Контракт, что не отпускает

— Решено, — тихо произнёс Сиэль, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я должен восстановить баланс не только в этом мире, но и в своей душе. Не без труда Сиэль выбежал из поместья, пока демон не понял, куда он удрал. Он мчался по тёмным аллеям, перепрыгивая через корни деревьев, задыхаясь, но не сбавляя шаг. В голове билась одна мысль, одна цель — найти церковь любой ценой! Почти до рассвета граф искал то место. Ноги гудели от усталости, плащ цеплялся за ветки, но он не останавливался. И наконец‑то нашёл. Перед ним, у самого входа в церковь, спиной стоял Элиас. Когда тот услышал шаги, медленно повернулся к нему — и на лице его появилась добрая улыбка. — О, граф, как приятно снова видеть вас здесь, — произнёс он мягко. — Довольно любезностей, — запыхавшись, выпалил Сиэль. Он упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться, но взгляд его был твёрд. — Давай… сделай из меня человека. Я… я больше не могу так. — О, какие громкие слова, мой господин, — раздался за спиной голос. Сиэль резко обернулся. Себастьян стоял в нескольких шагах, медленно хлопая в ладоши — саркастично, издевательски. Его тень позади стала ещё чернее, будто поглощала свет вокруг. Фрак‑ласточка на плечах демона вдруг исказился: ткань пошла рваными прорезями по бокам, словно её продрали когтями. — А демон рад знакомству, — Элиас невинно помахал рукой в знак приветствия, но его улыбка дрогнула. Себастьян проигнорировал жест хранителя. Шагнул ближе к Сиэлю, склонил голову с фальшивой заботой: — Господин, нам пора возвращаться, — его голос звучал сладко, но в нём звенела строгость. — Вы, должно быть, так устали. Позвольте мне вас понести. Сиэль выпрямился, расправил плечи и встал в позу упрямца — спина прямая, подбородок вскинут, взгляд колючий. — Я никуда не пойду, Себастьян, — произнёс он твёрдо, почти рыкнув. Глаза демона недовольно сверкнули алым цветом. Он сделал шаг вперёд, и воздух вокруг будто сгустился. — О, Боже правый, мой господин, — голос Себастьяна стал низким, угрожающим. — Вы забыли условия нашего контракта? Решили немного изменить ход событий? Я же говорил, что вам это не нужно, это лишь жалкий фарс. — Фарс… — Сиэль вдруг засмеялся. Резко, отрывисто, почти истерично. Себастьян на мгновение застыл, словно поражённый громом. Последний раз, когда он слышал этот смех, было возле заброшенного приюта барона Кельвина — тогда Сиэль смеялся так же, глядя в лицо смерти, и в этом смехе была ярость, вызов, безумие. Демон сжал кулаки. Впервые за долгое время он почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло — не страх, нет, но… настороженность. Этот смех означал, что граф больше не играет по правилам. Сиэль резко выдохнул, смех оборвался так же внезапно, как и начался. Он выпрямился, взгляд стал острым, почти безумным. В глазах больше не было вызова — только глубокая, выжигающая изнутри боль. — Лучше бы это был кто‑то другой, — произнёс он тише, но каждое слово звучало как приговор. — Лучше бы я лежал сейчас на том алтаре, истекая кровью, как агнец на убое. Это было бы честнее. По крайней мере, тогда бы я не стал тем, кем стал. Он сделал шаг вперёд, глядя прямо в алые глаза Себастьяна. Демон не двигался, не отвечал — впервые в жизни он был лишён слов. — Я жалок. Слаб. Высокомерен. Я ничего не умею, кроме как быть жадным, мстительной тварью, которая цепляется за власть, потому что больше у неё ничего нет. Иллюзия силы, иллюзия справедливости — всё это ложь. Сиэль сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Дыхание сбилось, но он продолжал, выплёскивая всё, что копилось годами: — Чем я лучше той труппы, что похищала детей? — голос графа зазвучал громче, срываясь на хрип. — По моему приказу те дети погибли. Из‑за чего, Себастьян? Из‑за того, что я решил за них их судьбу. Я решил, что они не справятся. Что я могу распоряжаться их жизнями, будто они — пешки. Да кто я вообще такой?! Он запнулся, на мгновение опустил взгляд, а затем поднял голову с горькой усмешкой: — Самозванец. Имя, титул — всё досталось от родственников. Я даже тебе соврал. Я не Сиэль Фантомхайв. Я… — он сделал паузу, и в этой тишине казалось, что весь мир замер в ожидании. — Я никто. Лишь младший брат. Не более чем без имени, без титула, без наследства. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, давящая. Даже ветер, казалось, замер, боясь нарушить этот момент. Себастьян стоял неподвижно, его тень больше не шевелилась. Впервые за всё время их контракта он не знал, что ответить. Но Сиэль ещё не закончил. — Думаешь, я особенный? — его голос зазвучал тише, но от этого ещё опаснее — словно шипение змеи перед броском. — Ошибаешься, Себастьян. Я ничем не отличаюсь от тех взрослых, которых так презирал. Те же желания, те же пороки. Деньги. Месть. Власть. Всё то же самое. Я просто был наивен, думая, что смогу использовать тебя, чтобы стать выше этого. А на деле — я такой же, как они. Может, даже хуже. Он Резко вскинул голову, глаза сверкнули в полусвете — не алым, как у демона, а холодной решимостью. — Почему ты меня выбрал, Себастьян?! — выкрикнул он, и в этом вопросе было столько боли, злобы и отчаяния, что даже камни под ногами, казалось, содрогнулись. — Почему именно я? Что во мне такого, что ты решил заключить со мной контракт? Может, ты увидел во мне что‑то, чего я сам в себе не вижу? Или ты просто забавляешься, наблюдая, как я медленно схожу с ума? Себастьян по‑прежнему молчал. Лишь его тень на земле слегка дрогнула, будто пытаясь что‑то сказать вместо хозяина. Сиэль, не дождавшись ответа, усмехнулся — горько, почти издевательски: — Молчишь? Конечно. Что тут скажешь? Ты ведь знал, что я сломаюсь. Знал, что однажды я увижу себя таким, какой я есть на самом деле. Жалкий, слабый, высокомерный мальчишка, играющий во взрослого. Он отступил на шаг, опустил голову, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Затем медленно поднял взгляд — и в нём больше не было отчаяния. Только холодная, железная решимость. — Но знаешь что, Себастьян? — голос Сиэля стал тихим, почти шёпотом, но в нём звучала непреклонная воля. — Даже если я такой, даже если я ничем не лучше остальных… Я не сдамся. Я разберусь в себе. Я найду свой путь. И если для этого придётся пройти через ад — я пройду сам! Без демона, без контракта, с этими словами Сиэль сорвал повязку с глаза и швырнул его вдаль, обнажая при этом печать контракта. Демон по‑прежнему не шевелился. Лишь алый отблеск в его глазах на мгновение дрогнул — будто что‑то внутри него откликнулось на эти слова. Элиас, стоявший у входа в церковь, невольно сделал шаг назад. Он впервые видел графа таким — обнажённым, израненным, но в то же время невероятно сильным.