом кислотно-зелёного цвета и абстрактными фигурками фиолетового цвета на рукавах. Снова эти дурацкие рваные штаны с цепями на поясе, в которых, судя по всему, дыр прибавилось. А вот в руках он держал большой букет с пионами. Больше десяти штук крупных цветов, что источали очень нежный сладковатый запах. Лепестки окрашены в бледно-розовый цвет, а стебли перевязаны ленточкой. Оскар прекрасно заметил, что у Норриса была перебинтована рука, начиная с костяшек пальцев, уходя грязным потрёпанным бинтом в рукав. На шее широкий пластырь, что слишком сильно выделялся на смуглой коже белым пятном, из-под которого еще и красные пятна видны. Воспаление. От него пахло приторной сладостью манго. Персик с ванилью делали его совсем сладким. Невозможно сладким. Взгляд блестящих глаз, таких манящих, окончательно сбил его с толку. — Привет, детка. В этот раз ты даже сам дверь открыл.       На лице Оскара не было никаких эмоций, кроме как легкого недовольства. Он захлопнул перед ним дверь, так ничего не ответив. Это не его проблемы. Это чужая жизнь. Он не обязан вмешиваться. Он не обязан помогать. Не… Развернувшись, пошел торопливо обратно в спальню. Со стороны это явно выглядело как побег. Желание скрыться. Отказаться. Спрятаться. Закрыл дверь и тут за собой. На доли секунд вжался спиной в дверь, задержав дыхание. Зажмурился. Схватил с кровати красный плед, что лежал на одеяле. Спрятался в него с головой, замотавшись. Усевшись за рабочий стол, обратно остановил взгляд на плане. Ему было просто страшно. Руки предательски тряслись. Он чувствовал, что всё пойдёт не по плану. Но сделать с этим ничего не мог.       Ландо же не знал, что и делать. Даже его любимые цветы притащил. Голова с жуткого похмелья совсем не думала. Он решился еще раз постучаться. Хоть раз же надо, чтобы он его сам впустил. Но вот ни через пять, ни через десять минут никто не отозвался. Он решился сжульничать. Достал телефон и набрал одного из своих бедолаг, что прямо сейчас держали путь до Оскара. — Да иду я, — выдохнул Леклер. — Да, вместе с Франко. Ключи от тачки у тебя? — Конечно. Давай бегом, Оскар ругается. — Так он по-любому на тебя ругается, мы при чем? — Да пошел ты.       Ландо уселся на корточки, очень нежно прижав к себе букет. Приятный аромат от цветов немного дурманил и без того не соображающую голову. Он погрузился в раздумья, как через минут десять услышал громкий ржач, что выбил его из неги. — Блять, я реву, — взвыв, Леклер склонился к полу, заливаясь громким хохотом. — Блять, герой любовник, сука! — он ржал настолько истерично, что даже поплохело и он начал задыхаться. — Ландо-о-о!       Колапинто, стоящий рядом с ним с очень грустным видом осмотрел лучшего друга. Подошел к нему и присел рядышком. — Не пустил тебя? — Норрис покачал с грустью головой. — Я сейчас поговорю с ним, — он кратко глянул на Шарля, что сполз по стеночке. — Можешь пока его пиджаком избить.       Франко постучался в дверь, и она почти сразу же перед ним открылась. Колапинто мило улыбнулся, увидев перед собой уже шикарно одетого Оскара. Закрыв за собой дверь, вжался в нее спиной. Пиастри же застегнул пиджак из графитовой ткани с едва заметной тонкой полоской. Оскар много костюмов перемерил, которых у него было в достатке. Иногда он выглядел опрятным, иногда совершенно нет. Он готовился к преступному аукциону, который будет проходить для людей с неприлично большим количеством денежных средств на счетах, а так же вложенных в виллы, яхты, машины и акции. В конце концов остановился на аккуратном черном костюме в итальянском стиле. Сам его образ чем-то стал напоминать голливудские фильмы про секретных агентов. — Ничего мне про Ландо даже не говори, — тут же резко сказал Пиастри, встав к нему спиной. — Не собирался даже. Ты сам все решаешь, я не имею права лезть. Ты выглядишь очень взволнованным. — Мне кажется, что мы пропустили что-то. Что есть какая-то деталь, которую я прям не вижу, но она прям есть! — Оскар громко пошлепал босиком до кухни. — Еще и тот факт, что мы не знаем, что будет когда сработает тревога, вот он вот ни черта легче не делает, — он уперся руками в столешницу, стоя в черных классических штанах и белоснежной рубашке с высоким воротником. На плечах висела развязанная бабочка. Пиастри склонил голову к столешнице, крепко сжав челюсти и шумно дыша. — Черт, ладно. У нас еще время есть? — Достаточно, — Франко встал рядом. — Твой костюм официанта будет тебя ждать за дверью главного зала. — Я боюсь за Ландо, — вдруг шепотом признался Оскар. — Он не сможет за себя постоять. — Если ты хочешь, я буду его сопровождать везде. — Хочу, чтобы ты позвал его. И того, у кого там истерика, — вдруг сказал Оскар. — Иначе я не успокоюсь. Наивно полагал, что, если я захлопну дверь перед этим негодяем, это что-то изменит.       Колапинто кратко кивнул. Налил ему водички в полупустой стакан, беззвучно придвинув рядом, а сам пошел к выходу. Открыл дверь и, высунувшись, жестом поманил Ландо. Тот неуверенно поднялся с пола. Отряхнул как попало штаны и зашел в квартиру. Франко жестом показал ему снять обувь, а потом только идти. Леклер заскочил за ним следом. Оскар же так и стоял к ним спиной, жадно выпив разом весь стакан.       Франко смело уселся на диванчик, принявшись рыться в своём пиджаке, проверяя, все ли взял. Леклер же свалился рядом и, с трудом справляясь со смехом, что-то начал рассказывать Колапинто.       Оскар же медленно разогнул спину, когда Ландо встал рядом. Повернул голову, одарив его грустным и понимающим взглядом. Забрал чужой букет. Норрис глупо улыбнулся, смотря на него. Хотя бы букетом по морде не дали, на том спасибо. — Это было необязательно, — выдохнул Оскар. — Но спасибо.       Он отправился в спальню и закрыл за собой дверь. Достав с верхней полки аскетичную вазу, наполнил прохладной водой и поставил цветы около рабочего ноутбука. Провел пальцами по заблокированному экрану, где появился пейзаж родного Мельбурна. Шумно выдохнув, словно смирился с тем, что произошло. Прихватил портфель со спинки. Всунул внутрь и ноутбук, и несколько проводов. Отправил и блокнот с наработками и личными догадками. Проверил, на месте ли небольшая аптечка на экстренный случай. Только удостоверившись, что всё в порядке, вышел со спальни. Уставился на происходящее. — Фу, свали нахер со своей Феррари, — возмущался Ландо, встав за спинкой дивана, и решительно щекотал Шарля, которого гнуло во все стороны от смеха. Колапинто сидел рядышком с улыбкой на лице. Перевел взгляд на Оскара. — Пиздюк!       Шарль дёрнулся и, чтобы ключи от его любимой машины не достались этому животному, швырнул их в Оскара. Пиастри поймал их на лету. Повернул к себе. И правда Феррари. Он поднял голову, крепко сжав ключи в руке. Увидел, как рука Ландо скользнула по шее Леклера, и прекрасно увидел бинт, уходящий вниз по ключице. Решительно подошел к нему. Норрис схватился обеими руками за плечи парня. Шарль даже растерялся, расползаясь по дивану, раздвинул ноги, когда Пиастри встал перед ним. Оскар прекрасно заметил, как его лицо слегка скривилось, когда крепкие пальчики с колечками сжали плечо. Мягким жестом попросил убрать Ландо руку, а сам оттянул пальцем воротник белой рубашки. Взгляд остановился на плотном бинте. — Вы в разных местах травмы получали? — взгляд Оскара переметнулся к перебинтованной руке Ландо, что сжимала пальчиками здоровое плечо Леклера. — Или в одном? — В разных, — ответил ему Норрис. — В одном, — в ту же секунду ответил Шарль.       Оскар метнул взгляд обратно на плечо Шарля. Ему стало не по себе. Они еще и врут ему. Только вот кто из них конкретно? Надо будет придумать, как узнать аккуратно. Он медленно распрямил спину. Стащил с воротника бабочку. Повернул руку, глянув на дорогой циферблат. Золотые стрелки блеснули лоском. — Пошлите, уже времени много, — разбавил вдруг он тишину. Шарль тут же застегнул воротник полностью. Оскар прекрасно заметил, что боль с его лица не ушла. Ладно, его загадку будет проще и быстрее разгадать, чем допытывать в миллионный раз Ландо и так ничего и не допытаться. — Чур я эту поведу. Шарль, ты со мной.       Он пошел на выход. Леклер тут же выскочил из горячих рук Ландо и побежал за ним, показав средний палец. — Ах ты сука, — прошептал Ландо.       Получил подзатыльник от Франко. Они все спустились вниз. Оскар вопросительно посмотрел на Феррари. Невероятной красоты красный родстер, рассчитанный только на двух человек, уже ждал своего хозяина включив фары. Очевидно, если вы собрались на ограбление века, то стоит приехать на него на дорогой красной машине без крыши. — Гениальное решение именно на этой тачке приехать на нашу работу, — недовольно выдохнул Оскар и пошел к машине. — Ландо, за мной следом едешь.       Он уселся за руль. Шарль нырнул следом и, послав воздушный поцелуй, едва успел пристегнуться, когда Пиастри поехал первый. Ландо с Франко пришлось догонять. Они набегу заскочили в свой Макларен, отправившись следом.       Две дорогих машины отправились в путь. Оскар надел солнцезащитные очки, положив руку на край, ведя машину одной рукой. Тёплый ветер трепал его волосы. Надо было для всех сделать вид, что все хорошо, хотя это далеко не так. Заставил себя улыбнуться.       Они ехали мимо высоток, что поблескивали стеклянными боками. Мимо зелёных улочек, через центр города. Шарль не мог заткнуться весь путь, рассказывая очередную историю, о которой его никто не просил, но она есть. А Оскар его совершенно не слушал, сосредоточившись на бегущей дороге под колесами дорогой иномарки. Приходилось сбавить скорость из-за чёрного Мерседеса с бирюзовыми полосками, который резко выехал с одного из кварталов на повороте, громко гудя двигателем. — Напомни мне о том, почему мы взяли именно их…? — протянул Ферстаппен, кратко бросая взгляд на зеркало заднего вида, где виднелись обе чужие машины. — Эти люди додумались приехать на красной машине на дело. — Феррари, я так понял, запрещено быть не красной. И взять их — очевидно твоя тупая идея. Ты же не мог потратить больше одной секунды на обдумывание возможных сообщников, — безразлично ответил Джордж, сидя на переднем пассажирском, сжимая в аккуратных пальцах стаканчик из кофейни. Легкий сквозняк с приоткрытого окна трепал его волосы и расстегнутый воротник рубашки. На бледной коже красовался засос и след от зубов. Тонкие губы обхватили трубочку. Он сделал пару глотков и решил обернутся. На задних сидениях лежали вещи, винтовка и несколько пистолетов. Увидев, как Оскар наслаждается происходящим за рулем чужой машины, уселся обратно шумно выдохнул. — Оскар выглядит спокойным. Это меня очень радует, — Макс кратко кивнул. Приятно осознавать, что не он один мерит опасность ситуации по Пиастри. — Сворачивай. Тут встанем.       Мерседес мягко завернул в парковочный карман под высотным кирпичным зданием. Рядом встала Феррари. Следом завернул и Макларен. Ферстаппен вышел из машины, и, обойдя ее, открыл дверь перед Джорджем. Подал ему руку. Около них встали остальные четверо. Расселл поправил на себе дорогущий пиджак, с улыбкой осмотрев Пиастри, что встал за спину Колапинто.       Ферстаппен же с презрением уставился на Ландо, что встал рядом с ним весь в своих обносках. — Ладно, тебе все равно, в чем ползать по канализациям, — Макс закурил. — Пути назад уже не будет. Если хотите слиться или свалить — сейчас самое время. Все готовы?       Все стоящие в кучке около них не очень уверенно кивнули. Джордж же отвёл руку со стаканчиком кофе в сторону и сказал: — Франко, ты проведешь Ландо через черный ход, а потом откроешь нам окно на дальней башне, — он посмотрел на Леклера. — Там мы тебя проводим через главный вход вместе с Максом. — Неужели Ферстаппен тоже решил отработать свою долю и высунуть нос дальше своего корыта? — нахально и резко перебил его Ландо. Оскар тут же дернул его за руку назад, а вот Джордж схватил Макса за талию, отдернув на себя. — Да ну эй! Он на меня рот столько открывал, дай мне тоже это сделать. — Не надо, — попросил Ландо уже Франко. — Просто не надо. Поехали, нам дальше всех идти, — он улыбнулся Оскару. — Я дам знать, когда можете выдвигаться.       Пиастри кратко кивнул и нерешительно отпустил Ландо из своей ледяной руки. — Лучше сядьте в эту хромую лошадь, на ней уедьте. Брось на парковке, если вдруг что, чтобы был запасной вариант. — Это феррари! — возмутился Леклер. — Это не отменяет того факта, что это хромая лошадь, — Джордж протянул в руке небольшие наушники. — Оставайтесь на связи. — Местами она может пропадать, но, я думаю, у нас все под контролем, — Колапинто вставил наушник в ухо, смотря на Оскара, что стоял, опустив голову. — Оскар. Если надо, следи за нами по коридорам. Там везде есть обозначения. — Я постараюсь, — Пиастри вытер влажные руки об штаны и распрямил спину. Закинул солнцезащитные очки на волосы. — Никто из нас не знает, что произойдёт, когда у меня в руках окажется это ожерелье. — Это самое интригующее, — Джордж вытянул руку к машине. — Прошу. Мы за вами следом.       Франко забрал ключи из руки Оскара и пошел за руль. Ландо же, достав из своего Макларена небольшую поясную сумку, где спряталось все то, что ему могло помочь со всеми дверьми, прошёл позади Оскара. Опустив руку, незаметно, едва ощутимо коснулся его ладони. Холод от кожи словно обжег его. Пиастри сделал невозмутимый вид, смотря за тем, как Джордж с любопытством обошел феррари, рассматривая ее. — Будь осторожен, — попросил Оскар Норриса. — Не обещаю.       Он перепрыгнул дверь, вместо того, чтобы сесть нормально, и рухнул рядом с Франко. Накинул капюшон на голову. Машина развернулась и первая уехала вверх по склону, спрятавшись за густой аллеей из цветущих деревьев. Там, совсем недалеко, уже виднелась высокая кирпичная крыша особняка с его многочисленными башнями и зданиями.       Оставшиеся четверо надели наушники. Джордж же, открыв дверь в мерседес, достал с заднего сидения пистолет. Проверив магазин, перевернул его рукояткой в сторону. Оскар впал в ступор, увидев огнестрел. Макс прошел мимо, слегка толкнув его в сторонку, и забрал предложенный пистолет. Оскару едва плохо не стало. Он оперся рукой об ярко-оранжевый корпус Макларена. Ферстаппен владеет оружием? Неужели Расселл научил стрелять? Кончики пальцев похолодели, но он не подал вида. Слишком профессионально Макс прокрутил пистолет в руке и спрятал его под своим пиджаком. Ландо ведь даже не знает о том, что они вооружены. А предупредить его можно только лично. — Что в моих словах, что мы не используем оружие, было не понятно? — серьёзным тоном спросил Оскар. — Спасибо за твое ценное мнение, — ухмыльнулся Расселл и, расстегнув дорогой пиджак, надел сверху на рубашку кобуру из черной кожи. — Но мы сами решаем, с чем пойдём на поножовщину, — он всунул аккуратными пальчиками оружие внутрь. — Хочешь со мной поспорить? Давай я тебя сразу пристрелю, пока патроны далеко не убрал, — Пиастри сделал недовольный вид, но ничего больше не ответил. — Вот и молчи, пока тебя не спросили, — он надел пиджак обратно и застегнул его. Захлопнув дверь, вжался спиной в чистый корпус машины. — Хорошо. Я предлагаю разделиться. Чтобы кто-то пошел через окно и пустил остальных через дверь. Если Франко пропустит всех — это вызовет много подозрений. — Я предпочту зайти через дверь, — фыркнул Макс. — Иди с Оскаром вперед. Мы с Шарлем подождём тут.       Леклер стоял, сложив руки за спиной, с немного глупой улыбкой, наблюдая за тем, что происходит, совершенно никак не вмешиваясь. У него роль минимальная, и он больше как декорация идет. — Я бы на твоём месте предпочел с кровати не вставать, чтобы не рассыпаться, — Джордж схватил Оскара за дорогой пиджак с шелковыми лацканами и толкнул к мерседесу. — Пойдем, нас ждут великие дела.       Пока они собачились, Оскар взял из багажника свой небольшой портфельчик, где прятался ноутбук, документы и заметки. Пошел уже до мерседеса. Ему за руль чужой машины предлагают сесть?! — Поэтому-то ты и не на моем месте. Ты нахуй меня прям с самого утра бесишь?! — не выдержал Ферстаппен. — Сначала Ландо ебальник раскрыл, теперь ты еще. — Я ради этого просыпаюсь каждое утро, — Джордж отобрал у него ключи от его же машины. — Дай я хоть раз с нормальными водителем покатаюсь на своей машинке. — Это моя машина, — ледяным тоном ответил ему Макс, сжав руки в кулаки. Джордж же сделал ехидную улыбочку и кинул ключи от машины себе за спину. Оскар едва успел сориентироваться, чтобы их поймать. С реакцией на сегодня у него пока хорошо. — Ну-ка повежливей. Пиастри, она дороже тебя стоит. Если с Джорджем хоть что-то случится, я тебя задушу раньше, чем мы сядем. — Вероятно, все самое плохое уже с Джорджем случилось, раз он с тобой в отношениях.       Оскар мило улыбнулся Ферстаппену и сел за руль. Захлопнул дверь. Шумно выдохнул. Давно у него не было хорошей практики. И он до последнего надеялся, что ему не придётся за рулем сидеть. Рядом с ним сел Джордж. Гордо потрепал волосы и, сделав несколько глотков кофе, отправил стаканчик на свое место. Пиастри обернулся, понадеявшись, что ему показалось. Но нет. На задних сидениях и правда лежала снайперская винтовка. Оскар медленно повернул голову к Джорджу, крепко взявшись за руль. — Та самая?.. — осторожно спросил Оскар. — Та самая. А пытался ведь меня обмануть. Я видел тебя, несущего Ландо на руках, — Джордж наклонился к нему и, вытянув указательный пальчик, с кнопки завёл двигатель у мерседеса. — До сих пор в ночных кошмарах снятся руки в его крови? — Оскар уставился в ярко-голубые глаза. От нервного напряжения челюсти сжались вместе. Он не смог и пошевелится. На лице у убийцы скользнула хитренькая улыбка. Он дал знать — он обо всем в курсе. Всем видом показывал, что чувствует чужие страхи. — Отложи свою сверхлюбовь и рефлексию к моей винтовке. Сейчас мне нужны твои навыки. Давай, покажи Ферстаппену мастер-класс, чтобы его эго спустилось обратно к помойке, где и должно находиться, — он откинулся назад и включил наушник. — Эй, Ландо. Проверка связи. — Как жаль, что я тебя слышу, — послышалось в наушнике. — Вы бы видели, какой у меня тут вид. — Колапинто тебе член показывает? — вдруг заржал Ферстаппен, усевшись в Макларен, и заерзал в кресле, — Блять, чья это колымага из вас двоих?! Кто, сука, жрет или ебется в этом кресле?! Водительское не для этого. — Ты сначала определись, ответ на какой вопрос тебя интересует больше, потому что они явно не связаны, — отшутился Франко. — Мы подъезжаем к особняку. Оскар, едь с западной стороны. Около башни с драконом на парапете будет дверь под паролем. Около нее, прямо под зданием, лестница, что как раз должна дотянуть до окна на втором этаже. Вам нужно окно с другой стороны от двери. Я открою вам его минут через двадцать. Дальше, думаю, Оск, ты помнишь дорогу. — Только мы пройдём, — ответил Джордж, повернув голову, жадным и голодным взглядом разглядывая Пиастри, облизнул краем языка губы. — Макс, ты за нами приедешь. Где удобнее будет? — Ты с твоей наглостью можешь хоть через главный вход их забрать, — отшутился Колапинто. — Все, давайте. Десять минут готовности.       Пиастри неуверенно нажал на педаль и, вывернув руль, выехал задом с парковки. У него от волнения тряслись руки, хоть он старался вполне успешно это скрыть. Оскар огляделся по сторонам на перекрестке и решительно выдвинулся по второстепенной дороге, пронырнув в зеленую гущу растений. — Я так надеюсь, что у нас все закончится без пиздеца, — раздалось в наушнике от Ландо. — Чтобы прям заскочили, сцапали годовой бюджет Британии на вооружение и разбежались. — Нам бы хоть как-нибудь получилось, — грустно ответил ему Шарль. — С пиздецом или без, это уже не столь важно.       Дорогой черный мерседес въехал на территорию поместья семьи Антонелли. Густые заросли зелени создавали приятную тень в это послеобеденное время. Шины с глухим звуком поехали по красной брусчатке. Теплый ветер проскальзывал через приоткрытое окно. Оскар с большим наслаждением вел машину по узкой внутренней дорожке, любуясь пейзажем. Ухоженная аллея с десятками деревьев и кустарников подступала к дороге с двух сторон. Зеленая изгородь аккуратно обвивала острые колья высокого забора, делая их почти невидимыми. Хрупкие ярко-красные цветы на тонких лианах обвивали колючую проволоку. Если не приглядываться, даже не замечаешь за невероятной красотой невероятную строгость и безопасность. Чужак, даже если захочет, не пройдет.       Само поместье расположилось на холмистой местности. Среди крыш проглядывали горные массивы, а с обрыва, куда уходили виды из главного здания, виднелся океан, где в беззвучном танце скользили яхты и корабли. Все поместье — место для контрастов. Роскошь чувствуется еще на подъезде, но напряженность и опасность никуда не уходит. Не яркая, фоновая, но она постоянно есть. Все переступающие порог владений понимали, что это не самое простое место.       Ферстаппен решил, что ему скучно сидится в чужой машине. Снова заворочался, словно не мог себе толком место найти в чужом водительском кресле. Вытянув руку, потыкал в мультимедийный экран. Гордо потянул шнур, к которому подключался телефон. — О, да. — Блять, нет, — взвыл Ландо. — Ферстаппен, я чувствую, как мой Макларен краснеет от того, что ты его лапаешь где не попадя. Отъебись.       В салоне раздался звук подключения телефона к системе. Леклер отвел взгляд, глупо улыбаясь, видя, как Макс полез включить музычку. Он сейчас явно пожалеет о том, что наушники не с шумоподавлением. Мультимедийная система стояла хорошая. А значит и звук пойдет что надо.       В полной тишине, прерываемой лишь пением птиц и гудением двигателей разных машин, резко раздался тяжелый «металлический» грохот. Оскар прекрасно узнал группу и что он вообще включил. — Ебать, это что за говнище заиграло?! — не унимался Ландо. — Я собственные мысли не слышу. — Месиво какое-то, где даже слов не разобрать, — расхохотался Колапинто. — Это опять какой-нибудь пост-хардкор начала тысячелетия. Как же Ферстаппен любит, чтобы на него орали. — Это лирическое произведение о любви, — довольный протянул Макс и, съехав вниз в кресле, раскинул ноги. — Кайфану наконец, посижу без вашего пиздежа.       Ярко-красная феррари ехала по главной дороге с другой стороны от тех, кто едва ехал на черном мерседесе. Франко за рулем сидел, слегка щурясь от яркого солнца, что только начало снижение вниз по небосклону. Они проехали мимо деревьев, чьи цветы еще радовали нежным сладковатым ароматом каждого проезжающего мимо, но уже начали осыпаться на темно-зеленую траву и черный асфальт. Ландо сидел, развалившись рядом, свесив перебинтованную руку с дверцы и наслаждаясь прохладным ветром. Его глаза были крепко закрыты.       Но этот рев пост-панка в голове просто выбивал его. Он снял наушник. Так-то лучше. Так слышно только пение птиц, шелест листвы и приятное урчание двигателя.       Вот машина мягко остановилась у черного входа. Ландо медленно открыл глаза, услышав как чья-то обувь, отбивая ровный такт по асфальту, приближается к ним. Феррари остановилась на КПП прямо под шлагбаумом. — О, Франко, давно тебя не видел, — ответил высокий и грозный мужчина. Ландо даже порадовался, что его глаза были скрыты под тяжелой черной оптикой — наверняка его лицо выдало жуткий шок. На охраннике настолько тяжелое обмундирование, что его можно было спутать с военным. Он испугался не на шутку. Пальцы на больной руке медленно сжались. Распахнутые глаза следили за черной приближающейся фигурой, что крепко сжимала автомат. — Мы уж думали, ты решишь соскочить. — Так и было, — беспечно ответил Франко, вытянув руку со своим пропуском, лучезарно улыбаясь белыми зубками. Снял наушник сам — из-за громкой музыки на фоне невозможно было даже услышать, о чем ему говорят. — Если бы не этот мелкий говнюк. — Тут Оливка пригнал в гараж какую-то развалюху немецкую, всю разрисованную и обклеенную наклейками. По твою душу? — охранник забрал его пропуск и вдруг спросил: — Это еще кто у тебя? — Пабло Эскобар, твою мать, — отшутился Колапинто, подперев голову рукой. — Это мальчик от Беарманов. Вроде как, вас предупреждали о нем. Так что эта развалюха по «нашу» душу, — Ландо кратко кивнул, выдав легкую улыбку.       Ферстаппен, сидящий в водительском чужого Макларена, сложил руки на руль, внимательно слушая чужие переговоры, которые, кажется, единственный не отвлекался на это. Леклер настороженно смотрел на него. У Макса дрожали пальцы на правой руке, явно дергаясь сами по себе. Сам же он выглядел очень сосредоточенно. Что еще за Оливка?       За рулем мерседеса же тоже стояла полная тишина. Оскар еле ехал, стараясь не привлекать ничье внимание. Прекрасно знал, что Франко специально тормозит, чтобы охрана отвлеклась на него и не заметила чужой машины, что едет окольными путями. Джордж, нахмурившись, слушал переговоры. Он по старой привычке уже давно не отвлекается на этот грохот музыки. Ферстаппен как будто глухой. — Вроде, было что-то такое. Не знаю, мне Фернандо ничего не сказал, когда смену сдавал. Он наверняка опять все проспал, — охранник отправился с чужим пропуском в небольшую каморку. Франко же повернул голову, кратко улыбнувшись Норрису. Тот кивнул ему в ответ со спокойствием на лице. А у самого ледяной пот по спине пробежал. — Значит, вы приехали эту развалюху чинить? — Так да, — Франко закинул голову, лениво потянувшись в кресле. — И чего же сразу «немецкая развалюха»? Это же целая AMG GT3…       Ферстаппена словно током ударило. Он вздрогнул, резко выпрямив спину. Уставил взгляд вперед, через лобовое стекло на перекресток впереди. — Блять, Макс, только додумайся что-то пиздануть — я урою тебя, — прошипел Джордж, сгорбив спину около Оскара, что подъехал наконец к нужному зданию. — Твою мать. Это не она. — Как по мне, я уж лучше бы Бугатти себе какой-нибудь купил, за такие-то деньги, которые они отдают на это старье, — охранник вернулся с пропуском обратно. Франко забрал свой, бросив его на приборную панель. Вот в его пальцах показался и второй, на котором была оранжевая ленточка. Ландо молча забрал его и повесил на шею. Охранник же встал около шлагбаума и, приложив уже свою карту, жестом показал машине ехать вперед. — Давайте, удачи. Потому что и то, на чем Кими влетел вчера ночью, и на чем следом за ним Оливка, это один сплошной металлолом. — На него собственный Аэробус купить можно! Ничего ты не понимаешь, ночью в погребе родившись. — Да куда уж мне, — усмехнулся охранник.       Шлагбаум поднялся, освободив им дорогу. Франко смело поехал вперед. Ландо громко сглотнул слюну и дрожащим голосом спросил: — Мне же не показалось, да?! — У меня, нахуй, такой же вопрос, — раздраженно ответил Ферстаппен. — Колапинто, ты мне что-то явно не договариваешь. — Я ткнул пальцем в небо, — признался Франко. — Раз и ты, и Оскар видели одну и ту же машину с быками на корпусе, а следом видели и Кими, но он не был за рулем, значит это машина Оливера Беармана. — Я нихуя не слышу! — завыл Ландо, их перебив на самом интересном месте. — Макс, сделай потише. Наушники придумали уже! Ты можешь выключить этот чертов грохот! — Раньше говорили: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». — Ты ворвался в мой монастырь со своим кокаином! — попытался переорать его Ландо. — Я думал, это бордель, — Ферстаппен, довольный, издал смешок, но все же сделал потише. — Легко спутать. И это не чертов грохот. Это называется «пост-хардкор». — Это группа, которую мое окружение в диалоге кличут «Спросите Саню», — поддержал его Пиастри. — Это же Asking Alexandria. Еще и ранняя… Мое уважение. Продолжай, Франко. Мне интересно, я тебя слушаю. — Его зовут все Оливкой, — Колапинто обладал невероятной суперспособностью — он мог продолжить с того же самого места, на котором его перебили. Или же это навык, получившийся после трех с лет общения с неугомонным Ландо, который не умеет не перебивать. — Они с Кими с роддома вместе. Просто если машину повредили, то Оливер ее привезет сюда — только так родители не узнают, что он в очередной раз разбил какую-то из их машин. А под понятие немецкой развалюхи подходит только мерседес — в этом доме макларен не любят и не уважают, так же как БМВ и прочее достояние немецкой автопромышленности. — Что еще за Кими? — поразился вслух Леклер, смотря на то, как Ферстаппен нервно закуривает прямо в машине. — Кими Андреа Антонелли, — смело сказал Оскар. — Самый младший в семье Антонелли. Очень долгая история. — Заебись, половину сюжета, видимо, нам знать необязательно, да?! — раздраженно сказал Ландо. — Идите-ка вы нахуй со своими интригами. Рассказывайте обо всем сразу. — Ты и так сильно дохуя знаешь для человека, задача которого только свет в каморке выключить, — заткнул его Макс. — А ну, завалил ебальник. Вы там доехали, Франко? — Почти да. Оскар? — Мы на месте с Джорджем, — Пиастри запустил руку в волосы, смотря через зеркало заднего вида на Расселла. — На проходной не было проблем? — Никаких. Я же сказал — меня тут все знают. Я могу сказать что угодно — мне всегда поверят и никогда не полезут проверять. А еще у Ландо теперь тоже пропуск есть. У него немного ограниченный доступ, — Франко остановил красную Феррари около больших гаражных ворот и, вытянув руку, взялся за чужой пропуск. — Оскар, карта далеко?       Джордж достал из чужого портфеля ноутбук и отвернулся, дав Пиастри набрать пароль. Оскар, осмотрев кратко Джорджа, был поражен его тактичности, хоть ничего и не сказал. Дал знать, что готов. Карта у него была совсем рядом. Он сгорбил спину, уставившись в многочисленные проходы. — Четверка. — И все? — удивился Оскар, листая поэтажные планы, быстро тыкая на экран пальчиками.       Джордж за ним очень внимательно наблюдал. Поджатые губы. Запястья крепко прижаты к ногам, а руки держит на весу только в случае крайней необходимости. Плечи приподняты. Он буквально клубком был готов свернуться на кресле, да вот ремень безопасности не давал. На лице Джорджа медленно появилась улыбка. Он сильно волнуется и перестал справляться со своими эмоциями. Это может ему помочь. В наушнике послышалась глубокая затяжка и едкий смешок. — Что-то смешное сказал? — не выдержал Ландо. — Чур тогда я третий, — выдыхая дым с большим удовольствием, протянул Ферстаппен, стряхнув пепел прямо на кожаное кресло. Леклер рядом высунулся с окна — дышать стало невозможно. Шлейф от приторно сладких духов Ландо совсем выветрился, что теперь уже было минусом. — Почему? — не понял их Франко, отпустив пропуск и обратил внимание на тяжелые гаражные ворота. Пришлось ехать дальше. — Поясните в чем шутка. — Ландо во время гонок был под четвертым номером, — спокойно ответил Пиастри и, наконец найдя, где эта роковая четверка числилась, дополнил чуть тише. — А вот Макс под третьим номером. Так, Ландо, слышишь меня? — Рад бы не слышать всех остальных, — выдохнул с раздражением Норрис и раскрыл рот удивления. — Ахуеть, вот это гараж… — Не отвлекайся, — попросил его Оскар. — Ты сможешь быть только в зоне всех трех гаражей и технических помещений. Это половина пути до электрощитовой. Так что если будет возможность…       Ландо его совершенно не слушал. Медленно поднял очки с глаз, рассматривая гараж, в который они въехали. Тут столько различных спорткаров. Всяких разных, словно на выставке. И Мазератти, и Ламборджини. Несколько Мерседесов наблюдали за едущей Феррари своим зверским взглядом. Франко запарковал машину внутри и вышел из нее. Ландо свесился вниз и, вытянув руку, коснулся пальчиком ламборджини, что была расписана в черно-розовую полоску. Улыбнулся, когда Колапинто недовольно покачал головой и все же вылез из машины.       До него спустя полминуты дошел смысл сказанного Оскаром. Все три гаража в его доступе по этой карте. Он выключил свой микрофон и дернул за руку Франко, усадив его на капот феррари. Навис сверху, уперев обе руки в корпус, буквально вжав его. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Колапинто. Франко растерянно выключил микрофон на своем наушнике, оставив их одних. — В каком из трех гаражей будет хранится болид? Оскар сказал, у меня есть доступ туда. — Туда просто так не добраться. Это сюда мы можем выскочить с улицы. И во второй гараж, откуда все увезут, тоже можно так пролезть. Но в тот, где все хранится, ты не пролезешь даже по моему пропуску. У меня нет туда доступа, — Франко растерянно смотрел в карие глаза Ландо, понимая, что он хочет сделать. — Оскар в курсе? — Я хочу, чтобы он до последнего даже не подозревал, что я хочу сделать. И ты ему об этом не скажешь. Понял? — Колапинто кратко кивнул. — Мне нужна эта тачка, Франко. И я без нее отсюда не уйду. И если мы вынесем все, что захотим, но я останусь без машины — я на выход не пойду. — Оскар сказал, что мы сможем ее купить. — Ты правда веришь в это?! — растерянно прошептал Ландо. — Она нужна мне, Франко. — Зачем? — на лице собеседника было полное непонимание. — Ты все равно боишься сесть за руль. — Я хочу ее для Оскара. Мне она вообще не нужна, — признался шепотом Ландо. — Помоги мне ее достать. Он и так меня ненавидит. А так, мысли об этом болиде у него на лице вызывают улыбку. Хоть раз я могу увидеть в этом году улыбку в свой адрес от него? Чем не повод? — Ты сделаешь так только хуже. Ландо, Оскар и так волнуется за тебя. И так в тебе не уверен. И ты, если полезешь в одиночку в самое пекло, никому лучше не сделаешь, даже если следом вылетишь на этой тачке из окна особняка, гордо размахивая флагом Австралии. Ландо, не надо. Оскар тебя не просто так отговаривает. — Ты мне поможешь или нет? — Я не смогу тебе в этом помочь, Ландо, прекрасно понимая, как это отразится на Оскаре.       Норрис с раздражением ударил по красному корпусу машины и, резко отпряв, пошел, громко рыча сквозь зубы, вперед, до ближайшей запароленной двери. Колапинто же опустил голову, растерянно выдохнув. Он не может так поступить с Оскаром. Он понимал, чем это все закончится. Ничем хорошим. Он знал, что с родом Антонелли лучше не шутить. Они никогда никого не прощают. Могущественная итальянская семья даже на чужих берегах чувствовала себя как дома. Проводив взглядом тощий и резкий силуэт Ландо, он включил микрофон на наушнике. — Я иду к вам. Раньше времени из машины не высовывайтесь, — Предупредил их Франко. — Ландо, не отставай пожалуйста.       Оскар шумно выдохнул. Молча закрыл ноутбук и спрятал его в портфель. Приобнял его. Мерседес притаился в тени от векового клена, стоя за поворотом, где был проход на территорию. Джордж вытащил свой наушник и, вытянув пальчик, коснулся уха Оскара, выключив на нем микрофон. Оставил их наедине. Пиастри вздрогнул, тут же повернув голову к Джорджу. — Что ты хочешь от меня? — Зачем ты согласился на эту аферу? — вдруг спросил Джордж. — В чем твоя мотивация в это влезть? В деньгах ты не нуждаешься, славу ты не любишь. Твой аскетичный образ жизни не позволяет тебе никакой роскоши. Почему бы не завязать с воровством и не заняться чем-нибудь менее опасным? — Тебя забыл спросить, — безразлично ответил Оскар, уставившись на приборную панель. Вытянув руку, стер пальчиком приличный слой пыли со спидометра. — Макс плохо машину помыл, — он фыркнул. — А ты зачем тут? — Затем, что кто-то должен подумать о Максе. И у меня личные счеты с тем, кто нам противостоит, — Пиастри повернул голову, слегка нахмурившись, и покачал ей, давая понять, что ничерта не понял, о чем речь. — Я о Хэмилтоне. Знаешь такого? — Слышал, и то благодаря Ландо. Бывший гонщик Формулы-1, насколько я помню. Только вот откуда у тебя личные счеты с ним? — Как бы ни развернулась его судьба, Оскар, я доставлю ему мучений в избытке. И лучше бы тебе не стоять у меня на пути, — он кратко кивнул. — После того, как мы поедем сдавать драгоценность, Ферстаппен может постараться убить твоего Ландо. — Он не мой. — Ну… — Джордж усмехнулся. — Вероятно, больше нет. Но я обязан тебя предупредить. Макс сказал мне о том, что ты притащил его в дело под свою ответственность. И если Макс еще может тебя простить, то я уже делать этого не стану. Я не просто так спросил тебя о том, что тобой движет в этом деле. У нас с Максом это дело чести и всей жизни. — Это ты стрелял в Леклера? — вдруг резко перебил его Оскар. На долю секунды Джордж потерялся от вопроса. — О, ну, очевидно, что да, — Расселл недовольно покачал головой. — Что конкретно я сказал не понятно? Никакого оружия. Я запретил стрелять как в чужих, так и в своих. Ни одна драгоценность в мире не стоит человеческой жизни, Расселл. — В нравоучениях не нуждаюсь, — ответил ему Джордж. — Леклер сдал нас Хэмилтону. И теперь у нас всё под вопросом из-за него. Мы даже примерно масштаб трагедии от его слов не знаем. Твое счастье, что я его прямо в том баре не убил. Мало ему досталось. Зато у него теперь в плече напоминание, что стоит держать язык за зубами. — Ты определись с темой для разговора, Джордж, — Оскар опустил голову. — Если ты захотел поубивать людей, меня можно не информировать. Так же, как и в том, если ты хочешь лично меня пристрелить. Просто возьми и сделай это.       Расселл мягко опустил руку на его запястье. Тонкие пальцы крепко сжали чужую ладонь. Джордж медленно наклонился к Оскару достаточно близко. Пиастри контролировал каждый вздох. Остановил взгляд на спидометре. Не моргал. Затаился. Прекрасно чувствовал невероятную силу и ледяной характер Джорджа. Чувствовал, насколько слаб он перед великим английским убийцей. Вызов, который он бросает ему, он во взгляде соперника. В поведении. В ледяном тоне. И Оскар прекрасно понимал — ему из этой хватки не выбраться живым.       Джордж великолепно чувствовал его страх. Как бы он ни пытался утопить все свои эмоции, он не будет спокойным. Джорджу ли не знать о том, что спокойствие придет только тогда, когда реакция перестанет пугать. Пока ты подавляешь эмоции, выдавая только спокойствие, это требует невероятного контроля и слишком быстро изматывает психику. Все чаще даже небольшой ветерок становится штормом. Эмоции легко разгадываются, стоит только познакомится с ними ближе. Злость кажется опасной, только когда не знаешь, что она делает внутри тебя и куда идет, кому может навредить. Тревога кажется неуправляемой, когда не чувствуешь ее ритма. Страх бесконечен, когда сталкиваешься с неизведанным и когда не видел ситуации, где он постепенно проходит. Джордж всегда спокоен, и даже буря, что поднимает Ферстаппен для него, — лишь приятная прогулка под луной. Как бы ни полыхал яростью рядом стоящий, ему абсолютно спокойно будет. И давно уже нет вещей, что выбивали его из себя и заставляли нервничать. Он смело держал поводок на Ферстаппене. И Ферстаппен ему в любом случае подчинится. Спокойствие и рассудительность Джорджа — не отсутствие бури, а знание, что ни одна буря его не разрушит.       И тот факт, что Оскар тянет руку к Ландо, который слишком сильно по характеру и поведению напоминал ему Ферстаппена, расстраивал Джорджа. Ландо его переломает и даже не заметит этого. А Оскар еще не в состоянии понимать и принимать свои чувства. Признаться вслух чужаку, что тебе правда нравится это чудовище, — половина принятия, что тот разгорающийся шторм внутри него из-за Ландо. Его поведение вызывает ужас, что его можно потерять или не успеть помочь. Его поведение вызывает дискомфорт, потому что он позволяет себе то, что ты себе никогда не позволишь. Слишком много условий от нахождения рядом. У них ситуация между друг другом в четыре раза хуже, чем у Джорджа с Максом, как бы парадоксально это ни звучало. — Избавься от того, кто делает тебя слабым, Оскар, — прошептал ему на ухо Джордж. — Возьми и выстрели в него. Либо признай, что ты перед ним слаб и будь готов, что он сделает все, чтобы выстрелить в тебя. Одумайся, Пиастри. Ты от него зависим, — он громко цокнул язычком. Вторая рука легла на ногу и крепко сжала пальцы. Оскар замер, словно статуя, думая над его словами. — Я Ферстаппену дал знать, что я буду в него стрелять. И дал ему двадцать восемь кругов на то, чтобы он определился, жить он хочет или умереть. И теперь он самый близкий мой напарник. Я не побоюсь отдать Максу пистолет в руки. И не побоюсь его научить стрелять. А ты бы доверил Ландо оружие? Доверился бы его эмоциям, его поведению? Признаешь, что тебе с ним не страшно? Или страшно за вас обоих, ведь он не справится сам, а ты ему не успеешь помочь? — Оскар медленно повернул голову. Его карие глаза оказались прямо напротив ярко-голубых. На него словно арктический лед смотрел. Пиастри побледнел. — Какая твоя мотивация в этом деле, Оскар? — Ты взял меня на это дело только для того, чтобы научить меня стрелять в близкого человека? — растерянно спросил Оскар, прекрасно слыша ругань Макса и Ландо в наушнике. — Я никогда в жизни не возьму пистолет в руки, Джордж. Это моя принципиальная позиция. А то, что я тут забыл, — тебя не касается. — Ни деньги, ни власть — тебе ничего не надо… — Мне ничего не надо, — Оскар ему осмелился улыбнутся. — Именно поэтому я могу проиграть, а вы нет. Эта тема закрыта, Джордж. — Я даю тебе два часа на то, чтобы определится в том, хочешь ты дальше жить или нет. — Стреляй в меня, Расселл, если хочешь. Мне плевать на твое решение. — Что ты будешь делать, когда Макс наставит оружие на Ландо? Я вижу, как ты боишься за него. Вижу, как дрожишь. Норрису плевать, а ты контролируешь каждый его шаг и ловишь его всякий раз, когда он оступится. Твои плечи поджаты. Ты боишься. Боишься потерять его. Почему? — Это все еще не твое дело. В сеансе психотерапии не нуждаюсь. И ты можешь выдумывать обо мне что угодно и трактовать мое поведение как хочешь, только это все равно не имеет со мной ничего общего. Проходимцам, вроде тебя, вообще не стоит мной интересоваться. Не суй нос в мои дела — иначе можно лишится вместе с носом еще и головы.       Оскар отстегнул ремень безопасности и вылез из машины, громко хлопнув дверью. Пошатнулся. Ноги ватные. Мысли спутанные. Слишком сильно внутри желание развернуться и уйти. Черт с ним. Он уже не может. Позади — заград-отряд. Назад дороги нет. Тело непроизвольно вжалось в чужой мерседес. Его окутала слабость. Доли секунды. Он так смертельно устал. Выносливости нет. Сердце дает знать об этом через шумное дыхание. Его сломал этот диалог. Его потянуло на дно. Он бросил затуманенный взгляд на себя в зеркало бокового вида. И увидел себя, одетого в гоночный костюм. Всего в чужой крови. Вытер тыльной стороной руки ледяной пот со лба. Резко и шумно выдохнул, словно бык, готовящийся напасть. Отвернулся от отражения. Оттолкнулся от машины и уверенно переступил поребрик. Накинул на плечи портфель и, включив микрофон, тут же сказал серьезным и собранным тоном, словно сам себя уверяя, что он в порядке: — Прошу прощения, мы тут, Франко, — Оскар уперся плечом в дверь, слушая, но не смотря на то, как Джордж вылезает из машины. — Мы готовы. — Ну, неужели, блять, — выдохнул облегченно Макс. Расселл вернул наушник в ухо, снова включив его. — Эй, любимый, как он? Совсем плох, что вас только пару минут не было? — Я думаю с Ландо его еще меньше нет, — ухмыльнулся Джордж. — Вы мерзкие, — констатировал Леклер, сложив руки на груди и откинувшись в кресле. — Давайте быстрее. Я голоден. — Одним поебаться, вторым пожрать. Собрались как-то нидерландец, два англичанина, австралиец и гражданин Монако украсть английскую побрякушку из итальянского дома на побережье Южной Каролины… — усмехнулся Ландо и, завалившись на диванчик в каморке для уборщиков, сложил на него ноги, пока Франко отправился встречать гостей. — Звучит, как начало очень плохого анекдота, — разочарованно выдохнул Ферстаппен. — Ландо, завали ебальник. Фонишь на половину квартала. — Оскар, он меня бесит, — признался Ландо. — Можно я в него помидором кину? — жалобно попросил он. — Едой нельзя кидаться, — спокойно ответил Оскар и наконец толкнул дверь, которая поддалась и открылась. — Вон, я кирпич вижу. Им кинешь, — Джордж громко заржал, отправившись следом за Пиастри. — Джордж, ты ахуел?! — возмутился Ферстаппен. — Это было хорошо. Пиастри, я тебя и твой острый язычок недооцениваю. — У Ландо язычок получше работает, — сквозь смех процедил Леклер. Ферстаппен тут же уставился на него в полном шоке. — Я не буду это комментировать, — выдохнул Норрис, закрыв глаза, слыша истеричный ржач со всех сторон. — Правильно, не позорься еще больше, — поддержал его Леклер. — Не надо мне про ваши извращения рассказывать, — попросил Франко, стоя за одним из компьютеров, поочередно открывая двери и калитки, пропуская Оскара с Джорджем на территорию поместья. — Я сам человек с фантазией.       Толкнув очередную калитку, Оскар с Джорджем зашли наконец в основную часть поместья. Перед ними открылся невероятно красивый вид грандиозного двухэтажного сооружения, что иначе как дворцом не обозвать. Пиастри моментально распознал в архитектурном стиле Южную Италию. Помимо грандиозной виллы, что являлась основным зданием, где и будет происходить все веселье этой ночи, вокруг еще было много различных построек. Основные здания имеют бежево-кремовые фасады с элементами белого декора. Колонны, что подпирали вторые этажи смотрелись массивно, хоть их частично обвивали лозы дикого винограда. Балюстрады и арочные окна выдавали всю чужеземность на побережье Южной Каролины. Высоченные худые туи и можжевельник подступали к главному зданию. Многочисленные дорожки из брусчатки прокладывали путь по тени из цветущих кустарников и живой изгороди. По всему периметру внутреннего двора то и дело из-за сочной листвы вековых деревьев проглядывали колонны и арки. Где-то вдалеке шумела вода. — Неплохой вид, — взмахнул рукой Расселл, указав на пейзажи. — Эй, Франко, что там видно? — Дай угадаю, шайка благородных жуликов при полном параде, — с улыбкой ответил ему Ферстаппен. — Нет, вас через пол часа показывать будут, — отшутился Франко. — Просто идите.       Оба преступника осмотрели просторный двор и отправились наконец к зданию. Джордж пошел впереди, словно зная, куда точно надо идти. Оскар же поволочился за ним. У него было огромное желание достать ноутбук и сверится с планом. Скоро у него такой возможности не будет. Он с трудом запоминал карты по памяти. Быть может, ему Расселл в этом поможет? — Нам точно сюда? — растерянно спросил Пиастри, подняв голову наверх. Темная терракотовая черепица создавала прекрасный контраст со светлыми стенами поместья.       Джордж ничего не ответил ему, обходя по внутренним дорожкам главное здание. Пиастри едва не завалился, наступив на собственный шнурок. Присел перед Джорджем. — Я надеюсь у тебя есть хоть какой-нибудь план, на случай если Колапинто нас подведет, — решил намекнуть стоящий.       Оскар присел на одно колено, торопливо завязывая шнурок на ботинке. Кратко глянул снизу вверх на Джорджа, что встал рядом, дожидаясь его. — Он не подведет. — А если его поймают?! — не выдержал Джордж. — Послушай, он знает хозяев аукциона. Он буквально работает на них, — Оскар недовольно покачал головой. — Сейчас он там со всеми раскланяется, поднимется наверх и откроет нам окно. Последний, с кем у нас будут проблемы, это с Франко. — Никогда не стоит недооценивать чужую тупизну, — фыркнул Расселл. — Особенно когда они знакомы с хозяевами аукциона.       Вышел до одной из башен, где на фасаде расселся каменный дракон, крепко вцепившийся лапами в парапет крыши. Прошел мимо запароленной двери, скрывшись за углом. Оскару стало не по себе. Он прижался к стене и осторожно завернул за угол. — Мы на месте, — сказал Джордж, встав на краю дорожки. — Оскар, что стоишь? — он указал вверх изящным жестом. — Окно тебя ждет. — Будешь кончать с собой — сделай сальто, — попросил Ферстаппен.       Оскар закинул голову, с трудом разглядев против солнечного света, куда ему указывал Джордж. Большое арочное окно из темного дерева медленно открылось. Пиастри, прекрасно поняв, что Расселл не будет ботинки марать, переступил поребрик и поднял лестницу из травы. Джордж успел отскочить в сторонку, чтобы его не засыпало ошметками грязи. Оскар приставил лестницу к стенке. Она довольно сильно не дотягивала. Придется прыгать до окна. Он, кратко осмотрев Джорджа, что сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что первый не полезет, схватился за грязные ступеньки и отправился первый штурмовать чужой дом. Долез до конца лестницы. Его ощутимо качнуло. Оскар вцепился в металлические детали и обернулся. Перед ним открылся невероятный вид на чисто итальянскую атмосферу и пейзаж с горными террасами. Вдалеке плескался океан, с которого тянуло прохладной свежестью. — Ну, Коала, веселее! — раздраженно буркнул Джордж снизу. — Мне нравится, как ты красиво смотришься с этого ракурса, — Пиастри вопросительно уставился на него сверху вниз, вцепившись в лестницу. Одна нога стояла на нижней ступеньке, одна повыше. Наверняка его задница в такой позе его и соблазнила. Хоть есть какая-то радость в том, что он не с Ландо сюда лезет, иначе точно бы получил шлепок для ускорения. А то и зубами… — Мне стоит ревновать? — ухмыльнулся Макс, потушив сигарету. — Ты все равно не умеешь. — Отшутился Оскар и все же отвернулся к стенке.       Растерянно вытянул одну руку, попытавшись дотянутся до подоконника. Его боязнь высоты не вовремя напомнила о себе. Вторую руку упросить тяжело отцепится от последней опоры, учитывая то, как его шатает на ветру, и насколько сильно у него трясутся ноги. Собравшись с силами, он в одну секунду отпустил руку, которой держался за лестницу и, заскочив обеими ногами на последнюю ступеньку, подпрыгнул. Пальчики цепко схватились за деревянное ограждение. Оскар повис на руках, с ужасом понимая, что лестница слишком далеко. Подтянулся на руках и, перекинув одну ногу, все же влез в окно. С грохотом навернулся в темную комнату, подняв за собой столб светлой пыли. Собрал своим костюмом грязь со всех стен. Раздраженно вытерев ладони о ковер, раскинул ноги и уперся руками назад, слегка приподнявшись. Все затаились, услышав этот грохот по радиосвязи. Ландо медленно сел на диване, тут же поджав обе ноги под себя, прислушиваясь. Когда тяжелое дыхание притихло, ему стало не по себе. — Оскар, у тебя все хорошо? — растерянно спросил Леклер. — Ты там живой?       Глаза после яркого и сочного летнего пейзажа не сразу приспособились к полумраку. Но вот он заметил прекрасно развалившийся силуэт на диване. Заметил, как рука потянулась до единственного источника света в этой комнате — торшера. Теплый мягкий свет разогнал полумрак. — Добро пожаловать в особняк Антонелли, Оскар Джек Пиастри, — решительно сказал Колапинто, развалившись на хозяйском диване так, словно тоже являлся частью чужой семьи. — Вина? — Дурак, — облегченно выдохнул Оскар, рухнул обратно на пол, закрыв руками лицо, и рассмеялся. — Я чуть не умер!       По связи было слышно, как все облегченно выдохнули. Ландо свалился обратно на диванчик и закинул обе ножки на стену. Достав телефон, лениво открыл какую-то игрушку, которой можно увлечь себя, пока взрослые занимаются важными вещами. Оскар отдышался и поднялся на ноги. Отряхнул костюм. Свесился с окна. — Джордж, сладкий мой, — с улыбкой сказал Оскар, смотря вниз, где Джордж решительно пошел до лестницы. — Ну иди ко мне. Я тебе ручкой помахаю. — Я тебе хуй резиновый в окно сейчас кину, — прорычал Ферстаппен. — Я ревновать умею. Хочешь попробовать?       По связи раздался громкий истеричный ржач. Джордж же залез на лесенку. Оскар свесился с окна, протянув обе ручки своему напарнику. Джордж вытянулся, без всякого страха оставшись стоять на последней ступеньке. Пиастри с большим трудом затянул его внутрь. — Я думал, ты легче, — взвыл Оскар, шумно дыша, склонившись к полу, пока Джордж отряхивал костюм от краски. — Никто пока не жаловался, — Джордж улыбнулся, смотря на Колапинто, что отпил кофе из аккуратной кружечки. — Что-то ты темнишь, Колапинто.       Франко пожал плечами и, допив остатки кофе, поднялся наконец с дивана. Обойдя их, свесился с окна и ловким жестом отправил лестницу в полет. Она завалилась на свое законное место на газон, почти не издав шума. Следом закрыл окно и завесил шторы, оставив единственным источником света только торшер. — Макс, можешь ехать, — Джордж поправил золотые запонки и, шлепнув Оскара по заднице, чтобы тот поторапливался, отправился следом за Франко. — Отличный смокинг, Франко. Ты и так не сильно больших размеров, а силуэт стал более узким и угловатым. — Отпустил Джорджа к чужим мужикам, называется. Сразу клеится ко всем, — усмехнулся Макс и завел машину. — Шарль, готов? — Вероятно, мой ответ «нет» никому не интересен.       Макс резко дал назад, выскочив задом на общую дорогу. Ярко-оранжевый корпус Макларена едва не стерся об ограждение. Шарль тут же пристегнулся. — О, дикая лошадка. Чья из вас? — Моя, — отозвался Ландо. — Это подарок. Не разбей ее. — Я такой модели у них вообще не видел, — отозвался Леклер, вцепившись во все, что можно было. Ферстаппен, набрав скорость, мчался по общей дороге на скорости двести десять километров в час, совершенно игнорируя сигналы светофоров, встречный трафик и пешеходов. — Это лимитированная версия, выпущенная всего в десять штук на победу Макларенов в Формуле-1 в конце прошлого года, — рассказал с большим удовольствием Ландо о своем сокровище, не отвлекаясь от своей игрушки. Ноги разъехались по стенке в разные стороны. Он высунул кончик языка, увлеченно тыкая пальчиками по экрану. — Одна из них прям с завода оказалась у меня.       Джордж с Оскаром же переглянулись, шагая за Колапинто по коридорам. Джордж повернул руку, посмотрев на время. Скоро будет солнце садится. До аукциона осталось меньше двух часов. Франко же шел с пропуском в руке, ведя их по основному зданию. Уже слышалась приглушенная музыка и совсем едва разборчивый гул от разговоров. Народу явно было на этаж ниже много. Слишком много. У него снова похолодели руки.       Пока они шли до главного холла, Ферстаппен несся до особняка. Ему дали право влететь через главный вход. И он сделает это максимально эффектно. Леклер громко заскулил, когда скорость на спидометре стала приближаться к трем сотням. Машина с грохотом ударилась об лежачего полицейского, подлетев над асфальтом и завалилась на него с неприятным хрустом. Макс довольный, облизнул губки. — Нахуй я к нему в машину сел?!       Ферстаппен убрал обе руки с руля, решив закурить. И ему было совершенно плевать, что машина набирала скорость. Все над несчастным Леклером только посмеялись. Громко заскрипели шины на повороте, когда Макс решил все же взяться за руль. Машина громко выла, подскакивая и подлетая на лежачих полицейских. Макс зажал сигарету в зубах, внимательно следя за дорогой. Пейзажи вокруг смазались. А перед ним — финишная прямая до главного здания, где очень медленно открываются главные ворота. — Я чувствую, нам пора ускориться, — попросил Франко Джордж. — Иначе этот негодяй влетит через форточку на чужой колымаге.       Франко торопливо пошел по лестнице вниз, жестом показав ему, что все под контролем. Охрана даже не обратила на них внимания. Зато серьезный взгляд Пиастри прекрасно заметил, насколько много секьюрити вокруг. Они спустились в главный просторный холл. Большие витражные окна привлекали большую часть внимания на себя. На них были изображены библейские мотивы с горящими, но несгораемыми кустами, потопом и горами. Учитывая, что сегодня на торги выпускался крест Дисмаса, можно было проследить некоторую тенденцию любви местных к религиозным текстам. Теплый охристый цвет с белоснежными колоннами, такого же оттенка рамами и дверьми сочетался очень великолепно. Самые главные двери были, судя по всему, оригинальными, тяжелыми, с большими ручками и высотой под три метра. В центре холла стоял двухметровый мраморный фонтан, где плескалась чистейшая вода, обливая маленьких крокодильчиков на первом ряду, грозди винограда на втором, выливаясь из большой прозрачной хрустальной чаши на самом верху. Они прошли мимо картин, прошли мимо двух больших зеркал, обрамленных в золотые рамки, висящих друг напротив друга. Расселл посмотрелся в зеркало, удостоверившись, что выглядит идеально. Вытянув руку, поправил воротник на пиджаке Оскара. Тот лишь недовольно глянул на него в ответ. Проход в главный зал украшала арка, в которой тоже была маленькая витражная вставка, а темное дерево окутала плотная ткань, издалека показавшаяся Оскару шторой. — Я дальше не пойду, — Франко остановился у прохода на выход к гардеробу. — Оскар, тебе тоже советую дальше не идти. Пускай Джордж один идет. Это меньше внимания привлечет, — он отвел взгляд, покосившись на охранника. — Шарль, выйдешь из машины — иди вперед. Не жди их. Мы тебя встретим. — Я надеюсь, я с этим моральным уродом не встречусь на том свете, — выл Леклер. — Эта чертова дорога закончится когда-нибудь?!       Ферстаппен громко довольно заржал, пока Леклер на фоне уныло скулил, расползшись по пассажирскому сидению, как сбежавшее из кастрюли тесто. Ребята, которые были ответствены за главные ворота, прекрасно видели летящий к ним оранжевый Макларен, что проигнорировал запрещающий сигнал светофора. Как будто закрыть перед ним ворота будет не самой гениальной идеей. Джордж, всунув одну руку в штаны, вальяжно прошел через главные двери. Мотнув головой, поправил спадающие на лицо прядки и пафосно надел солнцезащитные очки. Мужчина, что стоял и проверял у всех пригласительные, вопросительно уставился на него, пытаясь вспомнить, пропускал ли он кого-то такого.       Вот чей-то ягуар уехал с дороги, не став долго задерживаться. Внимательный взгляд Джорджа следил за машиной, что влетела на территорию особняка, как к себе домой. Широкая дорога, вымощенная камнем, идёт прямо к главному зданию. Она плавно поднимается по склону, подчёркивая величественность особняка. Любой, подъезжающий через главные ворота, тут у всех на виду. И спрятаться толком негде. Он бросил кратко взгляд в сторону, где на парковке уже блистали роскошные автомобилей. Много редких марок, много спорткаров. В самом центре, создавая маневр для кругового движения, стоял величественный фонтан, где на верхушке сияла древнегреческая богиня. Джордж даже примерно не мог прикинуть, кто это мог быть. Вот макларен проскочил последний поворот. Макс резко вжал педаль тормоза, крутанув руль в сторону. Машину занесло. Она громко завизжала шинами, подняв за собой столб дыма. — Блять, моя тачка-а-а! — завыл Ландо, отведя руку с телефоном в сторону, валяясь на диванчике вниз головой. — Блять, мой желудок! — простонал Леклер, вжавшись в дверь, побоявшись, что выйдет раньше, не дожидаясь полной остановки транспорта. — Обожаю этого парня, — протянул Джордж и, постучав по стойке регистрации, сказал: — Далеко ее не паркуйте, а то его лучше не злить.       Макларен резко остановился около самых нижних ступеней идеально ровно, оставив после себя следы от шин. С переднего сидения вывалился Шарль и, пошатываясь, пошел в особняк, даже не особо осматриваясь. Долго его еще качать будет. На просьбу показать приглашение, сделал вид, что достает его из пиджака и, отмахнувшись, скрылся за главными дверьми. Мужчина озадаченно подпер голову рукой, уставившись на парочку внизу. С водительского сидения поднялся Макс Ферстаппен в своем идеальном костюме и галстуке. Гордо фыркнув, захлопнул дверь. Обошел машину и кратко поцеловал Джорджа в щечку при всех.       С окон особняка за ним следили множества глаз. Много гостей подошло к окнам, привлеченные шумом. И один из них, одетый в белый пиджак с черными лацканами и в аккуратной бабочке, отпил совсем немного бурбона из своего стакана со льдом. Его темные глаза нахмурились, наполнившись злобой, увидев, кто подошел к машине. На запястье сверкнули дорогущие часы. Белое золото великолепно подчеркивало тон смуглой кожи и татуировок, украшающих кисти рук и пальцы. Дополняли образ кольца на пальцах и массивные цепи на шее. В ушах аккуратные серьги. А вот на костюм падали длинные дреды. Парочку уже заметил один из главных врагов. Его губы скривились в нахальной улыбке.       Ферстаппен, взяв Расселла под руку, вместе с ним медленно поднимался по ступеням, в голове найдя случайный диалог о том, что могут обсуждать люди из списка Форбс. Даже не обратив внимания на администратора, бросил перед ним ключи от макларена. Перед ними распахнули двери в общий холл. — Они что, все трое прошли без пригласительных через главные двери? — поразился шепотом Оскар, стоя рядышком с Франко.       Колапинто слегка приподнял бровь, удивленно уставившись на охрану, что явно переговаривалась между собой об этих двоих. Один из крепких и статных мужчин с оружием торопливо пошел наверх. Пиастри проводил его взглядом. К ним подошел Леклер. Шарль с вежливой улыбкой кивнул, забрав у официантки предложенное шампанское. — Дорогие мужчины, рад встретить вас на сегодняшнем вечере, — Леклер был великолепным актером, когда надо было экстренно что-то выдумать из ничего. Особенно когда мимо них прошел один из охранников, явно прислушиваясь к их диалогу. — Оскар, поражен твоей нежной и гладкой кожей. Как ухаживаешь за своим лицом? — он сделал пару глотков. — Слежу, чтобы его не били, — ответил Ферстаппен, отправившись со своей пассией мимо них, по парадной лестнице в главный зал. Его рука соскользнула с талии Джорджа, схватив его за задницу. Расселл тут же поднял ее обратно. — Ты нам сейчас какое-нибудь средство от Лореаль Париж хочешь впарить, или что происходит? — удивился Колапинто. На лице Леклера тут же появилась ехидная улыбочка. — Ну, что ты опять так на меня смотришь?! Ты сам виноват. — Я иногда прям жалею, что знаком с тобой, — не выдержал Шарль и рассмеялся. — Падла ты, Франко, знай это. — Я сделаю все возможное, чтобы ты жалел об этом постоянно. Нет, скидочную карту не надо.       Оскар стыдливо отвернулся, моментально покраснев и, едва сдержавшись, чтобы не заржать, уткнулся мордой в плечо Франко. Тот его мягко приобнял, кратко глянув на охрану. Они его узнали. На лице у охранников появились скромные улыбки. Заметил, как они начали друг с другом перешептываться. Шарль наклонился, увидев, что на ботинке развязался шнурок. Колапинто же жестом показал охране молчать и провел рукой по плечу Оскара, очень нежно вернув в реальность. — Пойдем. Скоро начало.       Оскар забрал из руки Шарля бокал с шампанским. Принюхался к нему. Это шампанское пахнет сильно лучше, чем на прошлом благотворительном вечере. Он опустил ладонь, осторожно взяв Франко за руку. Тот совсем слегка в ответ сжал ледяные пальчики. Они вдвоем следом за парочкой Расселла и Ферстаппена ступали по красной дорожке, поднимаясь к основному помещению. Шарль же торопливо пошел за ними, воровато оглядываясь. Хорошо, что все делают вид, что его не знают. Наверняка Льюис уже тут. Надо будет постараться не попасться ему на глаза.       Там, за аркой, уже давно было шумно. Стояло веселье. Кто-то обсуждал обвалившийся курс деревянных ложек к американским колбасам, кто-то рассматривал трехметровые репродукции картин с лошадьми, пейзажами и натюрмортами, украшающие высоченные стены. Звенели бокалы с шампанским, туда-сюда шныряли официанты в жилетках с бабочками. Вокруг стояли люди, одетые все в разнообразные наряды. Кто-то в викторианском стиле, кто-то в классических костюмах, а кто-то в современных минималистичных одеждах. Но все было по правилам: женщины в платьях, а мужчины во фраках. Но каждый понял все по-своему. На входе Расселл и Франко взяли по табличке с номером. Все же, подразумевается, что они будут участвовать в этом аукционе, а не просто есть и пить на халяву. — Как вообще сюда можно легально попасть? — спросил тихонько Пиастри у Колапинто, шагая мимо роскошных гостей. То и дело его взгляд цеплялся за дорогущие украшения, роскошные ткани. Очень постарался спрятать свой основной навык воровства поглубже в карманы пиджака. Они тут не за этим. Пока что. — Кому выслать приглашение, решает глава семейства — госпожа Антонелли, — Франко незаметно качнул головой. — Вон она стоит. В короне. Она пишет список секретарю, и тот высылает приглашения, — Шарль тут же отвел взгляд, сложив руки за спиной, всем своим видом показывая, чтобы Франко заткнулся. Но тот, с легкой улыбкой на лице, продолжил рассказ. — Даже знаете, я уверен, что тут довольно много чужаков явно из-за того, что секретарь умеет пользоваться своими возможностями. — «Секретарь», — презрительно фыркнул Шарль. — Какое грубое слово для человека, что помогает такой великолепной даме. Ты видел ее наряд и корону? У нее не «секретарь», а явно не меньше «личного помощника при их величестве».       Ферстаппен нахмурился, с непониманием глянув на Шарля. Бросил ледяной взгляд на своих подельников, успев заметить, на кого показал Колапинто. Взял из руки Джорджа стакан с бурбоном. Принюхался к нему. — Наконец-то не паленый, — смело заявил Макс. Расселл сделал шаг в сторону, чтобы было не так заметно, как Макс пялится на хозяйку вечера. — Королева вечера, не иначе. Чтобы все увидели, какая она богатая.       Шарль никак не мог себе найти места. Решил встать все же рядом с Оскаром и Франко, чтобы к нему было меньше подозрений. И заметил, как за ним следят. Высокая женщина с вьющимися волосами, которые с двух сторон были собраны и подколоты шпильками, на концовке которых болтались неограненные изумруды, привлекла внимание как Ферстаппена так и Пиастри. Легкий ворот платья был похож на халатный, подчеркивал грациозный вырез чего-то на подобие пиджака из очень благородного кроваво-красного цвета. Эта ткань была уже гораздо плотнее и чем-то, по ощущениям, напоминала ткань для военной формы. На нем были золотыми и серебряными нитями вышиты морские волны, расходящиеся из каких-то абстрактных узоров, а на их гребнях сияли серебряные лилии, сверкающие настоящими бриллиантами. Широкие рукава подчеркивали изящные руки, где одна была полностью скована в золото, а вторая — полностью в серебро. Счет колечек уходил за пятьдесят. Самый край рукавов имел все тот же глубокий черный цвет, резко переходя в кроваво-красный. Спереди все те же золотые узоры, только теперь, помимо волн, с лилиями с плеч тонкими золотыми нитками свисали вышитые плотным узором ветви деревьев. На талии затянут широкий черный матовый пояс, идеально подчеркнув образ. На плечах висела мантия, что ловко и незаметно цеплялась за те самые ветви. Край мантии обшит черными вороньими перьями, и то, почти наполовину. Сама ткань была по весу ощутимой, хотя на вид казалась легче. Имела цвет она двойной — сверху черный, а внутри, все тот же кроваво-красный, только на несколько полутонов темнее, чтобы красиво оттенять основную часть платья. На всем протяжении полотна были вышиты золотыми нитями королевские лилии. Она вежливо и тактично улыбалась своими ярко-красными губками, разговаривая со статным и широкоплечим мужчиной в дорогом костюме и тонком галстуке. — Это же Вольфф, — прошептал Расселл, лишь кратко бросив взгляд на хозяйку особняка. — Это же Тото! — Не просто «Тото». Его зовут Торгер Кристиан Вольфф. Немного уважения к этому человеку, — прошептал ему в ответ Ферстаппен, сделав глоток алкоголя. — Пиздец. Какого черта он забыл тут, среди нелегалов? — Кто это, для тех у кого детство прошло в католическом приюте и нормальная школа была под запретом? — спросил Колапинто. — Он занимает должность руководителя команды и генерального директора Mercedes-AMG Petronas, которая сейчас катает в Формуле-1, а также является одним из её совладельцев, — пояснил ему Оскар, вежливо приобняв Франко за талию, а сам уперся взглядом в Шарля, сделав вид, что говорит это ему. — Очень влиятельный человек, которому лучше не переходить дорогу. — Нам тоже не стоит, — усмехнулся Ферстаппен и обернулся. — Ну, что, где там наши реликвии… — Как только вынесут все, предлагаю начинать, — сообщил им Колапинто. — Мне желательно спрятаться и переодеться, — напомнил Оскар. — А еще мне надо Ландо отвести. Лягушка, ты на связи? — Йеп, — лениво ответил Норрис, валяясь на диванчике, свесив перебинтованную руку. Его на такие мероприятия никогда не звали даже посмотреть одним глазком. Но очень хотелось. Судя по всему, там как минимум очень вкусно кормят. А он бы сейчас точно не отказался поесть. — Франко, а тут пожрать негде? — Какой пожрать! — возмутился, рыча, Ферстаппен. — Завалил ебальничек и пополз. — Тут явно очень вкусно кормят, — усмехнулся Шарль, поглядывая за спину парням, видя, как принесли горячее. — Я бы тоже не отказался поесть… Сколько там до старта аукциона? — Минут сорок, — кратко ответил Колапинто, глянув на время на часах Оскара. — Ландо, выбирайся со своей каморки. Пора вершить дела, — Франко улыбнулся. — Пойдем, Оск. — Чур я с вами, — попросил Ферстаппен.       Расселл удивленно посмотрел на него, но ничего отвечать не стал. Все обратили внимание на небольшой подиум, что был спрятан за темно-бордовой тканью, в центре которого висел странный герб. Вероятно, там все и будет стоять. — Скажите нам, когда свет на основном подиуме включат, — попросил стоящих Франко, очень нежно приобнимая Оскара, прекрасно видя десятки заинтересованных взглядов на себе. Пиастри же был совершенно не против, прекрасно понимая, зачем он это делает. Да и с ним было очень приятно обниматься. Он мягкий и вкусно пахнет, а еще максимально тактичен и, если чувствует, что Оскару неприятно, убирает от него руки. — Нам тогда придется возвращаться.       Ферстаппен кратко поцеловал в щечку Джорджа, залпом допив свою невыносимо крепкую бурду, и решительным шагом пошел мимо роскошных персон. За ним увязался и Пиастри. Леклеру в компанию в этот раз достался Джордж, но он предпочел отправиться в охоту за едой, чем хоть как-то контактировать с человеком, что едва не пристрелил его.       Он совсем ничего не помнил с того вечера, когда с Ландо упился до состояния, в котором уже собственную фамилию без ошибки не напишет. И у него были большие сомнения в том, привиделся ли ему тогда Хэмилтон, что забрал у него ключи и телефон, или же он сам всё благополучно проебал в канаве; привиделся ли ему Джордж Расселл, стреляющий в него неизвестно за что, или же это сделал Хэмилтон, потому что тот явно был не менее злым на него? Вопросов у него было после попойки больше, чем ответов, поэтому он честно поклялся себе больше так не пить, иначе судьба его будет коротка и трагична, как и у того, кто его к этому образу жизни старательно приучал, — у Ландо. Сам же Ландо явно не имел никогда сожалений из-за своих алко-трипов, руководствуясь тем, что тот, кто попал под него в состоянии, когда он был пьян, тот сам виноват. Ну, или он сам виноват, если урон, иногда не совместимый с жизнью, получил уже он.       Франко придержал одного из официантов, с улыбкой ему сказав что-то на испанском. В ответ мужчина, кратко осмотрев его с большим уважением, отдал свой пропуск и отправился дальше в большое путешествие собирать пустые бокалы и тарелки. Франко открыл самую дальнюю дверь ключ-картой, пропустив всех вперед, и пошел возвращать ее обратно. Ферстаппен незаметно придержал дверь. — Ландо, ты там как? Где находишься? — спросил Оскар, бросив портфель около ящиков.       Франко вернулся, закрыв за собой дверь. Они с Максом встали плечом к плечу, синхронно скрестив руки на груди. Ферстаппен осмотрел служебное помещение кухни. Вокруг стояли пустые бутылки из-под алкоголя, такие же, только еще запечатанные, и куча каких-то мешков, которые неизвестно зачем нужны. Оскар сдернул с себя пиджак, внимательно прислушиваясь к тому, кто должен был ему ответить. — Ландо, — повторил Оскар, — А ну, не молчи. — Да подожди ты, — прошипел Ландо. — Если меня сейчас поймают — будешь сам меня из супа доставать. — Лягушачьи лапки все еще в моде? — поразился Ферстаппен.       Ситуация у Ландо была крайне интересная. Он находился на втором этаже, где количество охраны увеличилось вдвое. А у него был только чужой пропуск в руках и поясная сумка с не самыми законными предметами в ней. Ему бы пригодилось во что-то переодеться, потому что он явно выделяется со своими ярко-желтыми рукавами среди работников в темно-бордовых цветах. Он выглянул из-за колонны, удостоверившись, что двое охранников ушли, и беззвучно добежал до одной из запертых дверей по просторному коридору, стараясь не уляпать своими грязными кроссовками красный ковер. — Уровень доступа три, — прочитал Ландо около считывателя, торопливо обвязывая ленточку чужого пропуска на руке. — Пройду? — Где дверь находится? Что вокруг тебя?       Оскар уселся на колени, раскрыв ноутбук, снова сделав из него планшет. Открыл план второго этажа. Судя по описаниям, которые дал Ландо, он подошел к нужной двери. — У тебя пропуск четвертого уровня. Ты много где можешь пройти, — проинформировал его Оскар. — Проходи. Дальше по коридору тебе нужна третья дверь. Там будет второй доступ. Оттуда вниз по ступеням…       Франко задержал неморгающий взгляд на Оскаре. Видел, как он сосредоточен. Как кусает губы. Насколько внимательно его взгляд невероятно красивых карих глаз рассматривает план второго этажа. Аккуратные пальчики скользили по экрану. Объемные прядки каштановых волос так идеально лежали. Ферстаппен же улыбнулся, стоя рядом. Прекрасно заметил, как аргентинец покраснел, смотря за работой другого человека. — Великие умы за работой, да? — ухмыльнулся Макс.       Франко поднял голову, отвлекшись от рассматривания сообщника. Напоролся на хитрый взгляд Макса и тут же пошел решительным шагом до коробок, стоящих на другой стороне комнатки, сделав вид, что ему что-то срочно понадобилось.       В основном зале же Джордж решился подойти к одной из картин, сделав вид, что она его заинтересовала. Но сам же слегка повернул голову, смотря за хозяйкой бала. Его интересовало только то, где же вся остальная семья Антонелли. Неужели никому больше не интересно, что уйдет с молотка? Да и неужели этот мелкий заморыш, который их с Ферстаппеном преследовал всю эту неделю, даже не соизволит появиться? Или же прячется настолько хорошо, что его и не видно? Музыка, что играла на фоне, его начала немного раздражать. — Идиотское европейское техно снова в моде? — буркнул он сам себе под нос, оценивающим взглядом рассматривая хозяйку аукционного дома.       Расселл прекрасно почувствовал, как к нему кто-то сзади подошел. Что-то уперлось ему в спину, прямо около позвоночника. — Руки вверх, — раздался предательски знакомый голос за спиной. Джордж замер, обвив тонкую ножку бокала с шампанским. Он медленно на носках ботинок развернулся к нападавшему лицом. И тут же увидел перед собой того, которого не хотел видеть в этом месте больше всего. Перед ним стоял невысокий темнокожий, уже немного не молодой человек в белом пиджаке с черными лацканами и аккуратной бабочкой. Расселл его моментально узнал. Это Льюис Хэмилтон — его бывший напарник по работе. На его счастье, в него упирали пистолет из пальцев. — Привет, Джордж, — белоснежные зубки сверкнули в хищном оскале.       Все, услышавшие чужой голос, притаились. Пиастри медленно поднял голову, услышав, как Ферстаппен ругнулся. Ландо замер посреди лестницы вниз, понадеявшись, что ему показалось. Франко встал около Макса, прижав к себе темно-бордовый костюм, в который одевалась вся местная прислуга. — Привет, Льюис, — сохранив нейтральное выражение лица и вежливую улыбку, поприветствовал его Расселл. — Приятная встреча. Буквально застал меня врасплох, — Льюис очень надменно его осмотрел, спрятав обе руки в карманы. От него так несло тяжелым люксовым парфюмом, что у Джорджа скоро заслезятся глаза. — Невероятно хорошо выглядишь в этом костюме. Впрочем, как и всегда. — Ну, сам понимаешь, — мужчина пожал крепкими плечами, — что иногда нужно соответствовать дресс-коду мероприятия, — он огляделся, признавшись. — Как приятно с кем-нибудь поговорить по-английски. — Поддерживаю. Слишком много итальяшек вокруг. Это начинает раздражать, — Джордж надменно фыркнул, выдавая свой английский пафос и пренебрежение к тем, кто не являлся чистокровным британцем. — Ох точно, ты же тоже не чистокровный британец. — Ну, тут уже все претензии к моим родителям. Не ожидал тебя тут встретить. Неужели кто-то среди присутствующих в «молчаливом списке»? — хитро спросил его Хэмилтон, сразу решив поинтересоваться про работу. «Молчаливым списком» в их кругах обычно называли тех, кто на следующее утро уже рассвет не встретит, как бы сильно ни сопротивлялся. — Нет, я тут по-другому делу, — вежливо ответил Джордж, сделав несколько глотков брюта. — Я пойду выпить. Ты со мной? — Нет, мне еще нужна ясная голова будет сегодня. Но спасибо за предложение.       Хэмилтон кратко кивнул ему и лениво отправился в сторону бара. Джордж же уставился на картину, где была изображена великая королева Виктория. И откуда в итальянском поместье на побережье Америки английская королева? Он хмыкнул и, удостоверившись, что Хэмилтон ушел, тут же спросил: — Ферстаппен, ты это слышал? — Ага, какой-то очаровательный немолодой человек пытался тебя утащить с собой в бар. Мне показалось, или… — Не показалось, — констатировал Расселл. — Это был Хэмилтон. — Ба-а-аля-я-ять… — протянул Ландо, встав около запароленной двери, размахивая пропуском. — Этого гандона тут не хватало еще. — Это случайно не тот, у которого целое состояние…? — растерянно спросил Колапинто, уставившись на Ферстаппена, которого явно услышанное выбило из колеи. — Он самый, — выдохнул Макс. Уселся на коробку с вином и внаглую распечатал упаковку бурбона, достал одну бутылку. Ловко открыв ее, хлебнул прямо из горла. Пиастри, что сидел перед ним на коленях, даже не ожидал такого. Опустил голову, похлопав глазами, и уставился в карту, ничего ему не сказав. — Норрис, поторапливайся. — Мне кажется, у нас некоторые проблемы, — вдруг сказал Леклер, довольно уминая тарталетку с черной икрой и сливочным сыром, встав с другой стороны зала, видя Джорджа только со спины. Его внимательный взгляд следил за множеством знакомых лиц. — Охрана что-то засуетилась. Их стало слишком много. Франко, ты можешь как-нибудь выяснить, что не так? — Я не уверен, — выдохнул он. — Видишь кого-то знакомого? — Пока только Джорджа, который уставился на королеву Викторию. Все жду, когда он упадет перед ней на колени и поцелует ее королевские туфельки. — Я однажды задушу этого монегаска и буду прав, — прорычал сквозь зубы Джордж. — Эта женщина сделала для моей страны столько, что я устану перечислять ее заслуги и ее владения. — А потом к власти пришли типы, вродех тебя, и все колонии проебали, — усмехнулся Ферстаппен. — Джордж, угомони свой английский нрав. Все, что можно было проебать, — уже проебали. — Это Ландо виноват. — Схуяли?! — отозвался Ландо, пытаясь уже минут пять доломать несчастный замок, который ему совсем не поддавался. — Ландо, не отвлекайся, — попросил его Оскар и кратко глянул на часы. — У меня не так много времени остается. Скоро экспонаты выставят. И нам надо работать быстро. — Отличный совет. Но эта дверь меня не пускает. Я пытаюсь, — он в очередной раз решился набрать очередной пароль. — Ожидайте. — Ты можешь пока переодеться, — предложил Франко. — Чтобы не терять время зря.       Оскар кивнул, отвлекшись наконец от планшета. Вытащив из рук Франко одежду, тут же накинул на себя жилетку. Торопливо начал расстегивать штаны. Ферстаппен с Колапинто уставились на него, отчего Пиастри стало неловко и он встал к ним спиной. Но все же прекрасно понимал, что, стоя в рубашке с жилеткой и одних ботинках, не очень-то спрятался. Особенно выставив на показ худые голые ноги. — Ты вообще сейчас не помог, — усмехнулся Макс. — Жопа у тебя классная, Оскар. Я соглашусь. Представляю, какие у Джорджа были красивые виды. — Напоминание, — выдохнул Оскар, торопливо застегивая уже темно-бордовые штаны на себе. — Никогда больше не связываться с парочкой вшивых наемников из Европы. — Я сегодня даже помылся. Ничего уже не вшивый. Я карамельным яблочком должен пахнуть, — гордо ответил Ферстаппен. — Джордж, будешь пробовать этот австралийский рулетик — мне кусочек оставь. — Если он тебя сейчас нахер не пошлет из вежливости, это сделаю я из принципа, — прорычал Ландо. Дверь наконец сдалась, и он смело нырнул внутрь. — Оскар, я…       Пиастри тут же метнулся к планшету, прекрасно поняв, что Ландо нужна его помощь. Торопливо складывая аккуратно свои вещи себе в портфель, вел голосом Ландо по полной темноте служебных коридоров. Норрис же не очень уверенно шагал, скользя рукой по стенке. Услышал от Франко о том, что этот коридор сделали всего с неделю назад и еще не успели толком провести электричество, но от этого было ни черта не легче. Уперся снова в какую-то дверь. Прощупал ее, шумно дыша. Где эта чертова ручка?! Открыв ее, высунул любопытную морду. Яркий свет его ослепил. Он похлопал глазками и медленно выполз из-за двери. Он оказался в каком-то складском помещении и в нескольких метрах от него, буквально за стенкой, было огромное помещение с наемниками, о чем Ландо радостно и шепотом сообщил Оскару. Его счастье, что все сидели к нему спиной и смотрели на десятки мониторов. Там показывались все камеры наблюдения, но мужчин явно привлекала картинка, где… крутили хоккей? Норрис присмотрелся. И правда. Матч за кубок Стэнли же сейчас идет. Облизнул губы и прошептал: — Каролина проигрывает Вегасу, если вдруг кому-то интересно. — Твою мать, Ландо! — взвыл Ферстаппен. — Если ты там не подохнешь, я тебя сам задушу.       Все притаились, ожидая Ландо, который сначала посмотрел за фееричным проходом нападающих к воротам и, поняв, что гола не будет, несмело отправился дальше. Леклер с Джорджем следили друг за другом в зале, переполненном людьми. Внимательный взгляд Расселла наблюдал за бывшим напарником по его основной должности. Леклер же поражался, насколько много тут разных национальностей. Вероятно, на этом аукционе собрались преступники со всего мира. Все вокруг были одеты так, словно пришли на вручение «Оскара» или на «Большой Канский фестиваль». Проводил взглядом Льюиса, кратко улыбнувшись ему, и довольный начал хлебать шампанское. Хэмилтон же, прихватив высокий стакан, направился снова до Расселла, чему последний был вообще не рад. — И что ты прицепился ко мне… — растерялся Джордж. — Макс, может, поможешь мне?! — Не собираюсь, — лениво ответил Ферстаппен и жадно хлебнул бурбон прямо из горла, осушив уже половину бутылки. Ему так похорошело и уже потихоньку становилось наплевать на все. Его взгляд снова поднялся на Оскара. Он облокотился сгорбленной больной спиной о стенку, смотря на Пиастри, что сидел напротив него, и не моргая. Его тень была похожа на дьявольскую из-за растопыренных волос.       Пока они собачились, Хэмилтон неумолимо приближался к Джорджу. Последний же обреченно наблюдал, не сводя взгляда и не вертя головой в абсолютно статичном кадре, как Льюис приближается, подчеркивая тягучую и неподвластную атмосферу. Словно само время затормозило. Ферстаппен, лениво почесывая идеально гладкую морду, немного подумал и все же поднялся с коробки. — Пустишь меня, если вдруг что-то интересное будет… — Макс похлопал Франко по плечу, дыхнув на него перегаром, и решительно отправился на выход. — Детка, я иду. — Лучше бы тебе поторопиться, — прошептал Расселл.       Оскар же сидел, закрыв глаза, слушая, как Ландо что-то таскает. Мысленно пытался представить, чем ему помочь. Норрис залез все же в узкий вентиляционный проход и едва слышно прошептал: — Веди меня.       Пиастри переключил слой, выведя вместо электроники систему отчистки воздуха. Он сидел на полу на коленях, выглядя очень сосредоточенным, кратко давал ему направление, куда свернуть на развилках, чтобы попасть в нужный коридор. Франко присел на коробку, на которой сидел Макс, и подпер голову рукой, натурально любуясь Оскаром, который настолько погрузился в попытку помочь Ландо, что ничего не замечал вокруг, диктуя только налево или направо отправляться. Было слышно как Норрис тяжело дышит и ползет по узкой вентиляции. — Джордж, я тут подумал… Я столько слышал о твоем новом партнере, — Хэмилтон снова оказался перед Расселлом, у которого уже заканчивалось терпение. Он что, специально к нему пристает или случайно так получилось? — Когда ты познакомишь меня со своим Ферстаппеном? Вы же сегодня явно вместе пришли, — он надменно и сухо усмехнулся. — Такие неудачники, как вы, должны держаться вместе. Из вас двоих получится один нормальный человек. — Это зачем это он тебе понадобился? — Джордж хмыкнул, отведя взгляд в сторону. — Он мой бывший партнер. И я, благодаря тебе, уже давно работаю в одиночку. Напарники мне не столь необходимы. А Макс отошел. — В мир иной? — вдруг раздался голос другого собеседника. — Или бросил тебя, а ты величественно в мыслях его давно сжег заживо и предал прах ветру?       Оскар с Ландо синхронно замерли, подняв головы. На лице Леклера появился ужас, когда он увидел, чья широкая спина загородила наполовину для него Льюиса. Человек, что вышел из толпы, грозно и медленно делая каждый шаг, расправил уверенно широкие плечи. И он направлялся к тем, кто ему подчиняется, словно послушные лошадки. Шарлю поплохело от того пафоса, что поднял руководитель Мерседеса за собой. — Не надо такого фатализма, господин Вольфф, — улыбнулся сухо Расселл, понимая, в какой ловушке оказался. — Ох ты ж блять… — протянул Макс, ускорив шаг. — Джордж, дай мне минуту.       Перед Расселлом, встав плечо к плечу, предстал и второй собеседник — господин Торгер Кристиан Вольфф, которого уже всем представили как человека, встреча с которым не закончится ничем хорошим. Роскошная белая рубашка подчеркивала крепкое мускулистое тело мужчины. На руке — дорогие часы с поблескивающим золотом в циферблате. Серьезный и сосредоточенный взгляд давал знать о том, что он обладает большой властью здесь. — Джордж Расселл собственной персоной… — с большим удовольствием протянул Тото и пожал крепко руку Джорджу. — Ну, и как у тебя дела? Пару недель не виделись, а ощущение, будто целую вечность. — С ума сойти, — хитро улыбнулся Льюис, осмотрев того, кто встал рядом, и отпил из своего стакана. — Столько лет прошло, Джордж, а мы все так же связаны с этим чертовым Мерседесом. — Ты же вроде бы на Феррари пересел, — Тото серьезным и злобным видом посмотрел вниз на стоящего рядом. — Не надо в этом особняке выставлять претензии компании, которая столько лет тебе помогала. Не к каждому охотнику за головами приходит такой контракт, какой был у тебя, — серьезный статный мужчина качнул рукой в сторону, указав на Джорджа. — Твое время ушло, так что теперь пора уступить кому-то более соответствующему статусу.       Льюиса явно задело, как Вольфф при бывшем напарнике признал, что больше его с компанией Мерседеса ничего не связывает и, тем более, что его время ушло. Льюис не хотел этого признавать. Его чернеющий взгляд, полный злобы, скользнул назад, за спину Джорджу. — Последнее, что надо сэру Льюису Хэмилтону, так это богатства, — влез в их диалог Макс, встав позади Джорджа. — Добрый вечер, джентльмены. Невероятная удача, что мы тут все собрались и не произошло еще ни одной смерти, — на лице Тото появилась улыбка. Он смело пожал руку и Ферстаппену. Льюис же кратко глянул на него и уставился на бывшего напарника. Его рука добровольно никогда не коснется руки Ферстаппена. — Ты наверняка сможешь купить все то, что сегодня тут выставят, Льюис? — Конечно, — признался Хэмилтон. — Но какой в этом интерес… Меня в этот вечер интересует нечто редкое… Уникальное, я бы даже сказал. Может, ты посоветуешь мне, что выбрать? — Чтобы ты увел у нас из-под носа все самое интересное? — Джордж улыбнулся. — Вот уж не дождешься. Чую я, что кто-то что-то мутит и твоя рука явно коснулась этого. — Не забывай, где мы, — напомнил ему Вольфф, гордо поправив на себе пиджак. — Тут все, — он словно специально выделил это слово голосом, — живут не самыми честными делами. — Именно поэтому так нужен кто-то, кто тебя прикроет, — с большим удовольствием протянул Ферстаппен и, обхватив внаглую талию Джорджа, поцеловал его при всех в щечку. На лице англичанина появилась хитрая улыбка. Он прекрасно заметил, сколько злобы и ненависти было в Хэмилтоне. А вот Вольффа увиденное поразило. — Не хочу тебя расстраивать, Ферстаппен, но ты встал рядом с таким же английским отродьем, каким являюсь и я, — предупредил его Льюис. — Вместе, — кратко сообщил Джордж. — Мы работаем с господином Максом Эмилианом Ферстаппеном вместе. — Вы друг друга явно стоите, — надменно ответил Льюис.       Пока их словесная перепалка угрожала перейти в поножовщину и окончиться перестрелкой, к Шарлю Леклеру, что стоял в сторонке и поедал очередную закуску, лакомясь приторно сладким шампанским, подошел молодой человек. Шарль прекрасно узнал его. Выключил микрофон, совсем незаметно для собеседника коснувшись уха. Улыбнулся ему, кратко облизнув пальчики от сливочного крема. — Ты осмелился выйти из тени матери? — вдруг спросил Леклер, спрятав обе руки в карманы штанов. — Ты нажрал уже на четыре с половиной тысячи долларов, — ответил ему невысокий кучерявый парень с сильным итальянским акцентом. — Все сегодня тут, как ты и обещал? — Сегодня все тут, Кими, — он кратко кивнул головой в сторону. — Вольффа ты притащил сюда? — А может быть и я, — резко раздался чужой голос за спиной у Шарля. Он тут же дернулся, не ожидав этого. За спиной стоял Оливер Беарман, что крепко сжал его плечо, стоя настолько близко, что чувствовалось его теплое дыхание, скользящее по воротнику пиджака. Они больше не прикидываются милыми детками — это их территория и они чувствуют себя в безопасности. И что самое печальное для самого Шарля — им тут все сойдет с рук, даже если они его сейчас прирежут этим ножом для масла. — Какая разница? — Со всех сторон враги, — беспечно признался вслух Леклер. — Тут все, кого вы двое хотите видеть. — Я что-то не вижу господина Пиастри, хотя его Макларен стоит прямо под окнами, — решительно сказал Кими, схватив Шарля за руку. — Ты хочешь проблем от нас, Шарль? Знаешь, как красиво загорится твоя Феррари, полетевшая с обрыва моего поместья? — Это входит в базовую комплектацию, — фыркнул Шарль. — Вы двое привлекаете слишком много внимания к себе, прижимая меня с двух сторон. Лучше спрячьтесь, как вы прятались до этого, и не попадитесь никому на глаза. Ферстаппен и Расселл вооружены. Они начинают подозревать, что вы за ними охотитесь. — Ты нас сдал? — рыча, спросил Беарман, второй рукой скользнув под пиджак Леклера. Он вздрогнул, почувствовав холодный металл. Вероятно, это острие ножа упиралось в кожу. Что же, чуйка его почти никогда не подводила. — Не я. Ферстаппен с Пиастри поняли, кто вы такие, потому что вы слишком беспечно за ними катаетесь на своем Мерседесе. О вас двоих в курсе уже даже консьержка дома Расселла. — Пиастри что, правда в отношениях с Колапинто? — поразился Кими, покачав головой. Его густые объемные кудряшки смешно топорщились в разные стороны. На нем был костюм, точно такого же кроя, как и платье матери, уходя хвостом в обычный смокинг. А вот короны юному принцу не досталось, но в его светлых кудрях прятались золотые оливковые веточки, подчеркивая выразительные глаза. — Я так надеялся, что смогу приманить его в дом на этот чертов болид, а дело оказалось явно вообще не в нем. То есть я настолько все пропустил, что человек, которому я так сильно доверяю, в итоге и привел в дом лучшего карманника? — К сожалению. Но к твоей чести скажу, что заподозрить во Франко предателя невозможно. Он слишком прямолинейный и слишком простой, — пожал плечами Леклер и опустил обе руки. — Отойдите от меня оба. И соблюдайте субординацию, дети. — Мы уже давно не дети, — прошептал ему на ухо Беарман. — Это ты за нами не успеваешь, старикашка.       Леклер даже растерялся. Такое оскорбление в свой адрес он слышит впервые за свои двадцать восемь. Он одногодка Ферстаппена, и услышать в свой адрес такое! — Я матери все расскажу за воскресным ужином, и, будь уверен, ты за это отхватишь.       Кими резко разжал его руку и торопливо пошел вон, прихватив за собой Олли. Оба парня скрылись в толпе. Леклер внимательно посмотрел на драму, развивающуюся у всех на глазах. — Дорогие участники аукциона, — раздался по громкой связи нежный женский голос с сильным итальянским акцентом. — Через десять минут начнутся торги. Просим всех желающих занимать места в зале. — Не смеем вас больше задерживать, — вежливо решил завершить диалог Джордж с раздражающими его знакомыми. — А ну стой, Расселл, — Хэмилтон схватил его за локоть, задержав. — Как ты вообще тут оказался? — Как я здесь оказался? — Расселл показательно усмехнулся ему в лицо с присущим ему тщеславием и вежливым жестом указал Тото на Льюиса. — Что ж, Тото, последний бокал явно был для него лишним.       Льюис выбил бокал из рук Рассела и схватил его за галстук. Казалось, что вся тысяча человек, находящаяся в зале, обратила на них внимание. Пиастри прекрасно услышал шум и прошипел: — Ландо, скорее! — Я пытаюсь! — взвыл Ландо, доползая наконец через многочисленные пролеты вентиляции до нужного места. Схватившись за край, постарался максимально беззвучно свалиться. Камни удачи снова оказались против него. Его не удержали слабые и израненные руки. Он навернулся на пол с двухметровой высоты. Еще и упал на больную руку. Громко взвыл, перевернувшись набок. — Блять… — Ландо! — испуганно дернулся Пиастри, но Колапинто тут же положил руку на его плечо, присев рядышком. — Ты как там?! — Я уебался! — радостно протянул Норрис и поднял голову. Перед ним оказалась решетка, за которой прятались многочисленные рубильники. В глазах от боли потемнело. Он раскрыл рот, замерев, боясь даже пошевельнутся. — Молодец, — выдохнул Оскар, обрадовавшись тому, что он хотя бы живой. — Ладно. Я на месте. Почти. Осталось только дверь сломать. Но это мне пару минут надо, тут замок попроще будет. Идите в общий зал, если готовы. Буду ждать вашего сигнала.       Оскар тут же спрятал ноутбук, выключив его. — Дай мне ключи от Мерседеса. Они же у тебя? — Оскар кратко кивнул. — Хочу поближе его пригнать.       Оскар отдал ему ключи от чужой машины, Колапинто помог ему привести себя в порядок и открыл дверь наружу. Пиастри шумно выдохнул и решительно вышел вон. Прихватил пустой поднос. Сделав лучшее вежливое выражение лица, которое только мог, отправился смело в зал, смешавшись с многочисленными официантами. Спрятав одну руку за спину, проходил мимо, давая пьяному люду составлять пустые бокалы. Колапинто же вернулся обратно в зал и встал рядышком с Леклером. Кратко отбил ему пять. — Как тут все прошло? — Самое интересное начинается, — указал ему Шарль на происходящее недалеко от них. — Дай-ка я схожу поближе машинку пригоню Джорджа. Мне кажется это будет хорошей идеей.       Шарль кратко кивнул, и проводил Франко взглядом, что быстрым шагом ушел с главного зала. Отбил пять мужчине, что проверял приглашения и быстро побежал вниз. У него было всего пару минут выйти из поля зрения всех, ничего не пропустив. Бегом ринулся по зеленой придомовой территории. В главном зале же Льюис был в бешенстве. И ему было плевать, что на них все сейчас обратили внимание. Тото же отвел взгляд от происходящего, поджав крепко губы. — А ну-ка повежливей, выскочка! — резким тоном и довольно громко сказал Льюис. — Уж не знаю, как ты сюда пролез, но уж если ты только попытаешься купить сегодня хоть что-то, что захочу купить я, то покинешь этот зал, — он вдруг сорвался на крик, — ногами вперед! — Льюис! — резко заткнул его Вольфф. — Ну, — на лице Льюиса появилась улыбка, похожая на звериный оскал. Он похлопал Джорджа по плечу, но Ферстаппен вежливо убрал его руку со своего возлюбленного, закрыв его собой. — Да ладно вам, — он кивнул. — Вы ведь меня поняли… — Рад был встрече, — холодно ответил Джордж, обвив руку Макса, крепко переплел с ним пальцы и пошел в сторону Шарля и Франко.       Расселл вопросительно проводил взглядом Пиастри, что прошел мимо него, и забрал у него с подноса полный бокал. Оскар ему кратко улыбнулся в ответ и продолжил бродить по залу, исполняя свои обязанности официанта так, словно ему за это платили. — Ландо, — позвал его Колапинто, видя, как охраны стало еще больше в округе. — Ландо, у тебя все готово?       Норрис расселся на полу перед запертой запароленной дверью и, оскалив белоснежные зубы, постарался не скулить почем зря. Перебинтованная рука так страшно ныла, а весь бинт стал влажным из-за крови. Он торопливо сматывал грязную и старую повязку, стараясь громко не скулить. Очень осторожно потянул кислотно-зеленую ткань рукава на себя, оголяя кожу. Медленно стащил последние слои старого бинта, что, упав на пол, громко хлюпнули. Он зажмурился, почувствовав как побежали слезы по щекам. У него был открытый перелом, что и так добавил увечья изрезанной глубокими ранами руке. Пальцы совсем не гнулись, а из-под кожи выглядывал обломок кости. — Да, — с трудом выговорил Ландо, постаравшись не показаться жалким. — Информируйте меня, что там происходит, — он тут же коснулся наушника, выключив микрофон, и громко взвыл от боли. Его всего трясло. — Твою мать. Господи, как больно! — слезы градом текли по лицу. — Блять! Блять, блять, блять!       Оскар, прекрасно услышавший его не самый обычный тон голоса, нахмурился. Прошел мимо главной хозяйки этого поместья. Она его мягко остановила, потянув за жилетку на себя. Он кратко осмотрел ее наряд, что вблизи был еще роскошнее. И вот светло-карие глаза задержались на короне. Явно очень увесистая, судя по блеску, она была из белого золота. Он довольно легко отличал его от серебра. Оскар беглым взглядом насчитал двенадцать больших рубинов, по каждому в острых концах короны, и больше сотни россыпью поменьше. Ярко-красные тона, скованные в белое золото, оттеняли глубокого темно-синего цвета сапфиры, которые при тусклом освещении становились почти черными, словно заколдованными. Сама корона имела широкую основную часть, с изящными завитками внутри, на концах которых и сияли те самые сапфиры. А вот острые концы походили на колья, в основании которых сияла золотом колючая проволока. Искусная работа заворожила карманника. — Какой красавчик, — протянула женщина. — И такой вежливый. — Grazie, sono molto contento, — постаравшись сказать максимально без акцента, Оскар достал из себя все знания итальянского. Вероятно, как-то так должна прозвучать ответная благодарность. — Оскар, ты ебнулся, — решительно сказал Леклер, опустошив очередной бокал. — Твою мать, она же сейчас с тобой на итальянском начнет говорить. Никто из нас, я подчеркну, не помнит итальянского! — Мой максимум это испанский, — согласился Колапинто, быстро проехав мимо главных ворот, раздумывая, где будет лучше поставить машину. — Она сейчас расценит это как флирт. Беги.       Пиастри кратко откланялся, подав женщине бокал, а сам тактично свалил из ее поля зрения. Уйдя за очередным подносом, решительно сказал: — Вот эта корона на ней стоит явно больше ста тысяч. — Корону с живой королевы сдергивать неприлично, — ответил Джордж, наслаждаясь тем, как Ферстаппен за талию прижал его к себе. Они заняли места не слишком далеко от сцены. — Пиастри, фу.       Пока народ собирался в зале, Ландо положил руку на ледяной бетонный пол. Ему надо собраться. Он уже не первый раз получает такие увечья. Ему уже рассказывали как самостоятельно себе помогать. Сжав крепко пальцы, второй рукой вправил кость обратно. Захотелось заорать, но у него за стенкой была толпа вооруженных людей, что сделает из него решето при любом слишком громком звуке. Он был от боли готов потерять сознание. Прижал с двух сторон две тонкие деревяшки, что отломал от единственной коробки в комнате и начал торопливо обматывать руку старым бинтом, чтобы хоть как-то зафиксировать ее. Следом, уже сильнее и помогая себе ногами, изогнувшись в не самую удобную позу, он забинтовал полностью руку от локтя до костяшек пальцев. От него осталась огромная лужа крови на полу. Но ему было вообще плевать. Порывшись в сумке, достал обезболивающее и бросил сразу три таблетки в рот. Громко захрустел ими и с подозрением уставился на электронный замок. Голова у него быстро отвлекалась от боли, что была его ежедневной спутницей. Он слишком часто сам себе вредил. Вытер слезы рукавом, присматриваясь к надписи. Доступ не ниже девятого уровня. А у него только четвертый. Скривившись от мерзкого привкуса таблеток, что прилипли к горлу, он поднялся наконец с пола. Рука обессилено повисла, а он принялся рассматривать замок, пытаясь найти к нему поход. Он был не очень умным. И так сам себе любит вредить, не думая о том, как потом будет прятать эти увечья от того же Оскара; так еще и, прекрасно зная, насколько низкие у него шансы с госпожой удачей, согласился на авантюру, что в итоге его, скорее всего, и убьет.       Вот в основном зале медленно погасло основное освещение. Несколько прожекторов остановились на темно-бордовой ткани на небольшой сцене. Франко успел последний прошмыгнуть в закрывающиеся двери. Сунул ключи в карман. Ему еще пригодятся. — Итак, твои ставки, поменяли ли они что-то или нет? — шепотом спросил Джордж у Макса. Тот его кратко поцеловал. — Эй, не подлизывайся. — Я ставлю на то, что что-то явно поменяли. Явно Хэмилтон приложил к этому руку, — он бросил взгляд вперед в толпу, что стояла перед ними. — Эй, Шарль. Ты же помнишь, нам надо задрать ставку по колье как можно выше. Тогда и наш выигрыш больше. — Я помню, — неловко сказал Леклер, стоя рядышком с Колапинто и перебирая нервно номерок.       Вот шторы под торжественную музыку открылись, представив публике сразу три экспоната. Девушка, что стояла за высокой стойкой, кратко кивнула толпе в знак приветствия и очень официальным тоном сказала: — Добро пожаловать в аукционный дом семьи Антонелли. В это замечательное воскресенье у нас… — Ебать твою мать, — потерял дар речи Ферстаппен, едва не упав.       Оскар вжался спиной в колонну, завороженно смотря на лоты, что выставлены по правую сторону от девушки. — Не может быть, — растерялся Колапинто. — Они поменяли порядок лотов, — он тут же повернул голову, уставившись на Оскара. — Ее не должно там быть. — Твою мать, что там? — растерялся Ландо, спросив дрожащим голосом, — Для тех, кому из подвала не видно. — Сегодняшние торги пройдут в необычном формате, — девушка ведущая мягко отвела руку в сторону. — Лоты крайне необычные. Первым лотом под номером четырнадцать идет инкрустированное распятие Дисмаса, что ранее было в частной коллекции господина Торгера Кристиана Вольффа, — свет прожекторов переместился на этого самого Вольффа. — Он является нашим самым любимым продавцом. Начальная цена лота — сорок тысяч долларов. — Рад поделиться дорогим произведением искусства, — вальяжно ответил Вольфф, стоя рядом с хозяйкой аукциона, вежливо придерживая ее под рукой. — И пускай она найдет себе место в коллекции лучше, чем моя. — Второй лот, его номер шестьдесят третий — колье самой английской королевы Виктории. Оно было представлено для торгов господином, чье имя попросили не озвучивать… Но половина суммы от продажи этого колье уйдет в фонд реставрации предметов искусства при государственном музее Лондона. Начальная цена лота — сто миллионов долларов.       Ландо повис на решетке, внимательно вслушиваясь в то, что объявляли. А все стоящие в зале не могли поверить тому, что пряталось дальше. — И третьим лотом, номер восемьдесят один, на сегодня, является… — все синхронно затаили дыхание, когда четыре человека выкатили из дальнего угла сцены ярко-оранжевый болид цвета папайи. — Болид Формулы-1, — Ландо тут же вскинул голову, не поверив своим ушам. — Это тот самый болид, на котором команда Макларен выиграла свой чемпионский трофей. Все сертификаты подлинности у нас есть. Команда испытывает некоторые трудности с финансированием, поэтому все вырученные средства вернутся в бюджет. Начальная цена… двести пятьдесят миллионов долларов. — Ахуеть, — синхронно сказали сразу Леклер, Ферстаппен и Норрис. — Это ловушка, — выдал Джордж, уставившись на Ферстаппена. — Нам надо сваливать, Макс. Так не бывает. Это не может быть просто совпадение. — Я боюсь даже спросить, у нас что, меняется план? — прошептал Оскар, не в силах отлипнуть от колонны, завороженно смотря на болид. Он вживую был настолько невероятно красивым, что Пиастри забыл как дышать. На корпусе сиял восемьдесят первый номер. Это был его номер. Его! — Схуяли? — удивился Ферстаппен. — Мы утащим колье и разбежимся. Все остается в силе. — Оскар, там то, о чем я думаю? — растерянно спросил Ландо, не веря своим ушам. — Там прям… — Тут прям пиздец, — согласился Колапинто, подпирая пошатнувшегося Леклера. — Тут прям реально выкатили чертов болид на чертов аукцион. И судя по шрамам на корпусе — он правда настоящий. Даже переднее антикрыло отломано. — Какой, к черту, болид?! — зарычал Макс. — Забудьте про это. Мы приехали сюда за колье — мы уедем отсюда с ним. Пиастри, проверка связи. Зальешь слюнями свой пижонский жилетик. Внимание на безделушку какой-то там королевы. — Джордж, дай ему в нос от имени всей Великобритании, — попросил Ландо. Джордж тут же хлопнул легонько по идеально гладкой щеке Макса. — Туда его! — Только не говори мне, что тебя тоже заинтриговала чужая безделушка, — прошептал Макс, смотря в ярко-голубые глаза Джорджа. — Нет, меня все еще интересует только королева. И играть на чужие «хочу» я не намерен, — он поднял злобный взгляд на Пиастри. — Оскар, забудь про эту машину. Мы пришли сюда не ради нее. — Ничего мне не мешает на нее полюбоваться, — Пиастри повернул голову, едва заметно улыбнувшись ему в ответ и, отлипнув от колонны, решительно пошел через людей, взяв уже поднос с наполненными бокалами. Прошел мимо Макса с Джорджем, тихо дополнив. — Торгуйтесь. Я вам не помешаю. И я свою часть сделки всегда выполняю.       Он пошел дальше. Джордж не выдержал и хлопнул его по заднице. Позади от других людей послышались смешки. Пиастри же молча скользил мимо людей. Иногда руки непроизвольно тянулись с кого-нибудь что-нибудь сдернуть. Пара безделушек не будет лишней. Особенно учитывая то, насколько глубокие карманы в служебных штанах. — Как у вас там дела? — решился влезть Ландо. — Не скучаете там? — Очередной виток диалога с тупыми вариантами ответа, — надменно выдохнул Джордж, отпив шампанского. — А че Ферстаппен замолчал? Чего грустный? Хуй сосал не вкусный?!       Ферстаппен изумленно уставился на Джорджа, что тактично прикрыл рукой рот, отвернувшись от него и сдержав смешок. — А ты чего веселый такой?! — Макс даже растерялся в попытке придумать смешную рифму. — Вкусный сосал? — Я слышал, как у Ферстаппена три секунды хрустел мозг, — ехидно дополнил Леклер, — чтобы придумать что-то в рифму. — Бесите, — выдохнул Оскар. — Да ла-а-адно! — Джордж усмехнулся. — Признайся, Пиастри, тебе нравится с нами? Кто еще твою душнилу внутри тебя утопит. Да ты еще и такой красавчик. Как раз для такого достопочтенного места… — Учитывая вкус Расселла в мужчинах, я бы предположил, что Расселл одинокими вечерами дома тряпку ебет, — не выдержал Леклер. — Монегаск, тебе зубы лишние?! — процедил Расселл. — Ты сейчас допиздишься — горя хватишь. — Да я и так, — Леклер залпом выпил. — Похуй. Лишь бы не убило. С остальным разберемся… — Итак, если все готовы, мы начинаем с лота под номером четырнадцать, — сообщила девушка, ведущая аукцион.       Пока начались торги, Джордж с Шарлем внимательно следили за тем, как они проходят и что вообще происходит. Франко же решился осушить хотя бы один бокал шампанского, даже немного завидуя Леклеру. Встал в одиночестве у дальней колонны с видом на окно, где потихоньку спускалось солнце за горизонт. Вечерело. В наушнике послышался громкий металлический грохот. На лице всех, кто был в зале, на доли секунд появилось удивление. — Ландо, блять, — прошипел Джордж. — Еще громче можно было?! Ты нам мешаешь. — Спасибо, я старался, — ответил Ландо. — Я готов.       Он подпер собственным кроссовком тяжелую металлическую дверь в щитовой. Бегло осмотрелся среди переключателей. Половина слов была на итальянском. Он не знал итальянского! Достав телефон, озадаченно почесал затылок здоровой рукой и принялся набирать слова в переводчике. Ему нужно было понять, где и что выключится, чтобы это было ровно то, что надо. Настолько громко начал дышать, пытаясь понять, какого черта происходит здесь, что это привлекло внимание Макса. — Ландо, ты че так шумно дышишь? Ты ешь там, что ли? — Нет, читаю так сосредоточенно, поэтому пыхчу, — признался Ландо. — Мозг на пределе возможностей, да? — с улыбкой спросил Джордж, уставившись на Макса, что жадно сделал пару глотков своего пойла. — Ну да, да ты чего, блять, я тут пытаюсь вспомнить как буковки между собой соединяются в слова, — согласился Ландо, услышав тихие смешки.       Даже нашел нужные рубильники. Он электричества никогда не боялся, хотя с его удачей явно стоило. Присмотрелся. Тут было еще полно тех, что отвечают за безопасность. Он, если что, сможет выпустить их. — Оскар, ты помнишь, какие двери ведут в гараж? — Я помню, — отозвался Джордж. — Что у тебя на уме? — Я нашел тут целую кучу штук, что обесточивают все эти двери. Но я не понимаю, по какому принципу они тут расположены. Ни один из порядков не подходит. — Двери тоже идут не по порядку, — согласился Пиастри, вежливо составляя на мойке пустые бокалы. — После доступа с четвертым уровнем идет второй, а потом сразу шестой. Логика отсутствует еще на стадии застройки. Это только карту смотреть. Я сейчас точно не смогу. — А из того подвала, где мы с тобой были, Оск, оттуда можно как-нибудь уйти? — осторожно спросил Ферстаппен, наклонившись к Джорджу, плененный приятным ароматом от его кожи, и кратко коснулся губами его шеи. — Вроде бы, да. У меня… тяжело с картами. Я только быстро ориентируюсь. Не могу ничего толком запомнить. — Я более-менее запомнил, куда идти, — отозвался Ландо. — Поэтому за меня не беспокойтесь. — Никто и не думал даже, — усмехнулся Джордж. — Тебя все равно никто не спасет, Ландо, не надейся. — Тогда меня некому останавливать, — с большим удовольствием сказал Ландо, опустив голову и смотря на перебинтованную руку. — И это самое прекрасное, что остается в ситуации, когда ты один, — согласился Макс. — И ты даешь себе право решить проблему любой ценой. И тогда нерешаемых проблем не остается.       Колапинто стоял в сторонке, слушая их в половину уха, и пил шампанское, любуясь пейзажем в окне. Около него кто-то встал. Франко повернул голову, шумно и устало выдохнув, и тут же понял по одному костюму, кто около него. Коснулся пальчиком наушника, выключив микрофон. — Франко, разреши я задам тебе два вопроса… — около него стоял тот самый Андреа Кими Антонелли в своем невероятно дорогом костюме, где в волосах прятались оливковые веточки. Он даже не посмотрел на него. Просто встал рядом, сложив руки за спиной. На лице было полное спокойствие. — Все что угодно, господин Антонелли, — тихо согласился Франко. — Что у тебя с Оскаром Пиастри? — он тут же повернул голову, глянув на него с серьезным видом. Франко стало не по себе. Он поджал губы, шумно выдохнув. Тут же опустил голову. — Я видел вас. И охрана мне сказала о том, что ты от него весь вечер не отходишь. Так что, если ты не хочешь, чтобы все об этом узнали, будь добр, расскажи, какого черта тут происходит. — Мы пара, — вдруг выдал Франко, решив, что это будет самый простой вариант. В конце концов Кими сам находился в условиях, которые не позволяют ему просто быть рядом с тем человеком, с каким ему захочется. — И он попросил меня провести его сюда. — Где он сейчас? Я вижу в зале полно людей, которых тут быть не должно, — ледяной тон парня пугал не на шутку, особенно зная, какими возможностями в этом доме обладает рядом стоящий. — Не имею ни малейшего понятия. — Если я услышу, что мой близкий друг привел ко мне в дом беду, если я услышу, что кого-то ограбили на этом вечере или еще что-то такое — я всем скажу, что ты делал и кого ты в этот дом привел. — Двух охотников за головами привел не я, а твой Олли, — вдруг решился сказать Колапинто и допил из бокала шампанское. От волнения он даже забывал, что они должны на людях друг друга на «Вы» называть. Хотя тяжело на «Вы» к человеку, которого любишь облить машинным маслом или который тебе может в кофе какой-нибудь энергетик плеснуть, зная, что у тебя проблемы с сердцем. — Знаешь, я как-то услышал от Оскара фразу: доверие — это не слепота, — Кими тут же повернул голову, уставившись в его глаза. И было видно, как он растерялся. Было видно, как поселилось в глазах недоверие. Может ли он собой гордится, что настолько важную особу сбил с толку? Вероятно, может. — Что Хэмилтон, что Расселл вооружены, господин Антонелли. Только вот я никому не скажу, что это господин Беарман, которого вообще на вечере быть не должно, провел их в твой дом, пока ты был занят неизвестно чем. И будет тебе известно: что Расселл, что Хэмилтон работают на Вольффа. Притащить сюда СЕО Мерседеса было очень опрометчиво. — Мама захотела с ним мой контракт на Формулу-1 обсудить. Лучше места ведь нет. — То, с какой любовью ты разбиваешь машины… — Колапинто отрицательно покачал головой с глупой улыбкой. — Ты даже Мерседес разоришь. — Козел, — с улыбкой сказал Антонелли. — Но я стараюсь теперь подальше от травы держаться. И от… влажных дорог… Э-э-эм, ну-у-у, работаю над этим. — А я работаю, чтобы никто из семьи не знал, что ты за половину года убил уже шестнадцать машин. Из-за твоего вождения я вообще без работы никогда не останусь. — Спасибо, я стараюсь, — Кими пожал плечами. — Кстати. Во втором гараже стоит машина Олли. Мы немного погоняли… Ей нужен ремонт, — он вытянул руку с ключом, на котором висела ремувка с надписью «Нюрбургринг 24». — Займешься этим? — Что на этот раз? — поразился Колапинто, приподняв от удивления брови. Немного подумав, забрал чужие ключи из рук. Перевернул ремувку другой стороной. Увидел вышитые белыми буквами надпись «Mersedes AMG GT3». Сомнений не осталось — это та самая машина, которая их с Оскаром преследовала. — Я, когда приезжал сюда, слышал только про немецкую развалюху, над которой половина охраны ржало. Это она? — Она, — согласился Кими. — «Джитишка». Она и так пересобрана раза четыре точно, так что там уже черти что под капотом творится, — у Франко не осталось сомнений. Это та самая машина, на которой гонял Ферстаппен и которая его едва не убила. Младший Антонелли отвернул голову, нахмурившись. — Как ты вообще умудрился познакомится с Пиастри? Он настолько неуловимый, настолько недоступный, что… — парень растерянно взмахнул руками. — Я просто видел… До последнего в это поверить не могу… — Видел что? — с улыбкой спросил Франко. — Как ты его нежно обнимаешь. Как вы на пляже вместе были… А еще и то, что я сегодня видел… Все считали, что к Пиастри совсем невозможно подобраться. Что его ни с кем никогда даже за ручку держащимся не видели. А тут мне выдал начальник охраны: твой Колапинто с Оскаром Пиастри вместе! Я, честно, чуть прям там не упал! — Кими вдруг улыбнулся. — Ахуеть. Ой. Ладно, — он отмахнулся. — Ты этого не слышал. — Я ничего не слышал, — согласился Франко. — Машиной я займусь, о том, что видел, ничего не скажу. Ты можешь мне доверять. Просто давай ты не будешь ко мне подходить с ножом и пытать меня. На меня и так все косятся.       Антонелли гордо фыркнул. Осмотрел Франко с ног до головы и, ничего больше не сказав, гордо пошел обратно в сторону зала. Франко же включил микрофон. Осторожно выглянул из-за колонны. Там все еще идут торги. — Мы приближаемся к ярчайшему событию сегодняшних торгов. — Будь у меня такие деньги, я бы не стал их тратить на ебаную побрякушку для дамы, — огрызнулся Ферстаппен. — Хоть кто его носил. — Понял, Джордж, никаких тебе бриллиантовых стринг, — отшутился Ландо. — О, не, ну, вот на такое я бы потратился, — возразил Макс, жадным взглядом осмотрев Расселла, что сохранял нейтральное выражение лица. — Ландо, информирую, ты только что пододвинулся в очереди на убийство. Макса я пристрелю первым. — Сука, даже тут из очереди выкинули, — расхохотался Норрис. — Я больше никогда с вами на дело не пойду, — прошептал Оскар, давясь смехом. — Ландо, как хлопок молотка услышишь, сразу гаси свет, понял? Ни секундой дольше, иначе я не успею.       Все притаились. Оскар же встал совсем рядом со сценой, где и стояли все лоты на продажу. Его внимательный взгляд заметил Кими, что стоял и целовался в дальнем углу с Оливером, обвив руками его шею, заставляя бедолагу склонить голову к нему. Пальчики Беармана же придерживали венок на волосах. — Начальная цена сто миллионов. Есть ли желающие выкупить такое произведение искусства?       Руки с табличками с номером начали подниматься. Цена лота быстро дошла до пяти сотен миллионов. Джордж поджал губы, чувствуя, как у него появился лёгкий мандраж. Прекрасно увидев, что цену в полмиллиарда никто не захотел ставить, а вот последняя ставка была Льюиса, он сделал самую нахальную улыбку и поднял руку с табличкой. — Пять сотен миллионов от обворожительного мужчины справа.       Льюис тут же повернул голову, злобно посмотрев на конкурента. Медленно поднял руку в ответ. Ведущая не растерялась, увидев, что появился явный конфликт в желаниях сразу двоих на одну вещь. — Шесть сотен… — Блять, у меня сейчас от волнения сердце встанет, — растерянно прошептал Леклер.       Макс крепко прижал за талию Джорджа, давая ему знать, что он рядом, и прошептал ему в шею: — Леклер, не спи.       Шарль поднял руку не очень уверенно. — У нас разворачивается интересная борьба, — девушка повернула голову, смотря на драгоценность королевы. — Шесть с половиной сотен от мужчины в шикарном итальянском костюме. — Я краси-и-ивый, — протянул довольно Шарль, посмотрев на вставшего рядом Колапинто. — Спорно, — фыркнул Ландо, зажав крепко пальцами распоротое запястье, чувствуя, как бинт продолжает намокать. Он же не мог перепутать таблетки и выпить те, которые разжижают кровь? — С порно надо еще посмотреть, — усмехнулся Ферстаппен. — Там может кто и покрасивше будет. — Да ебаная ты тварь, — выдохнул Шарль. — Найду твой дом на карте и выебу тебя. — Я чувствую опасность для своей девственности.       Послышались скромные смешки. Было прекрасно видно, как Льюиса это все только больше злило. Джордж же гордо вскинул руку, подняв ставку еще выше. Лишь бы не досталось такого счастья. — Ты торгуешься по какой-то системе? — растерянно спросил Оскар, видя прекрасно, как Вольфф, что стоял справа от Льюиса, его старается на что-то уговорить. — Да, чутье называется, — прошептал Ферстаппен. — Нашел кого спрашивать. — Цена растет по логарифмической кривой, — серьёзным тоном сказал Джордж, не сводя взгляда с колье, что манило его бриллиантами. — Производная в точке приближается к нулю. Так что шансы, что он повысит ставку вслед за мной… меньше восемнадцати с половиной процентов. Доверяйте мне. — Я сам себе не доверяю, — прошептал Колапинто. — Но ты явно знаешь, что ожидать от этого парня. — У него за спиной математика. Ты его не победишь, — улыбнулся Пиастри. — Если попытаешься, у меня с собой пистолет. Для значимости моих подсчетов, — решительно заявил Расселл. Услышав, что Льюис опять повысил ставку, задумался, прокручивая в руках номерок. — Ладно. Рискнем, — он в очередной раз вскинул руку.       Колапинто обратил внимание на то, как с него не сводит взгляд Кими, стоя около матери вдалеке. Он жестом показал, что следит за ним. Франко сделал вид, что сходил за шампанским себе и Шарлю, после чего к нему наклонился с бокалом и прошептал довольно громко: — Младший не сводит с меня глаз. Я останусь, — Оскар тут же перевёл взгляд на Кими. Сделал полшага в сторону, лишь бы его не было видно. — Потом сам выберусь. — О, ты можешь хромую лошадь выгнать из гаража, — предложил Макс. — Или где она там стоит? — Могу. А еще, мне кажется, что я услышал о том, где стоит ваша несчастная машина, которая вас с Оскаром караулила всю эту неделю. Как я и говорил — это машина Беармана, — Франко решил пока промолчать о том, что у него в руках оказались от нее ключи. Будет сюрпризом.       На лице Леклера появилось удивление, и он, поддерживая диалог для чужого взгляда, тут же сказал: — Я так чувствую, что мы можем уехать уже на четырех машинах. — А может сразу на пяти? — предложил Ландо. — Мне бы вон ту кочергу свистнуть. — Не смей, — заткнул его Оскар. — Даже не думай об этом. — Ха-ха, ребенку мамаша запретила шоколадку с полки взять, — отшутился Джордж, и, обвив шею Макса, прижался к нему и сказал, смотря в зелёные глаза: — Мы ни за каким Мерседесом не пойдём, детка. Даже не думай об этом. — Ты ахуел?! — тут же возмутился Макс, уставившись в голубые глаза. — Иди нахер, сам тогда дальше. — Даже не думай об этом, — повторили как Оскар, так и Джордж. — Лохи, — усмехнулся Шарль. — Я тогда тоже останусь с Франко. Мы на своей лошадке сами доедем, — они пожали друг другу руки.       Пиастри же поджал губы. У него нет авторитета для Ландо. Если ему подгорело, он все равно стащит. Но попытаться стоило. — Ландо, пожалуйста, дай мне обещание, что ты ее не тронешь. — Не трону, — устало вздохнул Норрис. — Пускай ей подавятся.       Франко выключил микрофон у себя и Шарля. — Пиздит, — с хитрой улыбкой сказал Леклер. — Пиздит, — согласился Франко. — Надо помочь. Остаемся. Надо последить, куда ее увезут.       Они снова включили микрофоны и, звякнув бокалами, залпом осушили шампанское. Кими отвел взгляд от них и уставился на происходящее. Было даже интересно, кто кого переспорит. Ферстаппен же дёрнулся, когда Джордж снизу крепко схватил его за руку. Почувствовал невероятную боль, что его едва не сломала. — Блять, — прошипел Макс, уткнувшись лбом в его плечо. — Да понял я, — хватка тут же разжалась. — Семьсот пятьдесят от…. — громко рапортовала ведущая, увидев как Джордж поднимает ставку. — Девятьсот, — Льюис резко перебил ее и взмахнул в воздухе табличкой, крикнув на весь зал. — Пора заканчивать с этим. — Э-э-э… — растерялась девушка. — Gracias, — она повернула голову до Джорджа. — Вы, уважаемый молодой человек? — Уступаю, — с улыбкой протянул Джордж, сделав легкий реверанс. — Ландо. Готов? — Оскар крепко сжал похолодевшие от волнения руки, стоя спиной к реликвии. — Для тебя — всегда, — улыбнулся Норрис, вытерев мокрые от крови руки об черные штаны, и поднес пальцы к нужным рубильникам. — Ну, неужели? — громко ответил Льюис. — Я уж думал, мне придётся тебя убить. Даже занервничал.       В зале прошлись смущенные смешки. От известного охотника за головами такое услышать даже в качестве шутки нервно. — Я выключу замок на двери в том подвале, где вы были. Прячьтесь туда, — предупредил их Ландо. — Итак, — девушка подняла молоточек, — колье королевы Великобритании Виктории продано господину в белом пиджаке за девятьсот миллионов долларов…