Наложник

В хижине савиров было прохладно. Снаружи доносились приглушённые звуки лагеря, но здесь, за тяжёлой кожаной дверью, время словно остановилось. Лэн принёс вторую лохань с водой — уже не просто тёплой, а почти горячей, пахнущей какими-то степными травами. Кад сидел на циновке, тяжело опустив голову. Лэн сел перед ним на колени. Бережно, боясь растревожить уставшее тело, он начал снимать с него остатки грязной, пропитанной пылью и по́том одежды. Когда Кад остался обнажённым до пояса, Лэн окунул чистую ткань в воду и начал проводить ею по его груди, плечам, смывая налёт неволи. Цепь на запястьях Када негромко звякнула. Он перехватил руку Лэна, останавливая, и потянул юношу на себя. — Оставь воду, — хрипло прошептал он, впиваясь в губы Лэна поцелуем. Это был не поцелуй правителя, а отчаянная жажда выжившего, пытающегося поверить в реальность. Лэн ответил мгновенно и с той же страстью. Обхватив лицо Када ладонями и путаясь пальцами в его тёмных волосах, сильнее притянул к себе. Они целовали друг друга так, словно делили одно дыхание на двоих. Кад повалил его на циновку, накрывая своим телом. Кандалы и цепь на его руках мешали, ограничивая движения, но это лишь разжигало огонь. Он оперся на локти, положив скованные запястья над головой Лэна, и звук металла эхом отозвался в груди юноши. — Я думал, что потеряю тебя в тех пещерах, — выдохнул Кад в изгиб его шеи, покрывая кожу горячими поцелуями. — Каждую минуту думал только о том, что не успел сказать… не успел показать, как ты мне нужен. Лэн выгнулся навстречу, чувствуя всем телом тяжесть и жар Када. Его руки скользнули под пояс штанов правителя, освобождая его плоть. А затем — и свою. Без лишних слов, ведомые лишь инстинктом, они начали двигаться друг о друга — медленно, тягуче, кожа к коже, желание к желанию, чувствуя, как учащается пульс. Лэн закинул ноги на бёдра Када, притягивая его ещё ближе. Одной рукой удерживая оба члена вместе, он наслаждался каждым движением, каждым их толчком крови. Кад зарылся лицом в светлые волосы Лэна, его пальцы, скованные железом, переплелись с пальцами свободной руки юноши. Звон цепей смешивался с их хриплыми вздохами. В этот миг не осталось ни повелителя, ни наложника — только двое, дышащих в унисон и до конца не верящих, что они выжили и остались целы. Когда разрядка накрыла их, Кад прижал Лэна к себе так сильно, словно хотел защитить от всего мира. Они лежали в полумраке, тяжело дыша, и единственным звуком в комнате было тихое, успокаивающее звяканье оков при каждом вдохе. — Я возьму тебе ещё воды, — прошептал Лэн, утыкаясь носом в плечо Када, и мягко улыбнулся.