Наложник

После того памятного поцелуя на совете Кад словно сорвал невидимую печать. Теперь он мог среди обсуждения пошлин на медь потянуться к Лэну, поцеловать в висок, шею, уголок губ — и так же невозмутимо вернуться к разговору. Советники привыкли. Писцы перестали ронять перья. Даже старые визири научились не вздрагивать, когда грозный повелитель начинал столь открыто проявлять нежность к сидящему у его ног юноше. Но все они отмечали: после таких ласк глаза Када становились тяжелее, а голос — ниже. И никто в эти мгновения не рисковал перечить. В этот раз в тронном зале было многолюдно. Посол соседнего царства с большим почтением склонился, преподнося дары своего господина. — О великий Хранитель Песков, прими эти скромные подношения в знак дружбы и желания торговать рука об руку. Он хлопнул в ладоши, и в зал вошли пятеро новых наложниц — стройных, как кипарисы, и двое наложников — темноглазых, с томными улыбками. Кад рассматривал их с ленивым интересом. Девушки были хороши, юноши — ещё лучше. Один, с вьющимися волосами до плеч, смело поднял глаза на правителя. — Недурны, — протянул Кад, отпивая вино. — Передай своему господину мою благодарность. Он хотел уже отпустить посла, но рука его привычно легла на затылок Лэна, а потом скользнула на щеку, поглаживая. Лэн, сидящий у его ног, вдруг — сам не понимая зачем — мягко поймал пальцы Када губами. Не отводя взгляда от лица правителя, он начал целовать их — неспешно, чувственно, чуть посасывая кончики. Кад замер. Замер и посол. И новые наложники. И все остальные, кто был в зале. А Лэн продолжал — спокойно, будто делал это каждый день. Он видел, как расширяются зрачки Када, как напрягаются мышцы его шеи. И ему это нравилось. — Иди, — не глядя бросил Кад послу, не отрывая глаз от Лэна. — Подарок принят. Скажи своему господину — я подумаю о торговле. Посол поспешно поклонился и засеменил к выходу, увлекая за собой растерянных юношей и девушек. А Кад рывком поднял Лэна и усадил к себе на колени — прямо в тронном кресле, не стесняясь ни оставшихся слуг, ни стражников у дверей. — Что на тебя нашло? — хрипло спросил он, прижимая юношу к себе. — Не знаю, — честно ответил Лэн. — Просто не захотел делиться. Он сам удивился своим словам. Раньше ему было всё равно, кого берёт Кад. Но сейчас… он понял, что привык. Привык быть единственным, кто сидит у его ног. Привык к его руке. Привык к этому месту. И он не хотел его никому отдавать. Кад поцеловал его — глубоко, жадно, не обращая внимания на то, что их видят. — Твоё, — прошептал он, отрываясь на мгновение. — Всё это — твоё. Лэн обнял его за шею и уткнулся лицом в плечо. Внутри бурлило странное, почти запретное торжество. Он не знал, откуда оно взялось. Но оно было сладким.