Тёмный дворецкий. По осколкам души

Карета тронулась с места, и колеса заскрипели по мокрой брусчатке, переходя на неровную грунтовую дорогу. Каждое колебание, каждая яма отдавались в теле Сиэля глухой болью, но Себастьян держал слово. Демон служил живым амортизатором: его руки мягко, но надежно гасили толчки, а тепло его тела проникало сквозь слои одежды и пледа, согревая окоченевшие конечности графа. Ритмичное покачивание кареты, монотонный стук дождя по крыше и тихий цокот копыт действовали усыпляюще. Боль, притупленная присутствием Себастьяна и действием ранее принятых лекарств, отступила на второй план, уступая место тяжелой, вязкой дреме. Сиэль попытался бороться со сном, боясь потерять контроль, но веки становились все тяжелее. В конце концов, сопротивление стало бессмысленным. Его дыхание выровнялось, тело полностью обмякло в объятиях демона, и граф провалился в темноту. Сон пришел не сразу. Сначала это была просто пустота, лишенная звуков и цветов. Но затем туман начал рассеиваться, и перед ним возник знакомый силуэт. Себастьян. Но это был не тот Себастьян, который сейчас вез его в больницу. Этот демон стоял прямо перед ним, и в его алых глазах плясал огонь, которого Сиэль никогда раньше не видел — не холодный расчет, а нечто первобытное, голодное и пугающе интенсивное. Они находились в странном, искаженном пространстве, напоминающем коридор их особняка, но стены здесь были выше, а тени — гуще. Сиэль хотел шагнуть назад, спросить, что происходит, но ноги не слушались. Демон сделал шаг вперед. Еще один. Расстояние между ними сократилось до критического минимума. Сиэль почувствовал запах дорогого табака и чего-то металлического, похожего на кровь. — Мой лорд… — прошептал Себастьян, и его голос прозвучал не как почтительное обращение слуги, а как низкий, бархатный рык. Прежде чем Сиэль успел среагировать, сильная рука демона перехватила его запястье, а другая легла ему на талию, притягивая к себе с непреодолимой силой. Граф ударился спиной о холодную каменную стену. Воздух вырвался из легких коротким всхлипом. Михаэлис навис над ним, запирая своим телом любое пространство для отступления. Его лицо было опасно близко. Парень видел каждую ресницу, каждую черту этого идеального, пугающего лица. — Себастьян… — выдохнул он, и в этом имени звучало больше вопроса, чем приказа. Демон не ответил словами. Он медленно, почти мучительно, наклонился и коснулся губами губ Сиэля. Поцелуй был не нежным. Он был требовательным, собственническим, обжигающим. Себастьян прижал его к стене еще сильнее, лишая возможности дышать, заставляя чувствовать каждое движение, каждый импульс силы, скрытой под маской человечности. Сиэль почувствовал, как голова кружится, как реальность размывается, оставляя только ощущение жарких губ демона и твердых рук, держащих его так, будто он был самой ценной вещью в мире, которую нельзя упустить. Во сне граф не сопротивлялся. Страх смешался с каким-то странным, запретным облегчением. Ему не нужно было быть сильным. Не нужно было держать маску. Здесь, в этом кошмаре или видении, он принадлежал демону целиком. Дворецкий углубил поцелуй, его рука скользнула выше, касаясь шеи, заставляя Фантомхайва запрокинуть голову. Мир вокруг сузился до точки контакта их губ, до звука собственного учащенного сердцебиения, которое, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. И вдруг тепло исчезло. Реальность растворилась, уступая место новой, еще более густой и липкой тьме. Сон не отпустил графа, а лишь углубился, превратившись в нечто вязкое и тревожное. Видение изменилось. Стены коридора исчезли, оставив лишь мягкость постели и полумрак. Себастьян больше не стоял. Он резко, с пугающей легкостью, положил Сиэля под себя, нависая над ним подобно хищнику, загнавшему добычу в угол. Его алые глаза сияли в темноте, полные обещаний, от которых по спине графа пробежал электрический разряд. Демон начал покрывать его тело поцелуями. Они были жаркими, влажными, оставляющими следы огня на холодной коже. От шеи к ключицам, ниже, к груди… Руки двореукого, обычно такие аккуратные и сдержанные, теперь блуждали беспорядочно, настойчиво и требовательно. Пальцы демона ловко находили пуговицы, молнии, узлы. Ткань одежды, казавшаяся прежде непроницаемой броней, теперь сдавалась без боя. Себастьян стягивал все, что мешало, обнажая кожу Сиэля для своих прикосновений. Каждый сантиметр тела графа отзывался дрожью, смешанной из стыда и непонятного, пугающего желания. — Себастьян… — выдохнул парень, но голос потонул в новом поцелуе, глубоком и ненасытном. И вдруг мир содрогнулся. Резкий толчок вернул его в реальность. Тепло исчезло, сменившись прохладой влажного воздуха кареты. Сиэль резко открыл глаза, тяжело дыша, его сердце колотилось где-то в горле. Над ним склонился Себастьян. Настоящий. Спокойный, невозмутимый, с легким оттенком беспокойства в глазах. Демон слегка потряхивал его за плечо, пытаясь привести в чувство. — Мой господин? Проснитесь. Сиэль моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Его лицо горело огнем. Воспоминания о сне — о руках, о поцелуях, о том, как легко демон раздевал его — нахлынули волной, вызывая приступ острой, удушающей неловкости. — Вы стонали во сне от боли, — спокойно констатировал Себастьян, изучая лицо графа. — Я решил, что лучше разбудить вас, чтобы проверить состояние. Услышав эти слова, Сиэль почувствовал, как кровь приливает к щекам с такой силой, что, казалось, кожа вот-вот лопнет. Ему стало невыносимо жарко. Инстинктивно, пытаясь скрыть свое смущение и странное, предательское ощущение в теле, оставшееся после сна, он резко свел ноги вместе. Но это движение было ошибкой. Резкое напряжение мышц живота мгновенно отозвалось острой, режущей болью в незажившей ране. Сиэль вскрикнул, едва сдержав громкий стон, и согнулся, судорожно вцепившись руками в плед и в рукав пиджака Себастьяна. Лицо его исказила гримаса боли, смешанная с унижением. — Ах… — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Слезы невольно выступили на глазах от внезапного приступа. Себастьян тут же оказался начеку. Его руки снова оказались на теле господина, поддерживая его, не давая свернуться клубком от боли. — Тише, тише, мой лорд, — голос демона стал мягче, успокаивающим. — Не двигайтесь резко. Вы потревожили швы. Сиэль лежал, зажмурившись, чувствуя, как пульсирует рана, а щеки все еще горят от стыда за только что увиденный сон и за свою неуклюжую реакцию. Он ненавидел эту слабость. Ненавидел то, что его тело предавало его даже во сне, и то, что Себастьян был свидетелем всего этого. Боль медленно отступала, оставляя после себя лишь тупую, ноющую тяжесть. Сиэль лежал, уткнувшись лицом в плечо демона, и слушал размеренный стук дождя по крыше кареты. Тишина между ними была густой, наполненной невысказанным. Мысли графа, лихорадочные и путанные после «кошмара», блуждали вокруг одного образа — вокруг Себастьяна. — Себастьян, — тихо произнес Сиэль, не поднимая головы. Его голос был немного хриплым. — Да, мой лорд? — демон слегка напрягся, чувствуя перемену в настроении господина. — У тебя… были другие хозяева до меня? Воздух в карете словно застыл. мужчина замер. Его рука, которая ритмично поглаживала спину Сиэля через плед, остановилась. — Это не имеет значения для нашего текущего контракта, господин, — уклончиво ответил он. Голос демона стал безупречно гладким, лишенным эмоций, тем самым тоном, которым он обычно отвечал на неудобные вопросы гостей. — Прошлое осталось в прошлом. Важно лишь то, что я служу вам. Сиэль приподнял голову. Его единственный глаз смотрел прямо в алые глаза демона, пронзительно и требовательно. — Не увиливай, — потребовал он, несмотря на слабость. — Я не ребенок. И я не слепой. Ты слишком… опытен. Слишком идеально знаешь, как обращаться с людьми, как ломать их, как заставлять служить. Это не приходит с первым контрактом. Кто они были? Себастьян отвел взгляд, глядя куда-то в темное окно кареты. — Мой лорд, подобные воспоминания могут расстроить вас. А вам сейчас нужен покой. — Мне нужно знать, — настоял Сиэль, слабо, но настойчиво дернув демона за лацкан пиджака. — Если я должен отдать тебе свою душу, я имею право знать, кто держал ее передо мной. Пожалуйста, Себастьян. Слово «пожалуйста» повисло в воздухе, тяжелое и редкое. Себастьян медленно выдохнул, хотя ему и не нужно было дышать. Он посмотрел на Сиэля, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на уважение к этому упрямству. — Их было несколько, — наконец произнес он тихо. — За сотни лет… контракты заключались не так часто, как вы могли бы подумать. Души аристократов или людей с сильной волей — редкий товар. Сиэль затаил дыхание. — Первый… — Себастьян говорил медленно, подбирая слова, словно вытаскивая их из глубокого колодца забвения. — Был алхимиком. Он жаждал знаний, запрещенных церковью. Его душа была горькой, пропитанной безумием. Он пытался обмануть меня, создать искусственную жизнь, чтобы заменить ту, что потерял. Но закон равноценного обмена нарушить нельзя. — А второй? — шепотом спросил Сиэль. — Воин. Самурай, если быть точным, в далекой Японии. Он желал силы, чтобы отомстить за свой клан. Его душа была острой, как клинок, и горячей, как пламя. Он принял смерть с достоинством, не дрогнув ни на мгновение. Себастьян помолчал, его пальцы снова начали легкое движение по пледу, успокаивая графа. — Была еще одна… Девушка. Викторианская эпоха, задолго до вашего рождения. Она хотела красоты, вечной молодости. Ее душа была сладкой, но пустой. Она поняла цену своего желания слишком поздно, когда зеркало перестало отражать ее лицо. Сиэль слушал, чувствуя холодок, пробегающий по коже. Эти истории звучали как сказки, но в голосе Себастьяна была такая тяжесть, что сомневаться в их правдивости было невозможно. — Они все… умерли? — уточнил граф заранее зная ответ. — Контракт всегда заканчивается одинаково, мой лорд, — честно ответил Себастьян. — Я забираю душу в момент исполнения главного желания. Или в момент смерти, если желание выполнено ранее. Они все стали частью меня. Их воспоминания, их боль, их триумфы… все это теперь внутри меня. Фантомхайв опустил голову обратно на грудь демона. Ему стало немного не по себе от этой мысли. Он представлял себе этих людей — алхимика, самурая, девушку. И понимал, что стоит в одном ряду с ними. В очереди на поглощение. — А я? — тихо спросил он. — Моя душа… какая она? Себастьян наклонился ниже, его губы оказались совсем рядом с ухом графа. — Ваша душа, господин, самая сложная из всех, что мне доводилось встречать, — прошептал он, и в этом шепоте не было лести, только констатация факта. — Она пропитана местью, гордостью, одиночеством и… удивительной силой духа. Она будет самым изысканным блюдом. Сиэль закрыл глаз. Ему следовало бы испугаться. Ему следовало бы возмутиться. Но вместо этого он почувствовал странное, извращенное спокойствие. Он знал цену. И он был готов её заплатить. — Больше никаких вопросов, мой лорд, — сказал Себастьян, возвращаясь к роли заботливого слуги. — Постарайтесь уснуть. До больницы еще несколько часов пути. И на этот раз сон пришел быстро, но он был пустым и тихим, без демонов и поцелуев.