Тёмный дворецкий. По осколкам души

Взгляды Сиэля и Себастьяна одновременно метнулись к источнику звука. Гробовщик, прислонившись к дверному косяку, не сводил с них хищной улыбки. — Замолчи, — почти прошипел Сиэль, его голос был полон сдерживаемой ярости. — Ну-ну, граф, как же так можно, — продолжал жнец, не обращая внимания на тон. — Это же напрямую касается вашего дворецкого, так почему бы не рассказать? — Заткнись! — снова рявкнул Сиэль. — Вы так отчаянно пытаетесь сделать вид дурачка, — мужчина проигнорировал крик графа. — но боком это выйдет лишь у вас. И я в прямом смысле это говорю. — Не хотите ли посвятить меня в тему разговора? — вмешался Себастьян, его улыбка не дрогнула. — Мне нет разницы, но вот твоему ненаглядному господину… Оба, и Себастьян, и Гробовщик, скосили взгляды на графа. От этого Фантомхайв лишь поморщился. — Если ты не заткнешься, я… — Вы что? Натравите на меня своего пса? — мужчина перевел взгляд на еще больше нахмурившегося демона. — Или сами наброситесь на меня, как сделали это с наемником? Сиэль замолчал, лишь гневно сверля Гробовщика взглядом. — Зараза костлявая, — пробормотал он. Не смотря на то, что сказано было почти беззвучно, демон и жнец услышали, но проигнорировали. Лишь Себастьян, случайно, закашлял. — Вы не в том положении, граф, чтобы ставить мне какие-то условия, а уж тем более отдавать приказы, как своему демону. — Это только мое дело. — Нет, это не только ваше дело, но и мое. И, судя по его словам, — Себастьян посмотрел на жнеца с прищуром, — прямо меня касающееся. — Это. Не. Твое. Дело. — Вы до последнего пытаетесь упрямиться, хотя и так ясно, что ваша партия уже проиграна. С этими словами Гробовщик развернулся к Себастьяну и, продолжая улыбаться, произнес: — А ты в курсе, что твой дорогой господин страдает от этой гадости, — взмах на чёрные линии, — из-за «Dānliànа»? — Тварь! — Чего? В один голос взревели Сиэль и Себастьян. Последний обернулся и с удивлением посмотрел на графа. Демон прекрасно знал, что означает это слово, просто не мог поверить, что… — Как? — лишь сухо спросил он, глядя прямо в глаза тому, кто сейчас нервно кусал губы. *** Сиэль сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит от напряжения и стыда. Слово, которое Гробовщик произнес вслух, словно раскалённое железо, оставляло ожог на душе. Dānliàn — это не просто слово, это клеймо, которое тянулось за Сиэлем, как тень, отравляя каждый его шаг, каждую мысль. Это то, что преследует его уже не одну жизнь. Фантомхайв знал, что Себастьян понимает глубину этого проклятия, но признать это вслух — значит открыть дверь в прошлое, которое он так старательно пытался забыть. Гробовщик, словно прочитав все его мысли, лишь усмехнулся, наслаждаясь моментом. Его глаза блестели холодным огнём, отражая ту безжалостную правду, которую никто не хотел слышать. В какой-то момент в голове всплыли слова жнеца, ещё до возвращения: — «Ты не можешь скрыться от этого, граф. Dānliàn — это не просто болезнь или слабость. Это цепь, которая связывает тебя с тем, кто давно ушёл, и с тем, кто ещё придёт. Ты — её пленник, и чем дольше будешь молчать, тем крепче она затянет свои оковы». Сиэль отвернулся, пытаясь заглушить внутренний голос, который шептал о поражении и бессилии. Но Себастьян уже не отводил взгляда от графа. В его глазах читалось не только удивление, но и нечто более глубокое — понимание, смешанное с тревогой. Он видел, как парень борется с самим собой, как пытается удержать контроль над эмоциями, которые, казалось, вот-вот вырвутся наружу. — Господин, — голос Себастьяна был тихим, но настойчивым, — это… правда? Сиэль не ответил. Он лишь сильнее сжал кулаки, ногти впивались в ладони. Он чувствовал, как пот стекает по вискам, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Признать — значило открыть рану, которая никогда не заживала. Признать — значило позволить прошлому вновь завладеть им. Гробовщик, видя его замешательство, продолжил, голос стал ещё более ехидным: — О, да. Это чистая правда. Себастьян перевел взгляд на жнеца, его улыбка исчезла, сменившись холодом. — Вы постоянно говорите загадками. — Загадками? — Гробовщик рассмеялся, звук был неприятным, как скрежет металла. — Я лишь говорю как все есть на самом деле, демон. Правду, которую ваш господин так отчаянно пытается скрыть. Dānliàn — это не болезнь, ты сам это прекрасно знаешь. Это проклятие, которое передается по наследству. И оно влияет не только на носителя, но и на тех, кто находится рядом с ним. Оно ослабляет, делает уязвимым. И, как вы могли заметить, ваш господин становится все более… странным. Сиэль наконец поднял голову, его глаза горели яростью. — Пошёл. Вон. — произнёс Фантомхайв медленно, но так, что на мгновение жнец даже вздрогнул. Тот лишь усмехнулся, лениво поправляя полы поношенного плаща. — И не собираюсь задерживаться, — ответил он спокойно. — Всё, что хотел, уже сказал. Гробовщик развернулся к двери, но на пороге остановился. Через плечо, не меняя интонации, бросил: — Надеюсь, что второго раза всё же не повторится. Граф едва заметно вздрогнул. Холод, острый и знакомый, скользнул по позвоночнику, заставив сжаться мышцы в затылке. — «Он знает». Дверь за жнецом закрылась с тихим щелчком, отрезая последний шёпот сквозняка. В комнате воцарилась тяжёлая, почти осязаемая тишина. Себастьян не двигался. Стоял у кравати, прямой и безупречный, но взгляд его был устремлён в закрытую дверь, будто он всё ещё взвешивал каждое слово ушедшего Гробовщика. Прошло несколько секунд. Время будто сгустилось в пыльном воздухе. — Я знаю, что Da… — начал демон тихо, ровно, без намёка на вопрос. — Ты не знаешь ничего! — выкрикнул Сиэль, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты ни черта не знаешь! — Я знаю достаточно, господин, — спокойно ответил дворецкий, его взгляд был прикован к парню. Он сделал шаг вперед, его присутствие стало ощутимым, словно воздух вокруг него загустел. — Скажите наконец правду. Как все это связано с вами? Сиэль смотрел на Себастьяна, на его решительное лицо, на его глаза, полные злости и чего-то ещё, непонятного. Впервые за долгое время он почувствовал страх. Признание было невыносимо трудным. Это было равносильно тому, чтобы открыть дверь в темницу, где Фантомхайв держал взаперти свои самые страшные воспоминания. Но, глядя на Себастьяна, он понимал, что, возможно, пришло время. Пришло время перестать прятаться. Пришло время встретиться лицом к лицу с тем, что преследовало его всю жизнь. — Это началось год назад. *** — Сиэль, ты когда нибудь любил? Любил человека просто за то, что он рядом, просто за его понимание, за его заботу, за подаренные им счастливые моменты? — К чему ты это сейчас говоришь? — Когда то давно я любила такого человека. Всем сердцем, всей душой. Он не знал. Я не говорила. Он был светом. Я была тенью, что следовала за ним. Прямо как ты со своим дворецким. — Не понимаю. — Я так не думаю. Ты всё прекрасно понимаешь, просто лжешь, и мне, и себе. Думаешь я не вижу, каким ты взглядом на него смотришь. Скажешь, не права? -… — Молчишь. До последнего ничего не говоришь. Никому и ничего. — А нужно ли говорить? — Почему нет? Просто не упусти момент, как это когда-то сделала я. — Он, никогда не узнает. — Сиэль, ты глупец. — Просто не хочу последствий. — Так ты боишься. Боишься быть отвергнут из-за собственных чувств. Боишься разрушить то, что есть сейчас. Боишься того, как он на тебя посмотрит. — Не правда. — Если это не так, тогда прямо сейчас подойди к нему и скажи все ему в лицо. Прямо. -… — Не можешь? Тогда не лги, хотя-бы самому себе.