Наложник

Утро застало их на широкой террасе, скрытой от посторонних глаз густыми плетями цветущего жасмина. Солнце ещё не вошло в полную силу, и воздух был свежим, пахнущим росой и прохладным камнем. Кад сидел за низким столом, небрежно накинув на плечи тёмный халат. Он неспешно пил крепкий кофе из маленькой золочёной чашки, просматривая донесение, пришедшее на рассвете. Лэн сидел напротив него, поджав под себя одну ногу. Перед ним стояло блюдо с медовым инжиром и свежим сыром, но он почти не прикоснулся к еде. Между ними царило то самое уютное молчание, которое бывает только у людей, разделивших нечто очень личное. Лэн то и дело ловил себя на том, что смотрит на губы Када, вспоминая их жар на своей коже, и тут же отводил взгляд, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Кад, не отрываясь от письма, чуть усмехнулся — он кожей чувствовал это смятение юноши. — Если ты будешь так на меня смотреть, Лэн, — тихо произнёс он, наконец поднимая глаза, — я решу, что вчерашнего тебе было мало. Лэн вздрогнул, но не отпрянул. Вместо этого он взял одну инжирину и, глядя прямо в глаза правителю, медленно откусил половину. — Я просто пытаюсь понять, — ответил он, тщательно прожевывая сладость, — как в одном человеке уживается безжалостный Повелитель и тот... кто был со мной ночью. Кад отставил чашку и подался вперёд, накрывая ладонью руку Лэна, лежащую на столе. — Это один и тот же человек, Лэн. Просто до тебя никто не стоил того, чтобы я опускал свой щит. Он притянул руку Лэна к своим губам и коротко, почти по-деловому, поцеловал костяшки пальцев, прежде чем снова вернуться к документам. Этот будничный жест был красноречивее любых клятв. Он закреплял их новую реальность: теперь это была не просто страсть, а союз. — Ешь, — приказал Кад, но в его голосе слышалась только забота. — Сегодня нам нужно закончить план ирригации земель. Ты обещал показать мне, где лучше поставить шлюзы. Лэн улыбнулся — на этот раз открыто и тепло. — Хорошо, Каддариан. Покажу. Но только если ты пообещаешь не спорить со мной так долго, как вчера. — Обещаю только слушать твой голос, — отозвался Кад, и на его лице на миг мелькнула та самая редкая, настоящая улыбка правителя, от которой сердце Лэна пропустило удар.