Тёмный дворецкий. По осколкам души

Голос дворецкого звучал глубоко и слегка хрипло, словно прошедший через множество испытаний. Внешне Себастьян выглядел далеко не так безупречно, как обычно — его аккуратно уложенные волосы были растрепаны, а лицо покрывали свежие раны и царапины. Пиджак, который обычно был безупречно выглажен, теперь висел на нём с отсутствующими пуговицами и порванными участками ткани. Вся его привычная элегантность казалась нарушенной, и вместо идеального слуги перед Сиэлем стоял человек, явно переживший нелёгкие моменты. Граф, не ожидавший увидеть Себастьяна в таком состоянии, резко вскочил, но тут же сжал бок от резкой боли. Его лицо исказилось от страдания, а глаза наполнились слезами. Демон, наблюдая за ним, не приближался, но взгляд его был странно холодным и даже пугающим. — Почему ты так смотришь на меня? — с трудом отдышавшись, спросил Сиэль, осторожно ложась обратно. — Господин… — вновь начал Себастьян, но голос его дрогнул. — Что? — спросил граф, настороженно глядя на дворецкого. Наступила тишина. — Ну, говори, раз начал. — Простите меня, — вдруг упал на колени дворецкий. Сиэль удивлённо раскрыл рот. — Что ты делаешь? — Прошу прощения, я опоздал. — Это не твоя вина. — Нет, я виноват. Мне очень жаль, господин. Такое поведение демона было необычным, а взгляд, которым он смотрел на Сиэля, казался чужим и тревожным. Граф напрягся. — Почему ты так смотришь на меня? — повторил парень, пытаясь уловить хоть малейший намёк в алом взгляде, но тот лишь отводил глаза, словно боясь выдать что-то большее, чем слова. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием и едва слышным шорохом ткани. Граф чувствовал, как внутри него растёт тревога, словно холодная тень, медленно опускающаяся на сердце. Себастьян, обычно безупречный и уверенный, сейчас казался сломленным, словно носил на себе груз, который не мог больше скрывать. — Принеси зеркало, — с усилием произнёс Сиэль, пытаясь взять ситуацию под контроль. Он знал, что правда, скрытая за этим молчанием, может быть куда страшнее, чем он думает. Когда зеркало оказалось в руках, граф медленно поднял его перед собой и взглянул в отражение. Его глаза расширились от ужаса: половина тела была покрыта чёрными символами — зловещими, словно вырезанными огнём и тьмой. Они извивались по коже, словно живые, пульсируя и переливаясь в тусклом свете комнаты. — Нет… Только не снова… — прошептал Сиэль, словно пытаясь убедить самого себя, что это не может быть правдой. Его сердце бешено колотилось, а разум метался между страхом и отчаянием. Эти символы — они были знаком чего-то древнего и зловещего, напоминанием о той тьме, которую Фантомхайв так старательно пытался держать под контролем. Но теперь она вновь выползала на поверхность, угрожая поглотить всё, без остатка. Себастьян опустил голову, словно чувствуя тяжесть взгляда графа. — Это… оно возвращается. Я пытался сдержать его, но… Сиэль сжал зеркало крепче, словно в надежде, что если он удержит отражение, то сможет удержаться от падения в бездну. Но символы пульсировали, словно живые, и казалось, что тьма внутри не просто возвращается — она уже начала пожирать изнутри. — В каком смысле возвращается? — сразу же зацепился за обронившуюся фразу Себастьян. Его голос стал ещё ниже, почти рычал. — Это… — То есть подобное у вас уже было, а вы молчали? — настаивал он. На этот раз уже Сиэль отвёл взгляд. — Нет, такого не было. — Да? А только что вы сказали обратное. — Я… — Сиэль замялся, не зная, как объясниться. В его глазах мелькнул страх и тревога. Казалось, он пытался найти правильные слова, чтобы не выдать больше, чем хотел. Внутри него разгоралась борьба между желанием раскрыть правду и страхом перед последствиями. Он понимал, что каждое слово может изменить ход разговора, но молчание уже стало слишком тяжёлым бременем. Наконец, он глубоко вздохнул, собираясь ответить: — Это…я не знаю. — Как же вам не стыдно, граф, — в дверях снова стоял жнец и смеялся. — так нагло лжете.