Тёмный дворецкий. По осколкам души

Часы в библиотеке отбили полночь, но Сиэль не обратил на них внимания. История рода Фантомхайв, такая знакомая и уютная, подошла к концу. Последняя страница была перевернута, и граф почувствовал странную пустоту. Сказка закончилась. Реальность ждала за дверью. Но возвращаться в эту реальность прямо сейчас он не хотел. Ему нужно было что-то еще. Что-то, что могло бы заполнить тишину, заглушить мысли. Граф встал, ноги затекли от долгого сидения, и прошел вдоль полок. Пальцы скользили по корешкам книг, выбирая наугад. История Англии? Скучно. Трактат по алхимии? Слишком сложно для уставшего мозга. Детективы? Слишком близко к работе. И вдруг взгляд зацепился за тонкий томик в темно-бордовом переплете, стоящий в самом дальнем углу, на нижней полке, словно спрятанный от посторонних глаз. На нем не было золотого тиснения, только выцветшая надпись, сделанная чернилами, которые со временем приобрели коричневый оттенок. «Проклятье рода Фантомхайв» Сиэль замер. Сердце пропустило удар. — Проклятье… Это слово всегда висело над их семьей невидимым дамокловым мечом. Гибель родителей. Пожар. Ритуал. Контракт. Все это называли проклятием. Но официальной истории, книги с таким названием, он никогда не видел. Отец никогда не упоминал её. Мать тоже. Почему она здесь? Кто спрятал её так далеко? Любопытство, смешанное с тревожным предчувствием, потянуло вперед. Сиэль присел на корточки и вытащил книгу. Она была легкой, почти невесомой, но в руках казалась тяжелой, словно наполненной свинцом. Переплет был грубым, кожа потертой до дыр в углах. Пахло от неё не бумагой, а чем-то старым, затхлым, напоминающим запах сырой земли в склепе. Парень вернулся в кресло, сжимая книгу так, что побелели костяшки пальцев. Он колебался. Но он уже начал. Он не мог остановиться. Дрожащими руками Сиэль открыл обложку. Внутри не было титульного листа, не было имени автора, не было года издания. Только пустые, пожелтевшие страницы, исписанные мелким, неразборчивым почерком. Чернила были разными: где-то черными, где-то выцветшими серыми, а местами — темно-бурыми, похожими на засохшую кровь. Текст начинался не с введения, а сразу с утверждения: «Тень не приходит извне. Она рождается внутри. И когда свет гаснет, тень становится единственной истиной». Сиэль быстро перелистывал страницы, выхватывая отдельные фразы: «…жертва должна быть добровольной…», «…глаз, видящий прошлое, слеп к будущему…», «…имя, которое нельзя произносить вслух…». Его дыхание участилось. Это не была историческая хроника. Это был дневник. Или запись ритуала. Или предупреждение. В конце книги, на последней странице, не было текста. Только один символ, нарисованный теми самыми бурыми чернилами. Пентаграмма, перечеркнутая крестом. И под ней — дата. Дата пожара в особняке. Сиэль почувствовал холод, пробежавший по спине. Черный глаз начал пульсировать, реагируя на книгу. Тьма внутри него шевельнулась, словно узнавая что-то родное. Он захлопнул книгу, но тут же передумал. Нет. Он должен знать. Он должен понять, что именно произошло тогда, кроме того, что ему известно. Граф снова открыл книгу, на этот раз с самого начала. Он медленно, страницу за страницей, начал читать. Текст был сложным, написанным на смеси английского и латыни, с вкраплениями странных, неизвестных символов. Но смысл был понятен. Речь шла о проклятье. О проклятье, которое получили предки рода Фантомхайв. Сиэль дошел до середины книги. Текст стал более личным. Автор писал о страхе. О том, как тьма начинает говорить с ним. — «Оно забирает не душу,» — было написано дрожащей рукой. — " Оно забирает самое ценное». Граф почувствовал, как горло перехватывает спазм. Он перевернул следующую страницу. И там, в самом верху, крупным, жирным шрифтом, будто выведенным кистью, залитой тушью, было написано всего одно слово: Danlian. Сиэль читал, и буквы перед глазами начали расплываться, превращаясь в живые образы. Книга больше не была просто текстом. Теперь, это был артефакт, способный дать ответ на все вопросы. Парень пододвинул свечу ближе и начал читать: — Это началось давно. *** Деревня Данлиан лежала на краю мира, там, где цивилизация заканчивалась и начиналась дикая, непроходимая пустошь. Деревня была бедной, серой, погруженной в вечный туман. Но для девушки по имени Данлиан это место было домом. Данлиан не была похожа на других ровесниц. Она не мечтала о замужестве с богатым фермером или о переезде в город. Её тянуло к переключениям, к путешествиям, к неизведанному и опасному. Больше всего её тянула к лесу. К тому самому лесу, который рос у подножия высокого, обрывистого утеса. Местные шептались, что там живет демон. Алатор. Демон Пустоши. Говорили, что он черен, как ночь, что глаза его горят адским огнем, и что он убивает каждого, кто осмелится ступить на его землю. Но Данлиан не верила слухам. Ей было скучно в деревне. Ей хотелось узнать, что скрывается за страхом. Однажды утром, когда туман был особенно густым, она взяла корзину для ягод — чтобы оправдать свой поход перед матерью, и шагнула за границу леса. Он встретил её тишиной. Птицы не пели. Ветер не шумел. Только хруст веток под ногами эхом отдавался в мертвой тишине. Девушка шла долго, пока деревья не стали редкими, и перед ней не открылся утес. На вершине утеса, на каменном выступе, сидела фигура. Он был огромным. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а волосы — белыми, как снег. Но глаза… глаза были черными, бездонными, поглощающими свет. Алатор. Демон пустоши. Он смотрел на неё, и в этом взгляде не было злобы. Было любопытство. — Ты заблудилась, человек? — голос демона прозвучал как рокот грома, низкий и вибрирующий. Данлиан замерла, но не убежала. Она подняла голову и улыбнулась. — Нет. Я пришла посмотреть на тебя. Алатор моргнул. За сотни лет никто не приходил к нему добровольно. Все бежали. Все кричали. А эта маленькая, хрупкая девушка улыбалась ему. — Зачем? — спросил он, спрыгивая с утеса. Он приземлился бесшумно, несмотря на свой рост. — Потому что мне сказали, что ты монстр, — ответила бесстрашная, протягивая корзину. — Вот и стало интересно. Мужчина посмотрел на ягоды. Потом на девушку. И впервые за вечность угол его губ дрогнул. Он запрокинул голову и рассмеялся. Смех этот был низким, вибрирующим, от него по коже пробегали мурашки. — Ты сумасшедшая, — произнес он, вытирая воображаемую слезу смеха тыльной стороной ладони. В голосе звучало искреннее недоумение, смешанное с опасным восхищением. — Прийти ко мне только из любопытства? Не боишься, что я тебя правда убью? Девушка лишь слегка приподняла бровь. Она сделала шаг вперед, нарушая невидимую черту, которую другие смертные боялись переступать даже взглядом. Её губы тронула легкая, почти незаметная улыбка. — Если бы это и в самом деле было так, то давно бы уже убил. Демон замер. Смех оборвался на полуслове, оставив после себя звенящую тишину. Он внимательно посмотрел на неё, и впервые за столетия в его взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто хищный интерес. Мужчина понял: она права. Он мог разорвать её на части одним движением, мог испепелить взглядом, но он этого не сделал. Так началось их странное знакомство. Данлиан приходила каждый день. Она приносила еду, книги, которые находила в заброшенной библиотеке старого поместья, и рассказы о жизни деревни. Алатор слушал. Он, древнее существо, повелитель теней, сидел у ног девушки, как послушный пес, и внимал каждому её слову. Он узнал, что такое смех. Что такое тепло человеческой руки. Что такое забота. И постепенно, незаметно для самого себя, лед в замерзшем сердце начал таять. Чувства, которые Алатор считал чуждыми своей природе, вспыхнули в нем с силой пожара. Он любил Данлиан. Любил её смелость, её доброту, её жизнь. А Данлиан? Она видела в нем не демона, а душу. Одинокую, израненную душу, которая нуждалась в любви так же сильно, как и любой человек. Они были счастливы. В том лесу, на краю утеса, время остановилось. Но счастье всегда было хрупким. Слухи о «ведьме», которая общается с нечистью, дошли до главы рода Фантомхайв того времени. Лорд был человеком строгим, жестоким и одержимым. Для него связь с демоном была не просто грехом. Это было кощунством. Позор. Он отдал приказ. Отряд наемников, вооруженных серебром и освященным оружием, ворвался в дом Данлиан ночью. Девушка не успела даже вскрикнуть. Удар кинжалом был точным. Она упала на пол, заливая доски собственной кровью. Её глаза, полные удивления и боли, медленно застыли, глядя в потолок. Когда наемники ушли, довольные выполненным заказом, вскоре вернулся и мужчина, заходя в дом. Тишина была оглушительной. Он увидел её. Лежащую на полу. Маленькую, хрупкую, мертвую. Демон подошел к ней. Руки дрожали. Он опустился на колени, осторожно взял тело на руки, прижимая к своей груди. Кровь Данлиан окрашивала его белую одежду в алый цвет. Он ждал. Ждал, что она откроет глаза. Что она улыбнется. Что скажет: — «Алатор, мне холодно». Но девушка молчала. Холод смерти проникал в кости, ломая изнутри. Боль была невыносимой. Она была сильнее любого огня, сильнее любой магии. Алатор поднял голову. Его черные глаза вспыхнули багровым светом. Воздух вокруг задрожал. Стены дома начали трескаться. Земля содрогнулась. Он вышел из дома, неся тело Данлиан на руках. Над ним собиралась гроза. Молнии разрывали небо. Демон посмотрел в сторону поместья Фантомхайв, которое виднелось вдали на холме. — Вы отняли у меня всё, — прошептал он, и его голос был слышен за мили. — Вы отняли мой свет. Он поднял руку, и тьма взметнулась вверх, закрывая луну. — Да будет проклят тот род, чье сердце чернее тьмы! — прогремел голос, сотрясая основы мира. — Пусть все потомки познают моё проклятье! Земля разверзлась под его ногами. — Все, кто хоть раз полюбит в этом роду, не обретут покоя! Их любовь будет приносить лишь боль, смерть, разрушение! Они будут видеть, как умирают они сами, и те, кого любят, и не смогут ничего изменить! Молния ударила в землю, оставляя черный след, который стал символом проклятия. — Это моя месть, Фантомхайвы! Пока существует ваш род, вы будете платить за кровь Данлиан! Алатор исчез во тьме, унося тело любимой в неизвестность. Но проклятие осталось. Оно впилось в кровь Фантомхайвов, передаваясь из поколения в поколение. Как вирус. Как тень. *** Сиэль захлопнул книгу. Его руки тряслись так сильно, что том едва не выпал из пальцев. В комнате было тихо. Слишком тихо. Danlian. Это было не название болезни. Это было имя жертвы. Имя девушки, которую убил его предок. И Алатор… Демон Пустоши. Тот, кто наложил проклятие. И вдруг, прямо за спиной парня, раздался спокойный, чуть насмешливый голос: — Довольно занимательная история. Не так ли? Сиэль подпрыгнул так высоко, что едва не ударился головой о спинку кресла. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Он резко обернулся, хватаясь за подлокотники. В тени, между двумя высокими шкафами, стояла фигура. Высокая, сутулая, в странном, поношенном костюме и с длинными, грязными седыми волосами, спадающими на лицо. В руке незнакомец держал огромную косу, лезвие которой тускло поблескивало в полумраке. Гробовщик. Старый знакомый. Или, скорее, опасный вредитель, которого Сиэль предпочитал избегать. — Тише, тише, молодой граф, — проворковал жнец, делая шаг вперед. Его движения были плавными, почти танцующими. — Я вас не покусаю. Хотя, признаюсь, ваши эмоции сейчас пахнут просто восхитительно. Страх, удивление, растерянность… Настоящий букет. Сиэль сузил глаза, пытаясь унять дрожь в руках. — Откуда ты взялся? Как ты прошел мимо охраны? И вообще, что ты здесь делаешь? Гробовщик лишь широко улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. Он не ответил ни на один вопрос. Вместо этого он подошел ближе, склонив голову набок, и его длинные пряди волос закачались, словно водоросли в течении. — Скажи мне, граф, как твой Себастьян? Вопрос прозвучал неожиданно буднично, но в нем слышалась сталь. Парень напрягся. Упоминание имени демона в контексте текущего положения вещей было болезненным. — Не твоё дело, — резко бросил он. Жнец рассмеялся. Смех был тихим, скрипучим, напоминающим звук старого механизма. — О, лорд, всё в этом мире — моё дело. Особенно когда речь идет о душах, контрактах и… древних проклятиях. Жнец обошел стол и взял в руки книгу «Проклятье рода Фантомхайв». Он провел длинным, костлявым пальцем по обложке. — Ты уже знаешь, да? Про Данлиан. Про Алатора. Про то, почему любовь в твоем роду всегда заканчивается кровью. Сиэль молчал. Он не мог отрицать очевидное. — Видишь ли, — продолжал Гробовщик, его голос стал ниже, серьезнее. — История, которую ты прочитал… она не совсем точна. Вернее, она написана победителями. Или, в данном случае, выжившими. Он поднял взгляд на Сиэля, и в его глазах, скрытых за челкой, мелькнул странный блеск. — Этот Алатор… демон Пустоши. Говорят, он был ужасен. Что он уничтожал целые деревни. Что его тень поглощала свет. Но знаешь… — мужчина наклонился ближе, и его лицо оказалось всего в дюйме от лица парня. — …он очень любил свою девушку. Так сильно, что готов был разрушить мир ради неё. Разве это не напоминает тебе кое-кого? Сиэль отшатнулся. — Кого? — Твоего нового… компаньона, — усмехнулся жнец. — Того, кто сейчас ходит в шкуре твоего дворецкого. Того, чьи глаза полностью белые, когда не скрыты за маской лжи. У графа похолодело внутри. — Ты хочешь сказать, что Гость… это Алатор? Гробовщик выпрямился и театрально развел руками. — А почему бы и нет? Древний демон, обиженный на род Фантомхайв, возвращается спустя столетия, чтобы завершить начатое. Он проникает в дом, заменяет слугу, входит в доверие… Звучит как отличный план мести, не правда ли? Кстати забавное имя ты ему придумал. Сиэль смотрел, не в силах дышать. Если это правда… если тот, кто сейчас находится в поместье, действительно древний демон, наложивший проклятие… Но вдруг выражение лица Гробовщика изменилось. Улыбка стала шире, глупее, почти детской. Он хлопнул себя по ляжке и захохотал. — Ахахаха! Ой, простите, простите! — выдохнул он, вытирая воображаемую слезу. — Вы должны были видеть свое лицо! Такое серьезное! Такое испуганное! Он махнул рукой, отмахиваясь от собственных слов. — Да я же шучу! Конечно же, нет! Какой там Алатор? Это просто старая легенда, сказка для детей, чтобы они не ходили в лес ночью. Ваш «Себастьян» — всего лишь демон первого круга, немного эксцентричный, возможно, с поврежденной памятью или личностью, но никак не древнее божество мести. Гробовщик подмигнул ему, и в этом подмигивании не было ни капли искренности. — Не стоит так серьезно воспринимать мои слова. Я, люблю пошутить. Это помогает скоротать вечность. Он остановился на пороге и обернулся. — Но помни одно, граф Фантомхайв: демоны лгут. Всегда. Даже когда говорят правду. Особенно когда любят. Дверь закрылась. Сиэль остался один в тишине библиотеки. Шутка? Или предупреждение, замаскированное под шутку? Парень посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали. Если Гость — не Алатор, то кто он? И почему Гробовщик, существо, которое знает о душах всё, пришел именно сюда, именно сейчас, чтобы посеять эти сомнения? Сиэль понял одно: он больше не может доверять никому. Ни демону в доме. Ни жнецу в тени. Только себе. И той тьме, которая теперь жила внутри него. Хотя, все же нет. Тьме точно доверять не стоило. В любом не проявлении. *** Тишина в ночных коридорах поместья Фантомхайв была обманчивой. Она не означала покоя; она означала выжидание. Сиэль, погруженный в чтение в библиотеке, даже не подозревал, что его «верный дворецкий» уже что-то задумал. Гость, чье сознание теперь пульсировало в безупречном теле Себастьяна Михаэлиса, двигался с той самой плавной, хищной грацией, которая всегда отличала демона от человека. Но сейчас в этих движениях не было служебного рвения. Была лишь холодная, расчетливая цель. Дверь рабочего кабинета графа открылась бесшумно. Мужчина шагнул внутрь, и тяжелые дубовые створки сомкнулись за его спиной, отсекая внешний мир. Кабинет пахло дорогим табаком, старой бумагой и едва уловимым ароматом чернил. Для обычного человека это место было святилищем власти и тайн молодого лорда. Для Гостя — это была карта минного поля, которую нужно было разминировать или, наоборот, обезвредить. Он не стал тратить время на грубый перебор ящиков. Его пальцы, длинные и изящные, пробежали по поверхности массивного письменного стола. Здесь лежало всё то, чем жил Сиэль: отчеты о прибылях компании «Фантом», рисунки новых игрушек, корреспонденция из министерства внутренних дел. Всё это было поверхностным слоем. Гость искал нечто иное. Он подошел к книжному шкафу, скрывающему сейф, но не спешил открывать металлическую дверь. Вместо этого внимательно осмотрел полки вокруг. Его взгляд, лишенный человеческого тепла, но обладающий сверхъестественной остротой, скользил по корешкам книг, выискивая малейшие несоответствия. — «Где ты прячешь его?» — мысленно произнес Гость, проводя ногтем по пыли на верхней полке. Его внимание привлек небольшой, неприметный ящик из черного дерева, стоявший в тени бюста королевы Виктории. Он не был заперт. Мужчина приподнял крышку. Внутри лежали не государственные тайны и не финансовые отчеты. Там были вещи, которые Сиэль считал уничтоженными или потерянными навсегда: обрывок ленты от платья матери, пуговица с пиджака отца, засушенный цветок с могилы. Гость усмехнулся уголком губ Себастьяна. Это была не та информация, которую он искал. Он аккуратно закрыл ящик, возвращая всё в идеальном порядке. Ни одна пылинка не должна была выдать его вторжение. Затем он перевел взгляд на сам стол. Под тяжелой пресс-папье в форме льва лежал лист пергамента, частично прикрытый другими бумагами. Гость медленно, почти театрально, отодвинул предмет. На листе не было ни печатей, ни подписей. Только странный, выцветший рисунок, перечеркнутый красным. И рядом — дата. Глаза Гостя сузились. Красные зрачки вспыхнули в полумраке кабинета. Он нашёл нужную нить. Теперь необходимо было лишь потянуть за неё и посмотреть, рухнет ли вся конструкция. Шаги в коридоре заставили его мгновенно замереть. Легкая, уверенная поступь. Сиэль возвращался. Мужчина быстро вернул документ на место, поправил манжеты своего мундира и принял прежнюю позу безупречного слуги. Когда ручка двери повернулась, на лице дворецкого уже играла дежурная, вежливая улыбка. — Ты закончил мой сладкий? — спросил он, и голос звучал так же мягко и преданно, как всегда. Но внутри, в глубине этой идеальной оболочки, Гость уже строил новые планы. Он обязательно найдёт то, что по праву принадлежит ему. Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался поток света из коридора, разрезая полумрак. Сиэль вошел внутрь, держа в руке свечу, пламя которой дрогнуло от сквозняка. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тени усталости, но взгляд оставался острым, как лезвие кинжала. Он замер на пороге. Глаза, обычно холодные и расчетливые, на долю секунды расширились от искреннего, неподдельного удивления. Он ожидал увидеть пустую комнату, возможно, открытое окно или следы взлома, но никак не фигуру своего дворецкого, стоящего посреди кабинета с выражением задумчивости на лице. — Ты? — голос прозвучал тихо, но в нем звенела сталь. — Что ты делаешь здесь? Граф сделал шаг вперед, его пальцы судорожно сжали подсвечник. Он оглядел стол, затем шкаф, пытаясь понять, нарушен ли порядок. Всё казалось нетронутым, но интуиция, отточенная годами жизни в мире теней, кричала об обратном. Воздух в комнате был слишком напряженным, слишком… насыщенным чужим присутствием. — Я задал вопрос, — произнес Сиэль жестче, подходя ближе. — Среди ночи. В моем рабочем кабинете. Объясни мне это немедленно. Или мне стоит начать подозревать, что мой «верный» слуга решил заняться чем-то, не входящим в его обязанности? Гость, медленно повернулся. Его движения были плавными, лишены всякой суеты. Он склонил голову в почтительном поклоне, но в уголках его губ играла едва заметная тень усмешки, которую обычный Себастьян никогда бы себе не позволил в такой ситуации. — Прошу простить, мой сладкий, если я потревожил твой покой, — голос был бархатистым, успокаивающим, словно гипноз. — Но позволь заверить: мои намерения были исключительно продиктованы заботой о твоем благополучии. Сиэль прищурился, не веря ни единому слову. — Заботой? Оставив меня одного в библиотеке и пробравшись сюда тайком? Звучит скорее как предательство. — О, нет, — мужчина сделал шаг навстречу свету свечи, позволяя осветить свое лицо. Его глаза сияли в темноте странным, неземным блеском. — Я заметил нечто, что могло бы нанести вред твоему здоровью в долгосрочной перспективе. Он указал изящным жестом на камин, где тлели последние угли. — Дым. Едва уловимый, но ядовитый запах гари из старой трубы. Я почувствовал его, когда проходил мимо, и решил проверить тягу, пока ты был занят. Не хотелось бы, чтобы мой подопечный отравился угарным газом из-за неисправности в собственном доме. Это было бы… непрофессионально с моей стороны. Ложь была тонкой, почти прозрачной, но поданной с такой абсолютной уверенностью, что она могла бы обмануть кого угодно, кроме самого Сиэля. Однако Гость рассчитывал не на полное доверие, а на замешательство. Парень молчал несколько секунд, изучая лицо дворецкого. Он знал, что Себастьян не способен лгать так прямолинейно, не моргнув глазом. Но сейчас перед ним стоял другой. Кто-то, кто носил маску его слуги, но смотрел на мир глазами хищника. — Проверка тяги? — переспросил и его голос стал тише, опаснее. — В три часа ночи? И для этого тебе понадобилось открывать мой личный ящик с документами? Гость ничуть не смутился. — Документы лежали поверх решетки вентиляции. Я лишь аккуратно их отодвинул, чтобы добраться до заслонки. Всё осталось на своих местах. Могу продемонстрировать, если есть сомнения. Сиэль резко подошел к столу. Его взгляд метнулся к ящику, затем к камину. Всё было идеально чисто. Слишком идеально. — Убирайся, — наконец произнес граф, не отводя взгляда от «Себастьяна». — И запомни: в следующий раз, если ты решишь проявить такую «заботу», я лично проверю, насколько хорошо ты умеешь держать язык за зубами. А теперь оставь меня. Мне нужно работать. Гость снова поклонился, на этот раз глубже. — Как прикажешь, мой сладкий. Спокойной ночи. Он вышел из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь. Оказавшись в коридоре, улыбка сползла с его лица, сменившись холодным равнодушием. Он нашел то, что искал.