Тёмный дворецкий. По осколкам души

Тишина в комнате была обманчиво густой и тяжелой. Пока Себастьян отсутствовал, Сиэль уже очнулся. Сознание возвращалось медленно, словно он всплывал из глубин ледяного океана, но первым, что прорвалось сквозь туман, была боль. Острая, пульсирующая, невыносимая. Рана на животе, которую демон уже не раз зашивал, предательски напомнила о себе. Швы разошлись, и тепло крови вновь начало пропитывать повязки, растекаясь липкой пеленой по коже. Граф глухо застонал, сжимая зубы так, что свело скулы. Каждый вдох давался с трудом, превращаясь в короткий, сдавленный хрип. — «Вода…» — пронеслось в голове единственной четкой мыслью. Горло пересохло, горело огнем, требуя хоть капли влаги. Сиэль попытался сесть. Мир вокруг качнулся, краски поплыли перед глазами. Он уперся дрожащими руками в матрас, чувствуя, как мышцы живота болезненно сокращаются от малейшего напряжения. Кровь продолжала сочиться, оставляя темные пятна на белоснежном белье. Собрав всю волю в кулак, он спустил ноги с кровати. В этот момент парню пол показался настоящим обрывом. Шаг. Еще один. Расстояние до столика у окна казалось непреодолимой пропастью. Сиэль шел, шатаясь, держась одной рукой за спинку кресла, другой инстинктивно прижимая раненый бок. Вот уже край стола. Он протянул руку к графину, пальцы коснулись холодного стекла, но внутри было пусто. Ни капли. Разочарование накрыло его волной сильнее, чем боль. Ноги подкосились. Силы окончательно покинули тело. Фантомхайв попытался удержаться, опереться на столешницу, но руки не послушались. Мир перевернулся, и он тяжело рухнул на пол возле стола, ударившись плечом о деревянную ножку. Воздуха не хватало. Темнота наступала быстро, заслоняя собой реальность. В этот самый момент дверь бесшумно приоткрылась. Себастьян вошел в комнату с привычной грацией, держа в руках поднос с какими-то баночками, но замер на пороге. Его алые глаза расширились, фиксируя картину: его господин лежит на полу, бледный как полотно, рядом с опрокинутым стулом, прижимая руку к животу, откуда между пальцев просачивалась алая влага. Демон двигался быстрее мысли. Поднос с грохотом упал на ковер, но Себастьян этого даже не заметил. Он оказался рядом с Сиэлем в одно мгновение, склонившись над ним. — Господин! — голос демона, обычно столь безупречно спокойный, дрогнул от непрожитого ужаса. Он аккуратно, но решительно подхватил хрупкое тело графа, бережно взяв на руки. Сиэль не сопротивлялся. У него просто не было на это сил. Его голова безвольно откинулась на плечо демона, а тело обмякло, повиснув тяжелым, бесполезным грузом. Ему было плохо. Физическая боль затмевала разум, заставляя сознание ускользать в небытие. Но сквозь эту боль пробивалось другое чувство — жгучее, унизительное, грязное. Стыд. Стыдно за свою слабость. За то, что он, Фантомхайв, позволил себе оказаться в таком состоянии. За то, что сейчас он висел на руках своего слуги, похожий не на аристократа, не на «сторожевого пса Королевы», а на грязную, измятую тряпку, выброшенную на пол. Парень чувствовал себя ничтожным, сломленным, жалким. И самое страшное было то, что Себастьян видел это. Видел всю его беспомощность, всю его человеческую хрупкость, которую Сиэль так тщательно скрывал за маской холодного высокомерия. Граф закрыл глаза, пряча взгляд, полный боли и унижения, и лишь тихий стон вырвался из его груди, когда дворецкий понес его обратно к кровати. — Почему вы встали, мой лорд? Вам категорически нельзя вставать ни при каких обстоятельствах. Голос Себастьяна звучал ровно, но в нем сквозила стальная нотка упрека и скрытого беспокойства. Он аккуратно уложил Сиэля на подушки, поправляя смятое белье. — Воды. — прошептал граф. Голос звучал слабо, едва слышно, словно шелест сухих листьев. Дворецкий вздохнул. Он посмотрел на пустой графин, затем на страдальческое лицо своего господина. Нету другого варианта как… Демон слегка прищурился, и в его ладони, окруженной едва заметным фиолетовым свечением, материализовался хрустальный стакан, наполненный чистой, прохладной водой. — Я знаю, что вы не любите, когда я использую силу для приготовления еды и напитков, — тихо произнес он, протягивая стакан, — но сейчас это самый быстрый способ. Вкус тот же, так что можно не переживать. Себастьян присел на край кровати рядом с Сиэлем. Одной рукой он надежно придерживал стакан, а другой бережно, почти с благоговением, приподнял голову парня, чтобы тому было удобнее пить. Сиэль сделал несколько жадных глотков. Прохладная влага обожгла пересохшее горло, принося кратковременное облегчение. Но слабость была настолько велика, что он не мог контролировать свои движения. Вода часто проливалась мимо, крупные капли стекали по подбородку, оставляя мокрый след на шее и воротнике рубашки. Себастьян не обращал на это внимания, терпеливо дожидаясь, пока юноша напьется, периодически убира большим пальцем лишнюю влагу с уголка его рта. Когда стакан опустел, Фантомхайв с трудом перевел дыхание. — Спасибо… — выдохнул он. Вместо того чтобы отстраниться, граф неожиданно подался вперед и тяжело опустил голову на грудь демона. Его руки, ранее безвольно лежавшие вдоль тела, слабо, но настойчиво сцепились с лацканами черного костюма дворецкого, словно цепляясь за единственную опору в этом рушащемся мире. Себастьян замер. Его глаза расширились от изумления. Он смотрел с удивлением на своего господина, который обычно держал дистанцию даже в самые критические моменты, а теперь искал утешения и поддержки в объятиях слуги. Это был жест абсолютного доверия и крайней степени истощения. — Вам плохо, — утвердительно произнес демон, его голос стал тише и мягче. — Немного, — пробормотал Сиэль, не поднимая головы. Его дыхание было горячим, что даже демон чувствовал это через ткань жилета. — Это совсем не «немного», — возразил Себастьян, осторожно проводя рукой по волосам графа, избегая касаться лица, чтобы не причинить боли. — Прошу, хотя бы сейчас не врите мне. Повисло тяжелое молчание. Слышно было лишь учащенное, сбивчивое дыхание графа и тихий тик часов где-то в коридоре. Боль пульсировала в животе, отдавая в каждый нерв, делая каждое движение пыткой. — Мне плохо, — наконец признался парень, и в его голосе прорвалась детская уязвимость, которую он так тщательно скрывал годами. — Все болит. Сердце демона (если бы оно билось как у человека) пропустило удар. Он видел боль, но слышать это признание было иначе. — Нам нужно отправиться в больницу, — твердо сказал он. — Обычные методы заживления слишком медленны для такой потери крови и повреждения внутренних органов. Парень слабо покачал головой, не отрываясь от груди дворецкого. — Не думаю, что с моим состоянием это возможно. Любая тряска… Себастьян закусил губу, обдумывая ситуацию. Он знал, что граф прав: транспортировка в таком состоянии была рискованной. Но оставлять его здесь, позволяя инфекции или внутреннему кровотечению взять верх, было недопустимо. — Если я буду вместе с вами, то добраться будет не так трудно, — заявил он, возвращая себе уверенность. — Главное — найти карету и кучера. Я обеспечу вам максимальный комфорт и неподвижность. Моя задача — доставить вас целым и невредимым. Сиэль приоткрыл один глаз, глядя на пуговицу пиджака мужчины. Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки, лишенной веселья, но полной привычной язвительности. — Делай как считаешь нужным, но учти, — хрипло произнес он, — если в дороге умру… с того света тебя достану и прибью. Михаэлис невольно улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного спадает. Эта угроза была знаком того, что дух его господина еще не сломлен. — Вы не сможете, — спокойно ответил он. — У мертвых нет власти над демонами. — Значит, буду преследовать тебя постоянно, — парировал Сиэль, снова закрывая глаза и сильнее вцепляясь в ткань костюма. — Будешь слышать мой голос в каждом шорохе, видеть мою тень в каждом углу. Демон посмотрел на бледное, изможденное лицо на своей груди, и в его алых глазах вспыхнула искра искренней, теплой привязанности, скрытой за маской служения. — О, я был бы совсем не против, — мягко ответил он, склоняясь ниже, чтобы его голос звучал как обещание. — Но давайте сначала позаботимся о том, чтобы вы остались среди живых. ___________ Сказано — сделано. Уже на следующий день, едва первые лучи рассвета пробились сквозь серые тучи, Себастьян нашел подходящую карету и надежного кучера. Возница, мрачный мужчина в потрепанном плаще, не задавал лишних вопросов, довольствуясь щедрым вознаграждением и строгим наказом молчать. — Я собрал с собой все необходимое, можем отправляться, — произнес демон, входя в комнату. Он подошел к кровати, где лежал Сиэль, и бережно поднял его на руки. Граф был пугающе легким, словно пустая оболочка. Себастьян плотно укутал его в теплый шерстяной плед, закрывая с головой, оставляя лишь небольшое пространство для дыхания. На улице, несмотря на то что был разгар лета, стоял пронизывающий холод. Дождь не прекращался ни на минуту, барабаня по крышам и мостовой унылым ритмом. Погода будто отражала настроение гостей этой захолустной деревни, которые собирались покинуть её тайно, крадучись, без лишних глаз и свидетелей. Аккуратно ступая по мокрой брусчатке, демон крепко прижимал Сиэля к себе, защищая своим телом от ветра и дождя. Он постоянно поправлял края пледа, если тот хоть немного съезжал, следя за тем, чтобы ни одна капля не попала на раны господина. Голова графа доверчиво, почти бессознательно, лежала на груди дворецкого, слушая тишину, которая там царила вместо сердцебиения. Дойдя до кареты, Себастьян сначала осторожно усадил парня внутрь, на мягкое сиденье, а затем вышел и подошел к кучеру. Они обменялись несколькими тихими фразами. Возница лишь кивнул, дернув вожжами, давая понять, что понял инструкцию. Затем демон, к удивлению Сиэля, вернулся обратно в карету. Он не занял место напротив, как подобало бы слуге. Вместо этого он взял графа, все еще закутанного в плед, на руки и усадил к себе на колени. Его сильные руки обняли парня за плечи и бедра, фиксируя положение. Фантомхайв невольно покраснел, чувствуя твердость мышц демона под собой и жар, исходящий от его тела. — Ты зачем сюда сел? — слабо спросил он, стараясь звучать строго, но голос предательски дрогнул. — Я же вам говорил, что обеспечу вам комфорт и безопасность, — спокойно ответил дворецкий, устраиваясь поудобнее. — Не зря же я искал карету именно с таким просторным салоном и надежным кучером. — Понятно, — буркнул парень, избегая взгляда. — Но почему я у тебя на коленях? Он нервно заерзал, пытаясь найти более устойчивое положение, но боль в животе тут же напомнила о себе острым уколом, заставив замереть. — Это для моего и вашего успокоения, и комфорта, — объяснил дворецкий, слегка увеличивая хватку, чтобы Сиэль не болтался. — Дорога предстоит долгая и довольно плохая из-за погоды. Грунтовые пути размыло, карету будет сильно трясти. Так что лучше сидите у меня на коленях: мое тело послужит амортизатором. Так безопаснее для ваших ран. На это граф ничего не ответил. Он лишь глубже спрятал голову в складки пледа, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Ни о каком «комфорте», про который так невозмутимо говорил дворецкий, и речи быть не могло. Это положение было… Слишком близким. Фантомхайв почувствовал, как уши горят огнем. Себастьян, обладавший острым зрением даже в полумраке кареты, сразу заметил изменение цвета кожи своего господина. — Вы покраснели, господин. Вам плохо? Температура поднялась? — в его голосе мгновенно появилось искреннее беспокойство. Он наклонился ближе, касаясь тыльной стороной ладони лба Сиэля, проверяя жар. — Н-нет, — быстро откликнулся граф, отстраняясь насколько позволяли объятия демона. — Все хорошо. Просто… немного душно. Себастьян внимательно посмотрел ему в глаза, словно пытаясь прочитать ложь, но затем чуть расслабился. — Потерпите пока так, — мягко сказал он, снова привлекая Сиэля к себе. — А лучше поспите, как приедем, я вас разбужу.