Наложник

Приём послов из мелких княжеств проходил крайне скучно, вызывая тягостное желание всё прекратить одним махом, выпроводив всех вон, и не разбирать их прошения и предложения досконально. Вельможи монотонно вещали о налогах, торговых путях, границах, защите караванов. Кад сидел на троне, холодный и непроницаемый, но его взгляд то и дело возвращался к Лэну. Юноша сидел на своём обычном месте — у ног правителя, на низкой табуретке — и казался спокойным, почти отстранённым. Только Кад знал, сколько сил стоит Лэну это спокойствие. После отравления он всё ещё был бледен, его пальцы иногда подрагивали, а под глазами залегли тени. Но он выжил. И Каддариан каждое утро благодарил за это небеса, в которые не слишком верил. Посол одного дальнего княжества наконец закончил свою речь. Кад уже открыл рот, чтобы ответить, но Лэн вдруг поднялся. Не спеша. Плавно. Он не спрашивал разрешения. Медленно, вплотную подошёл к Правителю и, не отводя взгляда, устроился у него на коленях — боком прижимаясь к груди и опуская голову на плечо. В зале воцарилась тишина. Писец поставил кляксу на своих записях. Посол замер с открытым ртом. А Лэн, не обращая ни на кого внимания, провёл пальцами по тыльной стороне ладони Када, затем по запястью и внутренней стороне локтя — легко, будто выводя узоры. Его дыхание было спокойным и тёплым. — Ты устал, — тихо сказал Лэн, касаясь губами шеи правителя. — Я чувствую. Твои плечи напряжены. Ты хочешь, чтобы этот посол замолчал и ушёл, но не говоришь ему об этом. Кад выдохнул — долго, медленно, отпуская напряжение, о котором и не подозревал. — Ты прав, — ответил он, не повышая голоса. И, обращаясь к залу, чуть громче, бросил коротко: — Продолжим завтра. Все свободны. Вельможи засуетились, кланяясь и пятясь к выходу. Посол хотел что-то возразить, но стражники уже подошли к нему, молча предлагая проводить до выхода. Кад не смотрел на них. Он смотрел на Лэна — расслабленного, живого, тёплого, который сидел у него на коленях, как будто всегда здесь и был. — Ты становишься наглым, — сказал Кад, но в голосе не было упрёка. — Ты сам меня таким сделал, — отозвался Лэн, чуть прикрыв глаза. — Не жалуйся. Кад не стал спорить. Он просто обнял его крепче и уткнулся носом в светлые локоны. Последний советник вышел. Двери закрылись. В тронном зале стало тихо. — Я думал, что потерял тебя, — прошептал Кад. — Когда ты лежал на моих руках… я сам почти не дышал, пока лекари не сказали… — Я здесь, — мягко перебил Лэн, накрывая его руку своей. — Живой. Назло всем, кто хотел бы иначе. Кад молча поцеловал его. Они сидели вдвоём в огромном, затихшем зале. Никто не подходил, не задавал вопросов, не требовал решений. И в этой редкой свободе от чужих взглядов было то спокойствие, которого им так не хватало.