Тёмный дворецкий. По осколкам души

Прошел всего час после изнурительной тренировки. Сиэль сидел в своем кабинете, пытаясь привести мысли в порядок и хоть немного отдохнуть от пульсирующей боли в глазу. Дверь бесшумно открылась, и на пороге появился Гость. В руках он держал небольшую фарфоровую тарелку, на которой лежал аккуратный кусок шоколадного торта с вишней. Аромат какао и сладкой выпечки мгновенно заполнил комнату, перебивая запах сырости и озона, который все еще казался Сиэлю прилипшим к коже. — Я решил побаловать своего подопечного, — произнес демон, подходя к столу. Его голос звучал легко, почти игриво. — Мои старания. Попробуй. Сиэль посмотрел на торт, затем на демона. Недоверие все еще жило в нем, колючим комком в горле. После всего, что произошло сегодня, после кошмаров и боли, принимать угощение от этого существа казалось безумием. Это могла быть ловушка. Яд. Или просто очередной способ манипуляции. — Я не голоден, — сухо ответил граф, отводя взгляд. Гость не стал спорить. Он спокойно поставил тарелку на край письменного стола, прямо перед Сиэлем, и отошел к креслу для посетителей. Сел, закинув ногу на ногу, и сложил руки на коленях. Его белые глаза внимательно следили за реакцией графа. — Тебе не обязательно есть всё, — мягко сказал он. — Просто попробуй. Один кусочек. Если в не понравится, я уберу его. Тишина затянулась. Парень смотрел на темный, влажный бисквит, на блестящую глазурь. Желудок предательски заурчал, напоминая, что после завтрака он почти ничего не ел. Да и запах… запах был слишком знакомым, слишком домашним. Скривившись, словно делая себе одолжение, Сиэль взял серебряную вилку. Отрезал крошечный кусочек. Поднес ко рту. И откусил. Вкус взорвался на языке. Шоколад был горьким, насыщенным, идеально сбалансированным со сладостью вишневого желе. Бисквит таял во рту, невесомый и воздушный. Это было… божественно. Настолько вкусно, что Фантомхайв едва не застонал от удовольствия. Он замер, вилка зависла в воздухе, а глаза широко раскрылись. Было стыдно признавать это даже самому себе, но этот торт был дьявольски хорош. Лучше, чем тот, что пекли лучшие кондитеры Лондона. Лучше, чем… чем тот, что иногда готовил Себастьян по особым случаям. Гость наблюдал за этой микро-драмой с легкой, самодовольной улыбкой. — Нравится? — спросил он. Сиэль медленно проглотил кусочек, чувствуя, как тепло разливается по телу, смягчая остатки напряжения. — Это… приемлемо, — буркнул он, стараясь сохранить невозмутимость, хотя щеки слегка порозовели. — Если хочешь, могу готовить тебе его иногда, — предложил демон, и в его голосе прозвучала странная, почти человеческая нотка. — Постоянно не смогу, сам понимаешь: сладкого много — вредно. Но как особое лакомство… почему бы и нет? Граф опустил вилку. Любопытство, смешанное с подозрением, взяло верх. — Откуда у тебя такие навыки? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Себастьян учился этому годами. У него были лучшие учителя. А ты… ты существо тьмы. Ты должен пожирать души, а не печь бисквиты. Улыбка на лице Гостя медленно исчезла. Его брови слегка нахмурились, создавая вертикальную складку между ними. Взгляд, до этого момента спокойный и насмешливый, вдруг стал тяжелым, непроницаемым. В комнате повисла тишина, настолько густая, что стало трудно дышать. — А вот это уже не твоё дело, — произнес он тихо. Голос потерял свою мягкость, став холодным и отстраненным. Сиэль замер. Он ожидал насмешки, лжи или уклончивого ответа. Но не этой резкости. И в этот момент он заметил кое-что другое. На долю секунды, прежде чем маска безразличия снова опустилась на лицо демона, в его белых глазах промелькнуло что-то иное. Печаль. Глубокая, древняя, невыразимая печаль. Будто воспоминание о чем-то утраченном, о чем-то, что нельзя вернуть, ни даже силой тьмы. Это выражение было настолько чуждым этому жестокому, властному существу, что парень растерялся. Кто он такой? Откуда он знает рецепты? Почему вопрос о приготовлении торта вызывает у него такую боль? Но Гость уже встал. Резко, словно отрезая разговор. — Доедай, — бросил он, направляясь к двери. — Через полчаса начнем вторую часть тренировки. И на этот раз я не буду так мягок. Дверь закрылась, оставив Фантомхайва одного с недоеденным куском торта и странным, тревожным вопросом, повисшим в воздухе. Граф посмотрел на тарелку. Лакомство все еще выглядело аппетитно, но теперь каждый кусочек казался отравленным тайной. Он взял вилку, но есть уже не хотелось. Мысль о том взгляде не давала покоя. Она была трещиной в броне монстра. И Сиэль, сам того не желая, начал задаваться вопросом: а что, если этот монстр тоже когда-то был кем-то другим? Вторая часть тренировки прошла гораздо тяжелее первой. Гость не шутил, когда говорил о жесткости. Он загнал парня в угол, заставив его снова вызвать тьму, но на этот раз демон не позволял графу остановиться. Как только нити тьмы формировались, Гость атаковал их — не физически, а ментально. Он создавал иллюзии, давил на психику, шептал сомнения прямо в ухо, заставляя Сиэля терять концентрацию. — Слабо! — рычал он, когда очередная попытка создать щит из теней рассыпалась в прах. — Ты думаешь о боли? О страхе? Забудь! Тьма питается твоей волей, а не твоими эмоциями! Сиэль падал, поднимался, снова падал. Его одежда была покрыта пылью и потом, черный глаз горел огнем, а тело дрожало от перенапряжения. Но каждый раз, когда он был на грани срыва, он цеплялся за ту самую мысль о Себастьяне. И каждый раз тьма слушалась чуть лучше, становилась послушнее, острее. К вечеру юный лорд был полностью истощен. Он едва добрался до своей спальни, где рухнул на кровать, не имея сил даже раздеться. Дверь открылась. Вошел Гость. В руках он нес таз с теплой водой и полотенце. — Вставай, — приказал он, но в голосе не было прежней жестокости. Была усталость. Или, возможно, облегчение. Сиэль даже не пошевелился. — Уходи. Я сам. — Ты не сможешь даже руки поднять, — спокойно возразил демон. Он поставил таз на тумбочку и подошел к кровати. — Не спорь. Это не обсуждается. Если ты заболеешь, тренировки остановятся. А я не люблю простоев. Фантомхайв хотел возразить, хотел послать его к черту, но тело предало его окончательно. Он позволил демону снять с него пиджак, расстегнуть рубашку. Прикосновения были профессиональными, быстрыми, лишенными той двусмысленности, что была утром. Гость просто умывал его лицо, вытирал шею, помогал переодеться в чистую пижаму. Когда все было закончено, Сиэль лежал в постели, чувствуя себя слабым, но чистым. Гость стоял у окна, глядя на темнеющее небо. — Почему ты это делаешь? Почему ты не просто используешь меня? Зачем эта… забота? Существо не обернулось сразу. Его силуэт на фоне окна казался одиноким, несмотря на всю мощь, которую оно излучал. — Потому что ты — мой проект, — наконец ответил мужчина. — А хорошие мастера заботятся о своих инструментах. — Я не инструмент, — огрызнулся парень, хотя в его голосе не было силы. — Для меня — пока что да, — парировал демон. Он повернулся, и в полумраке его глаза казались менее яркими. — Но со временем… посмотрим. Он подошел к двери. — Спи. Завтра будет новый день. И новые испытания. Дверь закрылась. Сиэль остался один в тишине. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но перед внутренним взором снова возникло лицо Гостя. Та печаль. Та странная, человеческая боль, мелькнувшая в белых глазах. — «А вот это уже не твоё дело». Почему не его? Что скрывал этот демон? Какие воспоминания он хранил в себе? Граф перевернулся на бок, прижимая подушку к груди. Ему снились не кошмары. Ему снился дом. Старый, теплый дом, запах выпечки и смех. И фигура в черном, стоящая у плиты, которая оборачивалась и улыбалась ему. Но когда он пытался разглядеть лицо, оно размывалось, превращаясь в белую пустоту. *** Проснулся от стука в дверь. — Молодой господин? Голос был тихим, осторожным. Это был Танака. Сиэль сел в постели, потирая виски. — Войдите. Старый дворецкий вошел, неся поднос с завтраком. Он выглядел обеспокоенным. — Вы плохо спали, сэр? Господин Себастьян сказал, что вы занимались до позднего вечера. Фантомхайв замер. — Господин Себастьян? Танака кивнул. — Да, сэр. Он настоял на том, чтобы я принес вам легкий бульон и травяной чай. Так же сказал, что вам нужно восстановить силы. Сиэль посмотрел на старого слугу. В его глазах не было страха. Не было подозрения. Для Танаки «Себастьян» был всё тем же безупречным дворецким. Гость успешно поддерживал иллюзию перед остальными слугами. — Спасибо, Танака. Оставь поднос и можешь идти. Старик поклонился и вышел. Парень посмотрел на бульон. Пар поднимался вверх, рисуя знакомые узоры. Он взял ложку. Бульон был идеальным. Соленым, насыщенным, теплым. Таким, каким его готовил только один человек в мире. Слеза скатилась на тарелку. Сиэль понял, что самое страшное в этой ситуации было не то, что монстр захватил тело его слуги. Самое страшное было то, что монстр делал это…лучше, чем оригинал. Он был внимательнее. Заботливее. Ближе. И Сиэль ненавидел себя за то, что начинал привыкать к этому. *** На следующий день тренировки приняли… неожиданный оборот. Гость решил, что нужно научиться контролировать тьму не только в бою, но и в быту. — «Истинный мастер тьмы, — заявил он с пафосом, стоя посреди гостиной, — должен уметь управлять тенями даже во время чаепития». Сиэль, все еще чувствуя себя выжатым лимоном, сидел в кресле и скептически смотрел на демона. — И как именно я должен это делать? Заставить тени танцевать балет? — Нет, — серьезно ответил Гость. — Ты должен заставить их подавать тебе сахар. — Что? — Сахар, мой милый. Вон та кубическая рафинадная головка на столе. Используй тень от чайника, чтобы поднести её к своей чашке. Граф посмотрел на чайник, потом на сахарницу, потом на демона. — Ты издеваешься. Я аристократ, а не цирковая обезьяна. — Ты сосуд древней тьмы, — поправил его мужчина, скрестив руки на груди. — И если ты не можешь переместить кусок сахара без помощи рук, то какая из тебя угроза для врагов короны? Давай. Концентрируйся. Сиэль вздохнул, закрыл здоровый глаз и попытался сосредоточиться. Он почувствовал ту самую холодную пульсацию в черном глазу. Тьма шевельнулась. Из-под чайника выползла тонкая, дымчатая щупальцеобразная тень. Она неуверенно потянулась к сахарнице. — Хорошо, — подбодрил Гость. — Теперь хватай. Тень обвила кубик сахара. Тот дрогнул. Поднялся в воздух. — Отлично! — воскликнул демон. — Теперь медленно… к чашке… В этот момент в гостиную ворвался Бардрой. Повар нес в руках огромный поднос с дымящимися булочками. — Молодой господин! Смотрите, что я испек! «Огненные шары судьбы»! Слуга споткнулся о ковер. Поднос взлетел вверх. Булочки полетели по комнате, как снаряды. Одна из них, горячая и липкая от сиропа, угодила прямо в лицо Гостю. Время остановилось. Мужчина стоял неподвижно. На его безупречно бледном лице, на носу и на лбу, медленно стекала струйка апельсинового сиропа. На ресницах повис крошечный кусочек теста. Белые глаза широко раскрылись от шока. Бардрой замер, побледнев. — Ох… простите, Себастьян! Я… я не хотел! Сиэль, забыв про тренировку, уставился на демона. А затем, против своей воли, из его горла вырвался звук. Сначала это было хрюканье. Потом тихий смешок. А затем граф Фантомхайв, воплощение хладнокровия и аристократизма, разразился громким, звонким, истеричным хохотом. Он смеялся так, что держался за живот. Слезы выступили на глазах. Он указывал пальцем на демона, который выглядел теперь не как повелитель тьмы, а как неудачливый посетитель кондитерской. — Ты… ты… — задыхался Сиэль. Гость медленно, очень медленно, провел языком по губам, слизывая каплю сиропа. — Это… вкусно, — констатировал он бесстрастным тоном. Но затем его глаза сузились. Тень под чайником, которую контролировал парень, вдруг дернулась. Кубик сахара, который все еще висел в воздухе, метнулся вперед и прилип прямо к лбу демона. Теперь мужчина выглядел как единорог, пострадавший в дорожной аварии. Фантомхайв упал с кресла, катаясь по полу от смеха. Даже черный глаз перестал болеть от напряжения. Гость посмотрел на кубик сахара на своем лбу. Потом на Сиэля. Потом на Бардроя, который прятался за дверью. Глубоко вздохнул. — Бардрой. Уберись. Сейчас же. — Да, сэр! Простите, сэр! — слуга ретировался с скоростью света. Гость снял кубик сахара со лба, стряхнул его и посмотрел на графа, который все еще лежал на полу, вытирая слезы. — Ты смеешься надо мной? — спросил демон, и в его голосе звучала опасная сладость. Сиэль, пытаясь сохранить серьезное лицо, но продолжая хихикать, кивнул. — Немного. Ты выглядел… эффектно. Существо сидевшее в теле Себастьяна подошло к нему, нависая сверху. Парень замер, ожидая наказания. Но то вдруг улыбнулось. Той самой улыбкой, которая была чуть менее пугающей и чуть более… озорной. — Если ты думаешь, что это смешно, то подожди, пока я покажу тебе на практике связывание тенью. Это зрелище того стоит. Особенно когда связываешь живого человека. — Ты не посмеешь. — Я высшее существо, Сиэль, — ответил Гость, протягивая руку, чтобы помочь графу подняться. — Я могу всё. А теперь вставай. Сахар остыл, и твоя тьма ждет новых команд. И да… в следующий раз я буду уворачиваться от булочек. Парень взял его руку, все еще улыбаясь. Впервые за долгое время ему было легко. И пусть в голове все еще жили вопросы и страхи, в этот момент, глядя на демона с остатками сиропа за ухом, он понял: с этим существом точно не будет скучно. Про себя поддельный Михаэлис подумал, что в следующий раз, нужно выгонять всех слуг, а то ещё не дай тьма чем по-тяжелее заедут. Но вслух он ничего не сказал. Потому что, честно говоря, вид собственнго лица, украшенного сахаром, тоже казался ему немного забавным. В этот самый момент, когда напряжение в комнате достигло пика, а Сиэль все еще пытался сдержать смешок, дверь приоткрылась. И на пороге появился маленький, пушистый комок серого меха. Это была Грим. Та самая уличная кошка, которую «Себастьян» тайком притащил в поместье и поселил в садовом домике. Кошка, видимо, почувствовала запах апельсинового сиропа или просто решила, что сейчас идеальное время для визита к хозяевам. Она мяукнула, потянулась и уверенно шагнула внутрь, игнорируя присутствие двух сверхъестественных существ. Гость замер. Его поза, полная демонического величия и угрозы, мгновенно разрушилась. Белые глаза расширились, зрачки (если бы они были) сузились бы в точки. Вся аура древнего ужаса испарилась, уступив место чему-то совершенно детскому и восторженному. — О… — выдохнул он. И прежде чем Сиэль успел моргнуть, мужчина рванулся с места. Не как демон, а как подросток, увидевший щенка в витрине зоомагазина. Он подхватил кошку на руки, прижал к груди и начал яростно, но аккуратно тискать. — Какая ты хорошая! Какая пушистая! Кто тут самая красивая колечка? Ты! Да, ты! Грим, вместо того чтобы царапаться или кусаться, довольнно замурлыкала, словно моторчик. Ей явно нравилось такое внимание. Она потерлась щекой о подбородок демона, оставляя на безупречной коже следы шерсти. Парень смотрел на эту сцену с выражением лица, которое можно было описать только как «полный шок». Его рот слегка приоткрылся. Черный глаз дернулся. — Что… — начал он, но слова застряли в горле. Демон, полностью поглощенный котом, даже не слушал. Он чесал Грим за ухом, потом за подбородком, потом начал делать ей массаж лапок. — Смотри, какие у нее подушечки! Розовые! Сиэль, смотри! Граф наконец обрел дар речи. — Кто пустил сюда кошку! — возмутился он, чувствуя, как его личное пространство нарушается этим странным дуэтом. — Эй, хватит её ко мне нести! Фу, ещё один кошатник поехавший! Отойди, я сказал! Гость поднял на него взгляд, все еще держа кошку, которая теперь свисала у него с руки, как плюшевая игрушка. — Но она же милая, прямо как ты. И пахнет она тобой. Немного. И сыростью. Но в основном тобой. — Убери это животное! — рявкнул Сиэль, пытаясь отстраниться, но Грим, почуяв движение, решила, что граф тоже хочет поиграть. Кошка извернулась в руках демона и прыгнул прямо на колени к антикошатнику. — Нет! Грим уютно устроилась на его ногах, свернулась клубком и начала громко мурлыкать, вибрируя всем телом. Шерсть летела во все стороны, оседая на черном костюме графа. Сиэль замер. Он ненавидел кошек. Ну, ладно, не ненавидел. Но он определенно не любил, когда они лезли к нему, вызывая приступы аллергии. А тут еще и этот демон смотрит на него такими преданными, белыми глазами, ожидая одобрения. — Иначе я… — начал парень, чувствуя, как щекотка от кошачьей шерсти подбирается к носу. Его лицо исказилось. Глаза начали слезиться. Нос покраснел. — А-апчхи! Чих был громким, звонким и очень некрасивым. Грим испуганно подпрыгнула, но не убежала, а лишь недоуменно посмотрела на чихнувшего человека. Гость рассмеялся. Звук был легким, искренним, лишенным всякой злобы. — Будь здоров, мой аллергичный, — сказал он, протягивая платок. — Кажется, аллергия на очарование. Сиэль, шмыгая носом и вытирая глаза, посмотрел на демона, потом на кошку, которая снова начала мурлыкать, устраиваясь поудобнее. — Это невыносимо, — пробурчал, но рук от кота не убрал. Потому что, честно говоря, мурлыканье было успокаивающим. А вид демона, который грозил уничтожить мир, а теперь нежно гладит кота, был настолько абсурдным, что злость куда-то исчезла. — Ладно, — вздохнул, глядя в сторону. — Можешь оставить его. На пять минут. Но если он оставит шерсть на моем костюме, ты будешь вылизывать её сам. И принеси мне позже лекарство. У меня уже все тело чешется. Гость улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Сиэль снова почувствовал тот странный укол в груди. — Договорились. А теперь… продолжим тренировку? Кошка может быть твоим ассистентом. Попробуй заставить тень почесать ей живот. Фантомхайв посмотрел на него как на сумасшедшего. — Ты серьезно? — Абсолютно, — кивнул мужчина, подмигивая. — Если ты сможешь управлять тенью так, чтобы она не напугала кошку, значит, ты готов к следующему уровню. Парень покачал головой, но угол его губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Ты неисправим. — Я стараюсь, — ответил демон, и в его голосе прозвучала странная, тихая нотка. Будто он действительно старался. Ради этого момента. Ради этого смеха. Ради… Сиэля? Аллергия не ждала. Она атаковала мгновенно и безжалостно. Еще один чих, на этот раз такой мощный, что Грим испуганно шарахнулась в сторону, а Сиэль почувствовал, как глаза начинают слезиться ручьем, а нос покраснел до цвета спелой свеклы. — Всё, — прохрипел, вскакивая с кресла так резко, что кошка снова подпрыгнула. — Вон! Убери это пушистое облако пыли от меня! Немедленно! Гость, все еще держа кошку (которая теперь выглядела слегка оскорбленной таким отношением), поднял брови. — Но она же… — Фу! — Сиэль махнул рукой, отворачиваясь и закрывая лицо платком. — Я сказал, вон! И ты тоже! Мне нужен воздух! Чистый воздух! Без шерсти! Без демонов! Без… апчхи! Он развернулся и, спотыкаясь, почти бегом покинул гостиную, оставляя за собой шлейф возмущения и аллергической слизи. Себастьян остался стоять посреди комнаты, держа в руках мурлыкающую, но уже не такую довольную кошку. — Ну вот, — вздохнул демон, глядя на Грим. — Ты его сбила. А он был так близок к прорыву в контроле над тенями. Кошка мяукнула, словно говоря: — «Сам виноват, что притащил меня к нему». *** Сиэль шёл по коридору тяжело дыша. В кабинет он не пошёл, а сразу направился в библиотеку. Его нос все еще зудел, а глаза щипали, но здесь, среди высоких стеллажей, пахло старой бумагой, кожей переплетов и пылью — той самой, благородной библиотечной пылью, от которой не было аллергии. Только спокойствие и умиротворение. Он захлопнул за собой тяжелые дубовые двери, отрезая себя от внешнего мира. Тишина в библиотеке была абсолютной. Здесь не было ни криков Бардроя, ни назойливого мурлыканья, ни белых глаз демона, наблюдающего за каждым шагом. Граф прислонился спиной к двери и закрыл глаза, слушая собственное дыхание. Оно постепенно выравнивалось. Сердце перестало колотиться где-то в горле. — «Устал», — понял он. Не физически, хотя тело ныло после тренировок. А морально. От этой постоянной игры, от необходимости быть начеку, от осознания того, что рядом с ним находится существо, которое может уничтожить одним щелчком пальцев, но при этом тискает котов и печет торты. Себастьян номер два. Ему хотелось отдохнуть. Не спать. Не тренироваться. А просто… побыть с самим собой. Побыть тем маленьким мальчиком, которым он был до трагедии. До контрактов. До мести. Сиэль открыл глаза и оглядел полки. Его взгляд скользил по корешкам книг: трактаты по экономике, учебники по фехтованию, сборники ядов… Нет, не это. Ему нужно было что-то легкое. Что-то теплое. И тогда он увидел её. На нижней полке, в самом углу, стояла книга в потертом синем бархатном переплете с золотым тиснением. «История рода Фантомхайв». Сердце ёкнуло. Он помнил эту книгу. Помнил, как мама, сидела с ним в кресле у камина, когда за окном бушевала гроза. Помнил, как отец, Винсент, добавлял дрова в огонь и улыбался, слушая, как жена читает вслух истории об их предках. О храбрых рыцарях, о мудрых лордах, о том, как Фантомхайвы всегда стояли на страже света, даже когда вокруг сгущалась тьма. Эта книга нравилась ему больше всего. Потому что в ней не было боли. Не было крови. Только легенды. Только сказки, в которые он так хотел верить. Сиэль подошел к полке, протянул дрожащую руку и снял книгу. Она была тяжелой, потрепанной от времени. Он провел пальцами по золотым буквам, чувствуя знакомую шероховатость тиснения. После прошел к своему любимому креслу у окна, сел, поджав ноги, и открыл первую страницу. Запах старой бумаги ударил в нос, но на этот раз это был приятный запах. Запах дома. — «В начале был свет…» — начиналась первая глава. Сиэль улыбнулся. Слабо, грустно, но искренне. Он начал читать. Голос в его голове звучал тихо, монотонно, успокаивающе. Слова плыли перед глазами, унося далеко от подземелий, от демонов, от аллергии на котов. Он оказался в старом поместье, в кругу семьи, в безопасности. Время остановилось. За дверью, возможно, стоял Гость, прислушиваясь. Возможно, кошка Грим царапалась в дверь, требуя внимания. Возможно, мир за окнами продолжал жить своей жестокой жизнью. Но здесь, в библиотеке, для Сиэля Фантомхайва существовал только этот текст. И воспоминания о голосах родителей, которые, казалось, звучали прямо сейчас, шепча ему на ухо старые, добрые сказки. И впервые за долгое время граф почувствовал себя не Сторожевым Псом, не жертвой контракта, не сосудом тьмы. А просто Сиэлем. Мальчиком, которого любили. Строки плясали перед глазами, но парень видел не буквы. Он видел их. Винсент и Рэйчел. Они были такими яркими в его памяти, что казалось, будто они могут шагнуть прямо со страниц этой старой книги. Винсент с его вечной, немного озорной улыбкой, которая никогда не покидала его лица, даже когда дела шли плохо. Он всегда умудрялся найти выход из любой ситуации, превращая все в приключение. — «Фантомхайвы не сдаются, Сиэль, — говорил он, взъерошивая сыну волосы. — Мы просто меняем правила игры». А Рэйчел… Мама. Она была воплощением тепла. Ее голос был мягким, как шелк, а руки пахли лавандой и свежей выпечкой. Именно она читала ему эту книгу. — «Добро, мой маленький, — шептала она, целуя его в лоб, — требует мужества. Быть добрым легко, когда все хорошо. Но быть добрым, когда мир рушится… вот это настоящая сила». Сиэль провел пальцем по иллюстрации: портрет его прадеда, стоящего на фоне горящего поля боя, но с непоколебимым взглядом. — «Настоящая сила». Где сейчас эта сила? Где то мужество, о котором говорила мама? Он закрыл глаза, и образы стали еще четче. Он вспомнил тот вечер, незадолго до пожара. Они сидели втроем в гостиной. Винсент играл на скрипке — плохо, фальшиво, но с таким энтузиазмом, что Рэйчел смеялась до слез, а Сиэль хихикал, закрывая лицо руками. Атмосфера была такой легкой, такой беззаботной. Казалось, что так будет всегда. Что солнце будет светить, что чай будет горячим, что родители будут рядом. А потом пришел все сгорело. Появился «он». Себастьян. Тот, первый. И все рухнуло. Но сейчас, в тишине библиотеки, боль от потери была не такой острой. Она была тупой, ноющей, как старый шрам. И вместе с ней пришло странное чувство присутствия. — Ты стал таким серьезным, Сиэль, — будто бы прозвучал голос Винсента в его голове. — Слишком серьезным для мальчика твоих лет. — Я должен быть сильным, отец, — мысленно ответил парень. — Мир жесток. — Жесток, да, — согласился воображаемый голос отца. — Но ты не обязан носить эту тяжесть в одиночку. Помнишь, что я говорил тебе о доверии? Сиэль помнил. — «Доверяй тем, кто идет с тобой в темноте, а не тем, кто прячется в свете». Эта фраза теперь звучала иначе. Раньше он думал, что она относится к союзникам. Теперь… теперь он не был уверен. Гость шел с ним в темноте. Но был ли он тем, кому можно доверять? Или он был самой тьмой, от которой нужно бежать? — Мама, — тихо позвал в пустоту комнаты. — Что мне делать? И ему показалось, что он чувствует легкий запах лаванды. Едва уловимый, мимолетный. Будто Рэйчел только что прошла мимо, поправила ему воротник и шепнула: — «Люби, Сиэль. Даже если больно. Потому что любовь — это единственное, что остается, когда все остальное сгорает». Слеза скатилась по щеке, упав на страницу книги. Чернила слегка размылись. Сиэль смахнул слезу рукавом, чувствуя себя глупо. Он, граф Фантомхайв, плачет над детской книжкой. Но в этот момент дверь библиотеки тихо скрипнула. Парень вздрогнул, резко захлопнув книгу и прижав ее к груди, словно щит. На пороге стоял Гость. Демон не вошел сразу. Он остановился, увидев выражение лица графа. Увидел слезы, красные глаза, книгу в руках. Его белые глаза смягчились. Исчезла насмешка, исчезла угроза. — Я… — начал было говорить, но осекся. На мгновение на его лице появилось выражение, которое Сиэль не мог расшифровать. Смесь боли и… ностальгии? — Это книга твоей матери, — тихо сказал Гость. Не вопрос. Утверждение. Сиэль напрягся. — Откуда ты знаешь? Мужчина медленно вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Он не подходил ближе, соблюдая дистанцию. — Я знаю многое, Сиэль. В том числе и то, что эта книга была её любимой. Она читала её тебе, когда ты боялся грозы. Граф замер. — Ты следил за нами? Тогда? — Я наблюдал, — поправил его демон. — Из тени. Как и сейчас. Он сделал еще один шаг. — Ты плачешь. — Это аллергия, — резко ответил Сиэль, вытирая лицо. — От кошки. Демон не стал спорить. Он подошел к креслу, но не сел. Лишь встал рядом, глядя на книгу. — Рэйчел была мудрой женщиной. Она понимала природу тьмы лучше, чем многие маги. — Что ты имеешь в виду? — То, что тьма — это не только зло. Это также защита. Укрытие. Место, где можно спрятаться, когда свет слишком ярок и обжигает глаза. — Ты пытаешься оправдать себя? — Нет. Я пытаюсь объяснить. Ты боишься меня, потому что я — тьма. Но твоя мать учила тебя не бояться её. Она учила тебя принимать её как часть себя. Он протянул руку, но не коснулся Сиэля. Только повис в воздухе, рядом с его плечом. — Эта книга… она может помочь тебе. Не убежать от прошлого. А понять его. Сиэль смотрел на демона, ища ложь. Но не находил её. — Почему ты говоришь мне это? — спросил он тихо. Гость улыбнулся. Грустно. — Потому что я хочу, чтобы ты понял. Чтобы ты перестал бороться с самим собой. Тьма внутри тебя — это не проклятие, Сиэль. Это наследие. Твое и… мое. Он отвернулся, направляясь к двери. — Читай. Отдыхай. Я не буду мешать. Но помни: когда ты будешь готов продолжить тренировки, я буду ждать. Дверь закрылась. Парень остался один. С книгой. С воспоминаниями. И с новым вопросом, который поселился в его душе. Что связывало этого демона с его родителями? И почему знание этой связи пугало его больше, чем сама тьма? Он снова открыл книгу. Но теперь строки казались другими. За каждой историей о храбрости предков он видел тень. Тень, которая всегда была рядом. И Фантомхайв продолжил читать. Потому что другого выхода у него не было.