Случайный выстрел лучше справедливого суда

      Воскресенье, поместье Антонелли. Два часа после начала аукциона. Десять вечера.       Только молоточек громко ударил по подставке, как в зале погас свет. Оскар тут же подпрыгнул беззвучно, словно кот, и сдернул драгоценность с подставки. Бросил взгляд на стоящий в темноте болид. Тут же сломя голову помчался вон. Джордж дёрнул Макса, схватив его за запястье. Среди изумленных вздохов даже не было слышно их шагов. Но первый, крепко сжав в руках дорогущую и очень тяжёлую реликвию, несся Пиастри. В его руках был почти миллиард долларов, который он выдернул у профессионального убийцы из-под носа. А вот под пиджаком он спрятал крест, который чисто из принципа утащил. Чтобы Льюису вообще ничего не досталось. Так будет обиднее всего. Только вот он никому не скажет. Будет его секрет. Секрет стоимостью полмиллиона долларов. Сколько бы ни было долгов у Ландо — наверняка эта безделушка покроет все. Он надеялся на это. — Дамы и господа, сохраняйте спокойствие. Резервный генератор сейчас включится, — заверила ведущая.       Меньше десяти секунд прошло с момента, как сработал резервный генератор. Включился минимальный свет, которому едва хватило сил осветить помещение. И тут же послышались громкие крики: — Украли! — Смотрите! Ничего нет!       Хэмилтон уставился на постаменты. Все были абсолютно пусты. Он тут же обернулся, заметив, как Расселл с Ферстаппеном скрываются за служебной дверью. Его Шарль не обманул — какой бы тупой это план ни был, они реально выкрали драгоценности прямо у всех на виду. На глазах у тысячи человек. Очень зря он ему не поверил. А теперь сам остался ни с чем, поставив на то, что они попытаются все выкрасть сильно заранее. Расселл с Ферстаппеном оказались снова лучше него. И особенно это было больно признавать, когда за спиной стоял Вольфф, что начал откровенно посмеиваться над ним. — Стратегия у тебя, Льюис, прям как у теперь твоих любимых Феррари — лохануться прямо на старте. — Эй! — вскрикнул он, дернувшись за ними и отмахнувшись от Тото. — Остановите их! Они же уйдут!       Охранники, словно два истуканчика, загородили ему проход. Оскару дали пройти как своему, а вот Ферстаппена и Расселла явно пропустили так, словно Оскар показал билет «+1». — Fermo, — послышался приказ по-итальянски в адрес Хэмилтона. — Что вы делаете?! — взвыл Льюис, добежав до двери. Она предательски захлопнулась, и электронный замок едва слышно пискнул, сообщив, что закрыл дверь. — Они же уйдут! Вы говорите по… — Sparisci, — охранники тут же синхронно наставили на него оружие.       Хэмилтон недовольно завыл. Ему пришлось отступить. Он с раздражением бросил номерок на пол и злобно уставился вперед, уперев руки в бока. — Блять, — резко выдохнул он. — Уебки. Оба.       Он уставился на пустые постаменты. Кими же, хлопая глазками с длинными ресничками, торопливо мотал головой туда-сюда, стараясь поспевать за матерью. Она швырнула ребенку корону и, подхватив подол, бросилась вон с зала. Кими не нашел ничего лучше, как отдать его в руки Колапинто, и тут же бросился за матерью, жестом позвав охрану за собой. Большая свита читы Антонелли ушла первая из зала. — Ахуеть она красивая, — с улыбкой сказал Шарль, проведя пальцами по драгоценным камням. Франко жестом показал ему молчать, крепко сжав корону в руках. Тяжеленная. И какая шея нужна, чтобы долго выдерживать такой вес? — Мужики, кого коронуем? — Чур меня, — радостно воскликнул Ландо. — Все готово?! Оскар, колье у тебя?!       Пиастри, пытаясь отдышаться, упер руки в ноги, сгорбив спину. Макс же подпер дверь сразу несколькими коробками, чтобы сюда было не пройти. Джордж обреченно и громко выдохнул. Отмахнулся руками, словно что-то грязное хотел с них стряхнуть резким жестом. Его взгляд арктически-голубых глаз уставился на Ферстаппена. — Можно было поднять ставку еще больше, — вдруг выдохнул Макс, вжавшись в коробки. — Знаешь, мир не вертится вокруг математики. И твои вот эти вероятности в рот его еб. — Мой — вертится, — недовольно парировал Джордж. — То, что ты считать не умеешь, это проблемы исключительно твои. — Моя проблема — это ты рядом. И ты мог увеличить нашу выручку еще больше. Вот это была бы клевая математика! — У нас проблема в другом, — они синхронно обернулись.       На лице Макса появилась улыбка. Джордж же медленно подходил к Оскару, крепко сжав руки в кулаки. Он мечтал. Мечтал увидеть близко драгоценность. Увидев по тени на полу, как к нему тянут руки, Пиастри тут же дернулся. Отскочил назад. Руку с колье отвел за спину. — Стоять. Оба. Два, — у него предательски тряслись руки. — Не трогать. — У меня все еще есть пистолет, — вежливо напомнил Джордж. — Вы отсюда не выйдете, — Оскар тут же оскалил белоснежные зубки, прекрасно понимая, что они могут его просто пристрелить, чтобы прибылью не делиться. Он знал таких людей, что рискнули с этими двумя какие-то дела иметь. Никого в живых больше не было. — План у меня на компьютере под паролем. А Ландо вас не выпустит, — он развел руки в стороны, стоя спиной к проходу. — Успокоились оба, оружие убрали, и будем теперь все вместе думать, как выбираться, вы поняли меня?! — Мистер Расчетливость, — с насмешкой сказал Ферстаппен, стянув с себя галстук и пиджак, бросив последний за коробки. Галстук же решил оставить, скомкав, сунул в карман штанов. Ему еще пригодится. — Уговорил. Таскай его сам. Но если хоть камешек выпадет, я тебя пристрелю. — Ты с ума сошел?! — вскрикнул Джордж. — А если он смоется?! — Куда, блять, по-твоему?! Ну, возьми пристегни его к себе наручниками. — Эй, — растерялся Оскар, пятясь назад. — Я люблю помягче. Жесткий секс с Ферстаппеном практикуй. — Пиастри. Сюда иди. — Не пойду. Ты не романтичный. У меня так не встанет. Попробуй ласковей, — он прекрасно видел чудовище, что не чуралось других людей убивать, и ему стало не по себе. Особенно когда у него есть то, что им нужно. — Макс, угомони его. — Этот волк не поддаётся дрессировке, — он с раздражением расстегнул первые три пуговицы, наконец освободив шею. Принялся закатывать рукава. — Так, Джордж, отстань от него. Дай ему выдохнуть, — он закинул голову, устало потерев шею, и спросил: — Колапинто, что там у нас в зале? — Мы разбудили осиное гнездо, — сказал Франко, отпивая шампанского в полутьме. — Зал заперт, охранники бегают. Ландо, ты там как? — Я слышу топот за дверьми, — признался Норрис, отходя от щитовой. Обернулся, глянув на вентиляцию. Так просто он уже не залезет, со своей-то рукой. Или все же можно будет попробовать? — Я не хочу признавать, но, мне кажется, у меня проблемы. — У тебя, как у Ферстаппена, был момент в жизни, когда у тебя хоть день нормально прошёл? — возмутился Джордж — Вот хоть один!       Оскар же стянул с себя жилетку. Ногой притащил портфель, смотря на то, как Ферстаппен уперся спиной в спину Джорджа, что отвлекся на телефон, давая парню выдохнуть. Оскар, дождавшись, пока Макс отвлечется на початую бутылку, сунул незаметно и распятие в портфель и спросил: — Ландо, обратно залезть сможешь? — Наверное, нет, — выдохнул Ландо, обреченно смотря на дверь, что была единственным выходом, раз вентиляция стала ему недоступна. — Беда в другом. Тут и спрятаться некуда. Я руку повредил. Я очень постараюсь обратно залезть, но… — Один из вас должен помочь ему, — решительно сказал Оскар. Джордж тут же обернулся. Пиастри сунул драгоценность в свой портфель, словно это были грязные носки. — Колье будет у меня. Как моя гарантия, что вы его не убьете. — Да, Пиастри, так неудачно влюбиться — это надо уметь, — на этих словах у Ландо замерло сердце. Влюбиться? И правда? Ему не показалось? Он растерянно сжал пальцы на ледяных руках. Оскар в него влюбился? — Я тебе тысячу раз сказал — я один. У меня никого нет. Я не привык, в отличии от тебя, подставлять друзей под удар и, тем более, кидать их на смерть. — Хорошо, что ты сам в это веришь. Плохо, что это неправда. Ну, давай, любимый. Этого австралийского уебка все равно не переспорить, — выдохнул Джордж и вытянул худую руку с длинными пальцами до Макса, — Я тебя, или ты меня… — Я тебя, — решительно заявил Макс и вытянул свою руку. — Они что там собрались делать? — растерялся Колапинто. — Ебаться, судя по фразам, — усмехнулся Шарль. — Лучше, — Макс кивнул. — Су-е-фа. — Взрослые серьёзные люди, да, Оск? — с улыбкой сказал Ландо.       Пиастри же решил сразу и штаны переодеть. Расстегнул их, снимая. Парни синхронно обернулись, оба показав друг другу камень. Оскар видел их голодные взгляды на себе, но ничего не стал даже говорить. Скинув одни штаны, сложил их около жилетки. Следом принялся свои штаны натягивать. — Ох… — Макс присмотрелся. — Тебе помочь ширинку застегнуть? — А можно побыстрее?! — завыл Ландо. — Блять, ебаные вы твари. Меня же сейчас убьют! — Заебись, значит, мы Оскара тут в честь праздника и… — Если вы на вежливом не понимаете, я на ваш язык перейду. Нахуй идите, — заявил вдруг Франко. — Что вы ведете себя как два школьника, у которых пубертат в штанах полыхает? Отьебитесь от него и займитесь делом. Иначе прибыль от короны мы поделим на четверых. И вы в это число не войдете.       Макс с Джорджем даже с ним спорить не стали, молча разыгрывая до трех побед. Оскар же наконец спокойно переоделся в свою одежду. Как же это было приятно. Аккуратно сложил вещи на полочку, сделав вид, что она тут всегда лежала. Достал ноутбук и смело открыл карту. Медленно снова опустился на колени, сев в дальний и темный угол, среди шкафов с бутылками вина. За спиной только угол — максимальная безопасность, пока все складское помещение просматривалось и все держалось под контролем. — Ландо, постарайся, пожалуйста, спрятаться, — Оскар скользил пальцами по экрану, продумывая путь отхода. — Если тебя схватят, мы не дотянемся до тебя вообще никак.       Норрис обреченно смотрел на проход в вентиляцию. Опустив голову, натянул на израненную руку кислотный рукав, скрыв увечья. Допрыгнуть уже будет тяжело. Но он же постарается? Хотя бы ради Оскара. Ради себя он не будет даже с кровати вставать. Он передвинул с большим трудом один из ящиков, от которых и отломал себе дощечки. Устойчивость от этого явно нарушилась. Он очень осторожно встал на ящик, что заскрипел, давая ему понять, что долго его веса не выдержит. Ландо стиснул зубы, осторожно вцепившись в край вентиляционного люка. Больная рука сводила его с ума. Он же, подпрыгнув с огромным трудом залез обратно в вентиляцию. Толчок для коробки оказался фатальным. Она рассыпалась. Ландо же прижал к себе больную руку, усевшись в вентиляции боком. Ноги в дурацких кроссовках торчали из нее. Надо собраться и хоть немного спрятаться. Он с трудом отполз. Ударил носком по решетке, и она с грохотом опустилась. Он оказался в безопасности. Рухнул на спину, поглаживая здоровой рукой больную. Это было пиздец как больно. Осторожно пальцами залез под рукав, прощупав руку. Вроде бы все в порядке. Его выбил из мыслей голос Ферстаппена. — Блять, — раздался усталый вздох Макса. — Ты же понимаешь, что я его убью. — Эй! — вскрикнул Ландо. — Я отказываюсь от этого черта. Идите нахуй оба два! — Ты думаешь, будет лучше, если за тобой Джордж придёт? — улыбнулся Оскар, пытаясь найти план отхода. — Макс, ты можешь пройти отсюда на нижний этаж, где Ландо будет… — Заеби-и-ись, — Ферстаппен обреченно взмахнул руками. — Не хочу я. — Я тем более не хочу его рожи даже видеть, — взмолился Ландо. — Оскар, а ты не..? — Я не смогу, — перебил его Пиастри. — Ландо, доверься мне. Так тебе будет лучше. — Ты мне обещал, — выдохнул разочарованно Норрис. — Оскар! — Расплачься еще, — презрительно буркнул Макс. — Господи, почему Оскар с Франко младше тебя, а ведут себя на порядок строже и взрослее? Тебе как будто четыре. Соску выронил?!       Джордж дёрнул Макса за воротник рубашки, воспользовавшись тем, что Оскар был занят. Отключил микрофоны и вжал спиной в ближайшую стенку. Наклонившись, сделав вид, что целует его, прошептал беззвучно: — Ландо слабый. А ты сильный, — его голубые глаза замерли на зелёных глазах Макса. — Я тебе разрешаю сделать с ним что захочешь. — Прямо все? — ухмыльнулся Макс. — Так, чтобы он ушел на своих ногах из поместья. Остальное — все по твоему желанию. Отпинаешь ты его или изнасилуешь — твое дело.       Все прекрасно услышали грохот. — Ландо? — тут же спросил Пиастри, замерев. — Нет, это у нас, — радостно сказал Шарль. — Охрана драку прекратила. А еще тачку решили увезти. — Ландо, ты как там? — настороженно спросил Оскар. — Есть там что-то у тебя? — Охрана влетела в щитовую, — прошептал Ландо, лежа в вентиляции. — Я там немного наследил, но в остальном все хорошо. — Помощь нужна? — Оскар медленно поднял взгляд на двух целующихся перед собой. Макс с таким удовольствием обвил шею Джорджа, словно они собрались прямо при нем уйти куда-то сильно дальше. — Не откажусь. Я могу куда-то еще уйти с вентиляции? А то тут жарко, как в аду… — Ландо положил голову на металл, чувствуя, как его окутывает слабость. — И мне бы, ну, побыстрее… — Макс. Иди вниз. Ты дойдёшь до Ландо без проблем. И, я думаю, даже охрана по коридору тебя не остановит. — Конечно, нет, — он оставил засос на идеальной шее Джорджа и прошептал ему на ухо: — Я не против, чтобы ты подергал Коалу за ушко. Ну, вдруг тебе захочется, пока я Лягушке лапку сломаю.       Расселл кратко улыбнулся ему и тут же перевёл взгляд на Оскара, что сидел, уставившись в экран, сгорбившись и закрывшись ногами. Выглядел как школьник, которого от компьютерных игр было не оттянуть. — Ферстаппен, я даю тебе минуту и ухожу с драгоценностью один. А вы тут что хотите делайте.       Ферстаппен включил микрофон, шумно вздохнув, и смело пошел вон, дальше в комнатку. Нашел даже нужную дверь. — У меня пропуска нет, если вдруг ты забыл. — Эта дверь открыта, — Оскар вальяжно от него отмахнулся, даже не подняв головы. — Что ты дальше будешь делать — это твои проблемы. Тебе надо на два этажа вниз по лестнице спуститься. Там будет развилка. По правой стороне будет комната с охраной. Вот обойдешь их, и там за дверью сразу щитовая будет. Ландо там. — Я постараюсь никуда не уйти, — едва дыша, протянул Норрис. — Тебе совсем плохо?! — встрепенулся Пиастри. — Есть такое, — медленно ответил он. — Ферстаппен, резче! — вдруг повысил голос Оскар.       Макс, бросив на него краткий взгляд, всё же осмелился нажать на кнопку. Дверь бесшумно открылась перед ним. За ней обнаружилась лестница, тускло освещённая синеватым светом люминесцентных ламп. Над одним из пролётов виднелась цифра «2». Сколько же всего этажей в этом проклятом особняке? Он осторожно отправился вниз, стараясь не забыть, куда его отправили. — Франко, чем вы там заняты? — с любопытством спросил Джордж, оставшись наедине с Оскаром. — Мы с Шарлем решились прогуляться, — усмехнулся он. — До закусок, пока еще хоть что-то осталось.       Шли они, конечно, не до закусок, потому что оба уже наелись так, что дышать было тяжело, а до выхода из зала. Охрана недовольно покосилась на Франко, но все же без лишних слов выпустила его, когда он еще и корону показал. Второй рукой взявшись за руку Шарля, он вывел его в коридор. Они оба выключили микрофоны и отправились по служебным коридорам вниз, куда могли увезти чужую машину. — Надо будет прихватить твою Феррари. Мне понравилось у нее за рулём. Она клёвая. — Это приятно, спасибо, — признался с доброй улыбкой Шарль. — А то все только оскорбляют. — Им завидно просто, — Франко немного подумал, шагая по коридору, и надел на чужую голову корону. — Держи, принц Монако. Она тебе больше пойдет, а то я расшибу еще, — Шарль вопросительно уставил взгляд наверх, словно мог сам себя увидеть, как красиво лег чужой атрибут власти на голову. Шея сразу почувствовала тяжесть. Солидная вещичка. Франко же огляделся и свернул в нужный коридор. — Я примерно представляю, куда идти, но у меня нет пропуска больше. И я знаю, у кого попросить, но мне надо сходить за ним. — Ну веди… — удивился Шарль, шагая уверенно за Колапинто. — Что Кими тебе говорил? — Заревновал меня к Пиастри. — А ты бы хотел с ним попробовать в отношения влезть? — Я хочу, чтобы от Оскара все отстали, вот и все. И могу сделать так, чтобы к нему больше никто с доебами не приставал. А уж с Ландо он будет или сам по себе — это его выбор. — Клёвая позиция, — улыбнулся Леклер. — Ты молодец. А то меня Кими с Олли прижали, как давай выпытывать, что я тут делаю… Ты в курсе, что он хочет в Формулу-1 попробовать влезть? — Я знаю, что Ферстаппен в нее вернется. И вот тогда наш богатенький мальчик не выдержит битвы с этим быком. Его же снова под крыло Ред Булла возьмут, даже несмотря на то что он натворил. Если Ландо не справился, малолетке тем более нечего делать против него. Конечно, для недалеких у Ферстаппена на машине, так же как и на нем самом везде, нарисован этот красный бык, готовящийся к атаке. Знаешь, типа тайный знак, что к нему лучше не подходить. И когда он волосы растреплет, у него вечно вот эти дьявольские «рожки» появляются. — Для совсем недалеких, типа нашего Ландо, там еще и лев же у него на шлеме нарисован. Царь зверей, все дела. Прям лучший намек, что этого человека лучше не провоцировать. Но… Ландо даже это не понятно. Знаешь, было бы любопытно на это глянуть. Правда я даже не знаю, кто выдержит это противостояние — Ред Булл или Мерседес, — задумался Шарль.       Они вышли на второй этаж. Франко жестом показал ему молчать и постучался в одну из комнат. Оттуда высунулась сонная морда. — Франко, твою мать, че надо?! — спросила сонная голова с растрепанными волосами. — Хули стучишься?! Команда «Дятел» была?! — Пропуск в гараже забыл. Дай свой погонять. Я верну.       Голова устало вздохнула и спряталась на несколько секунд. Шарль удивился тому, как Франко в руку упал явно чужой пропуск. Заметил большие цифры на нем. Пропуск был восьмого уровня доступа. Дверь тут же захлопнулась. Франко гордо поправил пиджак и пошел уже до лифта. — Я тебя выпущу с этого гаража. Охрана выпускает и не спрашивает. Жди нас около главных ворот. Предлагаю корону Оскару сдать, он найдет, кому ее скинуть без лишнего шума. Довольно много будет стоить. — Прибылью с короны поделишься? — с надеждой спросил Шарль. — Обязательно.       Ферстаппен же в другом пролете особняка спустился по лестнице. И снова дверь, что открывается с кнопки. Оскар специально его сюда отправил? Он несмело выглянул за дверь и, увидев охранника, тут же спрятался обратно. Придумав быстрый план отхода, смело вышел из-за двери ровно в момент, когда мужчина проходил мимо. — Блядские двери, — выдохнул Макс, сделав вид, что случайно сбил бедолагу с пути. — О, здарова. — Э! Ты кто такой, нахуй?! Я тебя не знаю. — Да и слава богу, что вы не знакомы, — выдал вдруг Шарль. — Я бы тоже был бы рад его не знать.       Все услышали четкий удар по морде охранника, из-за чего тот упал на пол. Макс гордо взмахнул правой рукой. Хороший удар получился. Давно у него практики не было. Даже галстук мять не пришлось. Затащив его за угол двери, отобрал пропуск, что болтался на шее. Перевернул его лицевой стороной. Девятый уровень доступа. На лице Макса появился зверский оскал. Он смело нырнул за дверь. Достал с пояса пистолет, медленно выходя из-за шкафа. Прекрасно краем глаза увидел открытую вентиляцию. Видимо, отсюда Ландо и попал в щитовую. Выглянул из-за угла. Он был похож все больше на героя бандитского фильма. В своей уже немного мятой белой дорогой рубашке, расстегнутой сразу на три пуговицы, оголяющей кожу шеи и ключицы, выставляя сразу два шрама. С растрепанными волосами, которые привычно сделали ему дьявольские рожки. На руках, что обычно были спрятаны под рукавами, теперь красовались шрамы и увечья. Вся правая рука имела длинный шрам, поперек которого шли мелкие. Он мог остаться вообще без этой руки. Но судьба распорядилась с ним иначе. Непривычно добра она была в тот вечер.       Внимательный взгляд осмотрел комнату безопасности все с теми же телевизорами. За ними уже никого не было. Он подошел к столу и присмотрелся к монитору. — Ландо, Каролина отыгралась, — рапортовал Макс о изменении в счете. — Четыре-три. — Йес-с-с! — довольно протянул Норрис. — О, ты уже рядом… — Да, раздевайся, — гордо сказал Макс.       В наушниках послышались смешки. Франко с Шарлем гуляли по поместью так, словно не было никакого приказа охраны держать всё под контролем. Они вдвоем направлялись в один из трех гаражей, куда могли увезти болид Формулы-1. Лениво болтали о том, как было бы классно побывать хоть на одной из гонок. Шарль лишь посмеялся над тем, что если Ландо вернется в гонку, то проведет их по знакомству в паддок. Леклеру казалось это чем-то на грани фантастики, учитывая то, как неохотно Ландо садится за руль даже собственной машины, не то что какой-то еще. А при виде болида у мальчишки явно было бы больше ужаса, чем счастья, в отличие от того же Пиастри, реакцию которого прекрасно описал Ферстаппен — что он зальет слюнями удовольствия свой пижонский жилетик. Знаменитые и богатые гости в очередной раз подняли бунт, не желая оставаться взаперти. Охрана перестала с ними справляться, особенно когда гости, словно звери в ловушке, начали бросаться в громил бокалами и столовыми приборами. И все как один кричали приказы выпустить их. В главном бальном зале кипел бунт. И всё внимание охраны было сосредоточено там. Второстепенным же было желание поймать вора, чтобы столь важному аукционному дому не упасть в грязь лицом и не запачкать дорогой наряд.       Хэмилтон вернулся к Тото. Кратко перебросившись своим планом, они разошлись по разным сторонам. Льюис же потрогал кратко белый пиджак, под которым прятался пистолет. Решительным шагом пошел до туалетов, где его ждала винтовка.       Раз Расселл бросил в него дуэльную перчатку, Хэмилтон не мог отказать старому другу в том, чтобы именно его смерть облагородила сегодняшний день.       Но в служебных помещениях было спокойствие. Кто-то из охраны мирно спал за мониторами многочисленных постов безопасности, уборщицы лениво намывали тарелки, складывая их в огромные стеллажи для сушки. Садовники поливали растения, что явно нуждались в воде после изнуряющей жары. Солнце давно село. На небосводе остановилась луна, освещая темные участки зеленых насаждений серебряным светом. Сотни машин прятались на парковках, ожидая своего часа. Дворецкие сидели прямо на гранитных ступеньках, лениво раскуривая сигары, любуясь открывающимся видом на ночной город, обсуждая хоккейный матч, на который они не смогли попасть из-за дежурства.       Оскар с улыбкой посмотрел на Джорджа, что изучал одну из этикеток вина, стоя в своем дорогом костюме. Тут же опустил голову обратно на экран, приблизив в плане комнатку. У него похолодели руки. Он взял под контроль дыхание. Ему было страшно. Он не доверял Ферстаппену, но отправить к нему Джорджа было в четыре раза хуже. А его одного бы с драгоценностью не отпустили. Всё это ему напоминало древнюю игрушку, которую ему еще в школе показывали. Про волка, козу и капусту, у которых была только одна лодка.       Тёмная река шепчет тайны, её воды отливают серебром в свете ущербной луны. На одном берегу — он, одинокий лодочник, и трое его спутников: мрачный волк с горящими глазами, робкая коза с дрожащими ногами и огромный вилок капусты, от которого веет свежестью полей. У него есть лишь одна лодка — хлипкая, старая, способная выдержать лишь его самого да ещё одного «пассажира». Но мир этой головоломки живёт по своим законам, где природа берёт верх, если отвести взгляд: стоит оставить волка наедине с козой — и утреннюю зарю озарит лишь волчий оскал; покинешь козу рядом с капустой — и от зелёного вилока останутся лишь обглоданные кочерыжки.       Оскару казалось всё чаще, что он главный паромщик. Сам Харон, усталый стигийский лодочник. А вокруг него одна нерешаемая головоломка. Лишь его присутствие сдерживает эту извечную борьбу стихий. Словно он — тонкая грань между хаосом и порядком.       В абсолютной тишине, прерываемой легким гудением трансформаторов тока, раздался скрип двери, ведущей в щитовую. Ферстаппен медленно вошел внутрь, повесив чужой пропуск на шею. Его уверенные шаги, раздававшиеся от дорогих ботинок, эхом разнеслись по пустому помещению, где находилась лишь решетка и несколько сотен переключателей. Зеленые глаза быстро осмотрели пространство, задержавшись на луже крови и испачканной решетке. Явно что-то не очень хорошее тут произошло. И если это кровь Ландо, тогда понятна срочность. Он спрятал пистолет за спину, под ремень, опустив руки. — Свои, — выдохнул громко Ферстаппен. — Где ты, чудовище?!       И снова ржач по связи. Он увидел, как решетка вентиляции вздрогнула, словно ее кто-то пнул. Дернулся с перепуга, но вида не подал. Только со второго осмотра обратил внимание на обломки деревянного ящика недалеко от вентиляции. Теперь понятно, как он туда залез с больной-то рукой. Макс подошел к решетке и попросил: — Хоть ноги скинь, а то я не дотянусь. Не бойся, я тебя поймаю. — Расти надо было, а не курить за углом, — выдал Джордж.       Расселл развернувшись на носках, решительно стянул с бутылки белого полусладкого металлический ободок. Он возьмет ситуацию под свой контроль. И Пиастри тоже, как бы он ни сопротивлялся. В битве двух гениев ему не должно быть равных. И всех, кто претендовал на звание героя вечера, кроме него, он привык устранять. Взял два бокала с полки. Вытер их рукавом рубашки. Медленно опустился перед Оскаром. Пиастри тут же вскинул испуганный взгляд. Тут же замер, превратившись в каменную статую. Даже не моргал. Джордж вытянул руку, выключив микрофон на нем. Следом выключил свой и смело сказал: — Я вижу, как тебе страшно. Лучше выпить. Это немного. Есть научно доказанная версия, что алкоголь повышает работоспособность и внимание. А еще алкоголь притупляет чувства. Что в большинстве случаев к лучшему, особенно в твоем, — он поставил два бокала прямо на бетонный пол. Ловким жестом аккуратных пальчиков вдавил пробку внутрь бутылки и наполнил оба бокала. — Давай. Так будет лучше. — Мне не страшно, — отрицал Оскар. — Ты не дышишь. Не моргаешь. Ты замер. И ты так внимательно вслушиваешься в то, что происходит, словно все глазами Ландо пытаешься увидеть. Я понимаю, в каком ты состоянии, и ты меня не обманешь, — Джордж протянул ему бокал. — Смелее. Ты сделал все самое критическое. Макс не навредит Ландо, за это тоже можешь не волноваться. У него еще голова хорошо работает, в отличие от ног. Он прекрасно понимает, что иначе может всего лишится.       На выразительном лице Джорджа с острыми скулами и надменным взглядом появилась вежливая и очень добрая улыбка. Совсем небольшая. Но Оскару ее хватило. Он медленно выдохнул. Признал, что хотя бы сейчас все под контролем. Вероятно, со стороны это будет выглядеть, что он сдался. Сдался в чужие сети. Но он сам прекрасно понимал, что это не так. Отвел насильно ледяную руку с посиневшими от волнения кончиками пальцев от экрана. Забрал бокал из чужой руки. Его пальцы коснулись горячих пальцев Джорджа. Расселл едва заметно кивнул. Взял свой бокал. Они звонко коснулись бокалом бокала и принялись их осушать. Оскар пил смело, даже немного жадно. Было страшно. Он сотни раз видел, как Ландо смывал с себя этот страх алкоголем. Вдруг и у него получится. Он прекрасно осознавал, что оказался в клетке с диким зверем. Зверем, который был вооружен и имел очень острые зубы, чтобы его разорвать. Допив все до последнего глотка, он замер с пустым бокалом в руке, крепко закрыв глаза. Алкоголь неприятным привкусом остался на языке. Обжег немного горло. Упал в пустой желудок словно со звуком. Карие глаза медленно раскрылись в полной тишине. Его ледяную руку отвели в сторону. Джордж встал на колени перед ним, одной рукой уперевшись около его ноги. Второй рукой отвел бокал в сторону. Опасно приблизился. Явно мог даже веснушки разглядеть. Пиастри задержал дыхание, едва почувствовав дурманящий дорогой парфюм с акватическими нотками и кедром. Не смог отвести взгляда от манящих его голубых глаз с длинными ресничками, хотя ненавидел контакт глаза в глаза.       Джордж слегка опустил взгляд по бледному от страха лицу с веснушками. Рука с выразительно аккуратными пальцами легла на плечо, вжав Оскара грубоватым жестом в угол. Он думал, что он в максимальной безопасности. А оказался в настоящей ловушке. Предательски тихо в голове. Ни единой мысли. Ни о Ландо, ни о побрякушке. Даже мысль о неприятной кислинке вина на языке ушла в сторону. Он смотрел в глаза Джорджа. И мог поклясться:       Он видит собственную смерть. — Еще? — с игриво надменным тоном спросил Джордж.       Пиастри даже спорить не стал. Голова едва качнулась вперед. Объемные прядки каштановых волос упали на лоб. Только Джордж уселся обратно на согнутые ноги, к нему словно разум вернулся. В голову хлынули десятки мыслей, словно шумным потопом затапливая пустынную деревню. Настоящий шторм в голове раздался, пока он смотрел за золотистым вином, скользящем вон из зеленого горлышка бутылки. На этикетке — черная птица. Предвестник его смерти? Вот этой самой, что сейчас сжирает его медленно и уверенно. А у него уже нет сил огрызаться. А у него уже нет ни одного слова поперек. Как он это с ним сделал? Неужели так Расселл и сломал бесконечную волю Ферстаппена? Только сломав, его можно было себе подчинить, как всегда был уверен Оскар. И никак не мог догадаться, как Макс покорно сидит на поводке у Джорджа. Грациозный английский матадор, одетый всегда с иголочки, не боялся даже разъяренного быка из Нидерландов. И вот, выбравшись победителем из схватки, направился к нему. С виду абсолютно безопасной и инертной коале из австралийского зоопарка, которой угрозой может стать разве что бирюзовое конфетти, в котором он запутается. Не успел заметить, как пленили дикого зверя. А теперь сам в ловушке? А сейчас, видимо, сам сунет голову в петлю. И до последнего будет надеяться, что ошейник не станет удавкой.       Он решился взять протянутую руку помощи ему. И совершенно не осознавал масштабов беды, которой это может обернуться. Макс же его не предупредил, чем он будет расплачиваться за эту помощь.       Вот в ледяной руке оказался снова полный бокал. Джордж звонко отбил бокал в очередной раз. Они с Оскаром принялись хлестать вино.       Двумя этажами ниже, в подвальном помещении, же в этот самый момент проходила драма не меньше. Норрису ничего не осталось делать, как подать знак Ферстаппену о том, где он прятался. Он с последних сил ударил по решетке. В глазах потемнело. Ему было страшно. Он сжал пальцы онемевшей руки в здоровой. Услышав просьбу хоть немного сдвинуться, оттолкнулся ногами. Черные кроссовки с оранжевым узором на них свесились с вентиляции. Зазвенели цепи, протащившиеся по металлу. Ландо замер, почувствовав обжигающе горячие руки на своих щиколотках. — Клевые носочки, — усмехнулся Ферстаппен, обхватив пальцами худые ножки. Из-под штанин выглядывали два разных носка: один с акулами и черный, а второй ярко-оранжевый с подтаявшим мороженым. — Готов?       Ландо едва слышно согласился, сложив руки на груди. Ферстаппен потащил его на себя и, обхватив за ноги, поймал, не дав упасть. Ландо вскрикнул от испуга и тут же вцепился здоровой рукой в короткие волосы, а вот перебинтованная рука легла на плечо. Макс очень медленно его отпустил. Норрис вжался в стенку, едва сообразив что произошло. Когда чужая рука уперлась около его головы, он распахнул глаза. Макс был в опасной близости. Испуганно сделал вздох и замер. — Попался, Лягушка. — Ква, — беспечно и с легкой улыбкой, наивно хлопая своими детскими глазами с озорным блеском в них, протянул Ландо.       Макс выключил микрофон на нем, а следом и на себе. Резко схватил за воротник худи, и силой и резко приложил его посильнее об стену. Без лишних разговоров сразу решил выместить всю злость на нем, пока вокруг не было свидетелей, особенно в виде Расселла или Пиастри, которые его захотят остановить. В живых-то он его оставит. А вот целым — не факт. — Блять, не надо! — вскрикнул Ландо, попытавшись его оттолкнуть. — Мудак, блять! — зарычал Макс и со всей дури огрел Ландо кулаком по лицу. — Вечно из-за тебя все не слава богу!       Ландо с грохотом завалился под его ноги. Испуганно поджал больную руку и в ужасе начал отползать от него. Задыхался от ужаса. Ферстаппен громко зарычал, словно разъяренный зверь. Казалось, что он прямо сейчас воспламенится перед ним. — Блять, пожалуйста! — взвизгнул Норрис, поджав ноги, когда Макс пнул его в живот. — Остановись!       Ферстаппен был готов прибить этого наивного придурка за то, что ему пришлось делать целый круг из-за него. Ярости в нем было немеренно, а остановить было некому. С большим удовольствием отпинал его. Легче не становится! Он схватил Ландо за шею, резко завалившись на него. Тут же ударил по лицу. Норрис испуганно схватился двумя руками за одну руку, завозившись. Заскользил ножками по полу. Жалобно завыл, чувствуя, как чужая рука его душит. Макс вцепился в него мертвой хваткой. — Что хочешь со мной сделай, — заскулил Ландо, чувствуя, как организму едва ли хватает сил даже на минимальные усилия. — Блять, Макс! Остановись! — Я чужих приказов не слушаюсь! — вскрикнул он и, отпустив шею, схватил мальчишку за волосы, с силой ударив головой об пол. — Ты! — еще один удар. — Из-за тебя чуть все не навернулось! Да как ты заебал меня! Да как ты доебал уже! Господи! — еще один удар. — От тебя одни проблемы! Убить тебя мало!       Ландо зажмурился, лежа под ним и раскинув руки. Макс взял доли секунды на то, чтобы отдышаться. Съехав с живота на бедра, он сдернул с него худи с толстовкой. Норрис прикрыл голую грудь руками, чувствуя, как страх его парализует. Наушник свалился на пол вместе с пропуском. Теперь ему даже помощи легко не допроситься и, тем более, не сбежать. Макс в один жест все оттолкнул подальше. Бросил свой наушник следом, пользуясь тем, что мальчишка под ним задыхается от страха. Тяжелое тело на бедрах вообще никак не помогает успокоению. Макс же увидел окровавленный бинт на искривленной руке. Впал в ступор, даже забыв, что делал. Он не видел его такой руки… В голове моментально всплыло то, что Ландо при их встрече сегодня стоял, натянув рукава худи на руки так, что там даже кончиков пальцев не было видно. Неужели он уже тут успел так приложиться? Уставился на шею, на загорелой коже которой появились ярко-красные следы от его пальцев. Это точно завтра расцветет на нем синяками. Заметил широкий лейкопластырь. Какого черта с ним происходит? Схватил запястье, отведя руку в сторону с отвращением. Ландо едва слышно прошипел от боли. — Откуда это у тебя?! — Не твое дело, — задыхался Ландо, шумно и быстро дыша. Попытался выдернуть руку из чужой хватки. — Отъебись.       Макс положил пальцы под перебинтованную ладонь, заставив чужую руку расправить пальцы. Они были все посиневшие с ободранными костяшками. Он прекрасно увидел что-то постороннее под бинтом. Нахмурился. Он кажется понимает, что там такое. Не спрашивая разрешения, дернул слабенький бантик, принявшись сматывать окровавленный бинт. — Не трогай меня! — из последних сил застонал Ландо. С глаз полились слезы. Голос сломался от боли. — Мне больно, Макс. Пожалуйста, не трогай.       Ферстаппен даже его не слушал. Сдернул остатки бинта и резко вжал руку за ладонь к полу. Его взгляду предстала рука, покрытая длинными глубокими ранами, с которых сочилась кровь. Слишком ровные края раны. Такие следы может сделать только что-то острое. Лезвие? А вот ближе к запястью кожа была повреждена. Его едва не стошнило. Он отдернул обе руки. Ландо отвернул голову от него, крепко сжав дрожащие губы. Больная рука едва заметно разжала пальцы. Он заливался горькими слезами, лежа под Максом полуголый, с трудом здоровой рукой прикрывая голое тело. — Какого черта, Ландо? — шепотом спросил Макс, смотря на разрезы на руке. — Ты что, ебнулся? — Это не твое дело, — задыхаясь, прошептал Ландо. — Отпусти меня. Это не твое дело.       Макс перевел взгляд на голое тело. Грудная клетка с трудом поднималась, мелко подрагивая. Он захлебывался собственными эмоциями и стыдом. Стыдом, что это хоть кто-то увидел. Ферстаппен же скользнул взглядом по смуглой загорелой коже. Заметил следы на его теле. У него были похожие. Примерно в таком же виде. Та авария и его едва на тот свет не отправила. Он сжал здоровую руку в запястье, прижав и ее к полу, полностью лишив Ландо права закрыться. Перевернул руку внутренней стороной вверх. Пальцы крепко сжались, обвив чужую руку, больно впившись ногтями в кожу. Макс уставился на следы. Тут уже были швы. Швы от точно таких же длинных порезов. Сделанные как попало, словно… он сам себе раны зашивал. Зеленые глаза медленно поднялись на Ландо, что захлебывался молчаливой истерикой. — Нахуя ты это сделал? Не мог Оскару сказать, что не хочешь на это дело идти? Обязательно надо было с собой кончать?       Норрис ему ничего не ответил. Макс медленно дотянулся до шеи. Отклеил пластырь. Еще одна глубокая рана. Судя по надрезу, он едва артерии не задел. Осторожно раскрыл правую руку, очень медленно вложив ее в ладонь ледяной и израненной. Второй рукой схватился за левую. У них даже увечья остались на одной стороне. Он навис над ним, заведя обе руки над головой. Худое тело выгнуло спину. Грудная клетка приподнялась на вдохе. На впалом животе, где проявились мышцы, снова пятна. Только теперь уже от его ботинок. Очередной букет синяков, подаренных Ферстаппеном от их страстной любви друг к другу. — На меня посмотри. Это приказ. Иначе я сделаю тебе еще больнее. — Делай, — прошептал Ландо, лежа, крепко зажмурившись, боясь посмотреть в глаза чудовищу. — Убей меня, если тебе так хочется. — Ландо, зачем? — Это не твое дело. — Я все Оскару расскажу, — решился схитрить Макс, конечно, совершенно не собираясь раскрывать чужие секреты никому, даже Джорджу. — Зачем, Ландо? — Я виноват, — прошептал почти беззвучно Ландо, не в силах раскрыть глаза. — Я делаю всем хуже. Видишь, даже с заданием справиться не могу, — он начал отрывисто дышать, чувствуя, что ушедшая на второй круг истерика набирает скорость. — Будет лучше, если меня не будет. — Кто тебя остановил? Кто зашил руку? Кто помог шею заклеить? — Леклер, паскуда, — завыл Ландо. — Приперся с утра пораньше за бесплатной выпивкой. А я лежу на полу, готовящийся к смерти. У меня почти получилось, если бы не он, — он попытался выдернуть свои руки. — Отпусти меня. — Обойдешься, — Макс наклонился к нему. Специально шумно выдохнул около его уха. Ландо вздрогнул. — Если ты хочешь… — Делай со мной что хочешь. Мне это тело не жалко. Я постараюсь не сопротивляться. Режь, души. Будет лучше, если ты меня убьешь, потому что мне явно не грозит самому этого сделать.       Макс медленно облизнул губы, любуясь им. Таким слабым, зареванным, что даже не в силах ему в глаза посмотреть. Поднялся с него и, схватив за здоровую руку, потащил за собой по полу. Ландо даже не понял, какого черта происходит. Испуганно вскрикнул, почувствовав, как его безвольное тело тянется по бетону. Постарался не сопротивляться. Осторожно пальцами здоровой руки обвил его руку за запястье, чтобы крепче держаться. Обреченно выдохнул, прижимая к груди окровавленную руку. Ферстаппен притащил его в комнату безопасности. Усадил рывком на стул перед десятками экранов. Сам же молча подошел к ящику с крестом на стенке. Ландо обернулся, поджав худые ножки. Увидев, как чужие руки достают бинт, понял, что он хочет сделать. — А если я сбегу от тебя? — Я тебя сейчас свяжу, — предупредил его Макс и, отодвинув клавиатуру немного ближе к мониторам, указал на тот, где был матч. Решил увлечь его внимание. — Вон, смотри свою Каролину. Какого черта хоккей, Ландо? Ты же англичанин. Тебе только скучнейший гольф или футбол… — Мне нравится зрелищность, — признался Ландо, съехав немного в кресле. Его глаза уставились как завороженные в монитор, где вовсю шла игра. Счет уже был равный: четыре-четыре. — Нравятся скорости. То, как они летят на этих коньках, как сносят друг друга. Там эпично. И дерутся классно.       Пока Ландо болтал, Макс облил его руку антисептиком. Прозрачная жидкость запузырилась. Полилась с кожи на пол. Ландо дернулся. Закинул обе ноги на кресло, божьим чудом не падая с него в самой странной позе. Здоровой рукой обхватил ноги, одну из них закинув на стол. Макс же молча оказывал помощь, слушая его в половину уха. Начал перебинтовывать руку, вернув обе деревяшки на место. Даже не знал, ставить ли Оскара в известность, что с ним стало. Опять же на него подумают. Его взгляд бегло прошелся по голой груди, на которой болталась серебряная цепочка. Макс облизнул губы, плотно прижимая раны бинтом. Было бесполезно даже думать о том, что чужое худое тело его не соблазняет. Еще как. — Оскару нравится… — услышал он посередине разговора. — Он болеет за «Монреаль Канадиенс». — А ты за Каролину? — удивился Ферстаппен, очнувшись от собственных мыслей, перебив собеседника на середине. — Вроде как, логичнее было бы команду выбрать ту же самую, которая ему нравится, нет? — Нет, так не интересно будет. Так он меня чморить не сможет, что «мои русские» опять не смогли ничего сделать, — Ландо закинул голову, уставившись на сосредоточенного Ферстаппена. Он выглядел так, словно делился с хорошим другом историей. Только лицо выдавало следы от прошедшей истерики — покрасневшие белки глаз, опухшие веки и еще влажные следы на коже. — Будто у него в составе нет русских. Один Демидов чего стоит.       Макс сделал очередной оборот бинта вокруг его руки и поднял взгляд, пересекшись им с грустным взглядом Ландо. Он был поражен, насколько мальчишка теперь был спокоен. И как на лице, даже при сильной боли в сломанной руке, снова появилась улыбка. Улыбка от того, что его хотя бы выслушали. — Ты… Ты будто не истерил сорок секунд назад, — удивился Макс. — У меня проблемы с головой, — признался Норрис. — У нас всех они есть, иначе мы бы явно выбрали себе нормальную жизнь, — Ферстаппен безразлично пожал плечами. — Нет, у меня прям… подтвержденные, — Ландо отвел взгляд, — Не обращай внимания. Трудности с регуляцией эмоций. — Я надеюсь, что в твоей пустой голове есть осознание того, что ты говоришь это врагу, который желает тебе смерти. — Я тоже сам себе смерти желаю, — Ландо похлопал глазками с выразительным взглядом. Его худые плечи кратко приподнялись, показав безразличие. Макс остановился, вопросительно уставившись на него. Уперся руками в ручки стула, нависнув над ним голодным коршуном. Облизнул слюни, постаравшись ими не капать на него. — У меня к тебе есть предложение. Уехать отсюда на своих, — он специально голосом выделил это слово. — машинах. Я на болиде, ты на… Нордшляйфе. — Откуда ты знаешь, что это она?! — тут же дернулся Макс. Вспыхнул злобой за секунду. — Оуч, — Ландо вжал голову в плечи, испугавшись его. — А… — на лице появилась скромная улыбка. Он вдруг расслабился. — Ты такой же как и я, да? Тоже ведь за секунды вспыхиваешь… — он разжал больную руку, перестав так сильно сжимать больную руку Макса, за которую непроизвольно схватился. — Я могу дать таблетки, которые помогают, чтобы тебя так по эмоциям не качало. Я сам их не пью, потому что не нравится быть спокойным. Тогда это уже не я. Но вдруг тебе пригодится. — Не съезжай с темы, Лягуха, пока я тебя не задушил. — Я люблю удушение, — признался Ландо, смотря в глаза зверя. — Даже за те несколько раз, когда я осмелился сказать об этом Оскару, он ни разу не попробовал даже, — он вздрогнул, увидев, как Макс замахивается на него. Зажмурился, едва успев отвернуть голову, получив хороший такой удар по морде. — Блять… — Я повторяю вопрос. Откуда ты знаешь, что это Нордшляйфе?! — Колапинто мне об этом сказал, а Леклер подтвердил, пока так же, как и ты, помогал мне… — Ландо медленно повернул голову. На щеке, помимо синяка на скуле от удара кулаком, появился еще и ярко-красный след. — Беарман достал с помойки обломки твоей машины и теперь принципиально на ней рассекает перед тобой. Провоцирует тебя, — он поднял взгляд, снова уставившись на Ферстаппена. — А ты ведешься. Предлагаю убежать сейчас в тот гараж, где они хранятся, — он качнул головой в сторону мониторов. — Мы тут явно их увидим. Я тебе помогу угнать твою Нордшляйфе, а ты мне поможешь с болидом. Идет? — Схуяли я должен тебе помогать? — Ты без ключей. И не умеешь машины без них заводить, — он гордо показал свою здоровую руку. — Я эксперт в электронике. И я смогу открыть двери гаража. Мне надо только, чтобы Оскар ничего не знал. Я хочу ему сделать подарок. — Учитывая то, как он тебя просил ее не трогать, это будет сомнительный подарок. — Я сам с этим разберусь, — смело заявил Ландо. — Ты с собственными ногами разобраться не можешь, — фыркнул Макс. — Мне не выгодно. Доплати мне.       Он завязал крепкий бантик на израненной руке. Белоснежный бинт совсем не промокал от крови. Ландо удивленно уставился на руку. Тут же поднял голову, уставившись на Макса, что вытер чужую кровь об свои штаны. Медленно скинул ножки с кресла. Наклонился поближе к одному из мониторов, присмотревшись к картинке. — Время одиннадцать. У нас осталось два часа до того, как поместье поставят на охрану, — он повернул голову до Макса, смотря на него снизу вверх. Ферстаппен сложил руки на груди, недовольно смотря на него сверху. Он чувствовал чужую силу. И чужие возможности. Он перед ним — ничто. — Чем я могу доплатить тебе? — На колени, — вдруг приказал Макс, вытянув аккуратно пальчик и расставил ноги пошире.       До Ландо не сразу дошло, что от него хотят. Он неохотно слез с мягкого кресла на пол. Осторожно уселся на колени. Сложил руки на ноги. Закинул голову. Макс улыбнулся ему в ответ. И тут до Ландо дошло осознание, что с ним хотят сделать. Он тут же дернулся вон. Уперся рукой в пол, подскочив с коленей, и бросился бежать. Дернулся до двери в щитовую, она была заперта. — Блять! — взвыл Ландо, тут же бросившись дальше по коридору.       Ферстаппен же устало вздохнул. Вытащил из классических штанов галстук. Молча обмотал им руку и медленно, словно акула, настигающая жертву, отправился вон из комнаты безопасности. Дверь за ним захлопнулась. Но его это не пугало — у него-то, в отличии от Ландо, пропуск на шее остался. Норрис заметался по узкому короткому коридору. Перепробовал все две двери в надежде, что хоть одна из них сдастся. Наивный. Ферстаппен неумолимо грозно приближался. Отвел руку с закатанным рукавом белой рубашки, что была заляпана его кровью на плече и боку. В крепком кулаке болталась черная змея галстука. Ландо вжался спиной в дверь напротив него. Опустил руки по швам. Его глаза бегло его осматривали. Эмоции захлестывали. Ноги заскользили по полу, словно он пытался всем телом насильно открыть эту дверь.       А ведь Ферстаппен был все ближе. Ландо настиг животный ужас, когда его рука взмахнула. Удавка галстука обвила шею. Макс поймал пальцами второй хвост и рывком дернул на себя. Норрис завалился. Ферстаппен в очередной раз потащил его по коридору. Ландо, охваченный ужасом, дергался, начав задыхаться. Из приятного возбуждения, что подарило удушье, пришел страх. Страх за свою жизнь. У него заледенели руки. Он схватился двумя руками за руку Макса. Тот затащил его обратно в щитовую. Грубым жестом завалил голой спиной на собственную худи, что лежала как тряпка на полу. Не удержавшись на ногах, свалился сверху на него. Рука крепко сжала удавку. Ландо раскрыл рот, уперевшись локтями за спиной, слегка приподняв торс. Макс впился губами в его губы. Ландо замер. Чужой язык нырнул в его рот, обижая ярким желанием. Руки ослабли. Норрис завалился на пол, на мягкую ткань. Рука легла на крепкую спину Ферстаппена. Макс же жадно целовал Ландо, упершись одной рукой около его головы, правой с трудом держа удавку. Горячие слюни остались на губах, когда Макс отстранился. Ландо раскрыл глаза, издав довольный и громкий стон. Его взгляду было не за что зацепится. Он скакал то по помявшемуся воротнику, то по растрепанным волосам, лишь бы не вглядываться в эти пленительные глаза, полыхающие к нему злобой. — А если так… — улыбнулся Макс, оскалив белоснежные зубки. Рука ослабила удавку. Широко раскрытыми пальцами поскользила по голому замерзшему телу, оставляя красный след от ногтей на загорелой коже. Ладонь легла на бугорок на штанах. Норрис растерялся. — Я не Пиастри — я твои выебоны слушать не собираюсь. Поэтому заткнулся, и звуков вообще не издаешь, ты меня понял?!       Ландо растерянно кивнул. Покорно смирился с тем, как Макс расстегивает его штаны. Было видно, с каким желанием и страстью он это делает. Это было самым большим комплиментом на сегодня. Что Макс специально выдумал целый план, лишь бы кинуться на него и увидеть его таким… Ландо не знал, нормально ли этим гордиться, но он точно будет. Жаль, никому не похвастаешься тем, что его сейчас изнасилует сам Макс Ферстаппен. Неловко поджал голые ноги, оставшись перед Ферстаппеном в одних носках и кроссовках. Рука Макса прошлась по бедрам, что все были испещрены объемными шрамами от порезов. Ландо неловко свел ножки вместе, отрицательно покачав головой. — Пиздец. Ты весь такой? — Норрис растерянно кивнул. — Пиздец. — Господин Ферстаппен, хоть рубашку расстегни, — жалобно попросил Ландо. — Я тоже хочу… Хочу тебя таким увидеть…       Макс поддался на его уговоры. Торопливо расстегнул мелкие жемчужные пуговицы. Откинул края рубашки. Ландо стащил ее с него. Издал едва слышный вздох. Потянулся здоровой рукой до покрытой шрамами кожи. Только кончики пальцев коснулись следа от огнестрельного ранения, Макс со всей дури ударил его по руке. Ландо дернулся, сдержав вой. Больше руки к нему не потянет. Это было доступно. Крепкие руки Ферстаппена торопливо расстегнули ремень на штанах. Он лишь немного их приспустил. Дернул тощее тело под себя. С силой ударил Ландо по лицу. Он дернулся от боли, непроизвольно поджавшись. Едва успел обхватить ногами его за талию, как Макс, схватив его за горло, резко вошел в него. Ландо изогнулся от боли под ним. Руки сжали ткань под собой. С глаз полились слезы. Он растерялся, почувствовав чужой член внутри себя. Как давно этого не было. Даже было больно с непривычки. С губ предательски сорвался довольный стон. На первый раз его простили. Макс принялся его натурально насиловать, сжимая шею, не давая издавать вообще никаких громких звуков, кроме едва слышных стонов. А Ландо же, уже нажравшись боли из большой тарелки, просто перестал ее чувствовать. Перестал чувствовать как сильно ноет рука. Как болят шрамы на теле. Как же больно ему сейчас.       Он зажмурился и принял свое унизительное положение. Спасибо, что таким не закончилась их гонка в Сильверстоуне, иначе тогда он не пережил бы этого позора. Тут еще не страшно. Он непроизвольно вытянул руку. Она легла на крепкую спину. Он прекрасно почувствовал мышцы под кожей. И что-то острое, что мешается в районе позвоночника, явно выпирая из спины. Сделав вид, что его это не заинтересовало, он повел рукой ниже. Чувствовал каждый шрам. Насколько же настоящее чудовище, что сейчас шумно дышит над ним? Рука схватилась за задницу. Он получил пощечину. Тут же отдернул руки от обжигающего жаром тела. Макс схватил его за худые ноги, закинув их себе на плечи. Запрокинул голову. Глаза медленно закрылись. Челюсти крепко сжались от боли. Ландо расслабился. И психика его легко обманула. С закрытыми глазами, слегка дергаясь от грубых толчков, ему ничего не мешало обмануть себя, что так жадно в него вцепился Пиастри. Что это его мускулы под бледной кожей он чувствовал. Что это он, так же не приемлющий громких стонов и когда его трогают, сейчас его так любит на этом полу в чужом доме.       У них было так однажды. Ландо его специально выбесил. Специально довел до такого состояния, что даже плотина спокойствия Оскара не выдержала его бесоебства. Оскар его тогда примерно так же само завалил, только уже на чужой диван в поместье, и так же принялся его любить. Сейчас его насилуют. Он тогда его любил. Целовал в плечи своими нежными губами. Оставлял следы от рук, прекрасно понимая, как Ландо любит, когда его трогают. Как сильно он нуждается в этом. Позволял себя лапать. Позволял растрепать свои объемные каштановые волосы и уткнуться носом в них, стараясь прочувствовать цветочный аромат от его шампуня.       Ландо дернулся, вывалившись из мыслей, когда горячая сперма залила весь его впалый живот. Глаза с длинными ресничками распахнулись. На щеках всколыхнула краснота. Ферстаппен шумно выдохнул, уперевшись обоими руками около его головы. Его кожа сияла от пота. Он явно выдохся. Он шумно дышал. Его голова опущена. Несколько капель пота капнули на его грудь. — Быстро ты, — выдохнул с улыбкой Макс и поднял наконец голову. — У меня очень давно не было… — признался Норрис, лежа под ним, боясь даже пот с его лба убрать. Ему так сильно хотелось его всего облапать. Так сильно хотелось прижать к себе это горячее тело. Обжечься об него. Пропитаться этим ароматом. Растворится в нем. Рука предательски затряслась, когда он попытался коснуться его руки. Боль его отучила его трогать. — Тебе приятнее будет, если я рукой или ртом тебя… — Мне? — удивился Ферстаппен и, мягко оттолкнувшись, сел перед ним сам на колени. Устало растрепал волосы. Его взгляд проскользил между ног Ландо. Тот лишь раздвинул их, улыбнувшись. — Не удивительно, что Оскар тебя не хочет, — Ландо замер, совершенно не поняв такого вывода. — Если бы не желание тебя победить даже тут — у меня бы, наверное, даже на такую картину не встало. — Я совсем не красивый? — Не в этом дело, — Макс отмахнулся. — Забей. Ты все равно не поймешь, — он облизнул губы, отвернув голову в сторону. Пот градом стекал по его мускулистому и израненному телу. — Хотя я люблю таких… сухих, типа тебя или Джорджа. Обычно такое хотя бы трогать приятно. Но не тебя.       Ландо замолчал, крепко сжав челюсти вместе. Его совсем неприятно трогать? Он опустил взгляд на свое тело. Он даже брился везде. Его тело идеально гладкое было везде, от ног и до шеи. Ему казалось, это красиво… Ну да, он забросил за последний год зал, но остатки мышц еще были видны, если он их хорошо напряжет. И тот факт, что сейчас Макс сидел, от него отвернувшись, еще больше ранил его самооценку. Он уже даже так не интересен и не красив? Поэтому Оскар его избегал? Обида больно кольнула сердце. Он даже в качестве проститутки не интересен. Его было неприятно трогать. Его было неприятно видеть. Он был готов разреветься от того, что услышал. — Скажи мне, почему! — жалобно взвыл он. — Никому неприятно спать с суицидником, Ландо. Мои шрамы мне добавляют мужественности. Каждый из них был получен в борьбе со смертью. Мои шрамы делают меня героем. А ты выглядишь, как тот, кого трогать лишний раз боишься, лишь бы он это не расценил неверно. Я даже общаться с тобой брезгую. Ладно. На один раз пойдешь, — он жестом поманил его к себе. — Иди, давай. Поработай ртом. — Да пошел бы ты, — выдохнул Норрис и завалился спиной на кофту. Скрестил худые ноги, поджавшись. Перевернулся набок, обняв свое голое тело. — Пиздуй отсюда. — Тряпка, — улыбнулся Макс и намотал на руку галстук. — Я так и знал, что тебя это заденет. Господи, на каком же ты дне, Норрис. Такого неудачника, как ты, еще поискать надо, — Ландо закрыл руками лицо, чувствуя, как его начинают сжирать эмоции. — Давай, поработай нормально, иначе я сделаю еще больнее. — Делай, — прошептал Ландо, окончательно от него закрывшись.       Ферстаппена долго ждать не надо. Он ненавидел слушать про чужие слабости. Особенно тех, кто осознанно себя топил. Он схватил его за больную руку. Ландо дернулся, вскрикнув. Взмахнул здоровой рукой. Макс поймал ее, завалив его на живот. Ландо попытался лягнуться, но было бестолку. Завыл, когда руки связали за спиной. Макс схватил его за волосы. Заставил сесть на колени. Сам же поднялся и, зажав пальцами нижнюю челюсть, чтобы рот не закрылся, провел горячим членом по ярко-красным губам, что были все в трещинах. Его злобный взгляд пересекся с взглядом Ландо. Который совсем недавно смотрел на него с еще горящими радостью глазками. С его выразительным взглядом. А сейчас же от этого ничего не осталось. Норрис смотрел на него совсем обреченно. Как человек, которого приговорили к расстрелу завтра с утра. Макс улыбнулся. Было приятно его сломать. Вышвырнуть конкурента из кресла пилота. Крепкая рука вцепилась в густые кудри, пока вторая держала рот в слюнях раскрытым. Ландо молчал, сидя перед ним на коленях с руками, завязанными за спиной. Услышав попытку что-то сказать, Ферстаппен убрал руку из его рта. Норрис громко сглотнул слюну и вдруг спросил: — Ты можешь убить меня? Я устал мучиться, — обреченно закончил он. — Макс, пожалуйста. — Я не могу тебя убить — Оскар мне мою безделушку не отдаст тогда, — он похлопал его по щеке. — Соберись, Ландо. Тебе надо сейчас хорошо поработать. Побудь хоть немного полезным.       Ландо закинул голову и плюнул в него. Тут же получил кулаком по лицу и завалился на пол. Спина вжала руки в пол. Он вскрикнул от боли, тут же перевернувшись на живот. Уткнулся лицом в пол. Ноги в кроссовках поджались. Было прекрасно видно как пальцы на левой руке выгнуло от болей. Он задыхался. Макс же, усевшись на колени, раздвинул его ноги. Положил обе руки на задницу. Были прекрасно слышны всхлипы. Но Максу было плевать. Его сердце было черствым. Джордж отучил его вестись на такой хреновый театр. Он упер руку между лопаток. Ландо замер, почувствовав тяжелый вес, что навалился на него. Опустил медленно ноги. Почувствовал чужие пальцы, поглаживающие его задницу. Макс же не мог отвести взгляда от этих изувеченных рук. — Ты сам решил, что заслуживаешь боли. Поэтому заткнись. Ты ранишь себя нежно. Часть тебя все еще останавливается от глубокого надреза, — Макс медленно вошел в него. Ландо издал довольный стон, качнув задницей вперед. — Я тебя жалеть не собираюсь. И сделаю тебе так больно, чтобы ты почувствовал, каково это. Я тебя разгадал, — он вошел полностью и схватился уже обеими руками за его худые плечи, вжимая в пол. Ландо медленно провел языком по губам. Повернув голову в сторону, шумно дыша, внимательно его слушая. — И если мотивации Оскара ввязаться в это дело я все еще не понимаю, то ты себя мне выдал. Все рассказал, хоть и не словами, — Макс кивнул. — Боль делает живым, да? — Ландо торопливо закивал, быстро моргая, не позволяя слезам долго задерживаться на опухшем лице. — Иначе не получается, да? — Сделай мне больно, — взмолился Ландо, — мне это нужно. Просто поверь, мне так будет лучше.       Ландо молча закрыл глаза, продолжая нисколько не сопротивляться действиям Макса. Даже этому он учится быстро. Ел боль быстро. Жадно, хватая двумя руками, словно ребенок, получивший свою любимую сладость. Словно в баре, постучит пальчиком по пустому стакану. Еще боли и страданий, пожалуйста. Бармен с растрепанными волосами, где проявились дьявольские черты, плеснет ему от души и покрепче. Ему не жалко причинять боль. В конце концов, такая жизнь учит ценить прекрасное. Прекрасное, которого у него никогда не будет в руках. Его гиперчувствительная психика была просто натурально утоплена в мощном коктейле из алкоголя, адреналина и собственной крови. Память угасает, эмоции бесконтрольны. Постоянно в окно его маленькой пыльной квартирки смотрит путеводная звезда. От ее света он заклеил единственное окно плотной черной пленкой. Вокруг него всегда много людей. Много людей ходит по его миру, который он успешно вокруг себя создает. Но он всегда гуляет сам по себе. И может только искалечить чужие души и тела. Помогает другим объединяться против него. Волшебный дар находить друзей в самых разных местах, без оглядки на возраст и пол. Невероятная харизма, что сама работает на него. Но после всего случившегося между ним и его насильником, психика окончательно поплыла. А он с этим ничего не делал. На людях он все тот же озорной выпивоха. Наивный дурак, что вырядится в то, что ему захочется. Будет вести себя так, как ему заблагорассудится. Но в темноте собственной квартиры обреченно отвернется от пейзажа смазанного города, в котором не осталось уже красок. Очень легко бросить верить в себя, в светлое будущее, в судьбу, когда по карманам распиханы деньги, а в руке всегда есть бутылка и ключи от собственной машины. Как только он переступает порог собственной квартиры, меняется. Захлопывает дверь за собой, пряча в вечной тени свой тяжелый груз. Надевает маску карнавального дракона, отправляясь в бесконечное путешествие собственного цирка. И всегда мечтает не вернутся туда. Но все равно возвращается.       Он почувствовал тепло. Глаза медленно раскрылись. На лице появилась улыбка. Перед глазами все тот же бардак, который они устроили в щитовой. А в голове впервые за долгое время стало пусто. Почувствовав, как оковы с рук пали, положил руки под голову, лежа так, словно лежал на пляже под солнышком. — Понравилось? — вдруг спросил Ландо. — Так лучше? — Так лучше, — признал Ферстаппен, шумно дыша. Его горячая рука прошлась по бедру и скользнула по заднице. Он с большим удовольствием шлепнул его. — Подъем. Нас ждут наши машинки. — Наши? — Ландо приподнялся на руках, повернув голову к нему. Макс поднялся в полный рост, довольный застегнув штаны. Все тело было мокрым от пота. Свет на него с единственной лампы падал, словно в театре. Он был похож на главного злодея. На покрасневшем слегка лице была дьявольски довольная улыбка. Норрис медленно сел перед ним на колени. — Дай посмотреть на тебя…       Макс наклонился к нему, устало выдохнув. Крепкой рукой схватился за его худое плечо. Ландо же обеими руками провел по мускулистому горячему телу, завороженно его рассматривая. Не сдержался, несколько капелек слизнув языком. Пальчики изучали каждый шрам. Макс устало выпрямил спину, и Ландо обнял его, стоя на коленях, прижавшись щечкой к животу. Ферстаппен вопросительно уставился вниз.       Его-то Оскар не предупреждал о том, чем может обернуться, если ты протянешь руку Ландо и проявишь к нему хоть немного ласки.       Что же, Оскар с Максом оба оказались в чужих капканах, хоть и в разных. А вылезать оттуда однажды точно придется. И иногда вариант отрубить себе ногу, но ускакать живым, не самый поганый. — Ландо, хватит. Ты меня пугаешь. — Я тактильный, — признался Ландо, широко расставив пальцы, положив свои загорелые лапы на спину Ферстаппену. — Дай мне в себя придти. Можешь даже не трогать.       Макс, недолго думая, схватил его за кудри и оттолкнул от себя, пнув еще напоследок. Поднял лениво галстук и рубашку. Вальяжно ее застегнув, пошел до двери, размахивая пропуском. Ландо же так и остался сидеть на коленях полностью голый, неловко поджав ноги в дурацких носочках и кроссовках. Он весь насквозь пропах Ферстаппеном. Поднеся перебинтованную руку к лицу, принюхался. И правда. Чужаком пахнет. Пропиталось все его ароматом. На лице появилась улыбка. — Не отставай, Лягушка. Даю тебе две минуты, — бросил Макс и ушел, закрыв за собой дверь.       Ландо проводил его грозный силуэт взглядом и торопливо принялся одеваться. Как приятно тихо было в голове. Как давно такого не было. Наверное… даже в этом году он не мог вспомнить, что он с кем-то спал. Последний раз с Оскаром был… настолько давно, что он уже сомневался, как бы сам себе это не придумал. Натянул худи и поправил рукава, полностью скрыв костяшки пальцев, сунул большие пальцы в дырку шва резинки. Очень он любил эту худи с ярко-зелеными рукавами. Она много его тайн под собой прячет. И руки под ней прятать удобнее всего. И она настолько длинная, что если носить ее без штанов, она закроет уродства на ногах. Прихватив пропуск Франко, всунул наушник в ухо. Удивился тому, что все было тихо. Застегнув небольшую поясную сумку, поскакал следом за Максом обратно в комнату безопасности, которая не до конца закрылась. Встал рядышком с ним. Макс включил наушник в ухе, внимательно следя за мониторами и сказал: — Франко, а я тебя вижу.       Ландо заинтересованно выглянул из-за его плеча, встав на носочки. Макс вытянул руку, указав на один из мониторов, где была большая и просторная кухня. Франко замер, стоя над плитой с поварешкой. — Я да я, — отозвался, чавкая, Колапинто.       Послышался смех как Оскара, так и Леклера. Ландо довольный усмехнулся. Отвлекся от мониторов, заглянув в чужую кружку с кофе. Жадно выхлебал все содержимое довольно причмокивая. Начал рыться по ящикам. Нашел целый ящик, где лежали разнообразные печенюшки, конфетки и вафельки. Нахватав себе еды, принялся громко чавкать. Ферстаппен кратко и с осуждением посмотрел на него и снова уставился в монитор. — Я вижу тебя по камерам. Ты на кухне, Франко, — продолжал его информировать Ферстаппен. — Это моя естественная среда обитания, — радостно согласился Франко. — О, Лягуха тоже чет жрет. Узнаю эту свинью, которая вечно соревнуется со мной в чавканье. — А Ландо не рядом? — удивился Оскар немного невнятно. — Ландо рядом, — отозвался Макс, решив на это не обращать внимания. Может, показалось? — Слышишь же, что это блядское чавканье двоится. Ландо, закрой рот. Ненавижу, когда чавкают, — он пихнул его в плечо. — Уйди. Бесишь. Кстати, Франко, твоя естественная среда обитания на первом этаже около параши.       По связи раздался хохот. Колапинто подошел к камере и гордо показал средний палец, но есть, конечно, не бросил. Его любимая томатная острая похлебка с курочкой. Он никогда мимо нее не пройдет. — Ферстаппен, так как ты любишь оружие, предлагаю свою находку. Тут есть вилка для масла. Не надо тебе? — с улыбкой спросил Франко, рассматривая содержимое чужого холодильника. — Вилка для масла?! — поразился Макс. — Нож для борща ты там не нашел? — и снова громкий ржач по связи. — Да, возьми нож. Он пригодится тебе… — задумчиво сказал Шарль. — И правда. Возьми, — согласился Пиастри. — Вдруг нам понадобится намазать масло на хлеб? Ты в принципе больше ни на что не сгодишься. — Поэтому-то тебя никто не любит, Пиастри, — недовольно протянул Макс. — Задумайся. — Да и слава богу, — парировал Оскар.       Громкий ржач стоял добрых пару минут по связи. Колапинто резко издал вздох в попытке успокоиться и вдруг сказал: — Так. Нам надо разобраться… А мы точно… ну… — … Нормальные? — поддержал его Оскар. — Маловероятно. Я бы сказал даже, что эта вероятность стремится к нулю. — Не, ну в какой-то вероятности, знаешь ли, и качели тоже транспорт, — выдал Джордж, дополняя свои рассуждения необычным сопровождением в виде звука наливающегося вина. — Вы иногда такой редкостный бред несете, что, мне кажется, я за эти три часа в вашем обществе уже отупел, — признался Оскар. — Не надо делать вид, что мы виноваты в том, что ты отупел, Пиастри, — ехидно посмеявшись, сказал Ферстаппен. — Пассия у тебя, конечно, способствует отупению, — он издал испуганный вздох, в очередной раз напоровшись на свое отражение в одном из мониторов, когда на нем сменилась картинка. — Господи, я что, навсегда таким уродом останусь? — он присмотрелся к своему отражению. — Ты всегда таким уродом был, Макс, ты не расстраивайся, — заржал Расселл. — Вы… Какие-то… — Оскар потерялся в попытке придумать изящное оскорбление. — … Ебанутые, — завершил за него предложение Франко, продолжив с большим удовольствием чавкать. — Так, соберитесь. Какой у нас план, пока все заняты тем, что набивают желудки? — спросил Джордж. Неожиданно для него, он сказал этот вопрос слишком громко и не очень понятно. И это всех смутило. — У-у-у, — затянул Шарль. — А че язык-заплетык уже? Уже смотри, накидался, принцесса Уэльская. Оставили на два часа в хранилище с алкоголем. Я думал, Ферстаппена первого выносить вперед ногами будем. Не тут-то было.       Оскар прикрыл рукой рот, начав давиться смехом. Весь покраснел, сидя, поджав к себе ноги, вжимаясь в холодный угол. Даже кончики ушек покраснели. Он смотрел на то, как Джордж, стоя перед ним, легонько приплясывает, наполняя себе очередной бокал. — О-о-о! — поддержал его Франко. — Они вдвоем там напились! Оскару даже говорить ничего не надо. Если он выдает эмоции, значит он напился. А мы?! А нам же завидно!       Макс вскинул удивленно брови, уставившись на Ландо. Британец же замер с открытым ртом, желая уже закинуть очередную вафельку. Закинув ее, отряхнул руки об одежду. Принялся рыться в сумке. Боль начала возвращаться. Он достал небольшую белую банку с таблетками. Закинул таблетки и тут же разгрыз. Ферстаппен даже немного растерялся, смотря на него. Каждое действие стоящего напротив было похоже на сломанный и не поддающийся логическому описанию механизм. Видимо, сам Ландо уже не может определится — хочет ли себе помочь или побыстрее себя добить. Норрис же, допив уже из другой кружки кофе, закинул следом в рот очередную печенюшку. — С Коалой нельзя пить, — предупредил с набитым ртом Норрис. — Во-первых, ты его не перепьешь. Во-вторых, если ты попытаешься, то все равно не получится. — Уже пробовал, да? — с улыбкой спросил Джордж и сделал еще пару глотков. — Вкусное просто… мое любимое белое полусладкое. — Не вкусное. Но на его поганый вкус самое-то. Как человек, который любит Ферстаппена, может похвастаться хорошим вкусом? — поддержал его Оскар, выдав окончательно себя. — Вроде, написано полусладкое, а на вкус все равно кисляк. — Ебаные дегустаторы. Пока дегустировали, уже понимают оба, не шардоне или совиньон, а то, что наебенились, — выдохнул Макс. Пока он слушал довольный ржач, уставился на один из мониторов. Выключив микрофон, дернул Ландо за руку, подвинув поближе к себе. Выключил микрофон и у него и тут же смело указал на камеру второго гаража. — Смотри. Он?       Ландо медленно запихнул очередную печенюшку в рот и, нахмурившись, посмотрел на экран. Рот с громким хрустом закрылся, когда он увидел, как болид медленно катят по гаражу среди дорогих машин. Передвинул его руку на знакомую машину с быками. — Она?       На лице Макса появилась улыбка. Норрис тут же улыбнулся ему в ответ. — Блять, нам туда надо, — он уселся на стол, отодвинув клавиатуру окончательно под мониторы, — но у нас нет плана дома. План только у Оскара есть. И с Колапинто никак не свяжешься, — он перевел взгляд на Ландо, нахмурившись. — Думай, Лягуха. Нам надо угнать их любой ценой. — Мы можем приманить Франко сюда. Он нас туда отведет, — он удивился. — А где Леклер? — Норрис закинул очередную печенюшку. — Я просто вижу, вот там Франко обедает. Ну, вот охрана ползает… А куда Леклер делся? Тут явно не все картинки. Особняк в четыре раза больше.       Ферстаппен тут же обернулся. Слез со стола. Они принялись смотреть в четыре глаза на мониторы, пытаясь среди мельтешащих фигур найти Шарля, которого не было вообще нигде. Макс стащил печенюшку у Ландо, решив тоже подкрепиться. А тот был совершенно не против.       В комнатке двумя этажами выше стояла тишина. Оскар, выпив все два бокала, снова обратил взгляд на план. Видел на себе голодный взгляд Джорджа. Прекрасно понимал, чем может все обернуться для него. Но тормозная система уже работала с большим трудом. Нажмешь, а сработает только через пару минут. В отличие от Ландо, который продолжал обычный путь даже на сломанной машине, Оскар всегда предпочитал обойти риск стороной. Особенно риск, связанный с Ферстаппеном или Расселлом. Надо выбрать более безопасный маршрут, когда осознаешь, что машина неисправна. — Мы будем вообще выбираться отсюда, или будем до утра сидеть? — А куда нам уходить? — с трудом выговорил Джордж, отставив пустую бутылку. Вытащил пиджак Макса из-за коробки и надел его на себя. Уткнулся носом в лацкан, жадно вдыхая его аромат. — Та лестница, куда Макс ушел, она ведет только вниз. Есть какой-то вариант? — Да был, вроде. Я думал, мы в другом помещении скроемся. Там выход и вверх, и вниз есть. Наверняка через главные двери уже не выйти. Со второго этажа высоко лететь, учитывая то, что высота потолков пять метров.       В полной тишине раздался громкий выстрел. Все шестеро грабителей дернулись. Джордж обернулся — звук был слишком близко к двери, что вела обратно в бальный зал. В ответ раздалась автоматная очередь, что стихла за еще одним выстрелом. — У кого? — осторожно и шепотом спросил Франко. — У нас, — растерялся Джордж. — Лягуха, далеко ушел? Открой мне дверь. Мне любопытно, что там происходит. — Лучше не стоит, — серьезным голосом сказал Ферстаппен. — Мы в комнате безопасности на минусовом этаже, — Оскар тут же переключил несколько планов вниз, с трудом разбирая надписи. Руки опухли и неприятно потеплели. Еще и покрывались периодически неприятным потом, который приходилось вытирать о любимые штаны. — Судя по всему, стрельба в бальном зале. Вся эта тысяча человек ломанулась на выход. — А я думал, я один с пистолетом на поножовщину пришел, — грустно сказал Джордж, уперев руку в бок, стоя в модельной позе перед Оскаром. — И что там?       Ландо указал Максу на камеры, что выходили на главные двери. Было видно, как все эти вальяжные дамы и господа бросились врассыпную до своих машин. Охрана никого не смогла остановить — их просто смыло людским потоком. Большой бальный зал опустел. Осталась только одинокая фигура в центре. Она стояла под софитами, в своем белоснежном пиджаке с черными лацканами, опустив голову. — Ебать, — выдохнул Ландо. — У него винтовка на плече. — Кто там?! — синхронно спросили Оскар и Джордж с Франко. — Хэмилтон. Это он стрелял. Судя по всему, в него тоже попытались выстрелить, но безуспешно. Один из охранников мертв. У нас первая смерть в этой бесконечной ночи, — сообщил Ферстаппен. — Главные двери закрыли. Просто так нам не выйти, — он бросил взгляд в угол монитора. — Время почти двенадцать. У нас меньше часа до приезда охраны.       Льюис поднял голову и медленно пошел до одной из камер, висящей на колонне. Все притаились. Льюис показал в камеру пистолет, жестом проведя пальцами по шее в самом неоднозначном жесте, и медленно пошел в сторону выхода с главных дверей. — Тут пиздец, — выдохнул Макс. — Льюис куда-то пошел с пистолетом. У него на плече такая же снайперка, как и у тебя. — Я свою в машине оставил! — взвыл Джордж. — Некультурно вообще-то на бал с винтовкой приходить. Она в дресс-код не вписывается, — он шумно выдохнул. — Блять, вот и что у него на уме?! — Ой, Джордж материться умеет. Вау, — улыбнулся Оскар. — Хочешь, я тебя обрадую? У нас нет просто шансов выйти отсюда наверх. Нам либо спускаться вниз, либо выходить через главный зал и проходить через весь особняк. — За кем он охотится? — растерянно спросил Франко. — Эй, а мне помочь? Я с вами хочу. — Я за тобой схожу, — усмехнулся Макс. Он понимал прекрасно, что Франко и сам без него доберется, но хотел наедине спросить про машины и про гараж. Даже тот факт, что в пустом поместье развернулась охота и еще и неизвестно, на кого, его не смущал. Если там в гараже его Нордшляйфе — он обязан уехать на ней. — Уж кухню-то я точно найду. — Ферстаппен сейчас по запаху хамона в закрытом холодильнике за километр кухню учует, — усмехнулся Джордж. — Внимание всем сотрудникам, — раздался голос по громкоговорителям. — Активирован режим «Дельта». Повторяю — активирован режим «Дельта». До окончания дня — час. — Что за режим? — растерялся Ландо. — Вероятно, они будут стрелять по всем чужакам, которых только увидят. Я предлагаю не испытывать судьбу и не проверять, что это за режим, — Макс шумно выдохнул и повернул голову. — Ландо, ты иди до наших, а я пойду за Франко схожу. Оскар, детка, побудь моими глазами. — А куда Леклер исчез? — вдруг спросил Оскар. — Его давно не было слышно. — По камерам мы его не видим, — хмыкнул Ферстаппен. — О, смотри, это ж этот! — Ландо подергал Макса за рукав, заставив того вернуться к мониторам. — О, Джордж. Там Тото вместе с Льюисом ходит. За кем охотятся? — За Феррари? — растерянно ответил Оскар. — Да блять, — Макс рассмеялся. — Соберитесь. — Вероятно, это за мной, — спокойно ответил Джордж. — Хорошо, нам надо собраться и решить, что делать дальше. Так по парам нас точно поубивают. — Тото умеет пистолет держать? — осторожно поинтересовался Пиастри, смотря исподлобья на Джорджа. — Ответ тебя не обрадует, — отрицательно покачал головой Расселл. — И лучше тебе не задаваться вопросом, зачем СЕО Мерседеса нужны сразу два охотника за головами в одном здании. Я подозреваю зачем — ответ тебе не понравится.       Ландо с Максом разошлись в разные стороны. Оскар вел Макса голосом, пока Ландо возвращался обратно до хранилища, с которого они сбежали. У них пропуска не было, а вот у него был. Он себя на удивление прекрасно чувствовал. Вероятно из-за горы таблеток сразу боли почти не было. Он несмело перешагивал ступеньки, сразу через две. Услышал шаги пролетом выше. Притаился. Там же только дверь до тех помещений, где Оскар с Джорджем сидели. Кто туда пошел? Ему поплохело. Он притаился осторожно глянув в пролет.       Джордж, стоящий боком к проходу, даже голову не повернул, услышав, что замок пискнул и дверь открылась. Оскар же увлеченно переговаривался с Максом, который преодолевал уже даже не пятую комнату, добираясь до Франко. — Ландо, ну, ты мог еще медленнее идти?! — недовольно спросил Джордж. — Chi siete? Questo territorio è vietato agli estranei, — послышалось от вошедшего.       Джордж с Оскаром тут же обернулись. Перед ним встал охранник. Джордж среагировал моментально, увидев, как мужчина наставил на него автомат. Выдернул свой пистолет из кобуры. Вытянул руку и идеально точно выстрелил прямо в лоб. Оскару показалось, что прошло меньше секунды, как его оглушил звук выстрела. Ландо, который пролез следом, отскочил в ужасе от тела, что обрызгало его кровью, и истошно заорал. Пиастри тут же выглянул из-за угла. Ландо так истерично орал, что можно было подумать, что объявили не режим «Дельта», а авианалет. Джордж медленно опустил руку. Пиастри открыл рот, не моргая, уставившись на него. Он только что снова увидел, насколько собранный и хладнокровный Джордж, когда его жизнь зависит от рефлексов. Он ведь даже глазом не моргнул. Невероятная моральная стойкость. Карие глаза проводили его взглядом. Он собрался с волей и насильно закрыл сам себе рот. Джордж же махнул головой, чтобы укладка легла снова идеально. Презрительно фыркнул. Глаза блеснули холодом. Кто бы из них ни охотился за кем — он в этой битве выиграет. И он в этом уверен. Спокойно переступив через труп, отобрал у него автомат, повесив себе на плечо, и просто зажал Ландо рукой рот, чтобы заткнуть эту сирену. — Я прям услышал, что Лягушка до вас допрыгала, — усмехнулся Макс. — Я правда оглох на одно ухо. — Ничего страшного, я на оба, — Оскар смотрел за происходящим. Взгляд опустился на мертвое тело охранника. Да, он просил без чужой крови. Но если бы Джордж не выстрелил, этот парень явно пристрелил бы их. Он отвернулся. — Тут твой Джордж решил боеготовность пистолета распробовать. — Это он молодец. А Ландо что надрывается? Слышь, Лягуха, нахуй, волюме-то хоть чуть-чуть прикрути, хули, блять, авианалет устроил?! Ты че, ебнулся так орать?! — Я полагаю, он никогда не видел мертвых людей, — Оскар закрыл глаза, устало выдохнув. Успел в мозгу захлопнуть дверь, спрятавшись от собственных воспоминаний. — Я видел. Я уже не кричу. А может, и не умею, не проверял. — Не ори, — приказал Джордж, уставившись в глаза Ландо. — Ты понял меня, — он второй рукой медленно стер кровь с его лица. Повернул рукой, что зажимала ему рот, голову в сторону. Внимательный взгляд голубых глаз заметил синяк на скуле. Шепотом спросил: — Под Макса попался? — Ландо торопливо закивал. — Весь им провонял. Мало он тебе всыпал. Будешь бесить — я добавлю, — он сдернул с его шеи пропуск и встал перед Оскаром. — Еще долго? — Почти дошел, — смело заявил Пиастри и с неохотой убрал планшет из рук. — Мы можем идти. Он сам дойдёт — там последний поворот остался.       Медленно поднялся во весь рост. Ноги затекли. Алкоголь еще приятно дурманил голову. Он потер руками глаза, стоя и немного пошатываясь. Ландо подошел к нему. Оскар даже смотреть на него не стал, уставившись на Джорджа так, словно его никогда не видел. На лице Джорджа медленно расплылась улыбка. Он медленно дышал, осматривая парочку. — Оскар? — растерянно спросил Ландо, потянув до него руку. Увидев, как австралиец опустил голову, злобным взглядом недовольно глянув на потянувшуюся ладонь, и тут же убрал ее. — Ты в порядке?       Пиастри схватил портфель и поднял планшет с пола. Джордж забрал уже полную бутылку из коробки и пошел первый на выход, прекрасно поняв, какая эмоция сейчас плещется в Пиастри. И если он не прибавит ногами, успеет увидеть их драку. Сегодня как-то не хотелось. А учитывая то, что алкоголь затупил и подточил платину железного хладнокровия Оскара, — возможно все. Он грозной бурей пошел мимо Ландо. Грубо бортанул его плечом, отчего Норрис пошатнулся. Оскар пошел за ним следом, сделав недовольный вид. Ландо ничего не осталось, как заткнуться и пойти молча за ними. С ним уже не считаются. Его не слушают. Он становится все чаще декорацией. Фоновым предметом, который отодвинули подальше, чтобы каждый раз не спотыкаться.       Джордж быстро спускался по ступеням, грозно цокая каблучками своих идеальных чистеньких ботинок. Слишком большой пиджак Ферстаппена на его плечах придавал ему много пафоса. На плече висел автомат. Все его мысли были заняты раздумьями о том, как выскочить из этой драки живым. Если происходит то, о чем он думает, тогда задачка приобретает много звездочек сложности. Каждый шаг отдавался в ушах оглушительным эхом — казалось, его слышат все в радиусе километра. Надо собраться и завершить все дела, которые у него остались с Хэмилтоном. И, вероятно, эта ночь для одного из бывших напарников станет последней. Он чувствовал, как злоба внутри него расцветала после сильнейшей засухи. Как быстро разгоралось тепло внутри от ненависти. Давно он не чувствовал себя таким живым.       Чем безобразнее смерть — тем дороже жертва.       Смерть, часто унизительная, мучительная, еще чаще внезапная, без возможности проститься, попрощаться, завершить дела. Ценность жертвы возрастает не из-за факта самой смерти, а из-за того, что она выявляет. Если человек идёт на смерть, зная, насколько она будет ужасна, это доказывает искренность его убеждений. Он не просто «рискует», а осознанно выбирает страдание ради идеи, других людей или принципов. Но подобная жертва вдохновляет других. Она показывает предел, до которого можно дойти ради цели, и задаёт высокую планку нравственности. Чем ужаснее обстоятельства гибели, тем очевиднее зло, против которого выступал человек. Чем страшнее и несправедливее гибель, тем ярче она высвечивает величие духа того, кто её принял, и значимость того, во имя чего он пожертвовал собой.       Готов ли Джордж сейчас на это пойти? Определенно да. Но и человек напротив — невероятно грозное чудовище, что смотрит на него, стоя на миллионах переломанных костей. Смотрит из тени. И знает, что Джордж его боится.       Пройти точку невозврата ценой всего? Найти выход? Способ превозмочь. Победить чудовище и вернуться в родной мир победителем.       Он осознано бросил перчатку в Хэмилтона. Он готов на это сражение, даже если на кону его собственная жизнь.       Пиастри задумчиво шел прямо за Джорджем, стараясь не отставать. Странные ощущения в голове. Может, это от накаляющейся ситуации, но он явно надолго обрел в голове фантомные звуки, словно их уже настигли. Словно уже заперли в ловушке. Он замер на мгновение, прислушиваясь. Он уже был в таких ситуациях. Уже проживал их. Уже много раз оказывался в ловушке. Где‑то вдалеке раздались отрывистые голоса и лязг металла. Звук приближался. Ладони вспотели, похолодевшие пальцы едва не выронили ноутбук. Зубы уже легко не разжать. Оскар вытер их о бок штанов и сглотнул — в горле пересохло так, что это вызвало болезненный спазм. Голоса вдруг смолкли. В груди заколотилось сердце — быстро, неровно, будто пыталось вырваться наружу. Психика, накормленная алкоголем, играла с ним плохие шутки. Он начал сам в себе сомневаться. Бросил лишь взгляд на бегущего позади. Он в порядке. Заметил следы на лице. Наверняка Ферстаппен не был с ним добр. Мысли путались, страх сжимал горло, но где‑то глубоко внутри теплилась упрямая искра — тот раз закончился плохо. Но в этот они все выживут. Он так хотел в это верить. И в тот раз, который он бегал и хлопотал около Ландо, всё кончилось плохо. Он вытащил другую карту. Он будет его игнорировать. Максимально как сможет. Так будет лучше.       Так точно будет лучше? Его сомнения сжирали не меньше, чем Джорджа, Ландо или Макса, но вот он им дороги никак не хотел давать. Не хотел признавать и озвучивать. Не давал никому даже увидеть его раны, не то что к ним прикоснутся. И оттого оставался для них всех загадкой. Иногда загадка была и для него — как он во все опять это влип? Правда оно стоило, соглашаться с предложением Ферстаппена? — Я обязан спросить, — Оскар с Ландо, словно двое детишек за воспитательницей, бежали за ним, и пока длинноногий Джордж делал один шаг, казалось, что они делают три. До Оскара начало доходить, куда он такой озверевший ломанулся. — Джордж, ты собираешься кого-то сегодня пристрелить? — Ты будешь первым, если сейчас не закроешь рот, — Расселл раскрыл дверь и быстро спустился в коридор. Нашел бегло комнату охраны. Дверь их не пустила. Они остались в коридоре. — Норрис, давай, поработай ручками, — он швырнул пропуск Оскару, который едва успел его поймать, не выронив при этом ноутбук. Прижал его к себе, отшатнувшись к противоположной стенке. Ландо присел перед дверью. — Не бесите меня. — Блять, вы мне нахуй его выбесили?! — взвыл Ферстаппен, преодолевая последние ступеньки бесконечных лестниц. — Его теперь не успокоишь. — Оно само взбесилось, — растерялся Оскар, обняв ноутбук, с опаской смотря на Джорджа.       У Ландо от страха начали трястись руки. Он все же смог совладать с замком, и тот дал сигнал, что дверь открыта. Джордж грубо толкнул его и влетел в комнату охраны. Увидев охранника, что тут же подскочил со стула, пристрелил его. Громко хлопнув худыми руками по столу, так, что все кружки подскочили, уставился в мониторы, быстро ища хоть какое-то движение. Прекрасно увидел Макса, что вошел в огромное помещение кухни. Франко сидел на кухонном острове, довольный облизывая ложку и болтая ножками. Макс воровато огляделся. — Тут нет никого, — смело сказал ему Колапинто. — Ты последних доел? — улыбнулся Макс и медленно подошел к нему. Встал рядом. Выключил свой наушник и его. — Скажи сразу, где Леклер. — Мы договорились, что он выедет из главного гаража и будет ждать нас у главных дверей, — Франко пожал плечами. — Я отвел его до гаража, проводил взглядом его и его Феррари и пошел сюда. Любишь томатные супы? Тут очень отменные готовят. Он приятно остренький еще. Вдруг тебе такое по вкусу… — он протянул ему чистую ложку и указал за спину. Макс не стал отказываться. Склонился над кастрюлькой, пару раз зачерпнув еще горячий суп. Он оказался приятно острым, а вкус, помимо томатного, был еще немного сливочный. Довольно простонав, он принялся есть прямо из общей пятилитровой кастрюли, нисколько не смущаясь. — Почему ты спросил? — Я подозреваю, что он как-то повязан с этим Кими. — Не «как-то» повязан, а вполне конкретно, — вдруг выдал тайну Колапинто. — Ты никогда не задумывался, откуда вообще у Ландо разом появилось сразу двое друзей? — Я с Ландо вообще последний год не пересекался. Последний раз на Сильверстоуне, который для нас обоих едва не стал последним. Еще бы столько его не видел и был бы рад.       Ферстаппен закинул несколько куриных клецок и обернулся. Медленно облизнул ложку. Колапинто же уперся руками за спину, выглядя совсем спокойным. Будто этажом ниже не стреляют и не убивают людей. Еще и картинка такая — кухонный остров, заваленный разнообразной посудой и столовыми приборами, а за ним — большое панорамное окно, где открывался вид на внутренний двор с зелеными лабиринтами и статуями. Многочисленные лампы на стенах едва справлялись, чтобы разогнать полный мрак. — Мы работаем на семью Антонелли. Только я не очень официально — Кими дает мне на ремонт машины, которые они с Олли разбивают. А вот Шарль — напрямую. Последней его обязанностью, которую дал его непосредственный руководитель, — подготовить список гостей к аукциону. И вот он-то точно знал, что на балу окажутся ваши враги. Он ведь их сам пригласил. Поэтому и оскорбился на слово «секретарь». Он себя таким не считает. Он себя считает как минимум теневым капитаном, если позволишь. — Сейчас не понял, — Ферстаппен отвернулся обратно к кастрюльке. Было невозможно оторваться — только прекратишь жевать, как острота настигнет и сожжет все. Он ел очень жадно. Дотянувшись до пышной, еще свежей чиабатты, прямо руками отломил себе приличный ломоть. Даже не задумывался, как был сильно голоден. — То есть ты хочешь сказать… — Ну, что мои предупреждения о том, что он работает на семью Антонелли, были вами зря проигнорированы. И теперь вы тоже втянуты в эти разборки, — Франко хмыкнул, отведя взгляд от сгорбленного силуэта, и уставился на дальние двери. — Джордж уж стрелял бы наверняка в тот вечер в баре, может, чего-то толковое и получилось бы. Но Леклер мало того что даже вспомнить ничего толком не смог, так еще и все рассказал, — он повернул голову обратно, болтая лениво ножками. — Короче, Макс, вы все просрали с Джорджем. Вот прям критически важное все. — Ба-а-алять, — выдохнул Макс, бросив ложку около плиты, и уперся руками в столешницу, понимая, что стоит спиной к врагу. — И ты хочешь мне сейчас сказать, что ты меня пристрелишь? — Я? — удивился Франко. — Нет. Да и с чего? Я на вашей стороне. Я вообще не ожидал, что Оскар притащит меня сюда. Меня все в этом дворце знают. И госпожа Антонелли не сильно довольна была, увидев меня. Особенно рядом с Оскаром. — Хорошо, вопрос второй. Пока отложим пистолет из рук, — Макс резко развернулся и решительно подошел к нему. Положил обе горячие и изувеченные руки на его ноги. Франко ему мило улыбнулся. Выглядел таким счастливым. Невероятно спокойным. Даже немного раздражал этим, — я видел на камерах машины. Меня интересует конкретно одна. — Вот эта, например? — вдруг спросил Франко и показал ему ключи. Взгляд зеленых глаз переметнулся на его руку. Колечко, что висело на указательном пальце, хранило на себе ключи от Мерседеса. Но взгляд зацепился за до боли знакомую ремувку с символикой Нюрбургринга. — Ты не шизишь, — прошептал Франко. — Это твоя Нордшляйфе. — Отдай мне их. Дай мне на ней уехать, — прорычал Ферстаппен. — Спокойно, — Франко положил руку на плечо Макса, спрятав ключи за спиной. — Ты сам видел камеру, что висит в углу. И судя по звукам, Джордж уже дошел до мониторов в комнате безопасности. Только вот их видит не один Расселл. Комнат безопасности три штуки по всему особняку. А еще тут сразу два охотника за головами. — За кем они охотятся, и какое это отношение имеет к моей Нордшляйфе? — Прямое. Хэмилтон не перестал быть охотником за головами. И ему дали контракт, от которого невозможно отказаться. Хотя бы просто потому, что можно убрать двух зайцев за одну ночь. Завершить все дела, — они оба притихли, услышав ругань за двойными дверьми. Франко кратко глянул на дверь в дальнем краю кухни и тут же повернулся к Максу. — У нас мало времени. Ближе к делу. То, что я услышал от Шарля с Льюисом, я могу смело тебе сказать. Хэмилтон хочет пристрелить твоего Джорджа. Это его незаконченное дело. — А кто основной? Я сомневаюсь, что его заказали. — Ты, — выдохнул Колапинто, уставившись в глаза Ферстаппена. — Только вот за тобой охотится и Кими, и Хэмилтон. Весь этот аукцион был придуман этой семейкой, чтобы заманить тебя сюда. На их территорию. Ты тут — как запертый зверь в клетке. Все прекрасно знают, на какие драгоценности ты обращаешь внимание. Но для надежности еще и твоей же машиной у тебя перед глазами поманили. А еще есть мелкая неурядица из-за того, что ты притащил сюда Пиастри. И теперь Оскару тоже тяжело будет выжить, — Франко покачал головой. — Не, ну, вы двое умеете влезать в неприятности. У вас с Пиастри пари — кто сильнее влезет в проблемы? — Да, я выигрываю, — недовольно буркнул Ферстаппен. — Пиздец. Вот уж я свою небритую рожу не видел в «молчаливом списке» на расстрел. — Ты там уже ровно как год числишься, да ты слишком верткий. Впрочем, тут Оскар выигрывает — за ним носятся уже года три точно, — Макс изумленно уставился на него. Франко в очередной раз лишь пожал плечами. — У меня условие: Оскар останется в живых — я отдаю тебе ключи от твоей машины. Даже отведу тебя туда. Только надо будет еще для Ландо помочь ему завести болид. — Он зассыт в него садиться, — фыркнул Макс. — Договорились. Не трону я твоего Пиастри. За остальных не ручаюсь. — Это не мой Пиастри, — Ферстаппен лишь нахально усмехнулся в ответ. То от одного слышит «это не мой Ландо», то теперь «это не мой Пиастри». Так бы и сказали сразу — не мой цирк, не мои обезьяны, его-то зачем путать? Он и так сам прекрасно путается, ему для этого посредники не нужны. — Не надо таких ухмылочек, Ферстаппен. Ты все равно согласишься. Хотя бы потому что у меня то, что тебе надо, а это значительно больше цена, чем ты обычно берешь за заказ. Значительно больше, учитывая то, какая история у этой машины, — Макс кратко кивнул, признав поражение. — Значит, ручайся, — Франко пожал плечами. Двойные двери попытались открыться. — Думай быстрее, у нас мало времени. Мы все должны успеть пережить эту ночь. Доживем до рассвета — тебе достанется самый желанный подарок. — Сука, ладно. Я согласен.       Франко протянул руку. Макс ее пожал, удивившись крепкому рукопожатию. Франко тут же спрыгнул со столешницы и бросился бежать, попросив его не отставать. Макс дернулся за ним. Главные двери с грохотом распахнулись. По ним выпустили автоматную очередь. Благо двери за ними успели вовремя захлопнуться. Франко успел дернуть Ферстаппена за рубашку. Они торопливо побежали по лестнице вниз. Макс заскочил на перила, скатившись по ним. — Ох, какие они грозные! Чуть опаснее, чем мне нравится! — радостно вскрикнул Ферстаппен, несясь по огромному пустому дворцу, где уже притушили свет. Каждый раз пугался, когда пробегал мимо многочисленных зеркал, что прятались иногда в не самых очевидных местах. — Детка, ты там как?! — Я в порядке, — отозвался Джордж. — Какой план? — А у тебя? — хитро спросил Колапинто, несясь впереди Макса. — Я хочу пристрелить Хэмилтона. — Ничего нового, он тебя тоже, — поддержал его Ферстаппен. — Какого хера вечно я в этом уравнении учавствую?! — У меня тоже постоянно вопрос — как чужие проблемы вечно ко меня липнут. Сворачивайте, — предупредил их Оскар, уставившись в карту, заняв последний свободный стул. Ландо же вжался в угол, прикинувшись ветошью. Его взгляд скакал в полумраке то до Джорджа, то до Оскара. — Не выскакивайте в большие помещения. Там, вероятно, много охраны.       Джордж не сводил взгляда с камер. Дышал медленно и сосредоточенно. — Кому там было интересно, где наш ебучий монегаск?! — Оскар с Ландо синхронно обернулись, уставившись на Джорджа. — Вон он, паскуда. Я предлагаю его пристрелить. — Я где-то уже такое слышал, — усмехнулся Ферстаппен. Он чувствовал, как организм начинает его подводить. Он начал задыхаться. Во рту появилась неприятная горечь с металлическим привкусом. Нога то и дело подворачивалась. Он не очень ровно бежал. — Что он творит? Ты видишь Кими на камерах?       Оскар подъехал к Джорджу на своем кресле. Медленно опустил ноутбук на столешницу. Они видели по камерам, как Шарль куда-то бежит. А вот впереди него несутся двое мальчишек, крепко держась за руки. И младший сильно отстает. — Да, он красивый, в отличии от тебя. Что такое, Кими? — с блаженным удовольствием протянул Джордж. — Не хочешь умирать? Неужели господин Хэмилтон винтовку достал из чулана из-за тебя? — он чувствовал чужой страх сквозь экран. — Боишься? — он хищно облизнул тонкие губы. — Макс, будь осторожен, — Оскар сверился с картой. — Если вы там, где я думаю, то вы можете выскочить прямо на них.       Франко остановился, увидев, как Ферстаппен вжался спиной в стенку, задыхаясь. Макс зажмурился. Закинул голову, шумно дыша. Сплюнул вязкую слюну на красный ковер. Достав из штанов мятую пачку сигарет, вложил одну в губы. Они остановились в просторном холле, где были как на витрине магазина. Трехметровое арочное окно с чудным витражом идеально сочеталось с арками и колоннами. Макс шумно выдохнул, пытаясь привести себя в чувство. — Да что ж у меня сегодня одно кардио, — взвыл Макс. — Сначала с Ландо, теперь эти еще.       Он щелкнул зажигалкой и закурил. Франко удивленно уставился на него. Смелый какой — портить сигаретным дымом воздух прямо в здании. Он даже боялся спросить, что же у него было с Ландо. У Макса сильно тряслась правая рука. Настолько, что он даже не смог удержать пачку в руке и она упала на пол. Колапинто ее поднял, вложив в карман. Они прекрасно услышали грохот позади себя. Макс дернул Франко на себя. Колапинто обхватил его за талию, навалившись всем телом. Макс отвернулся, тонкой струей выдохнув дым. Потянул на себя темно-бордовую штору с королевскими лилиями, укрыв их ей, прикинувшись немыми статуями.       Дверь прямо около них распахнулась. С нее выскочил Кими и пронесся настолько быстро, словно сдавал спринт. Кудри прилипли к мокрому лбу. Весь его идеальный фрак явно растрепался. Мальчишка бежал босиком, громко шлепая маленькими ножками по паркету, и в закатанных классических штанах. Он пронесся мимо, даже не заметив их. На бегу расстегнул свой фрак и швырнул его на пол, в противоположную сторону от себя. Дорогая ткань, подлетев, блеснула многочисленными серебряными нитями и бриллиантами, упав громко. Даже слишком. Подпрыгнув, вынес плечом дверь и скрылся в одной из комнат. Дверь с грохотом захлопнулась. Через несколько секунд за ним пробежал Хэмилтон. Ферстаппен обвил шею Колапинто, прижав его к себе и укрывая их обоих шторой. Второй рукой поднес сигарету к губам. Они не дышали, смотря за убийцей, что пронесся мимо них. На нем уже были явно удобные кроссовки и полностью черный наряд. Он приоделся, чтобы было удобнее носиться за своими жертвами. Густые дреды были перевязаны черной лентой с золотой каймой. Валяющийся фрак его сбил с пути. Он нырнул в противоположную дверь. — Лох. Прибарахлился, смотри. Костюмчик прикупил, мамин симпатяга, — хрипло бросил Ферстаппен. Глубокая затяжка немного успокоила нервы. Мысль о том, что ради его бесславной, ничем не примечательной фигуры, заказали наемника, немного даже грела душу. Но умирать сегодня ему не хотелось. — Вы это видели? — Я в ахуе, — протянул Ландо. — А мелкий-то чего бегает от него? И куда уже Олли с Шарлем делись? — Вон они, — Джордж постучал ноготком по соседнему монитору. — Там остались. Спрятались в каком-то кабинете. Умно. Или Кими его на себя отвлекает… Или мы кого-то еще не видим? Какого черта тут только половина камер? — Так устроена система безопасности. На нижних этажах гаражи видны всегда, и несколько пролетов этажей выше, — объяснял Колапинто. Улыбнулся, когда Макс обвил его талию рукой, пытаясь не упасть на ослабевших руках. — Они сменяются раз в полчаса. Второй этаж видит только лестницы. На чердаке — только главные комнаты. Остальное все меняется в случайном порядке. Я даже примерно не понимаю, что там с безопасностью происходит, но с этим никогда не было проблем, — он выключил оба наушника на нем и на Максе и шепотом спросил, кратко глянув дьяволу в глаза. — Куда мы? — Нам надо в гаражи, до моей красотки. Отсюда можно быстро выйти? — Нет. В тот гараж, который нужен нам, можно только на лифте попасть. Он в дальнем пролете. И да, он только на первом этаже. — Насколько же огромный этот домина, — выдохнул Ферстаппен. — Ебанись-подавись, — он кивнул. — Не говори никому, куда мы идем. Просто что у нас есть план. — У Джорджа явно свое мнение о том, что делать. Ты с ним не хочешь посоветоваться? — Он хочет пристрелить бывшего напарника, а я хочу разбогатеть ради Формулы-1. Я никого не собираюсь ставить в известность о том, куда идет мой путь. — Джордж тебе голову отрубит. — О да. Это часть плана, — он похлопал его по спинке. — Пойдем.       Ферстаппен осторожно отпустил Франко. Сделал еще одну затяжку. Колапинто, весь покрасневший и явно взмокший не меньше, чем Макс, бегло осмотрел коридор, пытаясь понять куда им дальше идти. — Третий коридор ведёт к запасному выходу у оранжереи, — быстро проговорил он, указывая на дальнюю дверь. — Но там наверняка куча охраны. Зато второй коридор вернет нас нашим преследователям обратно. Через кухню, оттуда можно через подвал… Наших подобрать, да и драпать отсюда, — он приподнял белый рукав, посмотрев на свои часы. — Двадцать минут, и тут будет не продохнуть от охраны. — Слишком долго снова в обход бежать, — отрезал Макс, делая ещё одну затяжку. — Выбирай самый короткий путь. Нам надо вернутся. В подвале как-то поспокойнее было. Мне срочно нужен гениальный ответ от того, кто хоть что-то понимает в этом хаотичном и неправильном мире, — он вскинул голову. — Пиастри, если ты проветрился уже, подумай за нас, куда нам? Как на волю вырваться нахуй отсюда из этого адского места?! — Я бы уже так смело не утверждал, что у нас тут спокойно, — Оскар указал Джорджу на камеры. — У тебя много патронов? У нас гости. — Насобираем, — Джордж уставился вперед. Было видно, как четыре человека из охраны решительно идут по коридору, который был за единственной дверью в этом помещении. — На всех хватит. — Обожаю этого парня, — признался Макс, сделав очередную затяжку. — Пиастри, сначала мы. Идеи? — Да подожди ты, — Оскар склонил голову над картой. — Не тараторь. У меня от вас с Франко голова уже болит.       Ландо в ужасе смотрел на Джорджа, что плеснул в кружку вина. Обхватив кружку залпом осушил ее. Отвел руку с пистолетом. На его лице был хищный оскал. Глаза сверкнули яростью. Если бы Норрис встретил его в темной подворотне, даже если бы не являлся объектом его интереса, наверняка бы умер просто от испуга. Джордж кратким жестом проверил пистолет. Быстро бросил взгляд по камерам. Охрана приближалась. Он решил сработать на опережение. Открыл резко дверь и, прицелившись, первым начал стрельбу. Ландо зажал уши руками, сползая по углу. Забился в него в ужасе. В двери появилось много дыр от пуль. Джордж же уверенно всех перестрелял с привычным уже ему хладнокровием. Он с детства научился стрелять. И делал это лучше всех. Если бы он не выбрал преступный путь, то его бы явно загребли в Ми-6. Если бы не Хэмилтон, что сделал его таким. Куски бетона отлетели от стены. Стоял оглушительный грохот и свист пуль. Пиастри же, не обращая внимания на стрельбу за спиной, сверился с камерами, найдя самый короткий путь еще быстрее, чем Джордж расправился с охраной. — Тогда третий, — решительно кивнул Оскар. Ему не дали даже примерно понятия, куда они направятся. Решился отправить их к ним, а то с Джорджем больше тревоги внутри бушует, чем запланировано на сегодняшний вечер. — Я вижу короткий обход через библиотеку. Пока в библиотеке никого, идите туда. Там лестница вниз идёт, прямо до нашего коридора, судя по карте. Но насколько там людно, я вам не скажу. — О, точно, — Франко кивнул. — Отдышался? Айда.       Ферстаппен недовольно ругнулся. Он был бы рад сейчас тоже пострелять по глупым болванчикам, чем бегать по чужому особняку. Делать нечего. На всякий случай достал свой пистолет. Они выскользнули в коридор меньше. Мраморные полы отражали свет хрустальных люстр, а под ногами шуршали дорогие персидские ковры — но сейчас роскошь особняка только мешала. Каждый поворот для них мог оказаться фатальным, учитывая количество охраны, которая начала увеличиваться в геометрической прогрессии. — Слева! — вдруг выкрикнул Франко.       Из‑за колонны выскочили двое охранников с автоматами. Макс мгновенно среагировал: швырнул в них горящую сигарету и толкнул Франко в боковой проход. На бегу сделал пару предупредительных. Попал, правда, только по вазе, которая с громким звуком разлетелась на кусочки. — Беги! — рявкнул он.       Они свернули в библиотеку. Макс на бегу проверил пистолет, торопливо топая за Франко. Они влетели в огромное помещение с высоченными стеллажами. Дверь позади слишком громко захлопнулась. Ферстаппен толкнул один из книжных шкафов поперек. Недовольно потряс больной рукой. Услышал, как охрана начала ломится в двери. Они выдержали. Значит можно выдохнуть.       Сам же расправил с трудом сгорбленные плечи, осматривая помещение, где оказался. Тут стояла жуткая духота.       Высокие четырёхметровые потолки усиливали ощущение величия. Они словно устремлялись ввысь, поддерживаемые четырьмя массивными мраморными колоннами белоснежного цвета — их гладкие, отполированные поверхности мягко отражали свет. Колонны были выполнены в коринфском стиле: капители украшали изящные листья аканта, придавая интерьеру подлинно итальянский шарм. Стены, выкрашенные в глубокий бордовый оттенок, контрастировали с белизной колонн и лепнины. Вдоль стен тянулись многоярусные книжные шкафы из тёмного дуба с резными узорами. Они доходили почти до потолка, и к верхним полкам вели изящные кованые лестницы на колёсиках. Арочные окна в пол выходили на зелёные сады. Тяжёлые красные шторы с золотой вышивкой уже привычных здесь королевских лилий были частично раздвинуты, пропуская холодный ночной свет и открывая вид на аккуратно подстриженные кустарники, мраморные статуи и фонтаны.       Освещение было продумано так, чтобы создать атмосферу уюта и уединения. Хотя общий свет оставался выключенным, но по всей библиотеке не сказать чтобы было сильно темно. С окон лился лунный холодный свет, оставляя на полах рисунок оконных рам, высокие торшеры с бархатными бордовыми абажурами стояли у каждого кресла, которых тут было не мало. Где-то стояли золочёные бра с имитацией свечей крепились между книжными шкафами, небольшие настольные лампы с кремовыми плафонами украшали боковые столики. Площадь всей библиотеки впечатляла. Хотя Макс не знал, насколько большая семья Антонелли, но тут и английская королевская семья не почувствует себя неуютно. Слишком роскошно для него.       Потолок стал настоящим произведением искусства: по его периметру шла тонкая лепнина с растительными мотивами, а в центре располагалась фреска, которая и заворожила Колапинто настолько, что от его изумленного вида и Макс заинтересовался. Его взгляд скользнул по потолку, где явно был нарисован какой-то сюжет. Опять библейский? И правда, вон Голгофа… Оба прошагали мимо первой половины библиотеки, даже толком не заметив следившего за ним из-за двери преследователя, что был вооружён. — Hodie mecum eris in paradiso, — прочитал Франко надпись вдоль потолка, тут же переведя: — Ныне же будешь со мною в раю… — он завороженно уставился на потолок. — Я никогда тут не бывал. Как тут красиво… — Так сказал Иисус Дисмасу-разбойнику, — раздался третий голос. Ферстаппен вынырнул из-за плеча Франко, мягко толкнув его в сторону, показывая всем видом, что у него все под контролем.       В центре библиотеки, куда упал взгляд Макса на третьего лишнего среди них, находилась читальная зона — небольшой уголок, созданный для отдыха и размышлений. Здесь стояло несколько глубоких кресел с высокой спинкой и мягкими пледами, а между ними — круглый столик из красного дерева, на котором всегда лежали свежие газеты, книги и ваза с мандаринами и инжиром. Уединенность создавали и несколько монстер, чьи широкие листья были обращены к окнам и образовывали чудные тени своими резными листьями. Особое место в этой зоне занимал рояль тёмного лакированного дерева. Его крышка была слегка приоткрыта, а на подставке лежали ноты — похоже, кто‑то из семьи иногда музицировал здесь вечерами. И около него стоял как раз их старый знакомый. — А вот и бывший обладатель деревянного распятия. Ай, какая встреча, господин Вольфф, — усмехнулся Макс, узнав стоящего спиной к ним высокого мужчину, чьи руки лежали на крышке рояля. — Что же ваш подопечный пролетел мимо меня… Даже не поздоровался. Меня настолько перестали уважать за эти четыре часа?       Вольфф медленно повернулся к нему лицом. Был максимально серьезен. Его волосы были немного растрепаны. Пиджак лежал на краю рояля. Он же стоял в такой же белой рубашке, с такими же закатанными руками. Ферстаппен медленно решился к нему приблизиться. Они встали друг напротив друга, словно в сцене из киношного боевика. Колапинто же спрятался за одной из книжных полок. — Что теперь-то он делает? — поразился Оскар.       Джордж захлопнул ногой дверь, в которой дыр от пуль было так много, что уже хорошо проглядывался коридор. Подскочил к мониторам. Встал за спиной Оскара. Положил на его крепкие плечи руки. Мягко сжал пальцы. Оскар едва заметно улыбнулся, стараясь не отвлекаться от просмотра кино. Джордж медленно положил свою голову на его, мягко массируя плечи. Тонкие пальцы скользнули по воротнику и коснулись горячей кожи. Один из пальчиков почувствовал бьющийся пульс. Джордж медленно провел языком по губам, слушая, как Оскар старается не выдать свое волнение ему. — Это не распятие, — выдохнул с долей презрения Вольфф. — Формально распятием называют крест Христа. Это не Христос.       Оскар повернул голову, кратко бросив взгляд на портфель, что стоял около Ландо. Что же, будет теперь хоть знать, кто его сопровождает в его нелегком пути к свету. Он сразу обратил на это внимание, что это не простое распятие. — Ни тернового венца, ни гвоздей, — дополнил Тото, сложив руки на груди. — Зачем он тебе, Макс? Бог давно покинул тебя. — Мне? — поразился Ферстаппен, — Я за него даже не торговался. Не надо на меня сроки вешать. Я еще прошлое не отсидел. — Если бы ты внимательнее знакомился с реликвиями, которые собрался красть, то обратил бы внимание на обратную сторону.       Джордж мягко пробежал пальцами по чужой шее. Расставив пальцы, скользнул по пуговкам на рубашке. Пиастри старался не реагировать на навалившееся на него тело. Прижал ноги друг к другу, чувствуя, как они затряслись. Расселл пытается его разгадать. А он уже не может держать крепко маску равнодушия. Грудь поднималась быстро. Он начал чаще дышать. Вот пальцы медленно сжались на горле. Оскар непроизвольно приподнял голову, отвлекшись от камер. Джордж наклонился к нему. На лице хитрая улыбка. — Попался. — Не дождёшься, — ответил Оскар, завороженно смотря в ярко-голубые глаза. Голос выдавал его волнение. Слишком медленно он говорит. — Убери руку, Джордж. Мне неприятно, что ты меня трогаешь.       Соврал. Но, кажется, Расселл в это поверил. Оба уставились обратно в мониторы. Но вот пальцы Джорджа занырнули в каштановые волосы. Пиастри вздрогнул, почувствовав, как прошлись мурашки по коже. Дыхание сбилось. Пришлось ногу на ногу закинуть. За его спиной настоящий Дьявол. Ландо, заметив, куда Оскар пялится, незаметно сунул руку в его портфель. И тут же рука почувствовала деревяшку и металл. Тот самый крест, что стоял на витрине?! Пиастри стащил и его? И не признался ведь, Коала хитрая. Он очень осторожно вытащил его, спрятав за своими ногами, принявшись разглядывать. Чье-то тощее тело, что было привязано к кресту с опущенной головой. Перевернул крест обратной стороной увидел надпись, которую услышал по связи. — Digna factis recipimus, — сказал Тото. — Нам воздается по делам нашим, — перевел на нормальный язык Франко, выглядывая между книжек за открывшейся сценой. — Эх, а говорили мне, что детство в католическом приюте для меня ничем хорошим не закончится, — он нахмурился. — Макс. Это и был Святой Дисмас. — Благоразумный разбойник. Неудивительно, Макс, что ты не обратил на него внимания. Это никогда не было про тебя, — согласился Тото. — Я удивлен вашими знаниями, господин Колапинто. Может быть, даже знаете историю? — Ну-у-у, — он высунул осторожно голову. — На Голгофе Христа распяли между двух разбойников, — Макс медленно повернул голову, вопросительно уставившись на него, не понимая, дурак он или прикидывается. Франко же отвел руку назад, указывая незаметно, что между стеллажей явно кто-то есть еще. — Гестас, что был разбойник, потешался над ним. А второй, который и есть наш Дисмас, раскаялся, — Ландо опустил голову, внимательно смотря на крест в своей израненной руке. Поднял голову и тут же пересекся взглядом с Оскаром. Пиастри прекрасно заметил, что портфель был открыт и что его награды там не было. Он промолчал. Но по его взгляду все было понятно. Крепко сжал челюсти вместе. — Он смиренно принял наказание за грехи, и Христос забрал его в рай. — Я не верю в этом месяце в бога, — признал Макс, разведя руки в стороны. — А надо бы, потому что Тото прав и бог от тебя явно в ответ отвернулся.       Ферстаппен медленно поднял руки над головой. На его лице появилась улыбка. Тото направил на него пистолет. А в затылок уперся другой. — Привет, Шарль. Давно не виделись, — усмехнулся Макс. — Да что ж мне так не везет? — Блять, нет, — Джордж толкнул Оскара в плечи, даже напугав его немного. — Ждите оба тут. Я иду за ним. — Куда… — растерялся Оскар, тут же обернулся. — Джордж!       Расселл хлебнул для смелости еще вина прямо с горла и бросился вон с комнаты охраны. Его поспешные удаляющиеся шаги стали единственным нарушением тишины. Оскар с Ландо остались вдвоем в комнате, полной мрака, что прерывался единственным светом от мониторов. Пиастри медленно повернулся в кресле к Норрису. — Положи на место и не смей больше рыться в моих вещах, — приказал ледяным тоном Оскар. — Не выводи меня.       Ландо даже пререкаться не стал. Бесполезно, сам же знает. Молча вытянул руку и отправил распятие в чужие вещи. Поджал худые ноги к себе, вжимаясь в угол. Давно ему не было настолько некомфортно с ним наедине. Взгляд светло-карих глаз скользил по нему. Увидел, что левая рука обездвижено висит, поджав пальцы. Резинка рукава худи съехала, оголив бинт. Увидев на себе внимательный взгляд Ландо спрятал руку. Отвернул голову той стороной, где не было на лице увечий от рук Макса. Затих. Зажмурился. Оскар же молча развернулся обратно к мониторам. Его взгляд следил за тощим силуэтом Джорджа, что несся вверх по лестнице. — Через главный зал, мимо большой арки на лестницу на второй этаж, — предупредил его Оскар. — Будь осторожен. — Постараюсь. Но я за другим. Я выскочу на нижнем этаже, если выйду на этаж раньше? — Да, — Пиастри уставился на карту. — Но главные двери закрыты. Ты никак не выйдешь. — У меня не бывает безвыходных ситуаций.       В библиотеке же драма, подсвеченная лунным светом, продолжалась. Ферстаппен оказался натурально зажат между двух людей с оружием. Теперь хотя бы понятно было, почему дверь непозволительно громко захлопнулась. Вероятно, ей помогли захлопнуться. Франко вышел из-за книжного шкафа, рассматривая происходящее. — Ферстаппен, тяни время, — попросил Джордж, торопливо несясь наверх. — Задержи этого мудака. — Я надеюсь, ты понимаешь, что этот мудак тебя еще и слышит?! — расхохотался Леклер, впервые за долгое время появившись в их эфире, и толкнул пистолет в затылок Максу.       Макс зажмурился, закинув голову, и беззвучно ругнулся. Он все это время их слышал и наверняка сдавал охране. Надо придумать, как его лишить знаний об этом. Это ему под силу, пока его смерть идет за ним. — Раз, два, три, — протянул Джордж. — Я считаю — ты смотри. — Раз, — согласился Макс, тяжело дыша, и медленно развел руками в сторону, замерев. Заставил себя открыть глаза. — Раз, — прошептал Джордж.       Оскар выключил свой микрофон и тут же развернулся к Ландо. Норрис выключил свой микрофон. Их больше не слышат. Было видно, как Пиастри нервничает. От этого Ландо становилось еще хуже. — Что они делают?! — Я видел только однажды, чем это заканчивается, — признался Оскар. — Джордж попробует пристрелить их. Вероятно, обоих, но я не уверен. — Пиа-а-астри! — затянул Шарль. — Ты же меня слышишь, моя любимая Коала?! — Оскар тут же схватил ноутбук, кинув его Ландо. Торопливо обыскав стол, нашел канцелярский нож, и, найдя моток проводов, разом все обрубил. Все мониторы потухли. Оскар же открутил бутылку и вылил остатки вина на системный блок. — К тебе гости!       Ландо тем временем спрятал бережно ноутбук в портфель и вытянул лямку, прекрасно поняв, что сейчас придётся бежать. Оскар схватил портфель в одну руку, а Ландо схватил уже другой. Норрис тут же улыбнулся, почувствовав его ледяную руку в своей. Его не бросят в опасности. Очередная хорошая новость на сегодня. Собрался с силами и постарался не отставать и никак не отвлекать. Открыв пропуском дверь, с опаской высунулся. Гора трупов, но больше никого. Он открыл дверь в щитовую, таща Ландо за собой. Только дверь закрылась, как в коридоре раздались крики: — Они где-то тут. Ищем!       Оскар бегло огляделся в щитовой. — Обруби электричество! Быстрее! Нам надо помочь Джорджу и чтобы нас больше ни одна дверь не остановила.       Ландо нырнул за решетку и быстро принялся методично переключать датчики. Этаж за этажом свет окончательно гас. Оба поста охраны остались без света. Резервный генератор не справился с резко подскочившими к нему запросами и просто отключился. Ландо же, кусая губы, бегло осматривался по датчикам, стараясь не отключить то, что может оказаться критическим. Уж систему вентиляции точно придется оставить.       В эту же секунду, пока они, чувствуя, как ловушка захлопывается с глухим, зловещим щелчком, оставляя их в смертельной опасности, хаотично разбрасывали карты на игральном столе — будто пытаясь отыскать в них спасение — Джордж выскочил в общий коридор. Прибавил ногами. Время играет против него. Этот чертов Ферстаппен — одна сплошная ядерная катастрофа. Моментами он жалел, что не пристрелил его в тот вечер. В остальное время уже прекрасно знал, что надо было стрелять. Слишком много незапланированных приключений в его рутинной жизни стало после того, как он решил связать свою дальнейшую жизнь с Максом. И все чаще она угрожала оборваться в самый неподходящий момент. Он торопливо огляделся, сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. По витражам с потускневшими от времени узорами он сразу заметил, в какую сторону ему бежать — туда, где сквозь мутные стёкла пробивался лунный свет, окрашивая стены различными цветами. Схватив на бегу тяжёлую фарфоровую вазу с вычурным орнаментом, он на мгновение замер, ощутив в ладони её холодную, почти враждебную тяжесть, а затем с размаху швырнул её в трёхметровое арочное окно. Опыт в швырянии коктейлей Молотова кажется совсем бесполезным, но только до определённого момента. Витраж разлетелся на тысячи осколков.       Звон разлетевшегося стекла всех оглушил. Эхом разошелся по дому, привлекая внимание охраны. Ландо их успешно задержал, обломав им и связь, и видеонаблюдение, и лишив света. В огромной бреши в идеальный фасад здания ворвался ледяной ночной ветер. Джордж схватил штору, которую подкинуло ветром и, перемахнув через невысокий порожек, вылетел на улицу. Штора распрямилась, сократив приличное расстояние до земли. Он мягко, словно кот на лапы, приземлился на улице, прямо недалеко от парковки. Скинув с плеча автомат, добежал до Мерседеса, что одиноко стоял на парковке около фонтана. Выбил заднее окно прикладом и сунул руку внутрь, стараясь не разодрать чужой пиджак об острые края. Руки схватили снайперскую винтовку. Он смело ее выдернул из машины. Сунул в карманы пару полных обойм и ринулся обратно в дом.       На его неудачу, охранники встали на балконе и открыли по нему огонь. — Ох, блять! — Джордж дернулся, скрывшись за кустарником. — Вот вас еще не хватало!       Большая часть пуль просвистела мимо, прорезая воздух с пронзительным свистом, от которого сжималось сердце. Автоматная очередь стихла, оставив после себя лишь тяжёлое, прерывистое дыхание и едкий дым, клубящийся над землёй. Джордж же, обойдя на корточках зеленую ограду, скрылся за углом от охраны. Его худой силуэт скользил по теням. Он дотянулся до лестницы, что уже один раз спасала их. С усилием приставил к окну, прислушиваясь к каждому звуку: где‑то вдалеке слышался топот ботинок и отрывистые команды. Отошёл на пару шагов, ощущая, как холодный пот стекает по виску. Крепко сжав автомат в руках — металл был липким от пота — начал стрелять по окнам особняка. Выстрелы гремели, разбивая стекло вдребезги. — Два, — прошептал Джордж. Макс прекрасно услышал стрельбу с приоткрытого окна. Скоро он будет здесь.       На лице Тото появилось недовольство. Он нахмурил брови. Шарль бросил взгляд в сторону Колапинто, что уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Франко лениво пожал плечами. — Спасибо, что привел этого придурка ко мне, — вдруг сказал Леклер. — Давно хотел убить бога… Этот как раз подойдет. — Неожиданный комплимент, — признался Ферстаппен, не сводя взгляда с Вольффа. — Где колье? — спросил Тото, махнув пистолетом. — У кого оно? — Деньги вперед, — Макс качнул разведенными руками, которые даже не давали опустить. Он не боялся Тото. Шарль позади сильно опаснее. — И вот с тем позади что-то реши. Иначе я попрошу другого.       Джордж влез в окно, снова оказавшись в той же комнатке, где у них начиналось путешествие. Пока он стоял и развращал Оскара, постарался запомнить схему того крыла, где был Макс. И заметил балкончик второго этажа. Беззвучно пронесся по коридору. Хватаясь руками за перила, пересекал последнюю лестницу. Беззвучно открыл дверь на балкончик в библиотеку.       Макс поднял голову, прекрасно увидев черный силуэт вдалеке. Сердце пропустило удар. Он узнал эту винтовку. Его смерть на месте. Его часть сценария пошла в ход. Успев отвлечь Шарля от появления гостя, резко опустил руки и развернулся к нему лицом. — Захочешь стать моим истязателем, сначала познакомься с Алекто!       Джордж упер приклад в плечо, наставив прицел на Шарля. Задержал дыхание. Только Ферстаппен отшатнулся, как пуля, выпущенная из винтовки прилетела в Леклера. — Три, — выдохнул Макс.       Шарль завалился с огнестрельным ранением на пол. Франко испуганно вздрогнул, увидев упавшего Шарля. Тото растерянно обернулся, взглянув наверх. Тут же спрятал пистолет в пиджак. Он пока не нужен — Макс ему не враг. — Люблю тебя, детка! — вскрикнул Ферстаппен. — Пошел нахуй, пидорас ебливый, блять! — вскрикнул Джордж в ответ, задыхаясь от волнения. — Я долго твою жопу спасать буду?!       Колапинто остановил взгляд на Леклере. Что же, это была предсказуемая судьба для него. Он присел, осторожно вытащив наушник с его тела. Это ему не пригодится, а оставлять возможным врагам не хотелось. Мягко закрыл глаза рукой. Шарль сам виноват. Играть против Ферстаппена просто глупо. Он несмело встал рядом с Максом, решившись посмотреть на стрелявшего. — Мы закончили с ним, — решительно сказал Ферстаппен. — Пиастри, где тебя носит? Уже стоит звонить в Гринпис за истребление коал и ядовитых лягушек? — А вы… — Франко указал на Вольффа. — Не смущаетесь его? — Это заказчик. Это он нам платит, — улыбнулся Ферстаппен и, переступив Леклера, отправился к Тото. На лице Джорджа появился шок. Он пошатнулся, и свесился вниз. Заказчик?! Это тот самый его «надёжный заказчик, который никогда не подводил»?! — Я же уже сказал, что сначала деньги, потом колье. Это было для протокола. На другие условия я не согласен. — Сначала выберись из особняка живым, Макс, — Тото хмыкнул. — И распятие отдай. Твои грязные руки не достойны его трогать, — он сложил руки на груди и уставился на Расселла, что оперся об ограждение, смотря вниз и наблюдая за ними. — Как ты его назвал? — Алекто? — Ферстаппен кратко бросил взгляд наверх, удостоверившись, что Джордж их видит. — Эй, детка, признайся, что я мужчина твоей мечты! — Ты пиздабол, — раздалось с балкончика. — Так совпало, — Макс послал ему воздушный поцелуй. Джордж в ответ показал ему средний палец. — Я больше по греческой мифологии, — он указал на потолок. — Вот это не впечатляет. Там, конечно, повеселее. Алекто — это истязательница одержимых страстью. Он — идеально подходит под описание. Ты его сам ко мне приставил. — Ты разбил мой Мерседес, — решительно парировал Вольфф. — Если ты посмеешь придти в мою Формулу-1, за мои деньги оплатив себе место в Ред Булл Рейсинг, я тебя закажу своему лучшему снайперу. Не смей туда соваться, Ферстаппен. Твоя морда там неуместна. — Меня один раз уже ему заказали, — он показал правую руку, где на пальце было серебряное кольцо. — Увы, мое сердце он поразил по-другому. Четче формулируй желание, мой тебе совет. Кристиан Хорнер уже сдал меня?! Я так надеялся устроить вам сюрприз, господин Вольфф, — удивился Макс, приложив руку к груди, театрально удивившись. — Мне жаль, что я вас выиграю! — он похлопал его по плечу. — Это повторится. Значит утром встречаемся в «Загробной жизни» в десять, — он махнул Франко, позвав его за собой, и пошел на выход из библиотеки. — Без денег даже не приходите, иначе я уже вас ему закажу. И меня он не ослушается.       Расселл лишь фыркнул, скрывшись за дверью. Плечи неприятно болели от тяжелого оружия. Он спустился вниз и вышел ровно к Франко и Максу. Без лишних разговоров ударил Ферстаппена громкой пощечиной. Франко тут же отвернулся, когда Макс дернул его в ответ за воротник рубашки и впился в его губы жарким поцелуем. — Бесите, — выдохнул Колапинто, озадаченно смотря на статуэтку лошади, что стояла на задних копытах. На ее шее был повязан красно-черный полосатый шарфик. Точно проделка Кими, который ненавидел этих лошадей по дому. Их больше тысячи расставлено. И на этой красовался шарф его любимой хоккейной команды. Еще один болельшик Каролины. — Скажете мне, как закончите, — он все же включил микрофон и спросил. — Оскар или Ландо, вы вообще где? У нас мало времени. Нам надо выбираться отсюда.       Пока Джордж только еще поднимался по лестнице двадцать минут назад, в попытках в очередной раз не дать Ферстаппену умереть, двумя этажами ниже происходила не меньшая драма.       Ландо отключал все ненужное. Оскар же кратко открыл дверь и просто отломал ручку на двери. Захлопнув ее обратно, с трудом сдвинул тяжелый комод, загородив им дверь. — Готово. Наверное, — Норрис обернулся, услышав тяжелый вздох Пиастри. — А… — Вентиляция, — Оскар встал под ней, сложив руки в замок. — Прыгай, Лягушка. — Я… — Ландо несмело к нему подошел, — Не уверен, что… — Я подтолкну. Смелее. Мне помогать не надо.       Ландо неуверенно наступил на его сложенные руки и оттолкнулся ногой. Схватился здоровой рукой за вентиляцию, занырнув в очередной раз внутрь. Оскар помог ему залезть наполовину. Ландо с трудом пролез дальше, не зная как выгнуться, чтобы рука его не беспокоила. Приподнялся, напрягая пресс, услышав грохот. Оскар закинул портфель следом, чтобы он ему не мешался, и, подпрыгнув, подтянулся, забравшись следом. — Не отвлекайся! — взвыл Оскар. — Вперед! Хоть куда-нибудь. Там посмотрим уже в карту, — он пнул решетку, чтобы она закрылась. — Обратно могу вылезти в комнату охраны… Только туда дорогу помню. — Нет, точно не туда, — он перевернулся на живот, уперев руки в металл, и тяжело дышал, — Ох, как тут жарко. Давай куда-нибудь вбок и подальше…       Ландо кивнул и смело пополз вперед. Они старались быть как можно тише, словно два паука, ползая в узком канале вентиляции, где становилось слишком жарко. Оскар полз последний и все не мог понять, какого черта невнятный запах перед носом. Какой-то подозрительно знакомый. Но… не разгадать. Приторно сладкое манго, от которого ему уже было плохо за эти несколько десятков минут их совместного время препровождения, все перебивал. Ландо смело свернул в сторону, увидев длинный пролет. Проползая мимо решеток, они слышали топот и крики охраны. Оскар задержался за одной из них. Глаза уже хорошо к темноте привыкли. Он присмотрелся к двум силуэтам, что разгоняли мрак фонариками. — Госпожа Антонелли будет явно недовольна тем, что мы открыли огонь и разнесли ей приличное количество стен. — Она сама виновата. Пускай у Муссолини денег займет на капитальный ремонт. Дан приказ — перестрелять этих ебучих гастролеров, — Оскар вытянул руку, схватив Ландо за ногу, чтобы тот далеко не уполз, жестом показав ему притихнуть. Ледяная рука Оскара обвила щиколотку. Ландо замер, кусая губы, обдирая с них кожу до крови. — Если бы она сразу дала знать, что тут будет и Расселл, и Хэмилтон, мы бы, конечно, получше подготовились. Нет же! — Я так понял, она вообще ни их, ни Пиастри с Ферстаппеном не ожидала увидеть. Я предлагаю в них не стрелять, а поймать. За Ферстаппена сотку дают, а за Пиастри — двести. Обоих поймаем живыми и сдадим полиции — выиграем сильно больше. — Ты же слышал от Алонсо, что Хэмилтон пришел их обоих пристрелить. Ты сможешь тягаться с таким человеком? — Да я уже сомневаюсь, что я хоть с кем-то смогу тягаться, — они синхронно очень громко и устало вздохнули. — Пиздец. Два охотника за головами против нас. И оба еще вооружены.       Все прекрасно услышали грохот разбившегося окна. Оскар шумно выдохнул. О том, что на Макса объявили охоту, он подозревал. Уж слишком быстро огромный аукцион организовали, но чтобы его фамилия тоже была на устах — это неожиданно. Кому же он умудрился дорогу перейти? И неужели это ради него выкатили тот чертов болид на продажу? — Твою мать! Что там происходит, Фернандо?! Что значит «Расселл разбил окно»?! — повисла пауза. Оскар удивленно уставился на Ландо, у которого на лице появилась глупая улыбка. — Блять! Бегом.       Оба силуэта скрылись. Пиастри задумался, уперевшись руками в вентиляцию, шумно дыша. — Так, отлично. Значит, эти двое в очередной раз друг друга спасают, — он кивнул. — Это неожиданно. — Почему? — удивился Ландо. — Понятия не имею. Достаточно неожиданно? — Оскар жестом махнул вперед, — Вперед.       Ландо слизнул кровь с губ и пополз дальше. Они спустя предательски долгую минуту доползли до последней развилки. Оскар жестом придержал Ландо, показав, чтобы он свалил в сторонку. Выполз с вентиляции первый, вытолкнув и портфельчик. Свалился в комнатку. Пол оказался слишком далеко. Он даже не ожидал такой высоты. С грохотом завалился на комод и с него навернулся плашмя на пол. Ландо сдержал смешок. — Коала с дерева упала, — отшутился Норрис едва слышно.       Оскар растерянно помотал головой, пытаясь понять, где оказался. Услышав смешок, он сменил растерянность на лице недовольством. Но края губ приподнялись, выдав его. Ладно. Это было хорошо. Он пригладил растрепавшиеся волосы и отряхнул рубашку. Видимо, с прозвищем Коалы только смирится. — Тут высоко, — он медленно выпрямился и отодвинул комод, чтобы было удобнее ловить друга. — Ногами вперед, давай. Я тебя поймаю.       Ландо шумно выдохнул. Снова его поймают за ножки. Но теперь уже тот, в объятиях у кого так хотел оказаться. Скинул ноги вниз и несмело оттолкнулся. Худое тело свалилось вниз, упав точно в крепкие руки, что удержали его на весу. Оскар вжал его в стену, едва не уронив. Ландо замер, оказавшись слишком близко к нему. Положил обе руки на крепкие плечи. Опустил взгляд, уставившись на тонкие губы, которые так хотелось поцеловать. Эти руки наконец-то прижались к нему с теплом. Наконец-то его обняли.       Оскар же, прижав его к стене, успел только подумать о том, какой он молодец и что справился поймать своего бедолагу в очередной раз. Одна рука крепко прижимала его к себе за талию, а вторая рука уперлась около головы. До него дошел аромат чужого одеколона. Взгляд в очередной раз задержался на изувеченном лице. До Оскара не сразу дошло, что от Ландо пахнет… Ферстаппеном? Слегка наклонил голову, принюхавшись. И правда. Его термоядерный аромат. Перец, сандал и древесные ноты. Сам аромат как агрессия, как напористость. — Твою мать, — Пиастри скривился, отвернувшись от него. — Фу, дрянь какая, — он отдернул от него руки, перестав прижиматься. — Я не в самых чистых местах ползал, это да, — виновато признался Ландо. — Нет, не в этом дело, — Оскар закрыл половину лица рукой. — Господи, нет. Только не говори мне… — взгляд во тьме поскользил по одежде. Заметил на ней странные разводы. Из дыр на штанах были видны новые синяки. Он осторожно и одним пальцем поднял край худи. Ландо моментально покраснел. Взгляд Оскара заметил чужой засос на впалом животе. Тут же отошел на несколько шагов назад. — Нет… — его взгляд, полный страха и непонимания, уставился на Ландо. — Скажи мне все сам, чтобы я тебя не понял неправильно. — Ты в любом случае поймешь все правильно, — выдохнул Ландо, чувствуя, как краснеет. — Он… — Это было добровольно или против твоего согласия?       Ландо поджал губы, спрятав руки за спиной. В голове поднялся вихрь мыслей. Добровольно ли? Сказать «нет» — подставить Макса под удар. Не то чтобы он хоть немного им дорожил, но и не сказать, что происходившее было полностью недобровольно. Было приятно выпить залпом эту боль, что успокоила его и привела в чувства. Сказать «да», так самому вслух признать, что он ему изменил с первым же встречным. С его стороны, так он уже давно не славился какой-то верностью Оскару, но они никогда и не были «вслух и громко» парой. Для Ландо это все настолько было в сомнениях, редко и окутано туманом, что его не очень здоровая голова списала больше половины случаев хоть какой-то теплой близости на его выдумку.       Оскар тут же отвернулся, закрыв лицо руками. Он был готов сойти с ума. От того факта, что напротив стоящий задумался, уже стало плохо. Ответа уже не требовалось. Ландо видел, как его широкая спина слегка подрагивает. Он дышит так шумно и тяжело, словно его вот-вот стошнит. Видел, как он, словно не зная, куда деться, сжался. Медленно опустился на пол. Поджал ноги. Ландо прекрасно понял — это было последней каплей. Это его добило.       Раздался очередной грохот разбившихся окон. Норрис растерянно встрепенулся, поглядывая вокруг. Видимо, ответа от него уже не ждут. Нерешительно пошел вперед. Трогать Оскара было глупо — он справится сам со своими ощущениями. И даже если ты захочешь ему протянуть руку помощи, он тебя оттолкнет, и ты еще за свои пожелания и доброту получишь пару ласковых, а то и в нос с локтя, если подберешься не очень вовремя. Решив, что Оскар в нем не нуждается, осмотрелся. Это была… Чья-то швейная мастерская? Он подобрал портфель, осторожно оглядываясь. Его напугал манекен, стоящий у угла. На нем были какие-то бумажные ошметки. Силуэт напоминал платье, что было на хозяйке вечера. Они вдвоем услышали выстрел и громкую радость Ферстаппена.       Оскар сидел на коленях, просто потерявшись в собственных эмоциях. «Ты в любом случае поймёшь все правильно». Норрис владел секретным оружием, как за одно предложение добить Пиастри. Расселл его гнул весь день, Ферстаппен постарался. А тут хватило одного предложения, и он, словно молодое деревце, что гнулось под сильным ветром, просто надломился. Плотина спокойствия не выдержала именно его. И вот он, сжавшись в комок, вцепившись в волосы, сидел на коленях, задыхаясь от собственных эмоций. Тонул в них. Ему было отвратительно. Мерзко. Как он мог настолько сильно влезть в проблемы с Ландо? Насколько сильно надо было не хотеть жить, чтобы осознанно взять и выстрелить в себя, признав для себя, что он не равнодушен к этому человеку. Он мог долго себе врать в том, что к Ландо ничего не чувствует. Улыбаться на людях, шутить про одеяло в постели, что не давало ему выспаться или в конце концов про свою выдуманную подружку, чтобы от него наконец отвернулись хоть на двадцать минут и он мог внаглую попялиться на то, как Ландо пляшет на танцполе, проявляя свои лучшие навыки — танцевать со стаканом в руке и не разлить его содержимое. Но он так ненавидел в себе эту часть, которая этим влюбленным взглядом смотрит в Ландо. Он, наверное, даже легче бы смирился, если бы влюбился в Ферстаппена или в Расселла. Там еще хоть половина беды. Но этот неловкий, чудаковатый британец со страшнейшими проблемами с головой… Кажется, врать бесполезно. Хотя бы самому себе?       День, когда он встретил этот чертов Белый Мустанг, как в песне одной его любимой певицы, был большой ошибкой. Хоть сама песня совершенно про иное, если прислушаться, можно было услышать игру слов: white mustang/why am i staying? your white mustang/you're why i must stay the day I saw your white mustang/the day i saw why it must end said you're a wild mustang/said you're wild must end.       Только вот до него это слишком долго доходило. Кажется, слишком долго.       Ландо, удостоверившись, что в округе даже камер не было, подпер дверь стулом. Услышав чужой голос в наушнике, позвавший его, вывалился из мыслей, насильно разогнав туман в голове. — Оскар или Ландо, вы вообще где? У нас мало времени. Нам надо выбираться отсюда, — раздался голос Колапинто. — Мы успели сбежать, — сказал тут же Ландо, решившись впервые за долгое время назвать их с Оскаром «мы». — Все нормально, — он осекся, услышав больной смешок от Оскара. — Было… — Ноутбук мне отдай, — приказал ледяным тоном Оскар. — Франко, как там все?       Колапинто растерялся, смотря на Джорджа с Максом. Они синхронно показали ему молчать. — Леклер нам больше не помеха, — смело сказал Джордж. — По дому таскается убийца, который перешел мне дорогу…       Их перебило объявление: — День окончен. Корпорация «Омега» вступает в дежурство. Спокойной ночи в вашем доме вдали от дома. — Твою мать, — Колапинто тут же бросился бежать. Макс с Джорджем понеслись за ним, даже не поняв, что его так спугнуло. — Оскар, нам надо всем вместе ночь пережить. Вы где? — Какая-то мастерская или что-то такое? — Ландо неуверенно хмыкнул. — Мы так и остались на том этаже. Тут даже камер нет в комнатке. Можете сюда придти. — Ферстаппен, даже не появляйся в моем поле зрения.       В воздухе повис немой вопрос. Оскар же забрал из рук Ландо ноутбук. Вбил пароль. Вытащил зарядку и пошел до дальнего угла. Уселся в него и уставился в экран. Даже небольшая яркость хорошо осветила его лицо. Ландо растерялся, увидев влажный след на щеке Оскара. Он был от слез.       Громкий надменный смех Макса сбил Оскара с толку. У него дрогнула рука при наборе пароля. Он тут же опустил голову, подняв ноги, буквально спрятавшись за ноутбуком, лишь бы Ландо не видел его лица. Норрис закинул голову, издав полный боли стон и недовольно взмахнул руками. — Оскар! Разреши мне… — Это твой суицидник, Оскар, — перебил его Ферстаппен. — Вот сам с ним и разбирайся. Я забрал с него свое. Там больше нехуй взять. — Что ты сделал?! — возмутился Колапинто. — Суицидник? — шепотом спросил Оскар.       Его ноги немного разъехались, так, что теперь его стало видно. Светло-карие глаза замерли на плане этажа. Увидев, как Ландо тут же спрятал руки за спину, попятившись назад, уставил на него взгляд. Крепко сжал челюсти. Было видно, как он напряжен. Этот взгляд, полный разочарования и боли, уставился на Норриса. Оскар вытянул руку и выключил микрофон. — Лучше признайся во всем сам, — Пиастри покачал головой. — Миллион раз говорил, что ненавижу от других о тебе все узнавать. С тобой совсем бесполезно говорить? Какого черта я столько раз просил тебя говорить о своих проблемах, а теперь узнаю об этом не от кого-нибудь, а от Ферстаппена?! Или это теперь твоя подружка близкая?       Голос Оскара был едва слышен всем. Все услышали этот полный боли и усталости от происходящего голос. Франко занырнул в одну из комнат. Джордж с Максом заскочили следом. Франко тут же запер дверь на замок и вжался спиной в дверь. Джордж отдал Максу автомат, чтобы хоть немного разгрузить плечи. — Ты что, с Ландо переспал все-таки? — удивлённо спросил Джордж. — Ну так, на троечку было, — Ферстаппен отмахнулся и, повесив автомат на плечо, пошел осматривать небольшую кладовку, где не было ни света, ни окна. — Не знаю, что Оскар в нем нашёл. Давать отпор не умеет, некрасивый, непластичный — вообще ни о чем. — Ты в своём уме? — в упор спросил Франко. — Ты совсем больной, что ли? — Попался, — Джордж встал перед Колапинто и ткнул пальцем в пиджак. Судя по его виду, тот факт, что Ферстаппен переспал с Ландо, волновал его меньше всего. Зато его самолюбие явно тешила мысль о том, что он догадался о чем-то раньше всех. — Так значит, они в отношениях?! — Какая к черту разница, если ты переспал с Ландо против его воли?! — Ну, ему же понравилось, да, Ландо? — с насмешкой спросил Макс и уселся на коробки. — Тот факт, что даже ему хоть немного понравилось, не умаляет того факта, что ты его изнасиловал, — с непониманием сказал Франко. — И ты, на спокойном, на ровном — ну, да, ну, переспал. Пользуешься тем, что ты, как насильник, тупо сильнее него?! Ферстаппен… Какого черта? С головой в каких отношениях находишься?       Оскар, забившийся в угол, стащил наушник с уха, не желая больше этого слышать. Устало потер руками лицо. Ему было уже все равно на все. Захлопнул ноутбук, не в силах даже на карте сосредоточится. Бросил взгляд на Ландо. Было видно, с каким обреченным видом он отрицательно качает головой. Тут же опустил голову. Он этого не видел. Вытащил крест из портфеля. Поджал ноги вместе, смотря на мученика. Благородный разбойник. Святой Дисмас, что не стал насмехаться и искренне раскаялся. Пиастри зажмурился и опустил голову, крепко сжав в трясущихся руках крест. Быть может, ему тоже сейчас честно раскаяться и к нему придет Иисус, что заберёт его к себе в рай? Крепко сжал челюсти. Задержал дыхание. Лишь бы не расплакаться. Лишь бы не сдаться.       Какой же он мудак. Джордж был прав — так неудачно влюбиться надо уметь.       Он оказался в этом деле из-за Ландо. Только из-за него вообще пошел на это все. — Ты сильно расстроился? — шепотом спросил Ландо, выключив микрофон на наушнике. Вокруг была оглушающая тишина. — Я согласился на это дело, Ландо, только для того, чтобы помочь тебе закрыть долг. Мне не нужны деньги. Совсем. Ни доллара, ни фунта, Ландо, — его голос ломался от боли. Больше не было сил держаться. Больше не было возможности молчать. Чувства проломили крепкую плотину, шумным потоком сорвавшись вниз. — Я дал тебе все возможности. Притащил тебя сюда, выбил долю побольше. И теперь узнаю от Макса, что ты суицидник. И узнаю от Джорджа, что ты переспал с Максом. И ты даже не можешь мне ничего сказать. Только сидишь и смотришь на меня молча. — Я боюсь, что ты мне откажешь, — вдруг осмелился открыть рот Ландо. — Боюсь, что оттолкнешь, после всего того, что было. — Я уже это сделал.       Пальчики Оскара прошлись по телу на кресте. Если роль Дисмаса, что раскаялся, у него, кто же тогда будет Христосом? Он закрыл глаза. Отправил распятие в портфель. Закинул голову. Его всего ломало. Как же было больно. Слезы угрожающе к нему подбирались. Хотелось разреветься и впасть в истерику. Но он топил эти чувства. Топил, зажмурившись, прекрасно осознавая, что исцеления это не даст. Это будет ныть и болеть. Но другого выхода он уже не видел. С Ландо не получится по-другому. Он молчит, страдает и пьет. Помочь — так ты никак ему не поможешь. Бросить — так… влюбился. Поздно уже бросать, когда сам провалился по пояс. Любовь лежала для него под музейным стеклом. А в руках — только право быть одному. Только прятаться. Прятаться от чувств, что захлестывали. Прятаться от ощущений, что топили. От тошноты. От ужасов по ночам. Руки затряслись. Он завыл. Первый раз сдался. Завыл в голос. Слезы градом побежали по щекам.       Норрис завороженно смотрел на то, что происходит с Оскаром. Он никогда его не видел в таком состоянии. Ревущим… горькими слезами. Сползающим по стенке от бессилия. Не знающим, куда деться от переполняющих чувств. Подошел беззвучно. Медленно опустился перед ним на колени. Может ли он его потрогать? — Ни слова мне не говори. Ни буквы. Забудь, что видел меня в таком состоянии. — Я… — Ландо попытался хоть как-то оправдаться. — Послушай…       Светло-карие глаза замерли на его испуганном лице. Страсть от него поглощала. Он быстро гасил расстояние между ними, проваливаясь в него полностью. Он так хотел, чтобы Ландо любил его.       Но эта же близость с ним до ужаса пугала. Нежность вызывает физическое отвращение. Он был готов раз за разом выдумывать поводы, чтобы с ним разругаться, лишь бы отдалиться. Лишь бы держать дистанцию. Он все еще не верил в то, что Ландо не причинит ему зла. Позволял ему подойти, только не слишком близко. Все еще боялся, что ситуация повторится.       Какой же он дурак.       Оскар молча отвернулся, даже ничего не говоря. Его сжирали эмоции. Слёзы быстрым потоком текли по лицу. Какой же он слабак. Господи, какой же он глупый. Всё внутри словно включило аварийный сигнал. Словно тысячи человек на тонущей подлодке начали экстренно зажимать металлическими листами большущую пробоину в корпусе, но уже сотни тонн воды оказались внутри. Двери захлопывались внутри со страшным грохотом, лишь бы удержаться хоть наполовину наплаву.       Нельзя так больше поступать. Нельзя никого впускать. Нельзя никому доверять и протягивать руку помощи. Любовь причиняет боль. Физическую. И больше он терпеть ее не намерен. Больше никакой вины за чужие чувства. Больше никакого осуждения за чужие слезы. Больше никакой боли внутри за чужие поступки. Выход только один — навсегда захлопнуть дверь с чувствами. Он устал молчать и терпеть раны в собственном сердце. Устал слышать чужой страх, эмоции и слезы. Больше никогда. Он обернет свою эмпатию из собственного проклятия в дар. Иначе просто не выживет. Ландо собственноручно подписал ему расстрельную статью, прекрасно зная, чем все обернется. Понимал, что сделает больно. Понимал, что ранит своими поступками. Но все равно так поступил?       Бросил краткий взгляд вперед себя. Увидел обеспокоенное состояние Ландо, что испуганно смотрел на него. Его попросили рассказать, но он предательски молчал. Даже признание в том, что была пройдена крайняя точка, его не толкнула раскрыть рот. Ему плевать. Он молчал. Внутри все заорало. Он прекрасно увидел фальшивое беспокойство. Наверняка его больше заботит то, как он отсюда будет выбираться, если останется один. Закинул голову, стиснув зубы. Зажмурился. Вытер резким жестом слезы с щек. Задержал дыхание. Его мелко трясло. Последние чувства вылились через слезы. Его больше ничего не колышет. Не волнует. Никак не тревожит. Больше никаких падений в чужие чувства. Больше никакого распивания чужой боли напополам.       С него хватит. Иначе его ждет гробовая доска.       Оскар же решился включить свой наушник. Опустил голову. Дернул из портфеля многострадальный ноутбук, снова закрывшись им от Ландо. Открыл карту, уставившись в помещения. Неприятный ком в горле даже поговорить ближайшие пару минут не даст. Но он снова будет спокоен. И теперь его невозможно выбить. — Я понял, где вы, — выдохнул Франко, осмелившись нарушить тишину. — Если ночь где-то и ждать, то лучше в гостевых спальнях. Они все рядом тут, хоть и на втором этаже.       Макс сидел на коробке, вытянув ножки, задумавшись о том, что дальше делать. Хорошо, до утра они тут. И все было бы ничего, если бы не тот факт, что его хотят убить. И ещё и этот чертов список на расстрел. Он перевёл взгляд на Джорджа, что стоял у стены недалеко от него, вжимаясь в неё спиной, уперев приклад винтовки в пол. Словно автономный робот, просто встал у стенки в позу ожидания команды. Макс запустил руку в волосы, бегло его оглядев взглядом. Было видно, что он не моргал, уперев взгляд вперед себя. Губы плотно сжаты. Тонкие изящные пальцы обвивают металл. Он явно не что-то приятное вспоминает. А может, и само вспоминается, да его не спрашивает. — О чем ты думаешь? — Льюис захочет меня убить. Это гарантированно. Он меня не выпустит живым. — Я даже, допустим, знал, что ты с ним раньше как-то связан был, — Макс озадаченно почесал затылок, привычно растрепав волосы до безобразия. Достал пачку с сигаретами. Растерянно разжал правую руку, пытаясь понять, как она функционирует. Плохо слушается его. Выудив очередную сигаретку, зажал ее в зубах и промычал. — Но что именно между вами было? — Он мой бывший партнёр, — спокойно ответил Джордж. Взгляд голубых глаз скользнул в сторону — ему не комфортно.       Пиастри прекрасно услышал этот резко сменившийся тон на слове «партнер». Он уже знает, что у него было с Хэмилтоном. Даже если знает только половину истории, она уже была впечатляющая, хоть и почти полностью зеркальная истории с Ферстаппеном. И если у Джорджа с Льюисом получилось от любви к ненависти, то с Максом — от ненависти к любви. Неужели Ферстаппен был настолько волшебным, что успел за год его прижать и подчинить к себе, посадив на поводок? У Льюиса это заняло сильно больше времени. И если ему всю правду рассказали, там все заняло все больше пяти лет, даже почти десять. А тут — ровно год, и вот уже Джордж осекается и фыркает, когда тянешь к «его Ферстаппену» руки. — В каком смысле партнёр? — удивился Франко, встав у противоположной от Макса стенки. Ферстаппен щелкнул зажигалкой, закурив. — Партнёрами можно быть по-разному. Мы сейчас с тобой партнёры. — Во всех, — бросил устало Джордж и остановил взгляд на Франко. Надо было экстренно сменить тему. Вот еще не хватало, чтобы кто-то ворошил его прошлое. — Ты же хорошо с этим Кими знаком, я так понял, — Франко неуверенно кивнул. — Почему ты его предал? — Я имею с ним только денежные отношения. Он мне доставляет работу тем, что стабильно бьёт родительские машины, а мне их чинить. Я не работаю на их семью так, как сделал это Шарль. Поэтому это не предательство. Мой максимум — провести вас сюда. За это я могу отхватить. Но в остальном — нет. И как бы госпожа Антонелли ни была против меня в этом доме, решать не ей. Кими все равно сделает все, чтобы я ему и дальше молча помогал. Мнение матери его никогда не интересовало, а больше авторитета не существует в доме. — Я знаете что не могу понять, — хмыкнул Ландо, сидя на коленях перед Оскаром, который перестал плакать и просто сидел, закинув голову и сжавшись в комок. — А почему… Только вот мы видели хозяйку? Ну, вот, допустим, видели детей… А больше никого? Отца семейства нет? — Нет, — устало вздохнул Колапинто. — Он разбился на гоночном треке год назад. — Что? — тут же встрепенулся Ферстаппен, отвлекшись от меланхоличного раскуривания своей сигареты. — Это когда? — Сильверстоун, — выдохнул Франко. — Да блять, — Макс устало закинул голову к стенке, вытянув руку и положив её на ногу. От тлеющей сигареты в итак узком помещении стало нечем дышать. — Твою ж мать. Да что ж мне так не везёт. — Может быть… — Джордж повернул голову, вывалившись из своих мыслей. — Поэтому Льюис тут? — Почему? — удивился Ландо. — Закончить то, что не сделал ты, — кивнул Макс и, сделав глубокую затяжку, задержал дым в лёгких. — Господи, дайте мне просто поездить. Хочу крутить руль и «бип-бип-суки». Отъебитесь все. — Что значит закончить? — удивился Оскар, отвлекшись от бесцельного катания карты из стороны в сторону в попытке успокоиться. — Расскажи, как вы познакомились с Ландо, — предложил Расселл. — А я тебе в ответ расскажу про то, почему я стрелял в Макса.       Оскар переметнул взгляд поверх экрана, где Ландо уселся на швейный стол и сложил под себя ноги. Рассказать ли им про их любимый белый Мустанг? — Решил пооткровенничать со мной, — вдруг усмехнулся Оскар. Он решился переступить порог темной комнаты души Джорджа, прекрасно зная, что, если ему понадобится, он перекусит его хрупкую королевскую глотку одним укусом. Буквально бросил ему в лицо дуэльную перчатку. Джордж явно будет заинтересован очередной войной, в которой подумает, что может выиграть. С Льюисом не получилось — с Оскаром тоже не стоит пытаться. — Особенно когда мы на разных этажах? — Ну, я полагаю, по-другому от тебя ничего не добиться. — Ты и так от меня ничего не добьёшься, — фыркнул Оскар. — Сука. Ну, ничего, я-то точно добьюсь, Пиастри. Ты от меня в гробу не спрячешься, — Пиастри улыбнулся этому надменному голосу. Вызов на дуэль принят. Только вот Джордж даже не догадывается, что Оскар знает его тайны.       Ландо сунул руки под ноги, свернувшись в абсолютно невероятную позу. Оскар не мог отвести от него взгляд. Все не мог поверить в случившееся. Ландо вдруг коснулся рукой наушника и сказал: — Я хочу поговорить. — Ещё один, — Оскар отвернулся, поджав губы. — Привык, что твоя боль становится моей. Хватит с меня. Допомогался уже. Больше даже слушать не хочу. — Опаньки, — усмехнулся Макс. — Что это за ревностные нотки, Пиастри? Это же не твой Ландо.       Оскар вытащил наушник, выключив его. Поднялся решительно с пола и, сложив ноутбук в портфель, пошел на выход. Ландо встрепенулся, скинув тощие ножки. — Тут безопасно, — осторожно сказал Ландо. — А там…       Пиастри молча отодвинул было стул, захотел уйти, как Ландо спрыгнул со стола и подбежал к нему. Положил руку на его руку, загородив собой дверь. — Оскар, послушай… — Определился, наконец, о чем мне наврать?! — Он меня изнасиловал, — прошептал Ландо, решившись на признание, прежде чем ситуация пройдет точку невозврата. — Захотел бы ты о таком хоть кому-то говорить?       Пиастри встал в ступор, уставившись на него. Взгляд потерял всю злость. Он десять секунд назад хотел его ударить, а сейчас не знает куда деться. Недавно только толпа народа в тонущей подлодке выдохнула, загерметизировав пробоину, а сейчас сообщили о том, что все зря и все это время вода лилась с другой стороны. — Как это произошло? — растерянно спросил Оскар. — Тогда, когда он пошел к тебе на помощь? — Ландо кивнул. — Прости, я даже не догадывался. — Мне стоило только оказаться в его руках, когда он меня ловил с вентиляции, как он начал меня избивать. Все орал о том, что из-за меня ему пришлось круг делать. А потом, видимо, не удовлетворившись одними пинками в живот и ударами по лицу, сдернул кофту и кинулся на меня. Я правда попытался ему отпор дать. Правда попытался сделать все, чтобы он не надругался надо мной. Но я пока падал, повредил руку. И сил-то у меня не так и много. Я… — он отшатнулся. — Прости, что подвел. Ты прав. Я не могу сам за себя постоять. — Я бы Ферстаппену тоже не уверен что смог бы нормальный отпор дать, — Оскар растерялся. — Ты можешь… Показать мне раны? Тебе нужна сейчас какая-то помощь? — Нет, он мне помог с рукой, — Ландо попятился назад. — Не надо ничего, спасибо. И тем более смотреть на то, что Макс со мной сделал. Разве что охота в душевую сходить после всего произошедшего. — А с рукой у тебя что? — осторожно спросил Оскар. — Это у тебя раньше, чем мы вообще сюда попали, появилось. Откуда? — Это я сам… Неважно. Там ничего страшного. Не бери в голову, — он устало вздохнул. — Я не достоин тебя, Оскар. Даже близко не тягаюсь. И чувствую, как тебе со мной тяжело. Я пойму, если ты захочешь меня оставить одного, — Пиастри вопросительно смотрел на него, вжавшись спиной в стену. — Ты придурок, Ландо. Вот полный, — вдруг сказал Оскар. — В следующий раз, когда будешь принимать решения, поставь меня, пожалуйста, в известность тоже.       Оскар шумно выдохнул, опустив голову. Что же ему настолько не везет! Свечку может быть стоило поставить за здравие? Ладно. Отступать уже некуда. Он уже наворотил делов и наговорил лишнего. Но перед ним хотя бы извинились и он смело извинился первый, когда позволил себе что-то решать на эмоциях. Его догадки иногда тоже промахи дают. Иногда даже слишком критичные. Но будто в отношении Ландо это не так страшно. Надо быть поосторожнее с языком. — В одном из гаражей стоит машина Ферстаппена. Та самая, на которой он разбился. Он так думает, — Ландо пожал плечами. — Вероятно, она сейчас его интересует уже больше, чем колье у тебя в портфеле. А Джорджа интересует склока с бывшим… Быть может, мы просто уедем сами без них? — Наш Макларен стоит за углом особняка. Если посмеем высунуться на улицу, нас расстреляют. Вероятно, эта их охранная система не просто так настроена, — Оскар отрицательно покачал головой. — Я думаю, мы только высунемся, и нас обоих пристрелят. Но и в этом цирке я участвовать не намерен. До утра, судя по словам Франко, нам все равно не выйти. Значит, надо найти место получше, чем это. Там на втором этаже ровно над нами гостевые спальни. Судя по тому, что я видел, там ни камер, ни чего. Просто запремся там и дождемся утра. — Я согласен. Но я боюсь.       Оскар кивнул. Достал наушник и, включив его, резко перебил Расселла на самом интересном месте рассказа: — Мы направляемся на второй этаж, где гостевые спальни. Если хотите — можете присоединится. — Чего? — поразился Макс. — Ты что удумал, Пиастри? — Я ложусь спать. Чем ты будешь занят — меня не волнует. — Ложиться спать? — удивился Франко. — А ты не боишься не проснуться? — У меня такая вероятность есть постоянно. Мы идем в самую дальнюю спальню. Захотите к нам — дайте знать, что это вы.       Он выключил наушник и смело открыл дверь. Ландо же решил не выпадать из общего диалога и несмело пошел за ним. Уткнулся носом в бинт, оттянув рукав назад. Ему надо было срочно прийти в себя. Становится тревожно. Пиастри же молча и беззвучно шел по темному коридору. Глаза хорошо привыкли к полной тьме. Едва ли можно было рассмотреть силуэты статуй и ваз вдоль коридора. Все картины смазаны. От былого лоска не осталось толком ничего.       Макс же поднялся вдруг с коробки, устав слушать болтовню Джорджа. Потушив сигарету о подошву, кинул её в гору окурков на полу. Высунул морду в общий коридор. — А где-то шныряет хитрый убийца… — протянул Макс. — Так ли мне охота сегодня остаться живым? — Прижми зад, Ферстаппен, — приказал Джордж. — Во тебе, — он показал средний палец и вышел из комнатки. Они ведь тоже на втором этаже. Ему немного пройти. — Франко, ты со мной?       Колапинто несмело отлип от стенки и, посмотрев на Джорджа, пошел следом за ним.       Охрана перезагружала все системы, разбираясь с балаганом, что натворили чужие гастролеры в их доме. Макс смело шагал по коридору с таким видом, словно знал, куда идти. Ему терять нечего — у него в руках автомат. — Ты знаешь о том, как Оскар с Ландо познакомились? — Уж явно романтичнее, чем вы с Джорджем, — усмехнулся Франко. — Я слышал только, что есть какая-то история про Белый Мустанг. Но я не в курсе. — О, ну, я знаю, что у Ландо такой был. Красивый пиздец. Он на нем пару раз на гонки приезжал, — Макс несмело заглянул в одну из комнат. — Интересно, где этот говнюк мелкий. У меня так дохуя вопросов. Один из них — схуяли он вообще ко мне прицепился?! Какого хера ему надо от меня?       Идущий позади молчаливой тенью Джордж крепко прижимал к себе винтовку, смотря на слегка сгорбленную спину Ферстаппена, что шел по длинному узкому коридору. Почему Макс не боится разворачиваться к нему спиной, если уже нащупал в нем то, что даже тот Джордж, что остается с ним наедине, не настоящий? Джордж же, если почувствует любую фальшь, моментально выдержит дистанцию. Примерно такую, где будет удобно стрелять. Но вот Ферстаппен идет впереди и ничего не боится. Его грозная фигура с широкими плечами скользила мимо окон, освещенных лунным светом. В доме, судя по всему, до сих пор не было света. Макс либо слишком глуп, либо невероятно умен.       Стоило только дойти до конца коридора, как раздался громкий выстрел. Все трое шугнулись, припав к стенкам. — Блять, — Макс дёрнул ближайшую дверь, понимая, что его ранили, и скрылся за дверью.       Джордж же развернулся и выстрелил, не особо-то приглядываясь. Раздался довольный смех и громкий топот. — Думаете, от меня в моем же доме скроетесь, крысы?! — вскрикнул до боли знакомый голос с сильным итальянским акцентом. — Кими, — дошло моментально до Франко. Он тут же сгорбился и уполз следом за Максом. Вжался спиной в дверь, закрыв её. Они оказались в какой-то хозяйственной комнате. Макс сидел на полу, растерянно прижимая руку к лицу. — Макс, ты как? — Цепануло хорошо. Я даже не заметил, как, — он поднял голову. — Это был он? Этот говнюк мелкий? — до Макса моментально дошло. — Блять, где Джордж?       Расселл отошёл от стены, оставшись единственной грозной фигурой в ней. Достал пистолет, повесив винтовку на плечо. Прекрасно понимал, что находится в одной комнате с врагом. — Эй, мелкий, давай знакомиться. — Мы знакомы, — усмехнулся мальчишка. — Джордж Уильям Расселл. Тото мне столько хвалебных од про тебя рассказал, какой ты не ебаться снайпер. А Ферстаппен-то почему-то живой. — Заказчика все равно больше нет в живых, какая разница? — смело сказал Джордж. — Ну, покажись, сопляк. — Чтобы ты меня пристрелил? Я родился вечером, но не вчера вечером, чтобы быть настолько глупым и один на один с тобой выходить. Пиастри с вами или сам по себе? — А черт бы его знал, этого Пиастри. Мне до него дела нет, — улыбнулся Джордж. Прекрасно заметил торчащую макушку из-за одной из колон. Смело наставил пистолет. — Льюиса ты нанял?       Макс отвел руку от лица, позволив Франко посмотреть что ним случилось. Франко навис над ним, вытерев рукавом кровь. — Ничего страшного. Скулу зацепило. Правда пару сантиметров в сторону, и ты бы остался с одним глазом, а то и вообще мертвый. — Ну, это уже был вероятен такой сценарий, — Макс отмахнулся. — Предлагаю дойти до Оскара и там засесть до утра. А оттуда уже по машинам и домой, — он вдруг нахмурился. — А где корона? — Ты все равно не в доле, — Франко поднялся с него, отмахнувшись. — Тебе должно быть не интересно. Иди, глянь, как там твой Джордж.       Ферстаппен медленно поднялся на ноги. Открыв дверь, присмотрелся. Джордж так грозно стоял, что даже не страшно было. Он улыбнулся и пошел за спину Джорджу. Положил руку на задницу, кратко мурлыкнув едва слышно, давая ему знать, что он рядом. — Ага. Клево, правда? — вдруг решил сказать Кими. — Тото даже вопросов не стал задавать, зачем мне нужен был снайпер. Не знаешь почему? — Последнее, что мне интересно, так это то, зачем тебе снайпер. Особенно такой никчемный, как Льюис. Он уже давно без практики, там от его навыков уже ничего не осталось. Не рассчитывай на хороший результат, — Джордж сдвинул руку Макса на поясницу, не сводя взгляда с постамента с массивной статуэтки лошади, за которой и прятался мальчишка. — А чего бежал тогда босоногий от него? — вдруг раздался позади Джорджа голос Макса.       Кими кратко высунулся. Это было ошибкой. Джордж тут же выстрелил. Мимо. — Жульничаете, граждане воры? — Не беси нас, — предложил Макс. — Нас все равно больше. — Вам все равно некуда бежать. Высунетесь — Льюис вас пристрелит. И правильно сделает. Два-один в мою пользу. А где мой Пиастри? — «Мой Пиастри»?! — возмутился до глубины души Джордж. — Я сейчас не понял!