Тёмный дворецкий. По осколкам души

Прошла неделя. Семь дней, которые для Себастьяна растянулись в бесконечную череду тревожного ожидания и напряженного молчания, наконец-то начали отступать, уступая место хрупкому, но ощутимому облегчению. С момента их прибытия в частную больницу, скрытую от посторонних глаз за высокими стенами и строгими правилами конфиденциальности, Сиэлю оказали немедленную и квалифицированную помощь. Врачи, лучшие в своем деле и обязанные молчанием клятвой верности дому Фантомхайв, провели сложную операцию, чтобы остановить внутреннее кровотечение и обработать глубокую рану на животе. Первые дни были самыми тяжелыми: граф метался в жару, его сознание то проваливалось в темноту, то всплывало на поверхность сквозь пелену боли. Но молодость и невероятная сила воли Сиэля сделали свое дело. Ну и немного, хотя нет, очень много, стараний дворецкого. К концу недели состояние юноши стабилизировалось. Бледность, еще недавно придававшая его лицу мертвенный оттенок, сменилась едва заметным румянцем. Боль, которая раньше пронзала тело каждым вдохом, теперь притупилась, превратившись в ноющее, терпимое напоминание о пережитом. Сиэль уже мог самостоятельно сидеть в постели, опираясь на подушки, а днем ранее он даже сделал несколько неуверенных, шатких шагов по комнате, цепляясь за руку Себастьяна. Дворецкий поддерживал его с привычной бережностью, хотя в его глазах читалась не только забота, но и удовлетворение от того, что его господин выжил. Рана на животе постепенно заживала, края ее стягивались, оставляя после себя лишь тонкий, розовый шрам — физическое свидетельство того дня, который чуть не стал последним. Михаэлис все это время не позволял себе роскоши отдыха. Пока его господин боролся за жизнь, дворецкий был тенью, курсирующей между кроватью Сиэля, коридорами больницы и своим временным рабочим местом в смежной комнате. Он контролировал каждый шаг медицинского персонала, фильтровал посетителей (а их, по приказу графа, не было вовсе) и занимался расследованием. Главной задачей, которую он откладывал до последнего момента, был контакт с маркизом Грауром. Ранее Себастьян не мог выйти на связь: состояние Сиэля было критическим, и любой отвлекающий маневр или передача информации могли стоить графу жизни. Кроме того, без прямого приказа господина дворецкий не имел права действовать от его имени в столь деликатных вопросах. Но теперь, когда Фантомхайв пришел в сознание и смог четко сформулировать свои распоряжения, ситуация изменилась. По личному указанию графа, Себастьян отправил зашифрованное послание маркизу. В нем кратко и сухо сообщалось: «Граф Фантомхайв жив. Его здоровье вне опасности. Дело продолжается, но сроки увеличатся». Это сообщение было подобно брошенному в тихую воду камню. Себастьян знал, что эта новость вызовет у старика смесь облегчения (если тот действительно не прикладывал к произошедшему руку). _________ Сиэль, сидя у окна и наблюдая за дождем, барабанящим по стеклу, чувствовал, как к нему возвращаются силы — не только физические, но и ментальные. Усталость отступала, уступая место знакомому, холодному расчету. Он повернулся к демону, который стоял неподалеку, безупречно прямой и спокойный. — Себастьян, — голос графа был еще слабым, но в нем звучали стальные нотки, — они думают, что меня нет. Нападавшие, те, кто стоит за ними… они уверены, что их работа выполнена идеально и «Королевский Пес» мертв. Дворецкий слегка склонил голову, его губы тронула едва заметная, хищная улыбка. — Именно так, мой лорд. В тени уже начались шепоты. Ваши враги расслабились. Они считают, что победили. — Тем лучше, — глаза Сиэля блеснули опасным огнем. — Пусть думают, что выиграли. Пусть почувствуют эту ложную уверенность. Мы используем их самодовольство против них самих. Если они думают, что я мертв, значит, они перестанут прятаться. Они начнут действовать открыто, совершат ошибки, обнажат свои истинные лица и связи. Юноша медленно, преодолевая легкое головокружение, поднялся с кресла. Ему хотелось стоять, хотелось чувствовать себя хозяином положения, даже если тело еще напоминало о слабости. — Пора показаться, — произнес Сиэль тихо, но твердо. — Пора вывести их на чистую воду. Мы будем использовать меня как приманку. Живого меня. Представьте себе их лица, Себастьян, когда они увидят, что их «труп» не только дышит, но и готовит им ответный удар. Их разочарование будет слаще любого десерта, не так ли? Себастьян выпрямился, и в его позе появилось нечто угрожающе элегантное. — Ваше желание — закон, мой лорд. Я уже подготовил почву. Как только вы будете готовы, мы начнем игру. И поверьте, эти господа даже не подозревают, насколько глубоко они уже попали в капкан. Неделя восстановления закончилась. Начиналась неделя охоты. И на этот раз охотником был не тот, кто наносил удары в темноте, а тот, кто выжил, чтобы вернуть долг сполна. ________ Палата была погружена в тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц медицинского журнала, который Сиэль делал вид, что читает. На самом деле граф просто пытался сохранить достоинство, сидя в кресле с прямой спиной, несмотря на то, что живот все еще ныл. Дверь бесшумно отворилась, и вошла медсестра — мисс Эллис. Она была молода, с копной каштановых локонов и глазами цвета весеннего неба. В руках она держала поднос с лекарствами и графином воды. — Добрый день, лорд Фантомхайв, — произнесла она мягким, мелодичным голосом. — Доктор поручил мне проверить, как вы себя чувствуете после утренних процедур. Парень кивнул, стараясь выглядеть непроницаемым. — Я в порядке. Можете оставлять препараты. Мисс Эллис подошла ближе. От нее пахло лавандой и чем-то сладким, вроде ванили. Она поставила поднос на столик и взяла стакан, чтобы налить воды. В этот момент её взгляд упал на одеяло, которое слегка сползло с ноги графа. — Ох, простите, милорд, — прошептала она, наклоняясь вперед. — Позвольте я поправлю… Она нагнулась низко. Очень низко. Её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от колена парня, а волосы почти коснулись его руки. Сиэль, никогда не отличавшийся опытом общения с противоположным полом (если не считать истеричных кузин), почувствовал, как кровь приливает к лицу с молниеносной скоростью. Его сердце пропустило удар, затем второй, а затем забилось где-то в горле. Он хотел сказать «спасибо», но язык предательски онемел. Вместо этого рука, державшая полный стакан воды, которую Фантомхайв машинально взял со столика секунду назад, совершила резкое, судорожное движение. Пальцы разжались. — «Плюх». Стакан упал прямо ему на колени. Холодная вода мгновенно промочила брюки, образовав огромное, темное пятно именно там, где это выглядело наиболее неловко. Мисс Эллис выпрямилась, широко распахнув глаза. — О боже! Вы в порядке? Сиэль сидел, окаменев. Его лицо было красное. Он не мог смотреть медсестре в глаза. — Я… это… вода… — выдавил он из себя хрипло. — Сейчас же принесу полотенца! — воскликнула девушка, явно обеспокоенная, и быстро вышла из комнаты, хлопнув дверью. Как только замок щелкнул, в углу комнаты раздался звук, похожий на подавленный смех. Сиэль медленно, очень медленно повернул голову. Себастьян стоял у окна, держа в руках тряпку для пыли. Его плечи подрагивали. — Если ты сейчас засмеешься, — начал граф ледяным тоном, который должен был заморозить ад, — я тебя прибью. Себастьян обернулся. На его лице было выражение глубокого, искреннего сочувствия, которое, однако, совершенно не вязалось с блестящими от веселья глазами. — Мой лорд, я вовсе не смеюсь, — произнес он, подходя ближе. — Я восхищаюсь вашей реакцией. Это было… поэтично. — Поэтично? — переспросил Сиэль, чувствуя, как холодная вода просачивается сквозь ткань к коже. — Ты где это видел? — Ох, вы не понимаете, — демон покачал головой, доставая из кармана фартука идеально белый, накрахмаленный платок. — Это был акт «биологического протеста». Похоже, когда мисс Эллис наклонилась, ваш организм, вероятно, решил, что наступил конец света, или же что вы внезапно оказались на тропическом курорте. Мозг послал сигнал рукам: «Сбросить балласт!». И стакан стал этим балластом. Сиэль схватил подушку и швырнул её в дворецкого. Себастьян поймал её одной рукой, даже не моргнув. — Заткнись, — прорычал граф. — Я сейчас тебя сброшу. Она просто поправляла одеяло. — Конечно, конечно, — согласился дворецкий, аккуратно складывая подушку. — И ваше сердце, которое, как мне показалось, билось так громко, что его слышно было в коридоре, тоже просто реагировало на сквозняк? Признайтесь, мой лорд, вы ведь никогда раньше не видели, как девушка нагибается ближе, чем на метр? Фантомхайв отвернулся, уткнувшись взглядом в мокрое пятно на штанах. — Не твоё дело. — Подумать только, — продолжил демон, присаживаясь на краешек кровати с видом лектора. — Вы — глава рода Фантомхайв, человек, который ведет переговоры с убийцами и заключает сделки с демонами. Но стоит появиться миловидной девушке в униформе, как вы превращаетесь в подростка, который впервые увидел обнаженную статую. — Я не превращался! — возмутился Сиэль. — Это была случайность! Просто рука дрогнула! Я испугался, что она так внезапно приблизилась. — Правда? , — притворно удивленно всплеснул руками Себастьян. — Испугались? Скажите, вы боялись, что она укусит вас? Или что она потребует вашу душу? Мисс Эллис интересует только ваша температура и уровень сахара в крови. Хотя, судя по вашему виду, сахар у вас сейчас зашкаливает. В дверь постучали. Демон мгновенно принял серьезный вид. -Войдите. Мисс Эллис вернулась с охапкой полотенец. Увидев Сиэля, который сидел красный как рак, и Себастьяна, который стоял с каменным лицом, она смутилась. — Простите за беспокойство… Я принесла сухие полотенца и… эм… запасные брюки из гардероба пациента, если они подойдут. Парень хотел провалиться сквозь землю. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Михаэлис шагнул вперед, принимая полотенца с изящным поклоном. — Благодарю вас, мисс. Вы проявили исключительную заботу. Мой господин… несколько смущен своим положением, поэтому я возьму всю ответственность за устранение последствий на себя. Девушка улыбнулась, бросив быстрый взгляд на графа. — Ничего страшного. Такое случается. Главное, что он не поранился осколками. До свидания, лорд Фантомхайв. Когда дверь закрылась снова, тишина в комнате стала звенящей. Демон медленно повернулся к Сиэлю. В его руках были полотенца. — «Такое случается», — повторил он слова медсестры. — Знаете, мой лорд, обычно такое случается с людьми, которые теряют сознание от жары. Или с теми, кто слишком много выпил. Но с теми, кто просто смутился от женского внимания… это новый рекорд. Сиэль встал, шатаясь от холода и унижения. — Помоги мне переодеться. И если ты скажешь хоть слово… — Ни слова господин, — торжественно пообещал Себастьян, помогая графу снять мокрые брюки. — Я буду нем, как могила. Однако, я обязан отметить одну деталь. — Какую? — спросил парень сквозь зубы, стоя в одном белье и чувствуя себя максимально уязвимым. — Когда вы роняли стакан, вы издали звук. — Какой звук? — Что-то среднее между писком мыши и всхлипом щенка, которого наступили на хвост, — ответил мужчина, натягивая на графа сухие брюки. — Очень трогательно. Я бы даже сказал, мило. Если бы я не знал, что вы способны приказывать казнить людей, я бы подумал, что вы милейшее создание. Сиэль дернул дворецкого за галстук, заставляя того наклониться. — Слушай меня внимательно, демон. Не заткнешься — я прикажу тебе носить юбку. И чепчик. Себастьян выпрямился, поправляя галстук. Его глаза сверкнули. — Юбка? Интересный выбор наказания. Но учтите, мой лорд, в викторианской моде есть свои нюансы. Мне может пойти больше, чем вам. Фантомхайв замер. Он посмотрел на дворецкого, потом на свои новые, сухие брюки, потом снова на демона. — Ты невыносим. — Я идеален, господин, — поправил его Себастьян, направляясь к двери. — А теперь, если позволите, я пойду и выброшу эти мокрые брюки. Или, возможно, сохраню их как сувенир? «Штаны Великого Смущения». Звучит как название для музея. — Сожги их, — тихо сказал парень, опускаясь обратно в кресло и закрывая лицо руками. — Как прикажете, — донеслось из коридора, вместе с едва слышным, довольным смешком. — Вот зараза… ____________ Как только дверь за Себастьяном закрылась, отрезав Сиэля от источника его ежедневного раздражения, в комнате вновь воцарилась тишина. Но это была не спокойная тишина выздоровления. Это была тишина перед взрывом вулкана, который вот-вот извергнется лавой из чистого, концентрированного унижения. Граф сидел в кресле, сжимая подлокотники так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он смотрел на место попадания воды, которое уже сменила сухая ткань новых штанов. — Невыносимый… — прошипел он в пустоту. Пустота не ответила. Это разозлило его еще больше. — Абсолютно, категорически невыносимый демон! — повысил парень голос, обращаясь к портрету какого-то мрачного человека на стене, который, казалось, осуждающе смотрел на него. — Ты видел это? Ты видел, как он стоял там? С этой своей… этой «ухмылкой»? Мужчина молчал. Сиэль воспринял молчание как поддержку. — «Поэтично», видите ли! — передразнил граф высоким, визгливым голосом, копируя интонации Себастьяна. — «Биологический протест»! Тьфу! Какой еще к черту биологический протест?! Я просто хотел пить! Он резко дернул ногой, и задел рядом стоящий столик. Сиэль посмотрел на него с ненавистью и вскочил с кресла, тут же поморщившись от боли в животе, медленно, с достоинством хромой утки, опустился обратно. — Ах да, боль, — пробурчал он. — Отлично. Теперь мне больно не только от раны, но и от собственного идиотизма. И кто виноват? Кто стоит рядом и вместо того, чтобы предотвратить катастрофу, анализирует мои «микровыражения лица»? Фантомхайв представил, как Себастьян сейчас идет по коридору, вероятно, насвистывая какой-нибудь веселый мотив, и рассказывает первому попавшемуся санитару анекдот про графа, который боится красивых женщин больше, чем смерти. Граф схватился за голову. — Я ненавижу его. Я серьезно. Я найду способ прибить этого демона. Есть ли в контракте пункт о расторжении договора из-за чрезмерной наглости? Должен быть. Я проверю. Я найму юристов. Я найму армию юристов, которые будут судиться с Адом. В этот момент его взгляд вновь упал на столик, где стоял новый стакан с водой. Полностью полный. До краев. Сиэль уставился на него. Стакан уставился на Сиэля, показывая в отражении красное лицо. — Не смей, — предупредил граф стакан. — Даже не думай. Стакан молчал, но в его прозрачной глубине парню почудилась насмешка. — Это заговор, — решил Сиэль. — Сначала Себастьян, потом эта медсестра, теперь посуда. Все против меня. Весь мир хочет видеть меня мокрым и красным. Он осторожно, двумя пальцами, как будто держал бомбу, отодвинул стакан подальше от себя. Затем взял журнал и попытался читать. Но буквы плясали. — Себастьян Михаэлис, — думал он, сжимая страницу так, что бумага хрустела, — ты думаешь, это смешно? Ты думаешь, это забавно? Подожди. Рано или поздно ты ошибешься. Рано или поздно ты споткнешься. И я… я буду стоять рядом. И я не помогу тебе встать. Я буду стоять и говорить: — О, Себастьян, это было поэтично. Твое падение — это биологический протест против гравитации. И я буду смеяться. Я буду смеяться так громко, что у тебя лопнут перепонки. Если бы они у тебя были. Сиэль представил эту картину и едва заметно улыбнулся. Но тут же вспомнил с кем имеет дело, и улыбка исчезла, сменившись гримасой. — И все-таки, — пробормотал он, глядя на дверь, за которой скрылся дворецкий, — почему он не мог просто помочь? Нет, ему нужно было превратить это в спектакль. Ему нужно было стать режиссером моего позора. Парень вздохнул, откидываясь на спинку кресла. — Когда я вернусь домой — заставлю надеть костюм горничной и запру в кладовой. Сиэль закрыл глаза. — Черт возьми. Почему идеальный слуга должен быть таким занудой? В коридоре послышались легкие шаги. Граф мгновенно выпрямился, принял выражение лица человека, который никогда в жизни не ронял стаканы и уж тем более не краснел от медсестер, и сделал вид, что глубоко погружен в чтение статьи о ценах на уголь. Дверь открылась. Вошел Себастьян, безупречный, спокойный и с легким запахом лаванды (видимо, от полотенец). — Мой лорд, — произнес он мягко. — Я принес вам свежий чай, хотел воды но… Сиэль медленно поднял глаза. Его взгляд был ледяным. — Себастьян. — Да, сэр? — Если ты упомянешь слово «вода» еще хоть раз до конца моего пребывания здесь, я заставлю тебя носить костюм горничной. С кружевами. Себастьян моргнул. Потом его губы дрогнули. — Кружева, господин? Вы знаете мой размер? — Вон! — рявкнул Фантомхайв, указывая на дверь. Демон поклонился, и на этот раз он даже не пытался скрыть улыбку. — Как прикажете, мой лорд. Чай остывает. Когда дверь закрылась, парень уткнулся лицом в ладони и тихо, очень тихо застонал. — Сволочь крылатая.