Тёмный дворецкий. По осколкам души

Тишина в часовне была обманчивой. Она давила на уши, тяжелая и вязкая, как вода на глубине. Сиэль вновь лежал на холодном каменном полу, парализованный невидимыми путами тьмы. Он не мог пошевелить ни пальцем, не мог даже крикнуть. Его глаза были широко открыты, прикованные к фигуре, стоящей в центре пентаграммы. Себастьян стоял неподвижно. Но это был не тот Себастьян, которого знал граф. Поза демона изменилась: плечи опустились неестественно низко, голова запрокинулась назад под невозможным углом, а руки висели вдоль тела, словно сломанные крылья. Из его рта, широко раскрытого в беззвучном крике, начал вырываться черный дым. Он был густым, маслянистым, и пах он не серой, а чем-то древним и гнилостным — запахом могил, забытых богов и нарушенных клятв. — «Наконец-то… — голос прозвучал не из горла демона. Он возник прямо в голове Сиэля, скрежещущий, многослойный, состоящий из тысяч шепотов. — …сосуд готов» Черный дым сгустился, обвивая тело дворецкого, проникая в каждую пору его кожи. Глаза Себастьяна, обычно алые или черные, вспыхнули ослепительно белым светом, лишенным всякого зрачка. Существо, которое пряталось в тенях, которое использовало культ «Круга Пепла» как приманку, наконец-то проявило себя. Оно не было тенью. Оно было чем-то гораздо более древним. И оно выбрало Себастьяна Михаэлиса не просто как слугу, а как идеальную оболочку. Демон высшего ранга, связанный контрактом, ослабленный эмоциональной привязанностью к человеку… он стал уязвимым. И эта уязвимость стала дверью. Сиэль почувствовал, как связь между ними рвется. Та невидимая нить, что тянулась от его души к душе демона, лопнула с громким, похожим на разрыв струны звуком. Боль от этого разрыва была хуже любой физической раны. Это была боль потери части себя. — «Себастьян…» — попытался подумать граф, но разум затуманивался. Белоглазое существо в теле его дворецкого медленно опустило голову. Оно посмотрело на культистов. Те замерли, их смех застрял в горлах. Они чувствовали, что что-то пошло не так. Ритуал должен был принести им силу, контроль над демоном. Но вместо этого они почувствовали себя муравьями перед лицом сапога. Лидер культа, человек без лица, сделал шаг вперед. — Господин… мы выполнили вашу волю. Жертва принесена. Теперь отдайте нам силу! Существо в теле Себастьяна улыбнулось. Улыбка была широкой, неестественной, растягивающей кожу до предела. — Силу? — переспросило оно, и голос теперь звучал четко, холодно и насмешливо. — Вы думали, что можете призвать Меня? Вы думали, что ваши жалкие заклинания и детские страхи могут держать Меня на поводке? Оно сделало шаг к мужчине без лица. Движение было плавным, текучим, лишенным человеческой угловатости. — Вы ошиблись, — прошептало существо. — Я не служу. Я пожираю. В ту же секунду правая рука «Себастьяна» дернулась. Это было движение быстрее мысли. Длинный, острый коготь, выросший из пальцев демона, пронзил грудь лидера культа насквозь. Мужчина даже не успел вскрикнуть. Он лишь широко раскрыл свой пустой рот, и из него хлынула черная жижа. Существо вырвало руку из груди жертвы, и тело рухнуло на пол, дергаясь в конвульсиях. Кровь брызнула на белый фрак Себастьяна, но пятна исчезли мгновенно, впитавшись в ткань, словно напоив её. — Нет… нет! — закричал один из культистов, пытаясь поползти назад. — Мы освободили вас! Мы дали вам тело! — Тело? — тварь наклонила голову, глядя на него с любопытством. — Это тело принадлежит мне по праву рождения. А вы… вы лишь шумные насекомые, которые посмели потревожить мой сон. Существо щелкнуло пальцами. Воздух вокруг второго культиста сгустился. Невидимая сила сдавила его горло. Хрящи хрустнули, шея свернулась под неестественным углом. Тело повисло в воздухе на несколько секунд, затем бессильно упало. Паника охватила остальных. Они бросились к выходу, толкая друг друга, вопя от ужаса. Но двери часовни захлопнулись сами собой, забаррикадированные невидимой силой. Себастьян — или то, что теперь носило его имя — не спешило. Оно наслаждалось процессом. Оно двигалось по залу с элегантностью танцора, убивая одного за другим. Каждый удар был точным, эффективным и жестоким. Одному оно оторвало голову голыми руками, другому выпустило кишки, третьему просто остановило сердце одним прикосновением к виску. Кровь залила пол, смешиваясь с остатками черного вещества пентаграммы. Запах железа и смерти стал невыносимым. Сиэль смотрел на эту бойню, не в силах отвести взгляд. Его тошнило. Его разум отказывался верить в то, что он видит. Это был Себастьян. Его Себастьян. Тот, кто подавал ему чай, кто защищал его в доках, кто держал его на руках во время дня рождения. И теперь этот же самый демон методично, с холодной улыбкой, уничтожал людей, которые всего минуту назад были его союзниками. Когда последний культист замолчал, в часовне воцарилась тишина. Только, — «кап-кап-кап», — эхом отдавалось падение крови с потолка. Существо обернулось к парню. Белые глаза сияли во тьме, как два маленьких солнца. Оно медленно подошло к графу, ступая по лужам крови, но его обувь оставалась чистой. Оно присело на корточки рядом. Холодная рука подняла подбородок Сиэля, заставляя его смотреть в эти пустые, мертвые глаза. — Ну вот, — прошептала тварь голосом Себастьяна, но с чужой интонацией. — Теперь мы одни. Никаких свидетелей. Никаких помех. Сущкство провело большим пальцем по щеке парня, стирая слезу. Прикосновение было ледяным, обжигающим. — Твоя душа, Сиэль Фантомхайв… она пахнет страхом. И предательством. Это делает её… изысканной. Сиэль попытался отшатнуться, но путы держали крепко. — Где… где настоящий Себастьян? — прохрипел он. Существо рассмеялось. Смех был тихим, зловещим. — Он здесь, — ответило оно, постукивая себя пальцем по груди. — Глубоко внутри. Он кричит. Он в яррсти. Он пытается вырваться. Но он слаб. Он привязан к тебе. А ты… ты теперь принадлежишь мне. Оно наклонилось ближе, и его губы почти коснулись уха графа. — И знаешь что самое смешное? Контракт все еще действует. Я все еще твой слуга. Я все еще обязан исполнять твои желания. Но теперь… теперь правила игры определяю я. Существо выпрямилось и протянуло руку, предлагая помощь, чтобы подняться. Жест, который раньше означал заботу, теперь выглядел как насмешка. — Вставай, «мой господин», — сказало оно сладким, ядовитым голосом. — У нас много работы. И я умираю от голода. Сиэль смотрел в белые, пустые глаза существа, и страх, парализовавший его тело, начал отступать, уступая место холодному, расчетливому разуму. Он понял: прямое сопротивление бесполезно. Эта тварь играла с ним, как кошка с мышью. Но у мыши тоже есть зубы. — Оставь их, — тихо сказал граф, кивнув в сторону своих слуг, которые лежали без сознания у входа, связанные веревками, но живые. Танака, Мэйлин, Бардрой и Финниан. — Позволь им вернуться в поместье. Они не имеют отношения к этому ритуалу. Они лишь слуги. Существо наклонило голову, изучая его. — Ты торгуешься со мной, Сиэль? В своем положении? — Я не торгуюсь, — ответил парень, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я отдаю приказ своему слуге. Или ты забыл условия контракта? Ты обязан исполнять мои желания, пока не получишь мою душу. Если ты убьешь моих людей, ты нарушишь приказ. Разве этого ты хочешь? Белые глаза сузились. Существо усмехнулось. — Хитрый мальчик. Ты прав. Хорошо. Они будут жить. Они вернутся домой и забудут эту ночь. Для них это будет просто дурной сон. Себастьян протянул руку, касаясь щеки Сиэля. Холод проник под кожу. — Но за эту милость… я хочу плату. Сейчас. — Какую плату? — настороженно спросил граф. — Поцелуй, — прошептало существо. Сиэль замер. — Что? — Поцелуй, мой лорд. Нежный, искренний поцелуй. Отдай мне часть своей энергии через него. Это будет символизировать твое согласие. Твое принятие новой реальности. Граф колебался. Это было унижительно. Опасно. Но он посмотрел на неподвижные тела своих слуг. У него не было выбора. — Хорошо, — выдохнул он. Существо наклонилось. Его лицо было близко, слишком близко. Фантомхайв закрыл глаза, ожидая прикосновения губ. Но когда их уста сомкнулись, это не было похоже на человеческий поцелуй. Мир вспыхнул белым светом. Сиэль почувствовал, как из него вырывается поток тепла, света, жизненной силы. Это было физически ощутимо: будто из его груди вытягивали длинную, сияющую нить. Энергия перетекала в существо, питая его, укрепляя связь. Парень застонал, чувствуя слабость, головокружение, опустошение. Его колени подогнулись, и он повис на руках демона. Поцелуй длился всего несколько секунд, но показался вечностью. Когда существо отстранилось, Сиэль едва держался на ногах. Его губы горели, а внутри была звенящая пустота. Существо довольно облизнулось, и в его глазах на мгновение вспыхнул алый оттенок — цвет глаз Себастьяна. — Вкусно, — прокомментировало оно. Граф отдышался, опираясь на плечо демона. — Кто ты? — спросил он хрипло. — Откуда ты знаешь мое имя? Почему ты… благосклонен ко мне? Ты мог бы убить меня сразу. Существо улыбнулось, и в этой улыбке было что-то пугающе знакомое. Оно помогло Сиэлю подняться, обняв его за талию. Прикосновение было собственническим, тяжелым. — Ты действительно не помнишь? — удивленно переспросило оно. — Или твой разум стер эти воспоминания, чтобы защитить себя от боли? Демон наклонился к уху графа. — Ты не помнишь, что сказал тогда, сидя в пентаграмме? До возвращения. В ту ночь, когда ты собственноручно себя убил. Сиэль замер. Воспоминание было смутным, покрытым пеленой боли и горя. — Ты сказал: — «Пусть даже сама тьма будет со мною всю оставшуюся жизнь, пусть будет во мне, в моем сердце, но только бы вернуться назад». — Не твои слова, мой очаровательный граф? Кровь отлила от лица парня. — Это… это был ты? И те рисунки на теле…тоже создал ты? — Я всегда был рядом, — подтвердило существо. — Ты призвал меня. Ты заключил со мной контракт еще до того, как встретил того другого демона. Себастьян Михаэлис лишь перехватил твою душу, воспользовавшись твоей слабостью. Но первичный контракт… он со мной. Существо крепче обняло Сиэля, прижимая его к своей груди. Граф попытался вырваться, инстинктивно отстраняясь от чужого, холодного прикосновения. Но демон не отпускал. Его рука скользнула по спине юного лорда, поглаживая его через ткань одежды. — Тише, тише, — шептало оно. — Не сопротивляйся. Мы теперь одно целое. Сиэль чувствовал, как щеки предательски краснеют. Не от стыда, а от странного, раздражающего смущения. Жесты были настолько похожи на те, что делал настоящий Себастьян… Но в них не было тепла. Не было той скрытой, человеческой заботы, которую граф успел полюбить, сам того не признавая. Этот демон был холоден, расчетлив, опасен. И все же… привычка брала свое. Тело помнило эти объятия. Руки помнили эту силу. И часть Сиэля, та самая одинокая, испуганная часть, тянулась к этому существу, как к единственной опоре в рушащемся мире. Он отвел взгляд, не в силах смотреть в белые глаза демона. — Почему ты так благосклонен ко мне? — снова спросил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты мог бы просто взять мою душу. Существо рассмеялось, и звук был низким, вибрирующим. — Потому что ты мне нравишься, Сиэль, — ответило оно просто. — Ты интересный. Ты сильный. Ты красивый. Мужчина провел пальцем по линии челюсти графа. — Я приходил к тебе во снах. Много раз. Я пытался познакомиться поближе. Показать тебе истинную суть тьмы. Но, твой демон, будь он не ладен, Себастьян… он стоял между нами. Его присутствие, его контракт блокировали мои попытки. Он охранял тебя слишком ревностно. Сиэль вспомнил странные сны. Тени, шепчущие ему имена. Чувство присутствия кого-то большого и древнего рядом с кроватью. Он думал, что это кошмары. — Поэтому мне пришлось действовать иначе, — продолжало существо. — Я нашел этих сектантов. «Круг Пепла». Наивные дураки. Я пообещал им силу, власть, бессмертие. Они поверили. Они выполнили всю грязную работу: подготовили место, ослабили защиту твоего демона, привели тебя сюда. Они думали, что контролируют ситуацию. Они даже не подозревали, что являются лишь пешками в моей игре. Псы, выполняющие команды хозяина, которого они никогда не видели. Существо наклонилось и поцеловало Сиэля в лоб. На этот раз поцелуй был легким, почти нежным. — А теперь, мой дорогой, пойдем домой. У нас много времени. И я намерен провести его с тобой… очень близко. Парень закрыл глаза, чувствуя, как его ведут к выходу. За спиной остались тела культистов. Впереди была дорога домой. И демон, который называл себя истинным хозяином, крепко держал его за руку. Экипаж катился по ночным улицам Лондона, но внутри царила не та привычная, уютная тишина, к которой привык Сиэль. Воздух был густым, насыщенным электрическим напряжением. Существо — теперь Сиэль мысленно называл его «Гость», чтобы отличать от настоящего Себастьяна, чье имя он боялся произносить вслух, — сидело рядом с ним на заднем сиденье. Демон не отпустил руку графа. Напротив, он переплел свои пальцы с пальцами Сиэля, сжимая их с такой силой, что костяшки побелели, но не причиняя боли. Это было обладание. Маркировка территории. Граф смотрел в окно, но видел лишь свое отражение и темный силуэт демона за своей спиной. Его губы все еще горели после того странного, высасывающего энергию поцелуя. Он чувствовал себя опустошенным, выжатым, словно лимон. Каждое движение требовало усилий. — Ты дрожишь, — заметил Гость. Его голос звучал мягко, почти заботливо, но в нем слышалась сталь. — Тебе холодно? — Нет, — коротко ответил Сиэль, не оборачиваясь. — Лжешь, — усмехнулся демон. Он снял свой черный пиджак и набросил его на плечи графа. Ткань была теплой, хранящей тепло тела демона, и пахла… странно. Не сандалом и чаем, как обычно пахло от Себастьяна. От этого пиджака несло озоном, старой землей и чем-то сладковато-приторным, напоминающим увядшие лилии. Парень хотел сбросить пиджак, выбросить его, сделать хоть что-то, чтобы нарушить эту навязчивую опеку. Но тело предало его. Тепло было приятным. Оно согревало озябшую кожу, успокаивало дрожь. И это раздражало его больше всего. — «Почему я позволяю ему это?» — думал граф, стиснув зубы. — «Потому что у меня нет выбора? Потому что он сильнее? Потому что…» Он не мог закончить мысль. — Скажи мне, — тихо произнес Гость, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось чувствительного уха, вызывая мурашки. — Что ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя? Страх? Отвращение? Или… любопытство? Сиэль резко повернул голову. — Я чувствую только желание избавиться от твоего присутствия. Демон рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, отдающимся в груди графа. — Ложь. Твое сердце бьется чаще. Твои зрачки расширены. Ты не отстраняешься, когда я держу тебя за руку. Ты принимаешь мое тепло. Он поднял руку парня и поцеловал костяшки пальцев. Поцелуй был долгим, демонстративным. — Ты принадлежишь мне, Сиэль. Не тому другому. Мне. И рано или поздно, ты примешь это. Когда экипаж остановился у ворот поместья Фантомхайв, слуги уже ждали их. Танака, Мэйлин, Бардрой и Финниан стояли у входа, освещенные фонарями. Они выглядели растерянными, сонными, но живыми. Память о часовне действительно стерлась из их умов, оставив лишь смутное ощущение тревоги, которое развеялось при виде господина. — Молодой господин! — воскликнула Мэйлин, бросаясь вперед, но Танака мягко придержал ее. — Добро пожаловать домой, сэр, — сказал старый дворецкий, кланяясь. Его взгляд скользнул по фигуре «Себастьяна», и в глазах старика мелькнуло недоумение. Что-то было не так. Аура дворецкого изменилась. Она стала тяжелее, темнее. Но Танака, верный слуга, не стал задавать вопросов при посторонних. Гость вышел из экипажа первым, помогая Сиэлю спуститься. Он не отпустил руку графа, даже когда они ступили на крыльцо. — Спасибо, что проводили нас, — сказал демон, обращаясь к слугам, но глядя только на Сиэля. — Господин устал. Ему нужен покой. И никто не должен беспокоить его до утра. Кроме меня. Слуги переглянулись. Такой тон был необычен для Себастьяна. Обычно он был более деликатен, более скрытен в своих намерениях. Этот же «Себастьян» говорил открыто, властно, почти агрессивно обозначая свои права. — Как прикажете, — тихо ответил старый дворецкий, кланяясь ниже обычного. Гость подтолкнул графа внутрь особняка. Двери захлопнулись, отсекая ночной воздух. В холле было тихо. Свечи горели ровно, без единого колебания пламени. — В твою комнату, — почти приказал Гость, ведя парня по лестнице. Сиэль шел механически, чувствуя, как силы окончательно покидают его. Он хотел спать. Хотел забыть этот день. Хотел проснуться и понять, что все это было кошмаром. Но когда они вошли в спальню, Гость не отпустил его. Он закрыл дверь на замок. Щелчок прозвучал как приговор. — Раздевайся, — сказал демон, садясь в кресло у камина и наблюдая за графом. Сиэль замер. — Что? — Ты грязный, уставший и раненый, — спокойно объяснил мужчина. — Я помогу тебе. Это часть моих обязанностей слуги. Или ты хочешь, чтобы я позвал эту Мэйлин? Угроза была прозрачной. Фантомхайв знал, что если он откажется, демон сделает что-то худшее. Например, кого-то убьет. Медленно, преодолевая унижение, Сиэль начал расстегивать пуговицы рубашки. Его пальцы дрожали. Рана на животе ныла, напоминая о том, насколько он уязвим. Гость наблюдал за каждым его движением. Его белые глаза сияли в полумраке, не мигая. В этом взгляде не было похоти в человеческом понимании. Было голодное, исследовательское любопытство. Будто он изучал редкий экспонат в музее. Когда Сиэль остался только в брюках и бинтах, демон встал и подошел к нему. — Позволь, — сказал он, протягивая руки к поясу брюк. Парень отшатнулся. — Я сам! Демон остановился. Улыбка на его лице стала тоньше, опаснее. — Как хочешь. Но помни: я везде. Я в твоих снах. Я в твоих мыслях. Ты не можешь спрятаться от меня, Сиэль. Даже под одеялом. Он отошел к окну, глядя на луну. Тишина в спальне была обманчивой. Гость не ушел. Он остался стоять у окна, спиной к Сиэлю, но граф чувствовал его присутствие каждой клеткой своего тела, словно воздух вокруг стал гуще и тяжелее. — Скажи, — вдруг вновь заговорил тот. — Ты думаешь, что черный цвет твоего глаза — это просто шрам? Последствие проклятия или неудачного ритуала? — голос демона прозвучал тихо, но четко, разрезая тишину, как лезвие. — К чему ты вдруг сейчас это… — Ответь. Сиэль стоял неподвижно, уставившись в темноту перед собой. Его сердце билось часто и неровно. — Это метка контракта с Себастьяном, но почему она изменилась, мне не известно, — хрипло ответил он. Гость медленно обернулся. В полумраке его белые глаза казались двумя лунами, светящимися холодным, мертвым светом. Он подошел к кровати и сел на край, заставляя матрас прогнуться под его весом. — О нет, мой дорогой мальчик, — покачал он головой, и в его голосе звучала снисходительная усмешка. — Контракт с Михаэлисом лишь поверхностен. Он касается твоей души, да. Но то, что произошло тогла… тот отчаянный крик в пентаграмме… он открыл дверь глубже. Демон протянул руку и коснулся пальцем черного глаза Сиэля. Прикосновение было ледяным, вызывая легкое покалывание, которое распространилось по всей половине лица. — Когда ты призвал меня, когда ты сказал: «Пусть даже сама тьма будет со мною», ты не просто попросил помощи. Ты дал разрешение. Часть моей сущности, моя тень, вошла в тебя. Она слилась с твоим телом, с твоей кровью, с твоими костями. Этот черный глаз — не шрам. Это окно. Окно в ту бездну, которая теперь живет внутри тебя. Это доказательство того, что ты принадлежишь тьме полностью и без остатка. Ты больше не человек, Сиэль. Ты — гибрид. Сосуд. Сиэль почувствовал, как холод пробегает по спине. Он чувствовал, что его глаз отличается от прежнего, что что-то не так. Но мысль о том, что это часть «этого» существа, была пугающей. — Почему я ничего не чувствовал раньше? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Потому что сила была спящей, — объяснил Гость, убирая руку. — Она нестабильна. Она проявляется только тогда, когда твое сознание отключается, когда ты находишься на грани жизни и смерти. В те моменты, когда страх и боль становятся невыносимыми, тьма берет верх. Она защищает тебя, атакует. Но ты не контролируешь её. Ты — пассажир в собственном теле. Демон наклонился ближе, и его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица графа. — Но так больше продолжаться не может. Неконтролируемая сила опасна. Она может выжечь тебя изнутри. Или уничтожить все вокруг тебя, включая тех, кого ты, возможно, еще хочешь сохранить. Поэтому, начиная с завтрашнего дня, мы начнем тренировки. Сиэль резко сел в постели, игнорируя протестующую боль в животе. — Тренировки? Ты хочешь научить меня использовать эту… эту тьму? — Я хочу научить тебя ей управлять, — поправил его Гость. — Стать её хозяином, а не жертвой. Представь, Сиэль. Сила, способная сокрушать стены. Способная подчинять волю других. Способная исцелять или убивать одним взглядом. Разве это не то оружие, которого тебе не хватало? Разве это не то, что поможет тебе в твоей мести? Граф замер. Мысли роились в голове, быстрые и острые. Отказаться? Бессмысленно. Существо было сильнее. Оно уже показало, на что способно, уничтожив культистов одним движением руки. К тому же, оно было связано с ним контрактом. Побег невозможен. Но была и другая причина. Причина, которую Сиэль боялся признать даже самому себе. Интерес. Вся его жизнь была борьбой за контроль. Контроль над поместьем, над бизнесом, над своими эмоциями, над своим слугой-демоном. И вот теперь ему предлагали ключ к абсолютной власти. К силе, которая была частью его самого. Сила, которая могла бы сделать его неуязвимым. Он вспомнил моменты в часовне. Как тьма реагировала на него. Как она, казалось, слушалась его подсознательных желаний, даже когда он был парализован. — А если я откажусь? — тихо спросил он, проверяя границы. Мужчина улыбнулся, и эта улыбка была хищной. — Тогда я буду тренировать тебя силой. Через боль. Через страх. Через кошмары. Выбор за тобой, мой маленький лорд. Легкий путь сотрудничества или трудный путь подчинения. Сиэль посмотрел ему в глаза. В этих белых, пустых глазах не было жалости. Только ожидание. — Хорошо, — сказал граф твердо. — Я согласен. Гость кивнул, словно ожидал именно этого ответа. — Мудрое решение. Завтра мы начнем с медитации. Тебе нужно научиться чувствовать тьму внутри себя, не боясь её. А теперь… спи. Тебе нужны силы. Он встал, поправил одеяло на плечах, уже лежавшего Сиэля, с жестом, который был пугающе похож на заботу настоящего Себастьяна, и отошел в тень угла комнаты. — Я буду сторожить твой сон, — прошептал он. Сиэль лег на правый бок, закрывая глаза. Усталость навалилась на него тяжелой волной. Сознание начало размываться, погружаясь в вязкую темноту. Но сон не принес покоя. Как только граф провалился в забытье, кошмары накрыли его с головой. Он снова был в горящем особняке. Пламя лизало небо, превращая ночь в день. Но на этот раз огонь был черным. Холодным. Он не жег, он замораживал. Сиэль бежал по коридорам, но двери исчезали. Стены сужались. И везде, в каждом отражении, в каждой тени, он видел «Его». Гостя. Белые глаза сияли из темноты, наблюдая, насмехаясь. — «Ты мой,» — шептал голос, звучащий со всех сторон. — «Ты всегда был моим». Из теней выходили фигуры. Культисты. Маркиз Граур. Его родители. Их лица были искажены болью, их рты открывались в беззвучном крике. Они тянули к нему руки, обвиняя, требуя помощи. Сиэль хотел крикнуть, хотел помочь, но его голос застрял в горле. Его тело стало тяжелым, каменным. Черный глаз начал пульсировать, наполняясь горячей, вязкой энергией. Тьма внутри него проснулась. Она вырвалась наружу, черными щупальцами, которые обвиали ноги, руки, шею. Они душили его, тянули вниз, в глубину черного огня. И в самом центре этого кошмара стоял Себастьян. Настоящий Себастьян. Но он был связан цепями, его рот был зашит, а глаза полны ужаса. Он смотрел на Сиэля, моля о помощи, но не мог двинуться. Парень потянулся к нему, но тьма ударила его в грудь, отбрасывая назад. — «Не смотри на него, — прогремел голос Гостя. — Смотри на меня». Белые глаза заполнили все пространство. И Сиэль понял, что выбраться из этого сна ему не удастся. Он был в ловушке. В ловушке собственного разума и чужой воли. Он закричал, но звук потерялся в бесконечной пустоте кошмара. Утро наступило не с рассветом, а с тяжелым, липким пробуждением. Сиэль открыл глаза и первым делом почувствовал вкус железа во рту. Он прикусил губу во сне. Тело было мокрым от холодного пота, простыни спутались вокруг ног, словно удавки, которые душили его в кошмаре. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в ребрах, а черный глаз пульсировал тупой, ноющей болью, напоминая о присутствии чужеродной сущности внутри. Комната была погружена в полумрак. Шторы были плотно задернуты, лишь узкая полоска света пробивалась сквозь щель, освещая пылинки, танцующие в воздухе. И в этом полумраке, прямо рядом с кроватью, стоял Он. Гость не спал. Он не сидел в кресле, как обещал. Стоял совсем близко, склонившись над Сиэлем, и наблюдал за каждым его вдохом. Его белые глаза в тусклом свете казались менее пугающими, более мягкими, почти серыми. Когда граф пошевелился, демон медленно протянул руку. Его длинные, прохладные пальцы коснулись щеки графа, смахивая капельку пота с виска. Движение было невероятно нежным, бережным. Таким нежным, каким настоящий Себастьян не бывал никогда. — Доброе утро, мой лорд, — прошептал Гость. Голос был низким, бархатистым, лишенным вчерашней металлической жесткости. — Ты плохо спал. Твое дыхание было сбивчивым. Сиэль замер. Инстинкт кричал ему: — «Отстранись! Ударь! Кричи! Это существо уничтожило людей. Это существо захватило тело его слуги. Это существо — монстр». Но тело не послушалось. Фантомхайв не отпрянул. Он лежал неподвижно, позволяя холодной руке гладить свою щеку, подбородок, шею. И в этом странном, извращенном спокойствии была своя логика, которую он боялся озвучить даже перед самим собой. Во-первых, это было «тело» Себастьяна. Знакомые черты лица, знакомый запах (хотя и измененный), знакомые руки. Мозг, еще не до конца проснувшийся от кошмаров, цеплялся за эту иллюзию нормальности. За привычный ритуал утреннего пробуждения, который годами выполнял его дворецкий. Во-вторых… и это было страшнее всего… в этом прикосновении было то, чего настоящий Себастьян никогда бы себе не позволил. Настоящий демон был стеной. Был инструментом. Был идеальным слугой, который держал дистанцию, даже находясь рядом. Он никогда не позволял себе такой открытой, почти интимной нежности без причины. Он скрывал свои истинные чувства за маской безупречностью. Да же не так, у него и вовсе не было чувств. А этот Гость… этот Гость не играл в слугу. Он играл в хозяина. И в этой роли он позволял себе касаться Сиэля так, как будто граф был его собственностью, его сокровищем, его любимой игрушкой. И парню, одинокому, испуганному ребенку, загнанному в угол собственными демонами, эта иллюзия заботы, эта эгоистичная возможность почувствовать себя желанным, а не просто нужным, показалась сладким ядом. Он закрыл глаза, на секунду позволив себе поверить, что это правда. Что это Себастьян. Что все в порядке. Но затем мысль о настоящем демоне кольнула в груди острой, физической болью. — «Где он?» Настоящий Себастьян Михаэлис. Тот, кто смеялся над его шутками. Тот, кто готовил ему чай именно той температуры, которую он любил. Тот, чьи красные глаза вспыхивали азартом в бою. Тот, кто, возможно, сейчас боролся где-то в глубинах собственного сознания, запертый в темнице своего тела, наблюдая, как другое существо использует его руки, чтобы ласкать того, кого он охранял. Боль от этого осознания была хуже, чем рана на животе. Это была боль потери. Боль предательства, которое совершило не время, а сама реальность. Граф резко открыл глаза и отдернул голову, разрывая контакт. — Хватит, — хрипло сказал он, садясь в постели и натягивая одеяло выше, словно защищаясь. — Не прикасайся ко мне, пока я не разрешу. Гость не обиделся. Он лишь медленно опустил руку, и на его губах появилась та самая тонкая, загадочная улыбка. — Как прикажете, — тихо ответил он. — Отрицание — это тоже форма принятия. Вы не отвергли мою ласку сразу. Вы позволили ей остаться на вашей коже. Демон выпрямился и отошел к окну, дернув штору. Яркий утренний свет хлынул в комнату, болезненно ударив по глазам графа. — Вставайте. Время завтрака. А после… мы начнем. Ваша тьма голодна, и я намерен научить вас кормить её правильно. Сиэль смотрел на спину демона, чувствуя, как внутри него борются два чувства: отвращение к этому существу и тягостная, стыдная тоска по тому, кого оно заменило. Завтрак прошел в гробовой тишине. Гость, облачившийся в безупречный фрак Михаэлиса, двигался с той же грациозной точностью, к которой привык Фантомхайв. Он наливал чай, подкладывал тосты, нарезал фрукты — каждое движение было отточено до автоматизма. Но в этой идеальности не хватало «души». Не было того едва уловимого тепла, той легкой иронии во взгляде, которая делала службу Себастьяна чем-то большим, чем просто набор обязанностей. Парень ел механически, чувствуя вкус еды, но не получая от нее удовольствия. Он чувствовал на себе пристальный взгляд демона. Гость не ел. Он сидел напротив, сложив руки на столе, и наблюдал. Его белые глаза следили за каждым движением вилки, за каждым глотком, словно изучая поведение редкого зверя в зоопарке. — Ты мало ешь, — заметил он, когда Сиэль отодвинул тарелку, оставив половину нетронутой. — Тебе нужны силы. Тьма требует энергии. — У меня нет аппетита, — сухо ответил, вытирая губы салфеткой. — Приступим. Мужчина кивнул. — Как пожелаешь. Следуй за мной. Они спустились в подземелье поместья. Это место, которое раньше использовалось для хранения вина и старых вещей, теперь казалось иным. Воздух здесь был холодным, спертый, пахнущий сырой землей и чем-то металлическим. В центре просторного зала Гость начертил мелом круг. Не пентаграмму, не сложный магический символ. Просто круг. — Войди внутрь, — приказал он. Сиэль шагнул за линию мела. Как только его нога пересекла границу, воздух вокруг сгустился. Стало трудно дышать. Свет факелов на стенах начал мерцать, приобретая зеленоватый оттенок. — Закрой глаза, — голос демона прозвучал откуда-то сверху, хотя он стоял всего в нескольких метрах. — Забудь о том, что ты видишь. Забудь о том, что ты слышишь. Сосредоточься на том, что ты чувствуешь. Парень послушался. Он закрыл глаза и попытался расслабиться. Но вместо спокойствия он почувствовал страх. Тот самый страх, который преследовал его в кошмарах. — Что ты чувствуешь? — спросило существо. — Холод, — прошептал Сиэль. — И… тяжесть. В груди. — Это не тяжесть. Это твоя сила. Она спит, свернувшись клубком в сердце. Найди её. Пощупай её. Юный лорд попытался представить эту силу. Он вспомнил моменты в часовне. Вспомнил черные щупальца, вырывающиеся из земли. Вспомнил ощущение всемогущества, смешанное с ужасом. Вдруг что-то шевельнулось внутри него. Слабое, едва заметное движение. Как будто кто-то постучал изнутри. — Я… я чувствую что-то. — Хорошо, — голос демона стал ближе. Гость вошел в круг. Сиэль почувствовал его присутствие рядом, ощутил запах озона и увядших лилий. — Теперь не бойся её. Прими её. Скажи ей, что ты здесь. Что ты — хозяин. Фантомхайв сделал глубокий вдох. — Я здесь, — прошептал он в темноту своего разума. — Я — хозяин. В ответ тишина взорвалась. Боль ударила в черный глаз, острая, пронзительная, как раскаленная игла. Парень вскрикнул и упал на колени. Из его левого глаза брызнула черная жидкость, похожая на кровь, но более вязкая, более темная. Она потекла по щеке, капая на каменный пол. — Не сопротивляйся! — рявкнул Гость. — Позволь ей выйти! Тьма начала просачиваться из глаза, формируя тонкие, дымчатые нити. Они обвиали пальцы Сиэля, поднимались вверх, касаясь его лица. Это было неприятно, скользко, холодно. Но вместе с этим пришло чувство… силы. Резкой, грубой, необузданной силы. Сиэль почувствовал, как может двигать этими нитями. Мысленно. Он представил, как они удлиняются, и они послушались. Нить вытянулась, ударив по каменной стене с глухим звуком, оставив глубокую царапину. — Отлично, — голос мужчины звучал довольным. — Ты начинаешь понимать. Но в этот момент контроль дрогнул. Боль в глазу стала невыносимой. Тьма, почувствовав слабость хозяина, рванулась вперед, пытаясь захватить разум. Перед внутренним взором Сиэля возникли образы: горящий дом, крики родителей, смеющееся лицо Себастьяна… — «Себастьян…» Мысль о настоящем демоне стала якорем. Граф цеплялся за неё, как за спасательный круг. Он вспомнил красные глаза, улыбку, звук голоса. — «Себастьян, помоги…» И вдруг тьма отступила. Нити рассеялись, превратившись в дым. Боль утихла, оставив после себя лишь пульсацию. Сиэль лежал на холодном полу, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от пота и черной жижи. Гость подошел к нему и присел на корточки. Он достал платок и начал аккуратно вытирать лицо графа. Его движения были снова нежными, почти отцовскими. — Ты остановил её, — сказал он тихо. — Благодаря мысли о «нем». Фантомхайв открыл глаза. Его здоровый глаз смотрел на демона с ненавистью, а черный — пустотой. — Почему? Почему мысль о нем так сильна? Гость улыбнулся, и в этой улыбке была горечь. — Потому что ваша связь с ним глубока. Он — часть тебя. И пока он существует, он будет мешать мне. Но не волнуйтесь. Со временем эта связь ослабнет. А пока… давай использовать её. Демон помог Сиэлю подняться. — На сегодня достаточно. Ты сделал большой шаг. Теперь иди умойся. Обед будет через час. Парень, шатаясь, вышел из помещения. Каждое движение давалось с трудом. Но внутри него горело странное чувство. Не только страх. Но и азарт. Он смог. Он контролировал тьму. Хоть и на секунду. Хоть и ценой боли. И он знал, что будет тренироваться снова. И снова. Потому что эта сила могла спасти его. Или уничтожить. А где-то в глубине его сознания, в самой темной камере его души, настоящий Себастьян Михаэлис открыл глаза. Он слышал всё. Видел всё. И впервые за долгое время на его лице появилось выражение, которое нельзя было назвать спокойствием. Это была ярость.