Тёмный дворецкий. По осколкам души

Зал замер, словно затаив дыхание перед бурей. Свет люстр играл в золотистых прядях незнакомца, чей силуэт вырисовывался на фоне бархатных портьер. Его костюм был странен: ткань переливалась оттенками ночного неба, а крой казался вышедшим из забытых сказаний, но в этом диссонансе крылась какая-то гипнотическая, почти магическая элегантность. Он сделал шаг вперед, и шум толпы отступил на второй план. Глубокий, спокойный взгляд встретился с её глазами. Мужчина слегка склонил голову в изящном, старомодном поклоне, и его голос прозвучал тихо, но так ясно, что каждое слово казалось оскорблением: — Леди Элеана, не подарите ли вы мне первый танец? Элеана моргнула. В её голове пронеслась мысль: — «Если я откажу, он, скорее всего не отстанет. Лучше согласиться». — С удовольствием! — выпалила она с энтузиазмом человека, который только что выиграл в лотерею право наступать на чужие ноги. — Но предупреждаю: мой стиль танца называется «Выживание любой ценой». Не дожидаясь ответа, она рванула с места, схватила его за руки с силой гидравлического пресса и потащила в центр зала. Музыка еще не началась, но Элеана уже двигалась в ритме собственного хаоса. — Вы знаете, — крикнула она ему прямо в ухо, лихо крутанувшись и больно ударив каблуком по его левой ступне, — я всегда мечтала потанцевать с таким человеком как вы! Мужчина поморщился, пытаясь сохранить достоинство, но Элеана уже перешла в наступление. Она исполняла па, которого не существовало ни в одном учебнике хореографии: смесь краба, конвульсий и попытки убегать от невидимой пчелы. — Ой, простите! — воскликнула она, когда её локоть с размаху приземлился ему в солнечное сплетение. — Это было непреднамеренно! Она подмигнула ему, продолжая топтать его ноги с методичностью мясника на рынке. — Скажите, а этот костюм стирается? — спросила она, делая вид, что пытается выполнить сложный пируэт, но вместо этого просто наступила ему на обе ноги сразу, повиснув на нем всем весом. — А то мне кажется, я оставляю на нем отпечатки своей души. И подошв. Преимущественно подошв. Мужчина, бледный как полотно, но всё ещё вежливый, прохрипел: — Леди Элеана… это… уникальный опыт. — Я знаю! — радостно согласилась она, наконец-то отпуская его и делая реверанс, чуть не сломав себе шею. — В следующий раз научу вас танцевать ламбаду. Но сначала купите новые ботинки. И, возможно, ортопедические стельки. ___________ За десять минут до того рокового приглашения Элеана стояла за высокой колонной из мрамора, лениво попивая шампанское и наблюдая за залом с позиции профессионального критика человеческих пороков. Тот самый светловолосый незнакомец в своем странном, переливающемся костюме двигался по залу с грацией акулы, почуявшей кровь. Сначала он подошел к юной герцогине Бетти. — Ваша улыбка освещает этот зал ярче, чем тысяча свечей, — проворковал он, взяв её за руку и нежно, но настойчиво целуя кончики пальцев. Бетти зарделась, явно польщенная. Не успела она опустить ресницы, как мужчина уже скользнул дальше, к вдове графине Морган, которая славилась своим язвительным нравом. — Мадам, ваша загадочность подобна ночному морю, — произнес он тем же самым тоном, с тем же самым выражением лица, даже не сбив дыхание. Графиня, обычно отшивавшая поклонников взглядом, способным заморозить вулкан, вдруг кокетливо поправила локоны. Элеана прищурилась. — " Загадочность? Серьезно? Он что, читает эти слова с открытки?» Но апофеоз наступил, когда он подкатил к старой леди Гертруде, которой было за восемьдесят и которая держала в руке трость с набалдашником в виде головы бульдога. — Сударыня, ваша мудрость затмевает звезды, — сказал он, глядя ей в глаза с такой интенсивностью, будто пытался просверлить её зрачками насквозь. Леди Гертруда хихикнула и погрозила ему тростью. Элеана медленно поставила бокал на поднос проходящего лакея. Её губы искривились в хищной улыбке. — Ах ты, серийный комплиментщик, — пробормотала она себе под нос. — Ты думаешь, что можешь коллекционировать дамские сердца, как марки? Именно в этот момент он повернулся и увидел её. И именно поэтому, когда он подошел с вопросом о первом танце, Элеана подумала: — Что ж, давай посмотрим, как ты будешь коллекционировать синяки на ногах. _________ Элеана вырвалась из объятий «танца возмездия» с грацией раненого оленя, который внезапно вспомнил, что умеет бегать. Она сделала последний, особенно резкий пируэт, окончательно лишив кавалера чувства равновесия, и, пока он пытался удержать вертикальное положение, опершись о колонну, быстро ретировалась в тень ближайшей арки. Сердце девушки колотилось где-то в районе горла, а щеки горели не от смущения, а от физического напряжения. Подойдя к столику с напитками, она схватила первый попавшийся бокал шампанского. Пузырьки приятно щекотали нос, холодное вино обожгло пересохшее горло, возвращая ясность ума. — Дорогая, если бы ты продолжала еще минуту, ему бы пришлось танцевать на протезах, — внезапно раздался звонкий, насмешливый голос за спиной. Элеана даже не вздрогнула. Она медленно обернулась, увидев леди Алию. Подруга стояла, изящно прикрывая рот веером, но её глаза смеялись так ярко, что было ясно: она видела всё. — Алия, — произнесла Элеана с максимально возможным достоинством, хотя уголок её губ предательски дернулся. — Я просто… проверяла прочность его обуви. И его терпения. Кажется, оба материала оказались низкого качества. Леди Алия рассмеялась, звук был похож на перезвон хрусталя. — Терпения? У него его не осталось еще после того, как ты исполнила свой знаменитый «Танец слона в конвульсиях». Я видела, как он смотрел на свои ноги. Клянусь, он мысленно писал завещание своим большим пальцам. — Он заслужил это, — фыркнула Элеана, делая новый глоток. — Ты видела, как он «освещал зал улыбками?» Сначала Бетти, потом Морган, потом даже леди Гертруды! — О, я заметила, — кивнула Алия, понизив голос до заговорщического шепота, хотя вокруг было шумно. — Когда он подошел к Гертруде, я думала, она ударит его тростью. Но вместо этого он получил тебя. Знаешь, я думаю, это справедливый обмен. Твои каблуки куда опаснее трости бульдога. Элеана наконец позволила себе широко улыбнуться. — Надеюсь, он теперь будет дважды думать, прежде чем приглашать дам на танец. Или хотя бы научится носить стальную защиту для голени. — Или научится танцевать, — подмигнула Алия, протягивая ей новый бокал. — За твой уникальный стиль, Элеана. Пусть ноги всех будущих кавалеров будут крепкими, а твоя совесть — чистой. — За чистую совесть и грязные подошвы, — чокнулась с ней Элеана, и они обе рассмеялись, глядя через зал на светловолосого мужчину, который сейчас осторожно, словно по минному полю, шел к буфету, явно избегая любых контактов с представительницами прекрасного пола. __________ В дальнем углу бального зала, где свет люстр падал мягче, а шум толпы превращался в приятный гул, стояли два пожилых джентльмена. Маркиз Грур, отец Элеаны, держал в руке бокал с портвейном и смотрел на дочь с выражением, которое можно было описать как смесь гордости и легкого ужаса. Рядом с ним стоял герцог Вентворт — старый друг семьи, человек с лицом, изрезанным морщинами от бесконечных улыбок, и глазами, видевшими слишком много скандалов, чтобы удивляться чему-либо новому. — Дэвид, старина, — произнес Вентворт, не сводя глаз с того места, где светловолосый незнакомец теперь хромал к выходу, опираясь на трость лакея. — Твоя дочь… она обладает уникальным талантом. Маркиз хмыкнул, прикрывая рот платком, чтобы скрыть улыбку. — Видимо, она решила проверить, насколько гладкая у него кожа на ногах после встречи с её каблуками. Герцог рассмеялся низким, грудным смехом, от которого завибрировали пуговицы его камзола. — Гладким! Ха! Бедняга. Он пытался использовать стандартный набор комплиментов из пособия для начинающих лавеласов. А твоя Элеана ответила ему языком танца. Или каким-то своим собственным, диалектом хаоса. Ты видел лицо графини Морган? Она была в шоке. Впервые за годы кто-то перебил её в очереди на внимание этого павлина. — Я видел, — кивнул Дэвид, делая глоток вина. — И знаешь, мне это нравится. Пусть знает, что в нашем доме девушек не берут измором шаблонными фразами. Если хочешь танцевать с Элеаной, будь готов к тому, что тебя могут использовать как грушу для битья. Это часть приданого. Оба мужчины снова рассмеялись, наблюдая, как девушка и леди Алия что-то активно обсуждают, время от времени поглядывая в сторону пострадавшего кавалера и хихикая. — Кстати, о приданом и подходящих партиях, — внезапно сменил тему герцог Вентворт, его голос стал чуть более деловым, хотя улыбка не сошла с лица. Он повернулся к другу. — Раз уж мы заговорили о том, кто достоин внимания твоих родственников… Мой сын, Томас, вернулся из путешествия по континенту. Маркиз Граур поднял бровь. — Томас? Тот самый, который три года назад чуть не поджог твоё поместье? — Тот самый, — подтвердил Вентворт без тени смущения. — Но он повзрослел. Стал серьезнее. И, что важнее, он сейчас проявляет живой интерес к твоей дочери. Дэвид поперхнулся вином. Вентворт положил руку на плечо друга. — Дэвид, ты уважаемый человек. Твое слово имеет вес. Если бы ты мог пару слов сказать дочери, намекнуть, что союз наших семей будет выгоден… и что Томас, несмотря на прошлую историю, человек надежный… Маркиз Граур посмотрел на друга, затем перевел взгляд на Элеану, которая в этот момент демонстративно показывала кому-то свой каблук, явно хвастаясь «трофеем». — Хорошо, — медленно произнес он. — Я поговорю с Элеаной. Но с одним условием. — Каким? — Если свадьба состоится, я хочу, чтобы приданное было роскошным. Герцог Вентворт расхохотался еще громче. — Договорились, старина. Договорились.